Текст книги "Охота за тенями (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

– Достаточно, – волхв усилием воли погасил в груди зарождающийся гнев. – Вижу, подготовились вы хорошо для разговора, как будто давно следили за моими слугами. Не буду интересоваться, кто вам предоставил подробную информацию. Я потом сам узнаю. Приду – и вытрясу имена из ваших голов.

– Завтра с архивом Гравы – у Екатерининского парка, – голос заледенел. – Если в шесть часов тебя не будет в указанном месте, умрёт девка. Пуля в её хорошенькую головку, надеюсь, подстегнёт тебя и заставит быть осмотрительным с нами.

– Грубишь, милейший, но это даже хорошо. Без моральных терзаний тебя убью, – ощерился как волк Никита. Если бы незнакомец видел его сейчас, то постарался бы забиться в самую укромную щель и не вылезать оттуда как можно дольше. – Но завтра я не смогу. Просто физически не успею до шести вечера приехать в Петербург.

Незнакомец ничего не ответил, но по едва слышному дыханию в динамике Никита понял, что тот пытается найти нужный ответ. Он не мог не знать, где находится барон Назаров, поэтому ультиматум выглядел лишь желанием надавить, заставить в спешке делать ошибки или… или заманить его в ловушку и уничтожить. А смерть Назарова выгодна только Ордосу. Но с ним разговаривал русский, которых Инквизиторы очень неохотно привлекали к служению в Ордене. Разве только в качестве наёмников, расходного материала.

– Ты же маг, барон, – наконец выдохнул шантажист. – Открой портал – и уже сегодня будешь в Петербурге.

Он хохотнул, как будто сказанное являлось редкой и острой шуткой.

– Это так не делается, – холодно ответил Никита. – И ты не настолько туп, чтобы предлагать мне подобные варианты быстрого приезда в столицу. Я буду в Петербурге только завтра и поздно вечером. Поэтому предлагаю встретиться послезавтра. В указанное время.

– В полдень, – тут же последовал ответ. – Приедешь один, без охраны. Если заметим хоть малейшую хитрость с твоей стороны – сладкой парочке тут же прострелят головы.

– Я тебе не говорил, что убью тебя без всяких угрызений совести за хамство? – поинтересовался Никита. – А, точно. Запамятовал. Главное, ты помни об этом. А сейчас хочу услышать своего человека. Дай ему телефон. Я знаю, что он находится рядом с тобой.

– Нет, никаких контактов до тех пор, пока ты не приедешь в Петербург. Твои способности дают тебе хорошую фору, поэтому мы уравняем шансы. Но я уверяю, что с Полозовыми всё в порядке. Они хоть и не в санатории, но живы и здоровы.

– Вы дворянин?

– Без комментариев. Итак, послезавтра в полдень в указанном месте. Мы ещё созвонимся с вами, не переживайте.

Он в конце разговора почему-то снова проявил вежливость и отключился, а Никита снова ощерился, показывая своему отражению в зеркале крепкие зубы. Идиоты, даже не понимают, с кем связались. Против демонов нет никакого противодействия. Неужели Ордос про это не знает и пытается разыграть снова и снова одну и ту же карту? Или это не Инквизиция? Тогда кто? Иностранная разведка как вариант.

В любом случае Дуарх и Ульмах вытащат ребят из любого узилища. Интересно, есть ли у кого-нибудь в этом мире подобные инфернальные слуги? Единственный, кто может выступить против них – это Хранительница Тэмико. Но с ней вопрос закрыт. Пусть занимается тем делом, к которому её позвал долг: бдительно следить за Вратами, не пуская тварей в мир людей.

В дверь постучали. Юркевич, всё такой же презентабельный и невозмутимый, не поленился самолично зайти за Никитой.

– Вы поедете с вещами? – полюбопытствовал он, глядя, как волхв поднимает с пола две сумки, набитые доверху.

– У меня в пять часов самолёт, – пояснил Никита, выходя в коридор. – Поеду сразу после беседы с полицией в аэропорт. Вы меня туда не подбросите?

– Никаких проблем, – кивнул секретарь.

