Текст книги "Охота за тенями (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 29 страниц)

Глава 11

Особняк Воронцовых

– Кто такой бессмертный? – удивился Владислав. Он-то знал, на что способна хрупкая девушка с длинными косичками. – Пошли, Никита, предотвращать дуэль.

Молодые женщины, увидев, как их мужья быстро направились через весь гостевой зал к гремящему басами танцполу, тоже потянулись следом. Никита быстро оценил обстановку. Большая часть гостей вообще не обращала внимание на происходящее в дальнем углу, где Воронцовы установили уголки отдыха. На одном из диванов сидели Аня с Ольгой и Настей, причем обе сестры сжимали её с двух сторон, словно боялись, чтобы та не наделала глупостей. Возле них околачивались пятеро парней, за спинами которых скопились любопытные зеваки.

Они даже не заметили, как к ним подошли цесаревич, Никита, Василий и девушки. В какой-то момент, когда музыка затихла, они услышали довольно развязную речь одного из парней, держащего в руке стакан то ли с коньяком, то ли с бренди.

– Можно подумать, провинциальная простушка, да ещё из какой-то пустыни, без году неделя прожившая в столице, пытается строить из себя принцессу. Подумаешь, одарённая. Да по мне, эта дикость применять свой Дар где ни попадя.

– Считаете, что Аня не должна была защищать государя-наследника? – вежливо спросила Оля, уверенно держа в руках не только себя, но и успокаивая аурными поглаживаниями взъерошенную девушку, у которой нехорошо горели глаза. – Или вас не удовлетворяет её отказ от ухаживаний? Вы не находите, что ваше поведение довольно бестактно?

– Да вы кто такие? – удивился всё тот же смельчак. – Барон Назаров развёл гарем помимо официальной жены, и вместо порицания все им восторгаются. Довольно мутный тип.

– Кто это такой? – спросил на ухо цесаревича Никита.

– А чёрт его знает, со спины не понять, – Владислав ухмыльнулся и стал пробираться вперёд. Его узнавали, мгновенно бледнея и расходясь по сторонам. Идущий с ним Никита добавлял напряжения. – Возможно, провокация.

– Сто процентов она, – поддержал его волхв. – Не поверю, что моих девчонок не знают в Петербурге, чтобы вот так задирать. Да и не пустит никто на Ассамблею незнакомых людей.

Владиславу, кажется, самому захотелось развлечься. Его и Никиту уже заметили Оля с Настей, но увидев поднесённый к губам палец, только улыбнулись и стали ожидать развязки. Говорун почувствовал опасность и повернулся. Кровь отхлынула от лица, бледность сменилась мертвенным цветом на щеках. Возможно, Назарова он и ожидал, но появление цесаревича стало для него неприятным сюрпризом.

– А-аа, так это Казарский, – удивлённо протянул наследник. – То-то мне показался голос знакомым. Так что здесь вы устроили?

– Ваше Императорское Высочество, – молодой парень, ростом чуть выше Никиты, крепкий и подтянутый, что говорило о его хорошей физической подготовке, смешался. – Я всего лишь высказал своё мнение.

– Хам! – выкрикнула Анора. – Полнейший бездарь! Как тебя ещё из Академии не выгнали!

Никита начал кое-что понимать. С этим парнем он никогда не встречался, да и Анора особо не делилась своими знакомствами по Академии Иерархов. Вероятно, наглец из студентов, получивший в своё время решительный отказ от ухаживания.

– Давайте выслушаем девушку, – нахмурился цесаревич. – А потом дадим вам слово, господин Казарский.

– Кто он такой? – шёпотом спросил волхв у Васи Воронцова, стоявшего рядом и заметно нервничающего. Он ведь понимал, чем грозит подобный случай. Дуэль, не иначе.

– Старший курс Академии, – наклонился к нему Василий. – Зовут Иваном. Папаша его, Сергей Борисович Казарский, держит ювелирную фабрику, на которой изготавливают редкие драгоценные артефакты. Богатейший человек в Петербурге, умудряется не влезать ни в какие союзы и кланы. Потому как чувствует свою нужность и полезность.

