Текст книги "Охота за тенями (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 29 страниц)

От берега отчалили на двух лодках. В первой сидел княжич со Степаном и худощавым, но вертким как змея Лёхой. Во второй для охраны и прикрытия ещё трое, Шавкат и остальные присматривали за лагерем и за гвардейцами. Не доверяли они людям генерала. Да и водку пить не умеют. С двух стопок развезло, всю ночь смеялись и песни пели.

Степан и Лёха размеренно гребли, а Борис вглядывался в воду. Возле берега она ещё была прозрачной, но дальше стала менять цвет на тёмно-зелёный. Если на середине Тартара и вправду глубина приличная, то не больше пяти-семи минут удастся продержаться в магическом пузыре. Это сколько же погружений придётся сделать, чтобы осмотреть дно? Княжич ещё вечером понял, что все более-менее значимые артефакты выгребли задолго до нынешнего поколения, проживавшего здесь. Найти сосуд или амулет, в котором живёт душа джинна можно только с помощью счастливого случая. Да только Аллах и своим помогать не хочет. Но старик-лавочник что-то знал. Когда Борис купил нож, у того глаза заблестели. И это был блеск не наживы, а радости.

– Суши вёсла, – сказал Волынский и сунул руку в воду. Холодная, зараза. – Начнём с середины и будем постепенно смещаться к берегу. Фонарик не забыл?

– Вот, держите, Борис Леонидович, – Лёха помог молодому княжичу закрепить фонарь на лбу. – Какое контрольное время?

– Семь минут плюс одна, – подумав, ответил Борис и спиной вывалился за борт. Мгновенно перехватило дыхание от холодной воды. Успокаивало, что здесь не Балтийское море, а значит, бояться переохлаждения не стоит, если только не увлекаться. Он отплыл от лодки на несколько метров и активировал скрипт защитного купола, под которым образовался воздушный пузырь, и нырнул. Солнечный свет некоторое время подсвечивал воду, но чем глубже, вода становилась темнее. Включив фонарь, Борис опускался вниз, ощущая, насколько тяжело погружаться в пузыре. Мимо, усиленно виляя хвостами, проплыла стайка мелких рыбёшек. Он обратил внимание на какое-то зеленоватое свечение, идущее снизу, и направился туда. На самом дне обнаружились странные наплывы из песка и глины, достигавшие высоты в два-три метра. Они тянулись в разные стороны, пропадая в сумраке глубин. Луч фонаря то и дело выхватывал рыб, водоросли, какой-то мусор в виде банок, бутылок. Даже остов автомобиля мелькнул в стороне. Кто-то утопил старую колымагу или оставил на месте, когда здесь ещё не было водохранилища?

Княжич посмотрел на часы. Пора подниматься. У него есть пара-тройка минут, пока охрана не начала волноваться. Он неторопливо всплыл, с помощью Степана залез в лодку, Лёха накинул на него плед.

– Давайте метров двести севернее, – махнул рукой Борис, показывая направление в сторону едва виднеющегося мыска, вдававшегося в озеро. – Внизу ничего интересного, только развалины остались от глинобитных домов.

Три часа они кружили по расширяющемуся радиусу. Княжич вынырнул после пятого погружения и раздражённо сплюнул в сторону, держась за край надувной лодки.

– Дерьмо, – сказал он. – Мы прошли вдоль западного берега, ничего путного нет.

– Может, сдвинемся к противоположному берегу? – Лёха задумчиво рассматривал белеющую полоску.

– Не в этом дело, – Борис привел дыхание в норму. – Я не знаю, как нащупать магические потоки артефактов. Одарённые их чувствуют. А здесь глухо.

– Попробуйте порезать руку, чтобы кровь пошла, – кивнул на ножны Степан. – Магия на крови самая сильная, вдруг удастся активировать «спящие» артефакты. Таким образом можно сориентироваться, куда плыть.

– Соображаешь, – усмехнулся Борис. – Ладно, помоги мне забраться в лодку. Ещё раз нырну – и на берег. После обеда продолжим.