Никита закрыл дверь на ключ и сдал его администратору, после чего попрощался и вышел следом за Юркевичем. Консульский «Руссо-балт» не смог проехать по узкой улочке вплотную к отелю, поэтому пришлось добираться до него пешком. Зато потом, уютно расположившись в тёплом салоне на мягком кожаном сиденье, Никита размышлял, кто мог похитить чету Полозовых. Был великий соблазн думать, что вся операция разрабатывалась Ордосом, так как во время разговора постоянно упоминались архивы Гравы. А кому они нужны, кроме Инквизиции? С другой стороны, кто-то мог умело направить его по ложному пути, подставив обезглавленный Орден под удар барона Назарова. Но тогда получается весьма странная и запутанная картина: врагов может быть гораздо больше, и кто-то из них представляет очень сильный русский аристократический клан. Шереметевы? Волынские? Или Балахнин, который вроде бы лояльно относится к Никите, но в то же время может вести тайную игру против всех. Тот ещё интриган.

Доехали быстро. Консульский «Руссо-балт» мягко притормозил возле крыльца пятиэтажного серого здания с вычурным фасадом и многочисленными портиками, в которых замерли миниатюрные скульптуры рыцарей в разнообразных доспехах – строение явно пережило влияние готического стиля в архитектуре и барокко. Крыша центрального крыла до сих была украшена узкими стрельчатыми башенками.

Никита с Юркевичем вышли из машины, которая сразу же укатила на стоянку. Охрана пропустила их внутрь, как только выяснила, кем являются двое импозантных мужчин. Один из полицейских в форменном синем кителе с сержантскими нашивками провёл русских в кабинет Хорнека.

Нетрудно было догадаться, что в кабинете инспектора кроме него самого находился и Копецкий. Сегодня маг-колобок надел светло-серый костюм в широкую полоску и весь лучился удовольствием, словно узнал какую-то тайну.

– Присаживайтесь, господа, – поздоровавшись за руку с русскими гостями, Хорнек вернулся в своё кресло и показал жестом на стулья, задвинутые под стол. – Я постараюсь вас надолго не задержать. Кофе, чай, коньяк?

– Спасибо, обойдёмся без всего этого, – Никита сел поближе к инспектору и провёл рукой по лакированной поверхности стола. Артемий Иванович расположился напротив, а вот маг занял кресло, и закинув ногу на ногу, стал покачивать ею, словно происходящее его вообще не волновало.

– В таком случае ближе к делу, – Хорнек уставился на волхва бульдожьими глазками, пытаясь разглядеть в безмятежности Никиты что-то для себя полезное. – Итак, сначала по ячейке в аэропорту. Мы вскрыли её и ничего там не обнаружили. Как выяснили наши специалисты, код, который вы нам назвали, действительно набирался и был деактивирован вчера в пять утра. Вы приехали позже, и как утверждаете, ячейку не смогли открыть. Верно?

– Так и было, – кивнул Никита. – Я не помню точного времени, но это легко можно установить по камерам наблюдения, как и то, кто вскрывал ячейку.

– Да, к камере хранения подходил молодой человек с капюшоном на голове, – подтвердил Хорнек. – Причём, он прекрасно ориентировался, где стоят камеры, постоянно находясь к ним спиной или боком, поэтому мы не смогли опознать его. Он открыл ячейку и забрал какой-то пакет. Весьма солидного размера, я скажу. Что там было, вам известно?

– Понятия не имею, – пожал плечами волхв. – Сеньор Грава только намекнул, что там находится часть каких-то трудов, не имеющих ценности для потомков. Он так шутил, вы понимаете?

– Да, не утруждайте себя ремарками, – в маленьких глазках инспектора мелькнуло разочарование. – К сожалению, этого человека не нашли. Может быть, вы опознаете его по силуэту или иным признакам?

Он не поленился встать и подойти к Никите, чтобы положить перед ним несколько фотографий с разных ракурсов. Ничего необычного или примечательного барон Назаров не заметил. Обычный высокий мужчина в капюшоне, натянутом чуть ли не до носа. Лицо, снятое в профиль, находится в тени. Вот он у камеры хранения, вот открытая ячейка, а вот пересекает зал, чтобы скрыться в жиденькой кучке только что прилетевших пассажиров.

