Текст книги "Охота за тенями (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 29 страниц)

Глава 7

Петербург, Невский проспект, штаб-квартира ИСБ

Бориса пробирала нешуточная дрожь, когда он в сопровождении дежурного офицера в безукоризненно отглаженном мундире чёрного цвета и с серебряными погонами прошёл по нескончаемому коридору, хранящему давящую на уши тишину, и не только из-за красной дорожки, гасящей звуки шагов; каждая кабинетная дверь выглядела столь мощной, что наталкивало на мысль о сейфовой толщине оных. Святая святых ИСБ кого угодно могла вогнать в ступор и заставляла задуматься о бренности своей жизни. Здесь умели выворачивать душу наизнанку даже у тех, кто не считал себя виноватым перед Отечеством.

– Прошу вас, княжич, – капитан распахнул одну из дверей, на которой Волынский успел прочитать: «Отдел по связям с общественностью. Старший – майор Горохов А. С.»

Мысленно пожав плечами молодой человек вошёл в кабинет, не отличавшийся от многих подобных помещений в различных конторах. Четыре стола, стулья, длинный стенной шкаф с открытыми и закрытыми стеллажами, куча папок в них, пара блоков вычислительной аппаратуры с мониторами. И мужчина в белой рубашке без галстука – он сидел у окна за пустым столом, на котором находилась только скромная папочка коричневого цвета и пластиковый стакан с карандашами-ручками.

– Господин майор, княжич Волынский прибыл для беседы, – доложил вытянувшийся офицер.

– Свободен, капитан, – махнул рукой мужчина, и за спиной Бориса дверь сыто щёлкнула замком. Улыбка осветила холёное и красивое лицо майора без мундира и каких-либо знаков различия. – Присаживайтесь, Борис Леонидович, в ногах правды нет.

– По какому вопросу меня хотите опрашивать? – молодой человек отодвинул стул и сел напротив майора, судя по тому, что так его назвал дежурный. – И представьтесь, пожалуйста. Сразу, вдогонку, чтобы не было потом недоразумений. Если вы собираетесь предъявлять мне какое-то обвинение, я без адвоката рта не раскрою.

– Ох, ну что вы так агрессивно, Борис Леонидович, – улыбнулся мужчина. – Никакого допроса не будет, обычная беседа. А зовут меня Александр Степанович. Фамилия моя Горохов, как и указано на табличке. Я курирую общественные связи.

– Какая-то странная для имперской безопасности служба, – недоверчиво обронил Волынский.

– Не поверите, здесь находится много странного для силового ведомства, – рассмеялся Горохов и раскрыл папку, в которой лежал лист бумаги с наборным текстом. – Итак, княжич Волынский Борис Леонидович, тысяча девятьсот девяносто второго года рождения, появился на свет в городе Петербурге, двадцать четыре полных года. Верноподданный Российской империи. Не женат. Уехал в Прагу для получения высшего образования, но через год перевёлся в Берлин, где и закончил университет по специальности «экономика и юриспруденция». Всё верно?

– Абсолютно.

– Почему вы уехали из Праги?

– Скучно. Всё прилизано, благочестиво до одури. Отец сделал ошибку, что отправил меня в эту княжескую провинцию.

– Вы так считаете? – вздёрнул брови Горохов.

– Конечно, – убеждённо ответил княжич. – Богемия – это лубочная картинка центра Европы, спящая красавица.

– Хм, какая интересная аллегория, – собеседник почесал переносицу. – А как вам учёба в Берлине?

– Прекрасно, – расслабился Борис. – Великолепные преподаватели, грамотные лекции, насыщенная студенческая жизнь не только в кампусах, но и за его пределами. Никакого диктата сверху или давления на личную жизнь, только учись хорошо. Мне там понравилось больше, чем в Праге.

– Просто и доходчиво, – кивнул майор, внимательно разглядывая молодого человека. – У меня сразу красочная картинка перед глазами появилась. Сам был студентом, и скажу, что в России студенческая жизнь ничем не отличается от той, что вы так описали.

– Всё познаётся в сравнении, – нейтральным голосом произнёс Борис.

– Хорошо-хорошо. Расскажите, как вы познакомились с господином Санвитале? Что он за человек? Каковы его интересы вне университетских стен?