Когда он снова погрузился в воду и рассёк ладонь острым как бритва ножом, то застыл, словно ощутив странную вибрацию, которая распугала всех рыбёшек. Исходила она со стороны западной оконечности озера, куда и показывал Лёха. Пузырь ещё держался, поэтому княжич развернулся и торопливо поплыл навстречу усиливающимся энергетическим колебаниям. И они были явно магического наполнения.

Перед ним выросли стены двухэтажного здания, тоже уже оплывшего и потерявшего форму, но судя по размерам, оно занимало значительную площадь. Виднелись даже улочки, расходившиеся во все стороны от «дворца», как тут же окрестил находку Борис. Вибрации исходили именно оттуда. Хотелось тут же броситься туда и начать поиски, но здравый смысл возобладал. Он поднялся на поверхность и увидел, насколько далеко уплыл от лодок. Помахал рукой, лёг на спину и стал ждать, когда Степан с Лёхой доберутся до него.

Оказавшись в лодке, он глотнул горячего чая из термоса и сказал дрожащим голосом:

– Что-то нащупал. Кидайте буёк. Буду после обеда здесь работать. И ни слова этим черноусым абрекам. Делайте вид, что зря время потратили. Шавкату, если начнёт спрашивать, говорите, что пусто всё. Не доверяю я ему.

Пока плыли к берегу, княжич зарастил разрез на ладони, направив в руку усиленную порцию энергии. Остался лишь розовый шрам. Как подумал, что снова придётся резать по живому, Борис поморщился. Лишь бы все его усилия не прошли даром.

Когда они вышли на берег, княжич сделал усталое и безразличное лицо, отмахнулся от вопросов бухарца. Парни уже сварили суп из горохового концентрата с тушёнкой, налили Борису полную тарелку.

– Капитан Рамзи спрашивает, останемся ли мы ночевать сегодня или уезжаем? – Шавкат присел рядом со своей тарелкой и куском хлеба.

– Я хочу после обеда обследовать ещё пару квадратов, – пояснил Волынский, хлебая наваристый суп. – Если ничего не найдём, завтра утром поедем дальше на запад. Хочу вдоль Ефрата прошвырнуться. Там же есть заброшенные города?

– Я не столь силён в местной географии, – смущённо произнёс бухарец. – Но там много современных городов, где можно спокойно ходить по антикварным лавкам. Вдруг на нужный след нападём.

– Слушай, Шавкат, а тебе не показался странным лавочник в той деревушке? – неожиданно спросил Борис.

– Старик как старик, – пожал плечами консультант. – Но толк в вещах знает. Ножи, кинжалы и сабли у него действительно ценные, с магической подпиткой.

– А как определил? – заинтересовался Волынский.

– Да у нас каждый горожанин обвешан амулетами, – рассмеялся Шавкат. – Я не исключение. Вы же знаете, что магические предметы всегда взаимодействуют друг с другом.

– Ну да, – не стал спорить Борис, вспомнив возникшую в воде вибрацию. Это не нож откликнулся на замурованный под толщей ила и песка артефакт, а Дар чувствовал нечто родственное, ну, или похожее по силе. – На что может реагировать кровь?

– Да много на что, – бухарец пожал плечами и доел суп, после чего отставил тарелку в сторону. – Но в большей степени с её помощью запирают очень опасные вещи.

– Неразумно, – задумался княжич. – Любой человек может вскрыть печать, если нечаянно капнет на неё свою кровь. Гипотетически предположив….

– Если бы всё так было просто… Печать закрыта кровью мага – она и открывается с кровью одарённого, но опять же не каждого. Существует множество допущений и запретов, которых накопились за тысячелетия магического искусства.

После обеда Борис не сразу приказал прыгать в лодку и грести к буйку. Излишняя торопливость привлечёт внимание гвардейцев, а те, в свою очередь могут тут же связаться с генералом. Не нужно заранее устраивать ажиотаж. Поэтому он полежал во внедорожнике со включённым кондиционером. Вот если бы здесь был Велимир, то запросто охладил воздух. А Волынские оперируют Огнём и Воздухом, так себе в условиях жаркого Востока.

