Текст книги "Вик Разрушитель 6 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

– Впечатляет? – спросил Мочениго, заметно успокоившись, как только закурил.

– Неужели такие газеты читает русский император? – удивился Пьетро.

– «Нуову» точно читает. Хорошо, я вовремя предупредил главного редактора, чтобы ни одна твоя фотография не попала в русскоязычный вариант. А вообще, для таких случаев у императора есть штат секретарей, чья обязанность просматривать всю зарубежную прессу и составлять для него экстракт. Подозреваю, о твоих шашнях Мстиславским известно.

Мочениго окутался ароматным дымом и просверлил взглядом сына.

– С этого момента любое свое передвижение согласуешь со мной. Куда идешь, с кем и для чего. Никаких любовниц из знатных семей. Отношения со шлюхой Франческой…

– Она не шлюха, – заикнулся было Пьетро, но замолчал, придавленный злым рыком отца.

– Никаких контактов с Франческой. Хочется потешить плоть – в доме полно смазливых горничных, которых твоя мать напринимала, чтобы ты не влипал в разные скандалы на стороне. Валяй любую – никто не откажет.

– В уборную мне тоже после доклада идти?

– Не преувеличивай, пожалуйста. Ты все прекрасно понял. До приезда Мстиславских рядом с тобой будет сопровождение. Им дано указание действовать максимально жестко, если ты опять начнешь чудить. И, наконец, начинай готовиться к соревнованиям. Нужно показать, как Мочениго умеют организовывать такие крупные турниры, – Глава рода выпустил дым в потолок. – Русская принцесса будет выступать в этих соревнованиях, поэтому очень важно показать наш интерес к ней. Тебе предстоит важная задача: показать товар лицом. То есть себя. Будь вежливым, красиво ухаживай, защищай, проявляй страсть, но умеренно. Лидия еще слишком юна, и подобные знаки внимания ей понравятся. Но… – дымящаяся сигара ткнулась в сторону застывшего с кислым лицом Пьетро, – если сделка с императорским домом России сорвется, мне останется только открутить твою непутевую голову, сын. Тебе ясно?

– Да, отец, – молодой человек поиграл желваками. – Значит, даже напиться с друзьями тоже придется под присмотром твоих бодигардов?

– Кстати, – оживился отец. – Прикажу-ка я парням проследить за количеством выпитого тобой. И не вздумай применять Дар. Люди на службе, им положено следить за безопасностью принца. Все, ступай. Я хочу сегодня видеть тебя на семейном ужине.

Выйдя из кабинета, Пьетро сделал независимый вид, чтобы секретари не заметили, как в его душе бушуют эмоции. Благо, краснота на щеках сошла, но в ушах еще позванивало. Рука у папаши тяжелая, что ни говори. Попробуй ослушаться, вмиг накажет физически, не применяя магию. В молодости, как говорила мама, он ходил на яхте деда простым матросом. Он и сейчас крепок, несмотря на возраст.

А насчет принцессы Лидии мог бы и не напоминать. Пьетро в самом деле нравилась русская девушка, но что его беспокоило больше всего, какой она окажется в реальности: милой или склочной? Покладистой или с собственным мнением? Он слышал, что русские княжны очень своенравны, привыкшие с детства к чрезмерному вниманию, купаются в роскоши и смотрят на европейских высокородных как на голытьбу.

Будет очень интересно узнать, какова же Лидия на самом деле.

Глава 5

Ворон не мог даже предположить, какой подарок преподнесет ему судьба после неожиданной встречи с бывшим товарищем по несчастью. Скажи ему, что неказистый увалень Викеша Волховский вдруг окажется княжеским сыном, Глеб вряд ли поверил бы: жизнь сделала из него скептика. Нет, всякие метаморфозы в жизни случались, но были они из ряда мифов и преданий. На его веку из приюта никого не забирали в аристократическую семью, не говоря даже о хорошо обеспеченной мещанской или купеческой. А Викентий, которому светила одна дорога – в ремесленники, вдруг очутился в приемной княжеской семье. Но самое большое потрясение Ворон испытал спустя несколько лет, когда узнал в княжиче Андрее Мамонове того самого увальня, над которым потешались старшие ребята.

Сейчас в подтянутом и хорошо развитом физически юноше вряд ли кто-нибудь из приюта признал бы того самого Волховского. И Ворон с удивлением понял, что его превосходство мгновенно растаяло перед княжичем, превратившимся в уверенного и знающего себе цену человека.