Волынский почувствовал тревогу. За внешне спокойным любопытством Горохова скрывалась личная угроза ему. Всё это было похоже на те же методы, что применял к нему Санвитале в простых, казалось бы, беседах.

– Он преподавал философию Древней Греции, – взяв волю в кулак, небрежно ответил Борис. – Недолго, года два, факультативно. Можно было не ходить, дисциплина не входила в обязательный реестр дипломных предметов. Но мне было интересно. Господин Санвитале – очень эрудированный человек, его круг знаний не заканчивался на Древней Греции. Римская империя вообще была его коньком. Ну, он же итальянец по происхождению.

– Ваш интерес основывался на повышении эрудированности или на чём-то ином?

– По правде говоря, я ходил на его лекции из-за девушек, – улыбнулся Борис. – Давно заметил, что барышни обожают пожилых профессоров, умеющих увлекательно рассказывать о своём предмете.

– Обожают слушать или просто обожают? – уточнил майор, делая какую-то пометку в ровных рядах отпечатанных строчек.

– Просто обожают. Не знаю, в чём феномен, но я пользовался этим на всю катушку.

– У вас были романы во время учёбы?

– Да, – честно признался княжич. – Да у кого их не было? Я же говорю, счастливая пора! Никакого давления родителей, которые спят и видят, как бы оженить двадцатилетнего сыночка, самолично подобрав для него выгодную только им партию.

– То есть, распущенность вы считаете нормой? – майор повертел шеей и откинулся на спинку стула.

– Да какая же распущенность? Свободные отношения, не более. В Европе это стало нормой ещё полвека назад.

– Бес с ней, Европой. Расскажите о своих контактах с Санвитале вне учебного заведения. О чём вы говорили, с какими людьми он сводил вас.

– Ничего серьёзного, – подумав для видимости, ответил Борис. Он просто собирался с мыслями, чтобы не ляпнуть лишнего. – Обычный разговор старшего с младшим. Конечно, Марко не раз задавал вопрос, как я отношусь к продолжению карьеры за рубежом. А если конкретно – в Лондоне. Научная работа сначала помощником, референтом в Академии Права, ну и в дальнейшем работа в серьёзных организациях.

– Например, в СМС?

– Что за СМС?

– «Секретная Магическая Служба» Британской Короны.

– Нет-нет! – рассмеялся обескураженный Борис. – О разведке и речи не шло.

– В таком случае вы должны были понимать, что будущий экономист-правовед не нужен в Англии. Там своих хватает, хоть пригоршнями зачерпывай.

– Да не дурак, понимал уже тогда, – усмехнулся княжич. – Да и отец, когда ему рассказал о такой «блестящей» перспективе, обругал и предупредил, чтобы я не вздумал соглашаться. Если и ехать, то лишь со стопроцентной гарантией.

– Например?

– Ну… Куда-нибудь в торговое представительство нашего клана или в Российскую Торговую Компанию. В Ливерпуле и Манчестере их целых два. Но вся шутка в том, что Санвитале намекал на научную деятельность, которая меня не привлекала.

– Он вас знакомил со своими друзьями?

– Нет, – уверенно ответил княжич. – Пару раз профессор приглашал на выставку картин в Берлинском художественном музее, где пришлось пообщаться с местным бомондом, ну и всё, пожалуй.

Горохов кивнул, после чего открыл ящик стола и вытащил из него тонкую пачку фотографий, разложил их перед Борисом.

– Взгляните на этих людей, вдруг кого узнаете?

Княжич с любопытством всматривался в лица четырёх мужчин и одной женщины, перешагнувшей сорокалетний возраст. Но, вполне могла и легко пятьдесят лет разменять. Её отличала матёрая красота, присущая тем аристократкам, которым важно, как они выглядят не только вживую, но и на обложках журналов, а то и вот на таких фотокарточках. Мужчины были блеклыми, невыразительными, или старались выглядеть такими. Борис, если бы хоть раз встретился с ними, вряд ли смог запомнить.

– Шпионы? – пошутил он, перестав перебирать снимки.