– Обманка, – хмыкнул Никита.

– Что за обманка? – навострил уши инспектор.

– Вы утверждаете, что лица не видно из-за особого положения капюшона. Но это не так. При любых обстоятельствах вы бы не смогли опознать этого человека.

– Поясните, барон, – оживился Копецкий.

– Лич, – коротко бросил Никита.

– Лич? Что это значит? – Хорнек перевёл взгляд на мага. – Яков, вы понимаете о чём идёт речь?

– Кажется, да. «Эффект лича» – это такое хитрое магическое заклинание, при котором черты лица как будто растворяются, становятся зыбкими. Может быть, вам доводилось видеть картинки, на которых изображена Смерть в длинном плаще и капюшоне, накинутом на голову? А вместо лица – пустота.

Копецкий покинул кресло, чтобы взять в руки одну из фотографий, присмотрелся к ней.

– Каюсь, был невнимателен, – он покачал головой и положил снимок обратно перед Никитой. – Да, несомненно «эффект лича».

– Да у нас в Праге сотни сопливых мальчишек в таких куртках бегают! – отчего-то вызверился Хорнек. – Натянут на башку балахоны и ничего не видят перед собой! Хотите сказать, этот похититель использовал заклинание? Значит, нам нужно искать не простого исполнителя, а мага?

– Скорее всего, он из той же команды, что убила Граву, – Никита аккуратно сложил фотографии в одну стопку.

– А что вы сегодня ночью делали в номере итальянца? – вопрос Копецкого был неожиданным, но Никита предполагал, что его проникновение не останется незамеченным. Слишком всё было просто в этой печати. – Несанкционированное проникновение в опечатанное полицией помещение тянет на уголовное преступление.

Юркевич с удивлением и тревогой уставился на Никиту.

– Решил проверить, все ли следы полиции Праги удалось найти, – пожал плечами волхв. – Я ведь тоже могу принести пользу, но вы почему-то проигнорировали мой опыт.

Хорнек досадливо крякнул, а вот Копецкий пояснил:

– Для подобной помощи нужно обратиться и к нашим, и к русским правоохранительным службам. Сами понимаете, что согласование затянется надолго.

– А в качестве добровольного консультанта? Я бы нисколько не возражал. Вместе нам удалось бы установить личности, убивших Граву, – польстил магу-следователю Никита.

– Это совершенно невозможно, – отрезал Яков. – Мы провели следственные мероприятия, обнаружили несколько аурных следов. Один принадлежит вам, другие – горничной, администраторам, ещё каким-то людям.

– А кто они?

– Почём нам знать? – раздражённо ответил Копецкий, и Никита всё понял. Впрочем, Яков ответил сам, немного краснея от осознания собственного бессилия. – У нас, к сожалению, нет специалистов, умеющих работать в астральном поле. То, что среди этих следов затесались следы убийцы, я понял сразу. Но вы же знаете, что трассеры определяются в течение двух-трёх часов, а дальше следы теряют свою свежесть.

Никита простучал пальцами по столу, словно находился в раздумьях. Юркевич маялся и желал поскорее вернуться к своим прямым обязанностям, но приказ князя Осташкова был прямым и недвусмысленным: не оставлять барона Назарова ни на секунду.

– В «Пилигриме» кроме меня были ещё одарённые? – спросил он.

– Только вы, – подтвердил догадку Никиты Хорнек.

– А та пара… из Женевы, кажется? Почему вы их отпустили?

– Уже провели собственное расследование? – хмыкнул инспектор. – Шустрый вы, господин барон, невероятно шустрый. Не хотите поработать на полставки консультантом?

– Боюсь, такой консультант обойдётся вашему департаменту в круглую сумму, – в свою очередь усмехнулся Никита. – Так почему вы отпустили их?

«Интересно, назовут ли они фамилии этих людей или скроют, побоявшись, что я самолично начну за ними охотиться?» – подумал волхв, глядя на мнущегося Хорнека.

– Не было причин задерживать. Обычные люди, муж с женой, слёзно попросили дать им разрешение покинуть Прагу. Их срочно вызвали на какую-то важную конференцию в Берлине. Господин Копецкий снял слепок аур, а я дал распоряжение не задерживать эту пару.