О семье артефакторов Казарских Никита слышал, но мельком, особо не интересуясь деятельностью этого Рода. Да и зачем, если не собирался составлять им конкуренцию? Назаровские свитки имели иную технологию изготовления, да и были штучными, не каждому доступные.

– Так что случилось? – цесаревич заложил руки за спину и холодно посмотрел на Казарского. – Иван Сергеевич, если это завуалированное оскорбление Роду Назаровых, объясните причину. Или, всё же, нам сначала выслушать девушку?

– Я считаю, что госпожа Назарова, или кто она там – Каримова, кажется? – не имеет права находиться на Ассамблее, – на побелевшем лице студента показались алые пятна. – Она входит в семью барона Назарова не на основании родственных отношений, а как подарок. Считаю это оскорблением всех дворян, присутствующих здесь.

– Действительно, хам, – негромко произнесла Даша, приобняв Никиту за пояс, словно пыталась удержать на месте. Она боялась, что муж сейчас вспылит и сотрёт в порошок наглеца из Академии.

– Я вас услышал, господин Казарский, – кивнул Владислав. – Боюсь, в этом случае не смогу отговорить барона Назарова от сатисфакции. Это заявление пахнет провокацией. Может быть, вы скажете, кто вас подтолкнул сказать подобную чушь?

– Об этом все в Петербурге говорят, – фыркнул Иван. – Разве правду утаишь? Пусть она талантлива, но непонятный статус в обществе не даёт права госпоже Каримовой находится на Ассамблее. Вы можете меня сейчас наказать за эти слова, но я от них не откажусь, Ваше императорское Высочество.

– Дурная и непонятная показуха, – голос цесаревича заледенел. – Если вы сейчас же не скажете, кто надоумил вас на подобную гнусность, то буду вынужден отойти в сторону, чтобы Глава Рода Назаровых лично бросил вам вызов на дуэль. Пока я жду объяснений, чтобы не портить праздник собравшимся здесь людям.

Никита всё это время с интересом прощупывал окружающих их людей. Не мог же Ванька Казарский спьяну устроить спектакль только из-за чувства «некой справедливости», что какая-то девчонка из Бухары вдруг оказалась на Ассамблее, унижая собственным присутствием благородных аристократов столицы. Может, здесь находился дирижёр всего действия? Но кто?

– А почему сам барон молчит? – Казарский ухмыльнулся, глядя на размышляющего Никиту. – Или правда глаза колет?

– Да вот думаю, каким образом вас наказать, коллега, – спокойно бросил волхв. – Просто по морде отхлестать – слабое утешение. Убивать – чести мало. Но за подобное поведение проучить всё же стоит.

В это время послышался шум со стороны основного зала. Вместе с хозяином особняка Воронцовым сюда спешил какой-то осанистый седоволосый мужчина с аккуратным пробором. Костистое и сужающееся к подбородку лицо делало его похожим на старого коршуна. Он остановился перед цесаревичем, приложил руку к груди и поклонился с достоинством.

– Ваше Императорское Высочество, прошу простить меня за неподобающее поведение сына, – он говорил с трудом, бросая яростные взгляды в сторону ухмыляющегося парня. – Этот щенок вообще пить не умеет, и за языком не следит. Барон, – он повернулся к Никите, голос его дрогнул. – Вы же офицер, боевой волхв. Дуэль со студентом для вас всего лишь унылое развлечение. Не думаю, что Иван продержится и пять минут против такого опытного бойца.

– Оскорбление было намеренным, господин Казарский, – внешне продолжая оставаться спокойным, ответил Никита. – Я не знаю, кто надоумил вашего сына вылить грязь на девушку, являющуюся моей сестрой. Но слово было сказано в присутствии многих гостей. Поэтому отвечать придётся. Впрочем, я дам шанс Ивану выбрать наиболее предпочтительный способ доказать свою храбрость перед мужчиной, хотя сама Анна далеко не слабая чародейка.

– Послушайте, Никита Анатольевич, – оказывается, Казарский хорошо знал Назарова, – да набейте ему морду, разрешаю. Вы же видите, в нём алкоголь бурлит.