И снова плеск вёсел, входящих в бликующую солнцем гладь воды, размеренное сопение Лёхи, редкие облачка над головой. Борис полностью ушёл в себя, прорабатывая алгоритм действий. Бесконечно создаваемая сфера с воздухом забирала довольно много силы, поэтому он хотел рискнуть и увеличить время пребывания под водой, но чтобы наверняка. Вибрацию издавал какой-то предмет, это ясно. Но джинн ли? Почуял кровь и теперь бесится?

Буёк немного снесло в сторону, но не критично. Кивнув Степану, чтобы тот следил за обстановкой, Борис ушёл вниз. И сразу же почувствовал сквозь толщу воды вибрацию. А ведь он даже не пустил кровь! Словно какой-то дикий зверь бился в стену, пытаясь вырваться наружу, баламутя всё вокруг.

Пузырь, наполненный воздухом, мог продержаться двадцать минут, о чём княжич предупредил охранников. А то начнут паниковать, прыгать в воду, привлекут внимание остальной группы. Через двадцать минут он должен быть на поверхности. Оставалось пятнадцать. Следовало торопиться, но как назло, преодолевать последние метры оказалось настолько трудно, что Борис взмок внутри пузыря.

И всё же он приплыл ко «дворцу», дважды обогнул его и, найдя удобную щель, проскользнул между разрушенными стенами. Вибрация, которая стала ощущаться гораздо сильнее, шла изнутри, но где именно лежал предмет, предстояло выяснить очень быстро, иначе следующий заплыв придётся делать через час, не раньше. А вечереет здесь рано.

Аккуратно проплывая вдоль разрушенных стен, он светил фонариком в тёмные уголки разрушенного здания, а вибрация становилась всё сильнее, отчего ритуальный нож тоже стал испускать магические волны. Бедро зажгло, как будто к нему приложили раскалённое тавро.

Пять минут осталось. Борис обратил внимание, что в одной из бывших комнат илистое дно как будто недавно взбаламучено, словно там барахталась крупная рыба… а, может, человек? Дайверы здесь тоже частенько ныряют, как сказал вчера капитан Рамзи.

Оттолкнувшись от стены, княжич ловко миновал узкий проём и оказался в небольшом помещении (вернее, что от него осталось), подплыл к облаку ила и едва не вскрикнул от жаркой волны, окатившей его с ног до головы. Нож задёргался, почувствовал ответный сигнал от странного возвышения, похожего на алтарь. Очистив его от наносов песка и грязи, Борис разглядел выбитый на камне рисунок: круг в середине, а снизу и сверху прочерчены дуги с арабской вязью поверх них. В самом круге, причём, незамкнутом, несколько линий перекрещены между собой, и снова письмена. Грубо обработанный кругляш, который княжич принял за грубый нарост, лежал в самом перекрестье линий. Именно от него исходила вибрация.

Две минуты. Пора уходить. Схватив кругляш, который на поверку оказался обычным камнем, но почему-то обжигающим ладонь, Борис стал подниматься на поверхность, ощущая сжимающийся вокруг него пузырь. Надо или разрушить магему или есть риск получить травму, когда она схлопнется сама.

Получить по организму ощутимый динамический удар не хотелось, поэтому княжич развеял пузырь и уже спокойно, без спешки всплывал, набрав в грудь воздух. Когда он вынырнул на поверхности, отдуваясь и отплёвываясь, к нему устремились обе лодки.

– Уф, тютелька в тютельку, – облегчённо вздохнул Степан, помогая Борису залезть в лодку. – Нашли что-нибудь?

– Какой-то медальон, – Волынский покрутил в руке кругляш с выцарапанными на обеих сторонах непонятными знаками и рунами. Как ни странно, излучающего тепла он уже не чувствовал, но мелкая вибрация пальцев и ножен на бедре всё равно ощущалась. – Не знаю, что за штука, но говорить о ней запрещаю. Вообще никому. Пока сам не разберусь.

– Понятно, – кивнули оба охранника.