Почему он принял предложение Андрея? Ворон до сих пор не мог ответить на этот вопрос, хотя задавал его постоянно, когда по ночам ворочался на жесткой раскладушке в звенящем от тишины купеческом доме. Злость на самого себя или на Волховского, вдруг взлетевшего по иерархической лестнице, не имея на это никаких предпосылок? Или страх, поселившийся после тех дней, проведенных в незнакомом подвале, связанным по рукам и ногам, когда его будущее решалось чужими людьми? Магия и Сила, которую излучал княжич, ощущалась всем телом. А демонстрация того, как чужая воля может влиять на человека, и вовсе его надломила. После долгих размышлений он решил, что работа на богатого аристократа, пусть и молодого, куда перспективнее, чем вечное «принеси-подай-вали отсюда». Деньги не пахнут. Тем более, предложение было интересным. Экзоскелеты Ворон еще никогда не чинил и не настраивал, и попробовать себя в качестве инженера-наладчика, не имея должного образования, отдавало не только лишь авантюрой, но и открывающимися перед ним сияющим горизонтами возможностей.

Переехав в пустующий купеческий дом, где Андрей задумал развернуть мастерскую по ремонту УПД, Ворон первое время не мог спать из-за каких-то странных шумов: скрипа половиц, осыпающихся где-то стен, постукивания веток черемухи в одно из окон, шуршание мышей. Покинутый дом внезапно оживился, почувствовав ауру человека, и всеми силами старался привлечь его внимание. Не выдержав, он взял ножовку и спилил пару веток, царапающих по стене и стеклу. Потом купил отраву и рассыпал ее везде, где только можно. Мышей от этого не убавилось, но активничать они стали гораздо реже.

А потом начался бедлам. Пережив ремонт, Глеб Воронов с облегчением перебрался в одну из пустующих комнат, обустроив ее под свои нужды. Здесь был диван, на котором он спал; табурет и стулья он нашел в уличном сарае. Там же обнаружился старенький и рассохшийся шкаф с треснутым зеркалом. Ворон аккуратно снял зеркало, вычистил и помыл шкаф, после чего перекантовал его в дом, придумав для этого целую систему подвязок и ремней на спине и плечах. Ничего, справился. Постельное белье купил на деньги, выданные ему княжичем.

Ворон в очередной раз свернул с проторенной дороги на неизвестную тропинку, вихляющую в густых зарослях жизни, но ему было не привыкать.

Как ни странно, бывший приютский незаметно для себя втянулся в работу, о которой вначале думал с легким пренебрежением. Ну, бесится княжич от скуки, не зная, чем заняться. Почему бы и не потрафить ему? Но, чем дальше Андрей Мамонов раскрывался перед ним в новом обличье, тем больше Ворон уважал его увлечение.

Следя по Сетям о выступлениях пилотов УПД, он узнал много интересного про своего работодателя, и только теперь понял, что Андрею благоволит даже императорская семья, которую он спас от гибели во время праздника на Болотном. Об этом случае продолжали писать, но уже скупо и без ярких подробностей.

А потом одиночество Глеба Воронова закончилось. Появился веселый и неунывающий Гена Берг, настоящий инженер, а не какой-то там самоучка. Он принес с собой столько идей, что их хватило бы на десять лет. Но самая дикая из них была связана с линейными двигателями, которые совсем не походили на пресловутые движки боевых и учебных бронекостюмов. И как только князь Мамонов – отец Андрея – дал добро на разработку прототипа, проект сразу же стал секретным. Младшие помощники Иван и Алексей вынуждены были согласиться на жесткое условие: поставить себе ментальный блок на тот случай, если кого-то из них потянет языком разболтать, чем они занимаются в мастерской. Блок ставил маг, Евгений Сидорович, пугающе мрачный и немногословный. Он и Ворону хотел «впаять» точно такой же, но Андрей отговорил, сказав, что верит своему давнему товарищу.

Глеб понял намек. Этот самый блок был поставлен княжичем ему в подвале, когда он вместе с Кавказом ожидал свой участи после покушения на одного из участников пилотажных боев.

Ворон накинул на себя куртку, напялил вязаную шапочку и подошел к Геннадию, который вместе с ребятами склонился над схемой плечевого сустава, куда следовало внедрить один из пучков волокон – тех самых линейных движков.

– Ты куда? – блеснул очками Берг.

– Прогуляюсь до магазина, пока вы еще не уехали, – ответил Ворон. – Куплю себе чего-нибудь к чаю.

– Темно уже, – буркнул Гончар, засовывая карандаш за ухо. – Вчера заметил, как неподалеку от дома какие-то типы шныряли. Пытались на забор вскарабкаться, посмотреть, что во дворе. Спугнул их.