– А ему коньяк нужен был для храбрости? – ухмыльнулся волхв, нехорошо сверля глазами будущего выпускника Академии. Тот уже неуловимо, как ему самому казалось, натягивал на себя аурный доспех, скрепляя наиболее важные узлы защиты. Готовился. – Умеешь пить, умей и отвечать за пьяный язык. Да вы не переживайте, Сергей Борисович. Я не стану убивать Ивана, а лишь преподам небольшой урок, не прибегая к тем возможностям, что превышают ранг противника.

– Ванька, я тебе говорил, следи за языком! – отчаянно воскликнул старший Казарский и сжал кулаки, отчего парочка колец на его пальцах замерцали тревожным оранжевым цветом. – Если господин барон тебя не покалечит, это сделаю я!

– Отец! – возмущённо воскликнул Иван и замер, когда Никита подошёл к нему.

– Сударь, я вызываю вас на дуэль, – спокойно, поддав чуточку холода в голос, сказал волхв. – Так как вы существенно слабее меня, разрешаю вам использовать весь арсенал боевых магоформ.

– Господа, господа! – Глава Воронцовых пробился через толпу и растерянно посмотрел на цесаревича, который, в свою очередь, с любопытством ждал продолжения. – Ведь Ассамблея же! Нельзя ли перенести дуэль на другой день? Это такой позор для моего дома!

– Пётр Алексеевич, вы всё хорошо организовали, – Владислав подмигнул Никите и выглядывающим из-за его плеча расстроенным жёнам. – К вам никаких претензий. Предлагаю такое условие: проигравший компенсирует моральные и материальные потери вашего Рода. Думаю, это будет заслуженное наказание за подобную вольность во время Коловорота.

Собравшаяся толпа зашумела одобрительно. Закон, запрещавший любые дуэли во время празднования такого важного события как Коловорот, был издан сразу, как только Меньшиковы сменили на престоле династию Романовых, потому как на Ассамблеях, чью идею предложил Пётр Первый, пытались частенько свести счёты друг с другом члены боярских и княжеских Родов. Постоянные дуэли и скандалы снижали репутацию интересного столичного развлечения для аристократов.

– Впрочем, господин Казарский, вы можете сейчас прилюдно извиниться перед девушкой, – добавил цесаревич, – и конфликт будет исчерпан. Или нет, Никита Анатольевич? Желаете сатисфакции?

– Не меняю своих решений на полпути, – Никита поглядел на студента, после чего перевёл взгляд на Воронцова. – Пётр Алексеевич, в парке у вас есть площадка для дуэлей, буду признателен, если вы подготовите её. Обещаю не затягивать долго сие недоразумение. А то гости начнут разбегаться от скуки.

Многие рассмеялись, отчего младший Казарский побагровел и стиснул бокал в руке. Стекло со звоном осыпалось на пол, а остатки коньяка вперемешку со струйками крови окрасили ладонь. Впрочем, молодой человек быстро справился с эмоциями и даже залечил порезы. Анора только фыркнула и сложила руки на груди как обидевшаяся девочка, что ей не дали как следует вздуть нахального мальчишку. А она была готова, по её глазам Никита хорошо прочитал решимость самой выйти на дуэль.

– Дорогой, ты не сильно обижай мальчика, – прошептала Тамара на ухо.

– Через пятнадцать минут площадка будет готова, – тяжело вздохнув, объявил Воронцов-старший и пошёл отдавать указания обслуге.

Никита заметил, как Иван стал усиленно прогонять через организм мощную волну энергии, освобождаясь от выпитого. Усмехнулся. Парень, конечно, сильный. Ментальная защита на уровне, магический доспех может ставить очень быстро и держать его под беспрерывными ударами противника минут тридцать, не меньше. Вот только этого времени барон Назаров ему не собирался давать. Зачем портить настроение собравшимся повеселиться людям?

На выходе из танцевального зала его поймала Лиза Воронцова. За то время, что Никита с ней не виделся, девушка обрела аристократический лоск и даже слегка округлилась, что хорошо было видно по открытым плечам. Выпиравшие ранее ключицы исчезли, щёчки порозовели, глаза радостно посверкивают от происходящего вокруг.

– Никита! – она схватила волхва за руку. – Я хочу это увидеть! Ни разу не видела боевого чародея в деле!