– Ну что вы, право… Какие же это шпионы? – усмехнулся майор, убирая их в стол. – Просто иногда так бывает, что обычные люди вдруг попадают в сферу интересов нашей службы. Контакты, разговоры, случайные знакомства. Вот вы, Борис Леонидович, имеете обширный круг знакомств, в котором крутится до двух сотен человек, а то и больше. И могли не запомнить этих господ. Всё зависит от свойств памяти.

– Хотите сказать, она у меня несовершенна? – хмыкнул княжич, закидывая ногу на ногу.

– Так же, как и у меня, – покладисто ответил Горохов. – Но в нашем деле непозволительно иметь плохую память, поэтому ежедневная тренировка мозгов есть необходимый атрибут.

– Пожалуй, женщину я всё-таки видел, – сделав ещё одну попытку покопаться в памяти, Борис улыбнулся. – В Берлине, как раз на выставке художников-импрессионистов.

– Видите, не всё так плохо! – обрадовался офицер и сделал пометку в записях. – Я знал, что вы вспомните. Такую яркую красоту очень сложно забыть. Даже через пять лет. Кто она?

– Не знаю… профессор таскал меня как ручную собачонку от группы к группе, – медленно говорил Борис, силясь вызвать в памяти моменты, почему-то столь важные для Горохова. – Разговоры ни о чём, скорее, как дань вежливости.

– Понятно, – кивнул мужчина. – Вам воздействовали на память. Вас не могли не подвести к этой женщине. Представитель высшей аристократической прослойки, одного из самых влиятельных кланов в России – и ручная собачка?

– Память стёрли? – удивился Борис. – Но почему остальное помню столь ярко?

– Не стёрли, а воздействовали. Есть такая ментальная техника. Убирает из памяти ключевые моменты вроде имён или лиц.

– Ну и зачем?

– Затем, чтобы потом вы не могли рассказать что-то важное.

Волынский пожал плечами. Разговор был странным и вроде бы безобидным. Его не спрашивали про тайные вклады в английских банках, не пытались навязать обвинение в удержании заложников и попытке их убить. Но не могли «безопасники» заниматься глупостями, вызвав его для разговора о годах учёбы. Что-то они явно пытались вызнать.

– Вы знакомы с бароном Назаровым? – наконец, последовал вопрос, который Борис давно знал.

– Да как сказать… слышал о нём, но личной встречи между нами не было, – соврал княжич. Конечно же, единственная встреча состоялась на одном из дурацких костюмированных вечеринок, где они все носили маски. И Борис пообщался чуть ли не с каждым из присутствующих, а значит, с Назаровым точно контактировал. Он даже мог с большой уверенностью сказать, что барон прятался под именем сеньора Джакетти[1].

– Вы не знакомы с магистром магии по фамилии Грава?

– Нет, – тут же ответил Борис. – Я же получал образование не в структуре магических заведений, а в обычном гражданском университете. Мне достаточно того Дара, что дала природа и родители. Развиваю, конечно, в меру своих возможностей, но потолок знаю.

– Мне казалось, что одарённые стараются усилить свой Дар. Вы какую Стихию пестуете?

– «Землю». Но, повторюсь: у нас в клане хватает боевых магов. Они обеспечивают безопасность семьи и вассалов-союзников. Я считаю, все эти бесконечные тренировки по усилению способностей только время отнимают.

Горохов про себя скептически хмыкнул. Он не верил в слова княжича. Усиливают Дар все, кто мало-мальски владеет Стихиями. Нужно быть идиотом, чтобы отказываться от данной тебе привилегии. А у Волынских такая империя, что защищать её приходится не только боевым волхвам, но и самим князьям. Слабого хозяина сожрут, вот и вся философия аристократов.

– А вот мне интересно, кто та женщина на фотографии? – попытался выяснить Борис. – Вы так и не назвали её фамилию. Вдруг вспомню?

– Баронесса Стефания Сегрейв, – улыбнулся Горохов. – По крайней мере, она позиционирует себя как представительница одного из аристократических домов Британии. Поклонница андеграунда, кубизма, импрессионизма, собирательница коллекций старины. В общем, весьма увлекающаяся дама.

– Нет, не припоминаю, – развёл руками Борис.