Картина начинала проясняться.

– Именно в Берлин? – уточнил он.

– Да, что в этом странного? Они и ехали туда, но ради Праги задержались на пару дней. У нас красивый город…

– Не спорю, сам очарован… Как их зовут?

– Информация служебная, разглашению не подлежит, – твёрдо произнёс Яков.

– Не настаиваю, – пожал плечами Никита. – Ауры сличили?

– Да. Ничего подозрительного. С Гравой они контактировали, но в его номере никогда не были.

– Ну что ж, в таком случае я вам ничем помочь не могу, – Никита решительно встал и поглядел на встрепенувшегося Юркевича. Раскрывать свои карты перед людьми, так некомпетентно проводящими расследование, он не собирался. Дуарх и Ульмах сейчас носом роют астрал, чтобы найти странную парочку, и рано или поздно отыщут. – Кстати, как был убит Грава?

– Ударом стилета в сердце, – пробурчал Хорнек. – Открыл дверь и тут же получил несколько дюймов стали. Само орудие убийства не обнаружено.

Странности переставали быть таковыми. Никита почти сложил картину из разрозненных кусочков, оставалось только подтвердить свою догадку, впрочем, уже обретшую ясность после похищения Полозовых.

– В таком случае позвольте нам отбыть, господа, – Юркевич решительно взял в свои руки инициативу. – У Никиты Анатольевича скоро самолёт, поэтому не хотелось бы гнать машину с нарушением дорожных правил. Всего хорошего.

Хорняку только и оставалось с кислым видом подтвердить, что у полиции Праги нет больше вопросов. Впрочем, руку Назарову он пожал, а Копецкий лишь кивнул, не вставая с кресла. Колобок был ещё тем снобом, а говорят, что полные люди обладают радушным характером.

Когда консульская машина отъехала от департамента на приличное расстояние, Юркевич не удержался от вопроса:

– Вы хоть поняли, зачем вас Хорняк вызывал к себе?

– Соскучился, наверное, – не удержался от улыбки Никита. – А если серьёзно, пражская криминальная полиция в тупике. Она упустила настоящих убийц.

– Так вы думаете, что та семейная пара и есть убийцы? – вытаращился на него секретарь.

– Предполагаю. Как сами думаете, Артемий Иванович, стал бы магистр, знавший, что за его бумагами охотятся, столь беспечно относиться к своей безопасности? – задумчиво произнёс Никита, успевая краем глаза разглядывать усыпанную снегом Прагу из мчащейся машины. – К нему постучались, и он с радостью распахнул дверь, чтобы получить острым стилетом в сердце? А где защита?

– Значит, это были его знакомые, – уверенно ответил Юркевич. – Очень хорошие знакомые, а то и друзья. Грава приоткрыл дверь, убедился, что опасности нет, и впустил их к себе. И сразу же был убит.

– И аккуратно уложен в кресло, – кивнул Никита. – Вас ничего не смущает?

– Да если честно, я вообще в криминалистике дуб дубом, – рассмеялся секретарь. – Упражнение для мозга, развлечение… Но да, есть сомнения. Магистр должен был находиться под защитой своего стихийного доспеха. А он его не использовал.

– Или его снесли одним ударом, – волхв машинально посмотрел на часы. До рейса времени было достаточно. – Поэтому я и намекал об убийцах, действующих в паре. Один мгновенно уничтожает защиту, второй бьёт. Не было никаких разговоров, всё произошло молниеносно.

– А ещё путаница с аурными следами, – подсказал Юркевич.

– Да, самое главное в этой истории – как Копецкий и его помощники не разглядели идентичность аур преступников и той семейной пары.

– У вас есть ответ, Никита Анатольевич?

– Скорее, версия. Вероятно, вы никогда не слышали про «аурную маску»?

– Нет, куда мне, простому чиновнику, – улыбнулся секретарь, приходя в хорошее настроение. – Я владею лишь одной Стихией, и увы, большего вряд ли добьюсь. Но, судя по названию, такое заклятие помогает скрывать истинный аурный след?