Сердце у Ворона екнуло. Это ведь те самые хмыри, которые подловили его в прошлый раз и пытались выяснить, чем он занимается в лифантьевском доме. Зачем им такая информация, он понял не сразу, но, когда привезли линейные двигатели в контейнере, все стало на место. Кто-то пронюхал, чем Мамонов здесь занимается, вот и решили через Глеба действовать. Ладно, Андрея он предупредил, пусть у него голова болит. И все же наличие двух телохранителей, постоянно остающихся на ночь, немного успокаивало.

– Просто интересно людям стало, отчего здесь такая активность, – Ворон не стал пока делиться опасениями с инженерами. Им-то все равно. Сейчас закончат тестирование узлов, помоют руки, сядут в старенький «Бенц», купленный на клановые деньги, и умчатся в Сокольники. А ему здесь сегодня с Игорем и Владом куковать.

– Не задерживайся, – Берг махнул рукой, отпуская парня.

Ворон миновал длинный коридор и предупредил игравших на диване в карты телохранителей, чтобы его не теряли. Он знал, что им запрещалось покидать дом в вечернее и ночное время, поэтому на дежурный вопрос составить ли ему компанию, отрицательно покачал головой.

На входе он столкнулся с Анжеликой. Девушка в короткой серебристой шубке и с сумочкой такого же цвета выпорхнула из студии, помахала рукой охранникам:

– Пока, мальчики!

– До свидания, красавица! – расплылся в улыбке Игорь. – Завтра ждать?

– Обязательно. Нужно записать пару песен для нового альбома.

– Хоть бы дала послушать, – возмутился Влад.

– Все вопросы к княжичу Андрею, – девушка улыбнулась. – Он пока не разрешает выпускать в массы ни одну песню.

Ворон открыл дверь и пропустил Анжелику на улицу. Слегка приморозило, но это и понятно. Приближающаяся весна показывала свой характер только днем, имея такого помощника как солнце. Сейчас же под ногами хрустко ломался тонкий ледок затянувшихся луж.

– Опять в магазин собрался? – нарушила молчание боярышня и крепко вцепилась в локоть обомлевшего Ворона. Боялась поскользнуться и упасть. – Давай подвезу тебя. Мне, например, как-то не по себе бродить в потемках. Улица почти вся обезлюдела, люди разъехались.

– Если вам не трудно, – прокашлялся Глеб.

– Ой, хватит уже «выкать»! – в голосе Анжелики послышались нотки возмущения. – Уже столько времени соседствуем, пора уже посмелее быть.

– Хорошо, как скажешь…

– Ну вот, можешь! – обрадовалась девушка, выскальзывая за калитку. Стоявшая неподалеку от ворот изящная «Спектра» приветственно отозвалась на призыв хозяйки мелодичным посвистом сигнализации.

Она без спешки открыла дверцу и плавными движениями словно перетекла за руль, заставив Ворона сглотнуть слюну во внезапно пересохшем горле.

– Садись уже, – в голосе Анжелики послышалось нетерпение, и чтобы не разорвать тонкую нить взаимопонимания, протянувшуюся между ним и девушкой, Ворон поспешил занять пассажирское кресло рядом с боярышней.

В салоне ощутимо витали тонкий аромат духов, плотной ткани чехлов, дорогой на вид и на ощупь, и кожи. Глеб про себя одобрительно кивнул. Он не почувствовал запаха сигарет. Девушка, кажется, не курила, чем частенько баловались современные аристократки. Ну да, она же поет, горло беречь нужно от всяких вредных воздействий.

– Ты покажешь мне дорогу? – заведя мотор, спросила Анжелика, выводя из задумчивости Ворона. – А то я знаю, как выезжать на проспект, а между этими развалюхами еще ни разу не ездила.

– Держи прямо метров двести, а потом направо, – подсказал Ворон, поудобнее устроившись в кресле. Разглядывая сгустившуюся тьму, он пытался обнаружить пост наблюдения местных купчиков. Вот уже несколько дней ушлые ребята крутятся возле дома, действуя на нервы. Что у них в башке, одному дьяволу известно… или невидимому кукловоду.

Ворон покосился на Анжелику. На красивом лице боярышни играли изумрудно-красные блики от светящейся приборной панели. Она сосредоточенно смотрела на неровную дорогу с замерзшими лужами и неряшливыми кучами подтаявшего снега на обочине, чтобы ненароком не въехать в какую-нибудь яму. Свет фар выхватил две фигуры с накинутыми на голову капюшонами. На мгновение те замерли, прижимаясь к кирпичному забору, пропуская «Спектру». «А ведь явно к мастерской идут, – подумал Глеб, силясь рассмотреть, кто это такие. Но нахлынувшая темнота не дала ему такой возможности. – Надо с ними что-то делать. Припугнуть чем-нибудь? Поговорю с Геной, он человек башковитый, придумает какую-нибудь каверзу».