Не выдержав, Назаров рассмеялся. На фоне встревоженного отца и убежавшего ему помогать Василия Лиза излучала нетерпение и жадное любопытство.

– Боюсь, я разочарую тебя, – он развёл руками. – Пообещал Петру Алексеевичу не убивать противника и не разрушать ваш красивый парк.

– У Казарского очень сильные артефакты защиты, – жарко прошептала ему в ухо девушка. – Там какие-то семейные разработки, хорошо действующие против Стихийных магоформ.

– А тебе откуда известно? – полюбопытствовал Никита.

– Да я же с Анорой часто общаюсь, она мне много чего интересного из жизни Академии рассказывает, – улыбнулась Воронцова и помахала рукой подошедшим баронессам Назаровым и «сёстрам». – Привет, девочки.

– Ты с нами? – спросила Анора, выжигая своими чернеющими в гневе глазами всё вокруг. – Никита, почему женщина не может отомстить своему обидчику?

– Потому что он мужчина, да ещё дворянин. А если хочешь проверить свои силы на дуэли, можешь вызвать какую-нибудь даму, которая очень сильно портит твоё настроение. Есть такая?

– Да, пожалуй, есть, – задумавшись, кивнула девушка. – Госпожа Матусевич, с кафедры Трансмутаций. Вредная тётка. Всегда злая ходит, ничем ей не угодишь.

Все рассмеялись. Элеонора Оттовна Матусевич была в Петербурге фигурой монументальной и весьма эпатажной. Используя Силу трансмутаций она появлялась на людях то изумительной красоты девушкой с тонкой талией и шикарной фигурой, то приходила на важные встречи, накинув на себя два десятка лишних лет и двадцать-тридцать килограмм веса. Потомственный маг в десятом поколении, из старинного рода немецких колонистов, приехавших в Россию при Петре Первом Романове и оставшихся здесь не ради корысти, но для верной службы новой родине, Элеонора Матусевич на самом деле являлась невероятно сильным преподавателем-практиком в редкой области магических искусств. Поговаривали (и, возможно, имея на это основание), что она легко превращалась в большую кошку вроде пантеры или ягуара. А то и в ликантропа, если кто-то серьёзно доставлял ей хлопоты. Чёрная пантера действительно иногда гуляла по ночным садам Петербурга, только летом, и в такие часы, чтобы не пугать жителей города. Плохое настроение госпожи Матусевич можно было списать на недостаток учеников, могущих постигнуть истинную силу трансмутации.

– Милые мои, – Никита посмотрел на своих женщин, – может, вы останетесь здесь? На улице холодно, а я не хочу, чтобы ваши прелестные щёчки мёрзли.

В ответ раздалось общее возмущение. Оскорбили представительницу их Рода, а значит, унижение противника должно пройти под строгими взглядами всех Назаровых!

В кармане пиджака завибрировал телефон, поставленный на беззвучный режим. Звонки во время Ассамблеи тоже считались моветоном, поэтому все гости отключали звук у своих аппаратов.

– Прошу прощения, дамы, – Никита отошёл к дальним столикам, на которых уже стояли свежие закуски. Посмотрел, кто бы это мог его беспокоить. Удивился. – Здравствуй, Фрол Пантелеевич. Скучаешь в «Гнезде»?

– Некогда, – прокряхтел в динамике старик. – Это вы, молодёжь, порхаете с ветки на ветку, пока силы и желание есть. А я использую каждую минуту для работы. Ладно, хорош болтать языком… Я кое-что обнаружил в записях твоего прадеда. Ты же у нас как бы не только Универсал-стихийник, но ещё и обладатель некоего знака, позволяющего проникать в самые глубины мира духов.

– Тавро, к сожалению, не держит Изнанку, – задумчиво откликнулся Никита. – Слишком много энергии жрёт из моего хранилища Силы.

– Так тебе и не нужно самому показывать прыть молодецкую, – хмыкнул дед Фрол. – Ты приезжай после Ассамблеи, потолкуем. Есть идея, как отловить гуляющих по Изнанке гадов.