– Именно, Артемий Иванович, помогает скрывать, – кивнул Никита. – А это означает, что руку к убийству Гравы приложил Ордос. Заклятие «аурной маски» находится в арсенале Святой Инквизиции.

– Откуда вам известны такие подробности? – удивился Юркевич.

– Мой прадед рассказывал много интересного, в том числе и про Ордос, – нисколько не лукавя, ответил Никита. Про «аурную маску» он прочитал в одной из тетрадей Патриарха и знал, что не каждый одарённый мог освоить подобную технику. Значит, Грава столкнулся с очень сильным бойцом, умевшим манипулировать аурными следами в астральном пространстве. Сумеют ли демоны найти гадов? Никакая это не семейная пара – элита Ордоса, которую не привлекают для военных действий, а вот для устранения неугодных очень даже охотно. Странно, что до сих пор этих магических ассасинов не науськали на самого Назарова.

«Руссо-балт» заехал на территорию аэропорта, и Никита, поблагодарив Юркевича за содействие и помощь, а также передав привет князю Осташкову, направился в зал ожидания. До отлёта ещё оставалось время, поэтому он решил использовать его для сбора информации. Но прежде всего позвонил домой и чуть ли не полчаса убеждал взволнованных жён по видеоконференции, что с ним всё в порядке. О судьбе Олега и Насти они ничего не знали, а Семён, умница, не стал их напрягать, храня молчание. С момента похищения прошло больше двенадцати часов, поэтому вопросы стали задавать Ольга и Анора. Фадееву пришлось выдумать, что Полозовы решили уединиться в одной из гостиниц столицы на пару дней. Романтики им, видите ли, не хватает. Поверили девушки Семёну или нет – комендант не знал, но надеялся на топорную версию.

Никита не сомневался, что Полозовых он спасёт. Напрягало молчание Дуарха и Ульмаха. Демоны всерьёз застряли в Инферно. Неужели задание оказалось настолько трудным?

Попрощавшись со своими красавицами, волхв позвонил Бьянке-Карине, больше всего боясь, что она не ответит, будучи схваченной следом за Полозовыми. Но с журналисткой оказалось всё в порядке. Девушка спокойно работала, слежки за собой не видела, никто её не преследует и в подъезде с ножом не караулит. Раз шутит, значит, Ордос не считает сеньориту Руджерри серьёзной игровой фигурой. Ну и хвала Перуну. Хоть один человек в безопасности. Тем более, через неделю Бьянка улетает в Рим и уже не вернётся в Россию на постоянной основе, разве что в командировку.

Объявили посадку на рейс Прага-Санкт-Петербург, и Никита, смешавшись с толпой пассажиров, среди которых было много соотечественников, направился к терминалу, обуреваемый желанием поскорее оказаться дома. Как бы ни хороши были демоны, умевшие за мгновение доставить его из одной точки в другую, но именно такой путь к дому – длинный и волнительный – нравился барону Назарову куда больше. Он всё ещё оставался в душе романтиком.

Примечание:

[1] Борей – бог северного ветра, сын титанидов Астрея (звёздного неба) и Эос (утренней зари). В переносном значении – порывистый холодный ветер.

Глава 3

Дача Волынских, декабрь 2016 года

Князь Леонид пил уже третий день, что с ним не случалось давненько, лет двадцать, когда он всерьёз сцепился с родом Северских, не желавших уступить земли вдоль Ладоги, которые были нужны Волынским как воздух. Одни их волхвы выпили столько крови, что после замирения пришлось заново пополнять боевое крыло.

Сидя на брезентовом стульчике, бережно укрытый тёплым пледом, он периодически протягивал руку к бутылке коньяка, наливал чарку и опрокидывал в себя, варварски закусывая остывшим шашлыком. Ахмет – верный ординарец и походный повар – бесстрастно поддерживал костёр неподалеку от хозяина, пялившегося на заснеженное ледяное поле озера, и размахивал плоской дощечкой над мангалом. Вторая порция дров уже прогорела, потрескивая и рассыпаясь на алые угли, сизый дымок поднимался в хрустальное до звонкости небо.