Сунув медальон в кармашек плавок, княжич закутался в плед и всю дорогу до берега размышлял, существует ли некая предопределённость, толкающая человека на выбор пути. Ну вот, к примеру, зашёл он в антикварную лавку, ничем не отличающуюся от сотен других в Халифате, а спустя какое-то время, купив ритуальный нож, да к тому же старинный (как утверждает продавец), оказывается на берегу озера, на дне которого покоится разрушенный древний город. А может, и не древний! Но именно здесь лежал каменный кругляш с непонятными знаками на поверхности. Он имеет магическую природу, потому что Борис её чувствует, как и нож, дрожащий словно от возбуждения. Почему именно этот нож? Почему именно это озеро? Мог ли лавочник манипулировать желаниями княжича?

Отбросив будоражащие его мысли, Борис стал думать, как проверить, что содержит медальон. Вполне вероятно, что сейчас в его руках вещь, способную активировать портал или создать какую-нибудь мощную магему. Или здесь заперта душа джинна? Было бы великолепно. Только как пересечь границу халифата и увезти медальон в Россию? Опять просить барона Абрамова? У него много связей, даже таких, о которых не принято говорить открыто. Не хотелось Борису идти на поклон к Тарифу аль-Фарра. Чувствовал, что останется не только без медальона, а вообще может жизни лишиться. Найдут через пару лет его тело где-нибудь в песках, высушенное как мумия.

Не снимая пледа, княжич вылез на берег и присел возле костра, который заботливо поддерживали его охранники. К нему тут же подошёл капитан Рамзи вместе с Шавкатом.

– Как ваши успехи? – поинтересовался гвардеец, бухарец перевёл.

– Мне кажется, всё уже выгребли до меня, – улыбнулся Борис.

– Сожалею, господин, но это так и есть, – кивнул Рамзи. – Я знаю, потому что за десять последних лет здесь не подняли ни одну находку.

– Зато город я точно видел. Для археологов было бы приятно здесь покопаться. Просто нужна экспедиция со спецоборудованием.

– Так её дважды организовывали, – вежливо улыбнулся капитан-гвардеец, и Борис только руками развёл. – Значит, завтра утром выезжаем?

– Да. Я решил ехать в Эр-Рамади, потом вдоль Ефрата на юг и вернёмся в Багдад.

По лицу Рамзи было видно, что он ожидал гораздо более быстрого возвращения в столицу Халифата, а теперь придётся ещё пару-тройку дней сопровождать чудака-русского. Но Борису было плевать. Он заплатил за охрану, остальное его не волновало.

Переодевшись возле внедорожника, княжич спрятал каменный медальон в сумке и навесил на неё защитную печать, чтобы ни один умник не совал сюда нос. Потом с телефоном отошёл подальше к озеру, нашёл подходящий камушек и сел на него так, чтобы никто не смог подобраться к нему во время разговора.

– Привет, отец, – после долгих гудков, когда послышался голос князя Волынского, сказал Борис.

– Здравствуй, сын! Наконец-то, соизволил объявиться! – язвительно произнёс Глава Рода. – Барон Абрамов куда больше обо мне беспокоится, чем родной сынуля.

– Не обижайся, отец. Кажется, у меня появилась одна штучка. Только я не знаю, как проверить её содержимое.

– Дома проверишь. Но пока не торопись возвращаться. Побегай по пустыне ещё недельки две, а может – месяц. Я сам тебе позвоню.

– Не очень хотелось, – скривился Борис.

– Башкой своей надо было думать, прежде чем игнорировать мои приказы, – всё-таки старший Волынский до сих пор злился. – Ладно, ты где сейчас?

– Загораю возле одного интересного озера, – усмехнулся княжич. – Завтра выдвигаюсь к Ефрату. Поезжу по городам как турист, пока все твои недруги не успокоятся.

– Ты иногда звони, не пропадай, – вздохнул Глава.

– Кстати, а где барон Абрамов сейчас?

– Да где-то неподалёку от тебя свои дела обтяпывает.

– Поинтересуйся у него, сможет ли он перевезти меня через границу Халифата с контрабандой? Иначе медальон у меня отберут в аэропорту.