– Ничего страшного, – офицер достал бланк, быстрым и уверенным почерком заполнил его и подал княжичу. – Отдайте на выходе. Обычная процедура, не обращайте внимания.

– У вас жалование зависит от количества принятых граждан? – пошутил Волынский вставая.

– Верно, – усмехнулся Горохов, тоже поднимаясь, чтобы проводить гостя до дверей. – Вы не будете возражать, если мы как-нибудь продолжим беседу?

– Не знаю. Я скоро уезжаю из России по семейным делам, – поделился новостью Борис, натянув на лицо маску сожаления. – Надолго.

– Что ж, желаю удачи, – мужчина кивнул и долго стоял, провожая взглядом идущего по коридору.

Особняк Волынских

– Что от тебя хотели? – с тревогой спросил князь Леонид Иванович, когда сын, раздевшись, вошёл в гостиную, приглаживая встопорщенные волосы.

– Про учёбу в Берлине спрашивали, – отмахнулся Борис, как будто от чего-то незначащего. – С кем контактировал помимо учёбы, о профессоре Санвитале интересовались.

Глава переглянулся с Андрианом. Брат-министр тоже был дома, приехав со службы, как только узнал об интересе ИСБ к племяннику.

– А о Назарове? – спросил отец.

– Сдался вам Назаров, – фыркнул молодой человек, развалившись в кресле с видом уставшего, как будто только что несколько мешков с цементом перетащил на своих плечах. – Ничего у безопасников на меня нет. Даже про магистра Граву спросили разок и больше к нему не возвращались.

– Наивная простота, – фыркнул Андриан Иванович. – Давай-ка, по порядку изложи, что да как.

Поморщившись, Борис всё-таки не стал ломаться и тщательно пересказал разговор с майором Гороховым. Отец и дядька слушали внимательно, не перебивая. Андрон Иванович, как наиболее искушённый в служебных интригах силовых структур человек изредка кривил губы в улыбке. Он понимал, что ИСБ сделало первую попытку подсечь на крючок дурачка, возомнившего себя хранителем родовой чести. Доигрался, паршивец. Теперь все Волынские находятся под бдительным присмотром. Даже в МВД пришла императорская директива составить план мероприятий по слежке за всеми, кто состоит в клане. Понятно, что указание составлено в обтекаемой форме, со сглаживанием углов, но Андриан Иванович понял его скрытый смысл. Члена семьи Волынских проверяли на лояльность Меньшиковым. Пришлось сжать зубы и начать действовать, вызывая одного за другим людей, служащих Роду. Сам он, ясно дело, не принимал участие в допросах и беседах, но удавка, накинутая императором ему на шею, ощутимо давила и намекала о серьёзности ситуации.

– Майор про архив даже не спрашивал? – удивился Леонид Иванович.

– Упомянул магистра в контексте, знаком ли я с его работами…

– Ну вот, и первый флажок поставили, – не удержался от реплики Андриан, но Глава показал жестом, чтобы тот помолчал.

– А! – воскликнул Борис со смешком. – Этот «безопасник» показывал фотографии людей, которых я никогда в жизни не видел, за исключением одной весьма симпатичной дамы. И даже фамилию подсказал: баронесса Сегрейв, британская аристократка. А ещё сказал, что мне могли на память воздействовать, чтобы стереть эпизод этой встречи.

– Надо Борьку отправлять подальше отсюда, – решительно произнёс министр, – как ты и планировал, брат. Как бы мозги ему не начали прощупывать, как с Жарким получилось.

– С чего это? – Леонид Иванович заиграл желваками. – Не позволю!

– Если Назаров предъявит более серьёзные обвинения – согласишься, – Андриан взволнованно вскочил на ноги. – Не думай, что он успокоился. Сейчас мы находимся в его руках, как и князь Василий. Никитка поступает хитро, по-азиатски, опутывая нас всевозможными ограничительными мерами, и вроде бы не ведёт открытую войну, но по факту – она и есть!

– А на виру нельзя было соглашаться! – Борис не преминул высказать своё мнение. – Одно дело – Назарову заплатить, а тут приходится шикарную квартиру в самом центре Петербурга преподнести какому-то тупому боевику!