Мысли тягучей патокой ползают в голове и никак не соберутся в плотный комок решений. Откровенно себе признаваясь, Волынский впервые почувствовал страх. Когда нельзя поделиться с родным братом сомнениями, когда малейшая ошибка приведёт к гибели не только его самого, но и всей семьи, когда ощущаешь презрение, что поддался шантажу и угрозам – всё это обрушилось на князя Леонида с того момента, когда стало понятно: назад пути не будет.

Потому что кое-кто не простит ему ударов исподтишка.

Послышался хруст снега.

– Сколько уже выпил? – раздался голос младшего сына.

– С утра – вторая «шустовка», – ответил Ахмет. – Совсем мало кушает. Шашлык такой, что пальчики оближешь, сам бы ел!

Судя по голосу, он с трудом скрывал обиду.

– Отец, – шаги за спиной князя затихли. – Может, пойдём домой?

– Борька! – голос Леонида Ивановича, несмотря на приличную дозу алкоголя, был твёрдым. – Сюда иди!

– Так я здесь, – улыбнулся сын, становясь перед отцом, высокий, в добротном кожаном плаще с меховым подбоем, нарочито небрежно распахнутом. Неприкрытые русые волосы на макушке шевелит лёгкий ветерок. – Пошли, а? Мать переживает.

– Попереживает и перестанет, – отмахнулся князь. – Дело-то провернули?

– Всё в порядке. Птички в клетке. Ждём главное действующее лицо. Жаркий с ним разговаривал, договорились, что завтра в полдень документы будут у него.

– Назаров – тот ещё жучара, – поморщился Леонид Иванович. – Боюсь я, всё не по плану пойдёт. Облажается Жаркий.

– С чего бы? – усмехнулся Борис, перехватывая у отца ополовиненную бутылку. Мягко, но настойчиво, показывая решимость прекратить трёхдневный запой. – Ваш великий и ужасный Назаров ни за что не захочет причинить вред своим людям, а значит, никаких сюрпризов. А его пса и девку тихо ликвидируют перед встречей.

– Это глупая затея, – князь наклонился и зачерпнул ладонью снег. Растёр им разгорячённое лицо. – Глупая и опасная. Мы фактически идём на конфронтацию с боевым кланом.

– А тебе не обидно после истории с Касаткиными оказаться в роли проигравшего? Мордой в грязь ткнули и приказали не лезть в дело, которое уже было выигрышным! – Борис затолкал руки в карманы плаща и навис над отцом. Глаза его мгновенно заледенели. – Чего ты боишься? За нашей спиной очень серьёзные союзники, пусть большинство и ситуативные. Каждый получит своё, когда с Никитой будем покончено.

– Ты-то с чего так агрессивно к нему настроен? – кажется, старший Волынский стал проявлять эмоции, с любопытством взглянув на сына снизу. – Вроде бы незнакомы, друг о друге понаслышке знаете.

– За семью обидно, – сжал губы Борис. – А с Никитой я пытался встретиться, поговорить и оценить его силу и возможности.

– Щенок! – выплюнул князь Леонид. – Оценить он захотел! Чего оценивать? Универсал, артефактор, боевой опыт, каковой не у каждого волхва имеется. Тебе он не по зубам, сын.

– Но толпой можно и батьку бить, – усмехнулся Борис, нисколько не обижаясь на услышанное. – Навалимся с двух сторон, устраним угрозу – и станем с Шереметевыми хозяевами в Петербурге.

– Хозяева здесь одни – Меньшиковы, – Волынский поднял в назидании палец вверх. – Не вздумай ляпнуть при ком-нибудь, языка лишишься.

– Вы уже сейчас начинаете тесниться, впуская на свою территорию Назарова. А дальше будет ещё хуже. Не лучше ли сейчас подрезать ему крылья, чтобы он потом по земле бегал, а взлететь не мог?

– Хватит фантазировать, – поморщился князь Леонид. – Говоришь, Никитка завтра придёт на встречу?

– Да, в полдень.

– Хм… А расскажи-ка мне, сынка, где ты познакомился с этим чёртовым итальяшкой? Как его…

– Санвитале.

– Хорёк поганый. Рожа мне его не нравится, – голос Волынского снова скатился в пьяную тональность. – Может, и с ним… того, рассчитаться?