– Я тебя понял, Фрол Пантелеевич, – Никита поразился, насколько старик оказался ценным в плане разнообразных методик, потерянных для современных волхвов. Хотел от души поблагодарить его, но сдержался. Всё равно наставник его детишек отреагирует по-своему. Для него служение истинной магии являлось приоритетом перед почитанием и восторгами окружающих. Тот ещё динозавр, не признающий авторитетов. – Жди меня завтра.

– Да не торопитесь обратно, гуляйте там, – хмыкнул дед Фрол. – Не лишай девчонок радости. Парочку дней подожду, не убудет.

– «Гнездо» в порядке?

– В абсолютном. Охрана бдит, да я и не дремлю.

– Тогда я спокоен, – рассмеялся Никита. – С праздником тебя.

– И вам не хворать, – отшутился старый волхв и отключился.

Что же он отыскал в архивах Патриарха? Погрузиться в раздумья Никита не успел, к нему подошёл Василий.

– Площадка готова, Целитель на месте, – отрапортовал он. – Гости уже весь парк забили, кто-то даже на деревья залез.

– Аншлаг, не иначе, – хмыкнул Никита и вместе с братом Лизы направился к выходу.

– Давай, я тебя через винный подвал проведу, – вдруг предложил Вася. – Там есть чёрный выход к западной части парка, как раз к площадке. Тебе же немного сосредоточиться нужно.

– Апраксина, надеюсь, не вызывали?

– Да он уже целый час здесь отирается, – без всякого пиетета к председателю Дуэльной Комиссии ответил Воронцов. – Вот уж радости кому сегодня… Кстати, император тоже приехал и сразу же в парк направился. Боюсь, кому-то глаз на задницу натянет после всего этого.

– Нервничаешь, что ли? – Никита, шагая рядом с парнем, с интересом покосился на него. – Прямо как уличная шпана стал разговаривать.

– Дуэль на Ассамблее, – поёжился Воронцов и показал на служебный коридор, идущий мимо столовой и кухни. – Неприятно. Впервые за пятьдесят лет нам доверили такое право, а один идиот всё разрушил.

– Не переживай, – хлопнул его по плечу Назаров. – Кто-то же должен нарушить традицию благочестивых Ассамблей.

– Смеёшься? – покосился на него Василий, ныряя под какую-то арку, ведущую к массивной лестнице. Та с небольшим поворотом исчезала в полумраке подвала. Воронцов хлопнул по стене, под потолком вспыхнули обыкновенные фонари, освещая своеобразный «предбанник».

А вот дверь в подвал оказалась под защитой. Личная магическая печать Воронцовых в виде виноградной лозы и двух наклоненных друг к другу бутылок была вырезана на металлической поверхности. Дождавшись, когда один из кровных представителей Рода дотронется до неё, она заалела, сработали какие-то невидимые механизмы.

Никита с интересом разглядывал массивные полки из дуба, разделённые на секции, в каждой из которых сотнями лежали пыльные бутылки. Все секции оказались пронумерованными. Видимо, цифры означали год розлива и партию. Чем дальше уходили молодые люди, тем старее становились запасы.

– И сколько же здесь бутылок? – не выдержал волхв, шагая посреди всего этого великолепия.

– Почти пятьдесят тысяч, – сразу же ответил Василий. – Новые партии завозим каждый год. Что-то сразу идёт на продажу, что-то сюда. Лучшие по урожаю года оставляем в коллекции. Шампанское, которым сегодня угощают гостей, двадцатилетнее, кстати.

– Да, отличное игристое, – искренне похвалил Никита. – Бутылок десять моим красотулям пришлёшь посмаковать?

– Ха-ха, губа не дура! – рассмеялся Воронцов, сбросив напряжение от ожидания дуэли. – Конечно, дружище. Куда? На Обводный?

– Да, туда. А на будущее сделаю заказ на десяток ящиков к новоселью. А то чем гостей угощать?

– Для такого события десяти ящиков мало будет, – молодой человек дошёл до лестницы, поднялся по ней к закрытой двери и провёл такую же манипуляцию с печатью. – Подозреваю, к тебе весь светский Петербург придёт.

В лицо им дохнуло холодом и свежестью. Где-то за углом ярко светили фонари, очищенная от снега асфальтированная дорога уходила в глубину парка, но Никита и Василий свернули вправо.