– Хватит! – не выдержав, рявкнул Глава. – Закрой свой рот, хватит советы давать, такие же бесполезные, как и своё желание выставить нашу семью ревностной хранительницей старого уклада! Не делаются сейчас так дела! Умнее надо быть, изворотливее! Так, собирайся-ка, поехали!

– Куда? – не понял младший сын, оскорблённый гневной отповедью отца. Ведь он хотел как лучше! Неужели никто из этих динозавров не понимает, что с помощью Назарова Меньшиковы постепенно подчиняют себе все независимые Роды, чтобы вычистить поле под свои интересы? Никита выступает тараном, а императорский клан внимательно смотрит, кто трепыхается и не хочет идти под его властную руку! И на карандаш, а то и к ногтю!

Борис в чём-то был прав, свежим взглядом рассмотрев то, что не могли увидеть другие. Только сделал неправильный вывод, уводя проблемы межклановых взаимоотношений в плоскость непотизма и фаворитизма. Назарова он считал фаворитом Меньшиковых в силу родства, поэтому и решил бить в эту точку. Но не понял, что его благие намерения страшно бесят отца и дядьку.

– Не «кудакай», а надевай пальто и выходи во двор, – решительно поднялся на ноги отец. – Скажешь, чтобы машину подготовили и охрану для выезда. Я буду через десять минут.

И широким шагом покинул гостиную.

Борис с недоумением посмотрел на дядьку Андриана, а тот лишь руками развёл, продолжая сидеть на месте.

– Не поедешь с нами?

– Зачем? Меня не приглашали.

– А вдруг он меня решил в Неве утопить? – вроде бы в шутку спросил Борис, а сам, конечно, напрягся. – Пулю в башку пустит, а труп – в прорубь.

– Для этого есть полигон, – хмыкнул министр, подумав, что идея неплоха. Племянник становился занозой в заднице, и Андриан Иванович грешным делом подумывал засунуть его в следственный изолятор, выдумав какой-нибудь криминальный предлог. – Там можно без всяких изощрённых комбинаций грохнуть тебя и сказать господину Хованскому, что произошёл несчастный случай. Такие происшествия, обычно, замазываются на усмотрение родственников.

– И ты бы замазал?

– Конечно, – пожал плечами князь Андриан и улыбнулся, чтобы парень не подумал, что это сказано всерьёз. Неуклюжая попытка пошутить, не более того.

Борис только хмыкнул и быстро поднялся к себе в спальню, встал на колени перед гардеробным шкафом и аккуратно подцепил нижнюю деревянную панель, в которой он устроил тайник. Достал оттуда давно приобретённый по случаю в Берлине «браунинг», внимательно проверил магазин и с щелчком загнал обратно, поставил на предохранитель. Магия магией, но пуля в голову напавшего надёжнее всех защитных манипуляций, особенно если она прилетает неожиданно.

– Бред, – тихо фыркнул парень, засовывая пистолет сзади за брючной ремень. – Собственного папашу подозреваю. Но кто его знает? Разозлился-то он не на шутку!

Он выскочил на улицу, где его уже поджидал пофыркивающий выхлопами чёрный «даймлер». Отец был внутри, и опоздание не улучшило ему настроение.

– Ты игнорируешь мои приказы, – он внезапно и с силой сжал колено сына цепкими пальцами, и зло добавил, несмотря на искажённое от боли лицо: – Прекрати показывать свою прыть, где не следует! Отныне запрещаю тебе говорить от моего имени!

– Да понял я! – прошипел Борис, рука сразу соскользнула с колена. – Мне скоро четвертак исполнится, а ты меня всё контролируешь!

– «Четвертак»! – передразнил его Волынский. – Вот оно, ваше отношение к жизни и серьёзным делам. Убогость языка и мысли, вечная торопливость и нежелание анализировать постоянно изменяющуюся ситуацию приведут к закономерному итогу. Что стоим? Поехали на стрельбище «Хепоярви»!

Водитель, в спину которого прилетел окрик, закивал и аккуратно тронулся с места. Следом за ними пристроились два внедорожника охраны.

– Про какой ты итог ты говоришь? – Бориса успокаивала ребристая рукоять пистолета, ощущаемая спиной. Если что – даже рука не дрогнет.