– Отец, ты перегибаешь палку, – рассмеялся Борис и протянул руку, чтобы помочь ему встать. – Я познакомился с господином Санвитале ещё в университете, когда он нам преподавал философию эпохи Древней Греции. Невероятной эрудиции человек, общительный, неконфликтный.

– Ага, и оказался агентом Инквизиции, – хмыкнул Волынский, проигнорировав руку сына. – Завербовали тебя, дурачка, а ты даже и не понял. А я-то сначала не дотумкал, когда ко мне подошёл этот хорёк и начал подкидывать мне шарады про тебя. «Какой у вас сын чудесный! Пытливый ум, стремление к знаниям!» На чём он тебя поймал, засранец?

– Не меня он поймал, а тебя, – Борис ощерился. – Кто вычегодским золотом мухлевал? Не ты ли с князем Василием Юрьевичем гонцов в Англию посылал? Натоптали там как слоны. Думаешь, британские спецслужбы о ваших тайных счетах не знали? Поэтому Санвитале в разговоре с тобой и упирал на возможность их замораживания. А мне он просто посоветовал лучше учиться и ни о чём не беспокоиться.

– Дай, подумаю… Итальянский хорёк заманивал тебя в Англию?

– Как и всех перспективных студентов, – пожал плечами младший сын. – А что в этом плохого? Хорошие университеты, карьера.

– Английская кормушка слаще русской? – скривился Волынский и тяжело поднялся и отбросил ногой стул. – Тогда зачем вообще сюда вернулся? Взяли тебя за жабры, сынка, чую я! Ладно, пошли домой. Хватит пить, ты прав. Надо готовиться к войне с Никиткой… – он икнул, пошатнулся и цепко схватился за плечо Бориса. – Говоришь, завтра привезёт документы?

– Да.

– Уверен? А если заартачится, начнёт спрашивать, где потайник?

– У него выхода не будет. Никита своих людей всегда спасает, поэтому пойдёт на наши условия, – самоуверенно ответил сын.

– Если этот фокус Жаркий сможет провести, скажи ему, чтобы Никита ни в коем случае не попал в то место, где держат заложников. Пусть забирает у него документы и действует по запасному плану. У нас же есть спецы, которые могут устроить аварию? Колесо там отвалится во время движения или ещё какая холера. Но не со смертельным исходом, ясно? Нужно выиграть время. Боюсь только, после такого дурного спектакля нас по морде начнут бить.

– По сути, нам жизнь Никиты сейчас не нужна, только документы, – поддерживая отца за локоть, пояснил Борис. – Не исполним просьбу важных людей, у нас начнутся проблемы на ином уровне. Подадут Меньшиковым на серебряном блюде.

– Куда ты влез, сын? – с горечью спросил Волынский.

– Мы все влезли, – поправил его Борис. – Вы с Шереметевыми прикарманивали государственное добро и вывозили его за границу. Меня стали шантажировать и предупредили о последствиях. Как я должен был поступить? С позором вылететь из университета? Семья – это самое главное, и за её благополучие нужно драться невзирая на обстоятельства.

Князь Леонид махнул рукой, и почему-то сойдя с дорожки, тяжёлой поступью приминая снег, направился наискосок через рощицу к дому. Борис вздохнул, поспешил за отцом. Мало ли, запнётся об какую-нибудь неубранную корягу, всю обслугу накажет, даже ту, которая не причастна к уличным работам.

Но – нет. Шаги старшего Волынского становились всё более упругими. А значит, папаня понемногу очищал свой организм от алкоголя, пережигая его с помощью внутренних магических процессов. Заодно избавляясь от интоксикации.

Бревенчатый двухэтажный коттедж стоял на небольшом взгорке, поэтому князю пришлось подняться по широкой вычищенной от снега лестнице с резными перилами. Ахмет остался на берегу озера, убирая остатки одиночного кутежа. Охранники, проинструктированные Борисом, всё это время находились на почтительном расстоянии, чтобы не возбуждать вспышки гнева хозяина, но увидев его трезвым, оживились.

Старший Волынский отмахнулся ото всех, поднялся на открытую террасу, обстучал ботинки от снега, и вошёл в дом. Скинув пальто на руки подоспевшего слуги, бросил через плечо:

– Позвони Андрею, пусть срочно приезжает на дачу. И сразу ко мне в кабинет. Оба.