Казарский уже стоял посреди прямоугольной площадки в пальто, накинутом на плечи, и с кажущимся спокойствием разглядывал многочисленных зевак, собравшихся в парке. Граф Апраксин со своей незаменимой тростью, подняв воротник каракулевой шубы, расхаживал неподалеку, словно считал шаги от одного края до другого. Никита заметил цесаревича с девушками, окружившими его плотным кольцом. Анора тоже была там, излучая невероятную ауру злости, но уже не такую жуткую. Кажется, сегодня Воронцовы свой особняк не потеряют.

А вот император и все Главы Родов решили остаться в доме. Подобный демарш не останется без внимания, понимал Никита, и выволочка всё равно последует. Но оставлять хамство без ответа нельзя, пусть даже сейчас идёт Коловорот.

– Я готов, – выступая из полутьмы на площадку, сказал волхв, и с хрустом размял плечи.

– Где ваш секундант, господин барон? – к нему подошёл Апраксин, укоризненно покачивая головой. Тихо добавил: – Ну и к чему подобная демонстрация своего упрямства? Госпожа Назарова не является вашей прямой родственницей, можно было обойтись вирой. Казарский, кстати, на этом и настаивает. Боится за сына.

– Пусть боится, если до сих пор не вбил в голову идиоту, что нельзя оскорблять человека только из-за его статуса, – спокойно ответил Никита. – Анна – дочь влиятельных людей, и если не отвечу я, сюда приедет боевое крыло клана Каримовых, и тогда станет плохо не только молодому Казарскому, но и всей его семье. Поэтому лучше я сейчас проведу урок вежливости, Даниил Алексеевич, чтобы со спокойной совестью отчитаться перед дедушкой Фархадом.

– Будь по-вашему, – в своей манере, сухо и безразлично, ответил граф. – Где ваш секундант?

– Василий Воронцов изъявил желание быть им.

– Подойдите все сюда, – приказал Апраксин, и когда участники встали по обе стороны от него, напомнил правила: – Дуэль не должна заканчиваться смертью одной из сторон. Достаточно того, что проигрывающий может поднять руку и признать поражение. Никаких опасных и боевых техник. Это относится к вам, барон.

– Я понял, Ваше сиятельство, – кивнул Никита. – Разрешаю моему сопернику использовать весь арсенал полученных знаний. Лишь бы зрителей не поубивал.

– Уверены? – переспросил Апраксин, и увидев кивок молодого барона, обратился к Казарскому. – Вы не хотите принести извинения? Вижу, от алкогольных паров успешно избавились…

– Нет. Я ещё раз заявляю, что на Ассамблее не место девицам неблагородного происхождения, – набычился Иван и сбросил пальто с плеч. Худощавый, с блестящими от лака волосами парень-секундант не дал ему упасть на снег.

– Дурак, – проворчал Никита, отходя на несколько шагов назад. Он и в самом деле не хотел устраивать представление перед гостями. Нужно было эффективно и быстро сломать Казарского, и, причём, не физически. Пусть осознает, что быть марионеткой в чужой игре, суть которой для барона Назарова оставалась тёмной и непонятной – мало приятного.

Граф Апраксин покинул площадку, демонстративно посмотрел на часы, оттянув рукав шубы. Ему хотелось окунуться в тепло и острые закулисные разговоры, попивая вкусное игристое, а то и что-нибудь покрепче. Вместо этих радостей жизни ему опять приходится быть дуэльным комиссаром, как иногда пошучивала его жена. Даниил Алексеевич понимал, что и барон Назаров вовлечён в глупую историю не по своей воле. Одарённую, милую и с большим потенциалом девочку оскорбил студент-идиот, а значит, вонь идёт из Коллегии Иерархов. Надо бы разобраться, кто там гадость против Никиты задумал.

– Начинайте, господа, – бросил граф и застыл рядом с цесаревичем.

Казарский сразу же стал активировать всевозможные артефакты, создавая слой за слоем защитные доспехи. Он побаивался противника, это было видно. Тем не менее, обезопасив себя от всевозможных атакующих магоформ, Иван метнулся навстречу Никите – и не сразу сообразил, что произошло.