– Печальный! – буркнул Глава и достал из чехла пассажирского кресла фляжку. Открутил крышку, и в салоне сразу поплыл запах коньяка. Сделав пару глотков, Волынский убрал фляжку обратно. – Закопают нас всех с твоей прытью. Если не прекратишь играть во взрослость, клянусь, Борька, не пожалею тебя.

– Что за стрельбище? – решил сменить тему княжич. Неприятная она ему показалась.

– Полигон, который принадлежит барону Абрамову, – ответил Волынский. – Пётр Дмитриевич сам его построил для испытаний оружия, которое он потом продаёт за рубеж. Чтобы клиенты были довольны, он самолично новые образцы отстреливает.

– Ты уже с ним разговаривал насчёт нашей идеи?

– Да. Абрамов обещал посодействовать, но хочет встретиться с тобой лично. Он не знает, зачем конкретно я хочу тебя закинуть в Аравию. Легенда такова: поиск рынков сбыта нашей продукции. Так как мы перестали быть поставщиками императорского Двора, появилась необходимость закрыть финансовую брешь, – Волынский хмыкнул и пробормотал: – Вот уж точно, не было бы счастья, да несчастье помогло. Легенда-то чистой оказалась. Побежит барон проверять, правда ли это, и сразу успокоится.

– А он ещё не знает?

– Понятия не имею, – отмахнулся отец. – Может, и знает.

Он надолго замолчал, погрузившись в свои мысли, пока машина летела по загородной трассе, минуя многочисленные дачные посёлки и небольшие городки-спутники столицы. Минут через двадцать водитель свернул на просёлочную дорогу, проехал маленькую деревушку с одной улицей и спросил с тревогой, не оборачиваясь:

– Здесь развилка. По какой езжать?

– Сворачивай налево и вдоль ручья до шлагбаума, – рассеянно ответил Волынский.

Сомкнувшийся вокруг них высоченный сосновый лес почти вплотную подобрался к накатанной снежной полосе, отчего в салоне сразу потемнело. Борис покосился на отца, чьё лицо размылось в мягких полутонах.

Шлагбаум обнаружился за плавным поворотом. Неподалеку от неё стояла срубленная из кругляка сторожка, над крышей вился дымок из трубы. На чисто выметенном крыльце лежал лохматый огромный пёс. Он увидел приближающиеся машины, вскочил и потрусил к опущенному шлагбауму.

– Пёс-охранник, – хохотнул телохранитель, сидевший рядом с водителем. – Интересно, сам будет поднимать?

– Ага, сейчас подбежит к нам, постучится в окошко и потребует пропуск, – вторил ему водитель.

– Замолчите оба! – цыкнул на них старший Волынский, разглядывая выходящих из сторожки двух человек в полувоенном камуфляже. Они были без оружия, и скорее всего, стояли здесь для фиксации проезжающих машин. Один из них поднёс рацию к губам и что-то быстро говорил. Вероятно, связывался с полигоном, увидев княжеский герб на дверце «даймлера».

Телохранитель опустил окошко наполовину и сказал с небрежностью:

– Князь Волынский к барону Абрамову.

Постовой, или кем он себя считал, нагнулся и попытался заглянуть в салон.

– Согласовано, – произнёс за его спиной напарник. – Поднимай бревно.

Миновав шлагбаум, они ещё несколько минут ехали по лесу, пока не оказались на берегу замёрзшего озера, обрамлённого высоченными соснами. Возле берега стояло с десяток легковых машин и три грузовика с крытым кузовом. Возможно, на них перевозили ящики с оружием.

– Пошли, сын, – Волынский вылез наружу, его тут же окружила охрана из внедорожников.

Борис с удовольствием вдохнул в себя морозный и удивительно вкусный воздух. Где-то за стеной леса слышалась резкая трескотня автоматов и сухие пистолетные щелчки.

– Барон в своей стихии, – усмехнулся Глава, пробираясь по натоптанной тропинке мимо сосен и заваленных снегом кустов. – Вот кто помешан на оружии по-настоящему…

Стрельбище, к которому они подошли, представляло из себя правильно обвалованную земляными валами площадку размером с футбольное поле. С одной стороны, где находились брустверы и столы для подготовки оружия к стрельбе, толпились с десяток человек. Пятеро из них деловито лупили по мишеням, остальные смотрели в бинокли или в прицелы.