Наследнику Рода понадобилось около часа, чтобы добраться из Петербурга в загородное поместье Волынских. Княжич Андрей уже был в курсе некоторых событий, поэтому гнал машину настолько быстро, как только позволяла дорога. Бросив чёрную «Ладогу-премиум» возле дома, он стремительно поднялся на второй этаж, где его поджидал Борис. Поздоровавшись с братом, Андрей костяшками пальцев постучал по дверному полотну и вошёл в кабинет отца.

Князь с кем-то разговаривал по телефону. Увидев сыновей, попрощался с невидимым собеседником и положил трубку.

– Молодец, быстро домчался, – усмехнулся Волынский. – Сколько правил нарушил?

– Узнаю, когда квитанции о штрафе принесут, – ухмыльнулся в ответ Андрей. Он был чем-то похож на отца, но с самого детства его широкая кость сказалась на фигуре наследника. Молодой человек значительно обогнал ростом брата, а шириной плеч и мощным торсом – Леонида Ивановича. Этакий гренадёр, только в цивильном костюме. – Что за спешка?

– Борька тебе не обрисовал ситуацию, пока ты ехал? – князь махнул рукой, призывая сыновей сесть поближе.

– А если телефоны прослушиваются? – разумно спросил Андрей и уселся по правую руку от Главы. – В общих чертах знаю. Скажу прямо: нас держат на крючке, на огромном таком крючке для ловли сомов. Что имеем? Два варианта: попасть в жернова ИСБ, то бишь Меньшиковых, или всерьёз сцепиться с Назаровым. Вариант с «безопасниками» мне не нравится в перспективе. Может случиться так, что потеряем восемьдесят процентов активов и право на содержание боевого крыла. А кого-то придётся отдать в жертву, как бы не дядю Андриана с лишением поста министра МВД. В лучшем случае… С вологодским кланом всё мутно. Не могу просчитать последствия.

– В чём ты сомневаешься? – князь переплёл пальцы рук и сложил их на животе. Рассуждения старшего сына полностью совпадали с его мыслями, что не могло не радовать. – В нашей возможности победить на поле боя не самый крупный клан?

– Назаров – универсал, отец, – напомнил Андрей. – Пятью Стихиями в России на данный момент не владеет никто, а это означает только одно: Никита стоит пятерых самых сильных волхвов нашего клана и будет драться в полную силу. Слухи про демонов, подчиняющихся ему, тоже не приносят никакой радости.

– На попятную пошёл? – с усмешкой спросил Борис, предпочтя сидеть в кресле, закинув ногу на ногу.

– Послушать вас, так этот вологодский выскочка – самая лёгкая добыча, – Андрей тяжело посмотрел на брата. Ему не нравился их подобный настрой. – У вас есть противоядие от атак демонов? Уверен, что нет. А это самый важный момент в планировании наших действий. Какие распоряжения даны по заложникам?

– Стереть, – поколебавшись, ответил Волынский.

– Ну что ж, тогда готовьтесь быть стёртыми самим, – голос наследника оставался спокойным. – Только я сразу, здесь, при вас, умываю руки. И дядьку Андриана предупрежу, которого вы вообще в расчёт не берёте.

– Мы в одной лодке, брат, – напомнил Борис. – Ты много знаешь, поэтому никуда не пойдёшь, а останешься с нами.

– Я никаких дел с Ордосом иметь не хочу, – отрезал княжич Андрей. – Это же мутное дело, сразу стало ясно, когда на нас вышли инквизиторы. Для Меньшиковых они и масоны являются самыми главными раздражителями, как красная тряпка для быка. Зачем вообще кроме Лондона нужно было держать тайный счёт в Риме? Подставились…

– Я не услышал твоего мнения, – оборвал его Волынский. – С уходом Назарова со сцены ничего не изменится. Конфигурация сил вокруг Меньшиковых не изменится. Никитка никогда не стремился играть на политической доске, ему и так хорошо с тремя жёнами сидеть в провинции. И тем не менее он остаётся раздражающим фактором. Проще говоря, мешает он нам и Шереметевым.