«Вологодский отшельник» ничего не делал. Он как стоял на противоположной стороне площадки, так и продолжал находиться в неподвижности. Но в какой-то момент, когда Казарский уже был в нескольких шагах от него, поднял защитный купол, о который ударились дуплетом «ледяные когти», «копья» и «сосульки» (амулеты, видимо, были все заточены на атрибуты Воды), и топнул ногой. Всего лишь топнул.

Земля под Казарским содрогнулась от избыточного давления и вспучилась, раскрывая чёрную мёрзлую глубину, куда студент и рухнул по самую шею. Зрители ошеломлённо ахнули. Он судорожно вздохнул, выбросил руки, цепляясь за снежный наст и песчаные края ямы, но с ужасом услышал сытое чавканье сдвигающихся кромок. Втянув в себя воздух, Иван попытался одним рывком выскочить из ловушки, однако ноги уже были в жёстком плену. Представляя, как он сейчас выглядит со стороны – извивающийся словно жалкий червяк – побагровел от злости и унижения. Откуда-то послышался звонкий девичий смех. Эта сучка бухарская, больше некому! Хотелось выплеснуть всю мощь артефактов, которые оказались не просто бессильными против «земной» атаки, они вообще рассыпались от непонятного воздействия.

Он услышал бесстрастный голос графа Апраксина о завершении дуэли и едва не заплакал от унижения. Его на глазах у всех провозили мордой по земле (в буквальном смысле), и теперь Анька будет всем рассказывать, какой же жалкий этот Казарский, который умеет только говорить грубости и обижать девушку, пришедшую на Ассамблею по личному приглашению Воронцовых!

– Готовы принести извинения, господин Казарский? – услышал он голос Назарова, но видел только его ноги, что было ещё унизительнее. Может, в этом и был план барона? В таком случае он поступил ещё гуманно. – Но я бы с удовольствием услышал имя человека, который подтолкнул вас на подобную глупость.

– Я извиняюсь, – стоя в яме, выдохнул из себя Иван. – Вёл себя неподобающе и глупо. Баран, как есть.

Анора, раскрасневшаяся, с яркими пылающими пятнами на матовой коже, с волнистыми распущенными волосами поверх белой шубки выглядела прекрасно. Она подошла к Никите, прижалась к нему и сказала с презрением:

– Ты должен благодарить моего брата за его великодушие. За такое оскорбление мужчины моей семьи с тебя шкуру бы содрали и в котёл с кипящим маслом кинули. Никита мог отправить тебя в джаханнам, но дал шанс на исправление. Помни это всегда, Казарский, прежде чем рот открывать.

Внезапно стало легче дышать. Никита подал руку, и Иван, не раздумывая, схватился за неё. Через мгновение он стоял на твёрдой поверхности. Подбежавший секундант накинул поверх грязной одежды пальто и опасливо покосился на молчаливо стоящего Никиту и сверкающую огромными глазищами девицу.

– Извинения принесены, – сказал волхв Апраксину, опасливо обошедшему край ямы. – Инцидент исчерпан.

– Благодарю вас, барон, за разумную демонстрацию своего превосходства, – граф поглядел на понурившегося Казарского. – Я не сомневался, что вы так и поступите. Господин Казарский, ваше поведение недопустимо. Завтра жду уважаемого Сергея Борисовича и вас, юноша, для разговора в Комиссии.

Граф незаметно подмигнул Никите, как будто хотел показать этим, что постарается вытянуть из молодого балбеса хоть какую-то информацию. Народ стал расходиться, оживлённо обсуждая увиденное, и никто даже не думал смеяться над Казарским, проигравшим столь быстро и нелепо. Многие знали, кто такой Назаров, и в душе опасались столкнуться с ним у барьера.

Никиту окружили жёны и «сёстры», чтобы потискать и зацеловать, чему он, конечно же, не противился и дал себе немножко покупаться в тщеславии.

– А ты знаешь, что тебя за глаза уже называют «султаном Назаровым»? – хитро прищурившись, чтобы скрыть лукавый блеск в зрачках, спросила Тамара.