Чуть позади них располагался целый лагерь из рубленных избушек и открытых площадок, оборудованных для шашлыка и отдыха.

Барон Абрамов, облачённый в камуфляж как и остальные его люди, заметил приближающихся гостей. Он положил автомат на стол, отщелкнул магазин, проверил оружие, не остался ли в нём патрон, и пошёл навстречу, стягивая с правой руки тактическую перчатку.

– Рад видеть тебя в добром здравии, Леонид Иванович, – поздоровался он со старшим Волынским и скользнул изучающим взглядом по лицу княжича.

– Знакомься, мой сын Борис, – представил его Волынский, и только тогда барон протянул руку для пожатия.

Борис ощутил, насколько цепкая и сильная хватка у Абрамова. Да и сам он был мужчина крепко сбитый, плотный, подвижный как ртуть. И загар на лице придавал ему вид этакого авантюриста, чем-то похожего на Лоуренса Аравийского[2].

– Наслышан о вас, Пётр Дмитриевич, – Борис улыбнулся. Ему показалось, что у такого человека много друзей и приятелей, как и врагов, впрочем.

– А я тебя, княжич, помню ещё маленьким, – подмигнул ему барон. – Не ты ли на лодке в одиночку пытался переплыть озеро?

– Я, – рассмеялся Борис. – Правда, потом неделю лежал на животе. Ахмет меня попотчевал своим ремнём. Он у него до сих пор в комнате висит как напоминание о детских шалостях.

– А давайте-ка чайку выпьем, – Абрамов похлопал парня по спине и первым потопал к одному из домиков.

Она была построена по принципу лесной сторожки, где большую часть занимала русская печь, и кроме длинного стола, лавок и топчанов здесь ничего больше не было. Три маленьких оконца не давали много света, но этого было достаточно, чтобы разглядеть друг друга. Борис увидел висящую над столом лампочку и понял, что где-то здесь спрятан генератор, а то и магический накопитель, дающий достаточно энергии для освещения в вечернее время.

– Чай смородиновый, сам заваривал, – Абрамов открутил крышку термоса, налил в неё одуряюще пахнущий напиток. – Леонид Иванович, будешь?

– Нет, спасибо. Вон, Борьке предложи, – мотнул головой князь.

– Не откажусь, – Борис хотел наладить отношения с бароном, и отказывать в такой мелочи означало нанести пусть и небольшую, но обиду.

Абрамов усмехнулся и протянул ему парящую крышку, а себе налил в керамическую кружку.

– Расскажешь, зачем отпрыска отправляешь жариться в далёкие края? – спросил он, усаживаясь на лавку.

– Хочу расширить рынок сбыта своих автомобилей, – признался Волынский. – Европа сопротивляется, пошлины повышает, дышать не даёт. Давно хотел на юг расширяться.

– Думаешь, арабы с восторгом примут твою продукцию? – напрямую спросил Абрамов, шевеля бровями из-под шапочки-балаклавы.

– Не уверен, – так же честно признался князь Леонид. – Но попробовать надо.

– Вкусный чай? – спросил барон, поглядев на Бориса.

– Душистый, как свежая смородина, – кивнул молодой человек.

– Если хочешь добавки, не стесняйся, наливай… Так вот, Леонид Иванович, насчёт твоих планов. Они как-то связаны с последними событиями?

– Какими? – сделал непонимающее лицо Волынский.

– Слухи пошли гнилые, с трудом верится. Шепчутся на всех углах, дескать, Волынские утратили доверие императора, что он снял с них звание Поставщика Двора.

– Н-да, чихнуть не успеешь, разнесут по всей округе, что лихоманкой всех заразил, – горько усмехнулся князь. – Да правда всё это, Петя. Разозлил я государя крепко, не спрашивай как, всё равно не скажу. На семейном совещании решено отправить Бориса в турне по Ближнему Востоку. А тебя прошу об одном: можешь ли ты обеспечить контакты со знатными арабскими Родами? Просто поговори, намекни, заручись словом.