– Поспрашиваю. Но ты не рассчитывай на барона. Чем больше от него хочешь, тем больше будешь должен. Всё, отключаемся. Не нужно лишнего болтать.

Борис чертыхнулся, закончив разговор. Две недели в этой жаркой и тягучей как патока стране! Свихнуться можно от тоски. Надо узнать, есть ли в Багдаде бордели или рестораны для европейцев. Должны быть, иначе сюда никто ездить не станет.

Он и в этот раз лёг спать во внедорожнике, и вымотанный до предела сегодняшними погружениями, постарался сначала прокачать энергетические каналы, сузившиеся от чудовищной нагрузки, а кое-где даже разорвавшиеся. А потом словно в темноту провалился.

– Княжич! – его беспощадно трясли за плечо. – Просыпайтесь!

Борис подскочил на месте, едва не пробив головой крышу бронированной машины.

– Нападение! – голос Степана в полной темноте был напряжённым, но без панических ноток. – Вставай, княжич!

– Что? Кто? – быстро пришёл в себя Волынский и растёр лицо, чтобы сбросить сонную одурь.

– Неизвестные напали на лагерь. Парни заняли круговую оборону.

– Ну и в чём проблема? – накинув на себя тонкую куртку, спасающую от холода, тянувшегося с озера, Борис вылез наружу. В уши сразу же ударили звуки серьёзного стрелкового боя. То и дело стены развалин освещались вспышками выстрелов, красные трассеры уходили в сторону холмов, со взвизгом ударялись в землю и рассыпались искрами. Охрана Волынского стреляла короткими очередями, а вот автоматы гвардейцев не смолкали ни на минуту. – Мы не отобьёмся?

– У них маг, – Степан уже успел надеть бронежилет, а второй держал в руках. – Он уже развалил одну стену какой-то техникой, придавив двух гвардейцев. Не до смерти, но воевать не могут. Оденьте, господин. Кроме вас в отряде чародеев нет. Если этот гад начнёт всерьёз бить, все здесь и останемся.

– Понятно, – Борис не хотел надевать бронежилет, так как считал себя достаточно сильным одарённым, чтобы противостоять магическим атакам, но Степан, судя по его решительному виду, не собирался отступать. Ведь он отвечал за жизнь младшего сына Главы, а любое средство защиты на Борисе успокаивало его.

Надев бронежилет, княжич нырнул в салон, снял печать с сумки и вытащил медальон. Подумав, засунул его во внутренний карман куртки. Так надёжнее.

– Ну и куда идти? – он оглянулся по сторонам. Машины, стоявшие полукругом, защищали подходы к лагерю с севера и юга. Отсюда же можно было без боязни скрыться в развалинах.

– Я оставил здесь Лёху с тремя бойцами, – Степан небрежно перебросил короткоствольный автомат с плеча на сгиб руки. – Вы нужны там. Создайте пару техник из арсенала Рода, запугайте их.

– Шавкат живой? – Борис от неожиданности пригнулся, когда над головой что-то просвистело, и мгновенно накинул воздушный доспех. Погибать в дурацкой перестрелке ему не хотелось.

– Да, сидит тихонько в укромном месте, куда пули не залетают, – телохранитель хмыкнул. – Идёмте, княжич.

Они пригнулись, чтобы проскочить несколько метров открытого пространства, и оказались в помещении, которое сейчас превратилось в поле боя. Стучали выстрелы, витиевато ругались арабы, слышались матюки русских. Степан показал рукой, где нужно залечь. Обвалившаяся стена, как ни странно, стала хорошей позицией, но Борис то и дело слышал, как с чмоканьем впиваются в камень пули.

– Пытаются с двух сторон зажать, – пояснил Степан. – Одни отвлекают, другие просачиваются к машинам, но мы им не даём. Вот по ним и надо шарахнуть, чтобы поняли, что шутить не будем.