– Значит, прогрессирую, – улыбнулся в ответ Никита. – Из отшельника сразу в султаны – прекрасная карьера.

* * *

Мужчины и в преклонном возрасте остаются мальчишками, любопытными до ужаса. Сделав вид, что им безразлично, как закончится глупая дуэль, образовавшаяся на ровном месте, они дождались, когда гости повалят в парк, а сами тихонько, оставив жён в будуаре, собрались в комнате охраны возле большого монитора, и лениво попивая коньяк, рассуждали, почему Назаров клюнул на подначку. А то, что это была провокация, уверенно заявил император. Он сидел рядом с оператором на стуле, закинув ногу на ногу, а остальные расположились полукругом за его спиной. Здесь были хозяин особняка Воронцов, Великий князь Константин, князья Шереметев, Волынский, Балахнин, несколько Глав представительских боярских семей Петербурга: Романов, Воротынский, Бунин, Головин. Те, кто не поддался ажиотажу и остался рядом с государем.

– Не боишься, Петя, что тебе парк на брёвнышки раскатают? – поинтересовался Александр, разглядывая хорошо освещённую площадку, на которой топтался смелый, но глупый студент и расхаживал недовольный Апраксин.

– Меня уверили насчёт компенсации, – вежливо ответил Воронцов. – Давно пора часть деревьев спилить. Есть задумка голубые ели посадить. Целую аллею. Красиво будет.

– Лишь бы не поубивали гостей, – забеспокоился старший сын хозяина Андрей, помогавший отцу в организации Ассамблеи. – Там даже щиты не выставлены.

Пётр Алексеевич зыркнул на него недовольно, сам в душе переживая за происходящее. Не запретишь же людям развлекаться! Да и каждый из них сам может прикрыться стихийным доспехом, если что-то пойдёт не так.

– Вот и барон Назаров откуда-то появился, – хмыкнул император и обратился к оператору. – Дружок, дай крупный план… Ага. Вот стервец, идёт с таким видом, как будто рутину какую выполняет.

– В Петербурге против него могут выстоять лишь несколько человек, – негромко произнёс Воротынский, крупный мужчина с проседью и пышными усами.

Шереметев при этом болезненно поморщился и незаметно просунул ладонь под пиджак, чтобы растереть кольнувшую грудь. Любое упоминание о Назарове вызывало странную реакцию тела. Нервы шалят, что ли.

– Что же он придумал? – прошептал Воронцов-старший, покусывая некстати вылезший заусенец на большом пальце.

Всё, что произошло в течение пары-тройки минут, вызвало оторопь у мужчин. Но те, кто хоть раз стоял у дуэльного барьера, восхитились элегантным решением задачи. В Академию Иерархов не брали слабаков; каждый студент мог самостоятельно создавать нужные для себя компоненты защиты и нападения, ориентируясь на ранг и энергетический запас своего аурного контура. Так вот, Казарский не считался слабаком и делал всё правильно против серьёзного противника. Сначала напитал доспех Силой, активировал нужные амулеты и попытался отвлечь Назарова активными магоформами. Да только всё это было зря. Студент зачем-то бросился на барона и по самую шею провалился в образовавшуюся яму.

– Ого! – воскликнул Константин Михайлович, ощутив дрожь пола под ногами. – Кажется, парку конец.

На Петра Воронцова было больно смотреть. Он впился взглядом в монитор, с ужасом ожидая дальнейшего провала грунта, и уже просчитывал, сколько сдерёт с Казарских и Никиты компенсации за приведение ландшафта в порядок.

– Однако, – хмыкнул император. – Это что было сейчас?

– Полагаю, воспитательный момент, – пояснил Великий князь Константин, разглядывая, как Никита помогает Ивану вылезти из провала. – Сопляк прыгнул на боевого волхва и получил по заслугам. Назаров вообще с врагами не церемонится. Пусть радуется, что не переломал его.

– Ну что ж, развлечение закончилось, пора возвращаться в зал, – государь поднялся на ноги, старательно скрывая раздумья на лице. Он-то понял, что магическая техника, применённая Никитой, в корне отличалась от современных приёмов. Это было нечто древнее, покрытое таким толстым слоем забвения, что становилось страшно.