– Дело не самое лёгкое, – покачал головой Абрамов. – Если бы ты сам поехал, одно дело. А кто твоего сына воспримет с серьёзностью? Скажут, очередной капризный принц решил развеяться и отдохнуть, как можно с ним о чём-то говорить? Опять же, нужны подарки. Раз вы хотите прощупать рынок, надо преподнести что-то из своей продукции.

Барон сделал пару маленьких глотков остывающего чаю, оглядел молчащих Волынских:

– У вас нет шансов, к сожалению. Там, куда вы едете, сильны позиции англичан. Они прочно держат автомобильный рынок, ну и итальянцы со своими спортивными карами вне конкуренции. Русским ход заказан. Да что там машины! Даже я со своим оружием еле-еле нашёл нишу, в которую залез со скрипом, подарив едва ли не целый арсенал одному из царьков… Леонид Иванович, я вижу, что не в рынке дело. Ты в России больше заработаешь, если заполнишь сегмент представительских машин своими изделиями, которые поставлял ко Двору Его Императорского Величества. С руками оторвут.

– Но это не отменяет наших планов, – озабоченно потёр подбородок Волынский. – Если честно, Пётр Дмитриевич, я и сам анализировал перспективы, и пришёл к такому же выводу. Шейхи, эмиры, падишахи живут в такой роскоши, что я на их фоне покажусь голодранцем.

– Мои принципы, Леонид Иванович, ты знаешь, – твёрдо заявил Абрамов, отодвигая от себя кружку. – Всегда держать язык за зубами. Оно полезно не только в бизнесе, но и в жизни. Не знаю, чем ты огорчил императора, но вижу, что проблема очень серьёзная. Давай, облегчи душу. Зачем парня отправляешь к арабам?

– Мне нужно Борьку спрятать на какое-то время, – нехотя признался Волынский. Барона он знал как облупленного, и про принципы его тоже. Почувствует ложь или фальшь – помощи от него не дождёшься. – Все неприятности из-за неправильно оцененной ситуации этим засранцем, – он кивнул на молчащего, стиснувшего зубы Бориса. – А неприятности таковы, что именно мне придётся расхлёбывать гору дерьма.

– Ясно, – кивнул барон. – Аристократические разборки. И ты хочешь найти союзников на Востоке?

– Нет, это ни к чему. Союзников, если надо, я и здесь найду.

– Тогда непонятно, какая мне выгода таскать за собой твоего отпрыска? Получается, я влез в ваши дела. Меньшиковым может не понравиться. Возьмут, и перекроют мне кислород.

– Я наслышан, что на Востоке ещё можно отыскать магические артефакты, в которых заложена древняя сила, – князь осторожно подбирал слова, злясь на дотошного Абрамова. Хотелось встать и открутить ему голову за дерзость и ощущение своей охренительной важности. Но переборол свои чувства, даже слегка улыбнулся.

– А, тогда понятно, – барон оценивающе поглядел на младшего Волынского. – Я могу представить княжича как любителя экзотики, путешествующего по дорогам древнейших государств Ближнего Востока и Аравии, собирателя магических артефактов. Таких клиентов там любят, и проблем меньше будет. Сначала мы побываем в Багдаде и Басре, познакомлю Бориса Леонидовича с интересными людьми, а дальше пусть он сам действует. Слухи побегут впереди него, переживать не стоит. Только сразу предупреждаю: никоим образом не отклоняться от маршрута, который ему любезно предоставят. И ещё… нужно быть готовым к большому валу всякого дерьма, которым местные завалят княжича. Отыскать ценный предмет та ещё задачка.

– Ничего, я с ним отправлю парочку артефакторов, – покосился на сына Волынский.

– У вас есть человек, умеющий торговаться?

– Найдём, – пожал плечами князь.

– Нет-нет, нужен человек, знающий менталитет восточного базара, а не торгаш, знающий европейский рынок. Такой, что за дирхем удавится, но не переплатит. Если такого нет, так и быть – дам адресок одного такого деятеля. И хорошую охрану не мешает взять, – добавил Абрамов. – Всё-таки принц, а не абы кто. Понты – самое главное в мире восточных деспотов. Нужно соответствовать статусу.