– Хорошо, попробую, – Волынский привалился спиной к тёплым камням и сложил ладони друг к другу, усилил токи Воздуха, насыщая их капризными элементалями, и вскоре за стеной с гудением возникла миниатюрное пылевое облако. Никто не видел, что происходит, но Борис знал, что сейчас из этого облака формируются воздушные лезвия, способные раскромсать живую плоть, неосмотрительно подставившуюся под удар магоформы. Она была простенькой, но прощупать слабые места врага и выявить, где прячется маг, вполне могла.

Насытив лезвия магической энергией, Борис ещё минуту держал в узде невидимые дрожащие нити, пока не отпустил. Что-то хрустнуло в воздухе, засвистело – это острые ножи полетели от лагеря в сторону нападавших. Поддав ускорение летящей магоформе, княжич рявкнул:

– Всем лечь! Шавкат, переведи!

Бухарец откуда-то из тёмного угла затараторил по-арабски. И только замолчал, как ухнуло, растеклось в воздухе треском рвущейся материи, кто-то завопил от страха и боли. Две человеческие фигуры, пригибаясь, бросились прочь от места засады, но тут же переломились как подрезанные, и рухнули вниз, слившись с землёй. На какое-то время интенсивная стрельба с того фланга прекратилась, зато с другой полетели гранаты, тонко завизжали чьи-то голоса. Несколько раз бахнуло, заложив уши.

А потом что-то засвистело, да так противно, что многие побросали оружие, сжимая виски. Как называлась эта магоформа здесь, он не знал, но был с ней знаком. «Свирель» – гадкая штука, совмещающая ментальную атаку с магической воздушной техникой. Она воздействует не на слух, а выворачивает мозг, сводит с ума и на некоторое время дезориентирует противника.

В воздухе раздались хлопки. Это сработали защитные амулеты охраны княжича, сглаживая негативное воздействие, а вот гвардейцам пришлось несладко. Можно сказать, на некоторое время они выбыли.

Множество теней бросилось к развалинам. Борис, благодаря своему доспеху, минимизировал неприятные последствия «свирели» и шарахнул воздушной волной, без всяких изысков насыщая её песком, камнями и всяким мусором, скопившемся в заброшенном посёлке. И вся эта масса снесла бандитов. Снова захлопали разряжаемые амулеты, теперь уже со стороны нападавших. Кому-то удалось выжить под ударами, кого-то покалечило, но никто не добежал до лагеря.

– Шавкат, живой? – весело спросил Борис, падая за вывалы глинобитных кирпичей.

– Пока живой, – бухарец подполз к нему.

– А что с таким пессимизмом? Сейчас вычислю их главную ударную силу…

Борис никогда не был на войне, поэтому относился к происходящему как к какой-то дуэли, а не к реальному бою, где задержка на огневой позиции, вскрытой противником, грозит серьёзными последствиями. Он не знал, что человек, следящий за происходящим, первым вычислил местоположение мага, нанёсшего урон его отряду.

Княжич не договорил. Сначала по нему прилетела чудовищной силы «кувалда», снёсшая доспех, а потом, в довесок – несколько огненных копий, просверливших остатки защиты. Разорвавшиеся в воздухе магемы ослепили его и отшвырнули как котёнка. Что случилось с Шавкатом, Борис не знал. Он тщетно пытался восстановить зрение, но с глазами происходило неладное: текли слёзы, световые вспышки продолжали ослеплять сетчатку, и вдобавок к этому Волынский не мог двигаться. Почему-то наступила тишина, на плечи навалилась жуткая тяжесть.

Если бы Борис не упивался собственным всемогуществом (как ему казалось), он обратил бы внимание на вибрацию медальона, лежавшего в кармане. Возможно, догадался бы что-то предпринять, например, разбить его…

Но ему оставалось лишь слепо шарить вокруг рукой, а потом услышать странно знакомый голос, принадлежащий пожилому человеку. И говорил он по-русски, но с жутким акцентом:

– Всех живых связать, обыскать, оружие забрать. Юношу не трогать. Я сам с ним поговорю.

«Это же лавочник из деревни!» – только и успел сообразить Борис, как на него навалилась полная темнота. Обидно, что какой-то старик оказался сильнее его.

Примечание:

[1] Пита – пресная лепешка, которую можно начинять салатами или мясом.