– Сейчас направо, – спохватился он, увидев разбитый перекресток, от которого отходило три дороги. – Потом прямо, там уже жилая улица. И не сворачивая, прямо до магазина. Его сразу заметишь. Там вывеска с гирляндами.

– «Лаванда»… надо же какая фантазия у хозяев, – фыркнула Анжелика, когда подъехала к указанному магазину, возле которого топтались трое парней и о чем-то оживленно разговаривали. На «Спектру» они посмотрели с интересом, и когда из нее вылез Ворон, махнули рукой, подзывая.

Девушка навалилась на руль и через лобовое стекло стала наблюдать за своим спутником. Глеб остановился и поздоровался с каждым из парней. Разговаривал он минуты две-три, потом забежал в помещение. А троица направилась к машине.

– Черт бы вас побрал, – пробормотала Анжелика, копаясь в бардачке, чтобы отыскать магический шокер, чем-то похожий на полицейскую дубинку, только укороченную и с менее мощным самозарядным амулетом. Одного прикосновения хватит, чтобы посадить на задницу хама. На второго тоже хватит, а вот дальше только на свои длинные ногти придется надеяться. Царапаться она умеет. – Нет, вы серьезно?

Вытащив шокер, она положила его справа от себя и уставилась в окно, где маячили парни. Один из них деликатно постучал костяшками пальцев по стеклу.

– Не дури, сиди спокойно, – сама себе приказала девушка.

Парень, стучавший в окошко, оказался настойчивым. Он даже нагнулся, чтобы продемонстрировать улыбающееся лицо и пустые руки. Дескать, нет у меня плохих намерений. Анжелика при ярком свете магазинной витрины хорошо рассмотрела его и застонала. Только этого не хватало!

Нажав на кнопку, она опустила стекло наполовину.

– Чего тебе, Федор? – сухо спросила девушка, узнав парня. – Мы, кажется, объяснились, и я более не хочу с тобой иметь отношения.

– Да ладно тебе, Анжела, – до смерти надоевший ей воздыхатель усмехнулся. – Не сердись. Не собираюсь я докучать тебе. Хотел поинтересоваться, как живешь, как карьера продвигается.

– Все нормально, спасибо, – пересилив себя, ответила Анжелика. Разговаривать с Ефимовым ей не хотелось, но и показывать характер злой кошки тоже неправильно. – А насчет карьеры ты поторопился. Не получается пока.

– Да? А я слышал, ты с княжичем Мамоновым какой-то музыкальный проект замутила. Правда, что ли?

– Возможно, – не стала отрицать девушка, поглаживая правой рукой обрезиненную рукоять шокера. – Он предоставил свою студию, где я сейчас записываю первый сольный альбом. Если выстрелит – будем думать, как быть дальше.

– Поступила в консерваторию?

– Поступила, – сухо ответила Анжелика. Лучше не вспоминать. Отец едва не выкинул ее на улицу, взбеленился как пчелой ужаленный. – Первый курс заканчиваю.

– Поздравляю! – от Федора пахло вином. – Надеюсь, не забудешь меня, когда выйдет альбом? С личным автографом.

– Только не надейся, что я буду бегать за тобой, чтобы вручить презент.

– Да я тебя сам найду… Слушай, Анжела, а вот этот проект – задумка Мамонова? Он же с этого будет что-то иметь?

– Тебе зачем? – напряглась боярышня. – Хочешь свинью подложить? Федор, я тебя хорошо знаю. Если затеял нехорошее – я тебе не советчик. Мало под следствием отсидел? На месть потянуло?

– Уже знаешь? – ухмыльнулся Ефимов. – Ну, признаю, что раздражает меня этот малец. Да еще дом прикупил на Песчанке, серьезным людям мешает.

В это время на крыльце показался Ворон с пакетом в руках. Он подошел к машине и с опаской кинул взгляд на разговаривающего с девушкой Федора. Положив пакет на заднее сиденье, Глеб не стал усугублять ситуацию, и сел в «Спектру».

– Все, пока, – отрезала Анжелика. – Я замерзла. А если серьезным людям что-то мешает, пусть назначают встречу с адвокатом Андрея. Незачем княжичу с купцами время терять.

Парни за спиной Федора присвистнули, как будто оскорбились услышанным. Не обращая на них никакого внимания, она нажала на кнопку; механизм зажужжал, поднимая стекло. С видимым неудовольствием Ефимов выпрямился и о чем-то стал говорить дружкам. Анжелика развернула машину и поехала по знакомой уже дороге к мастерской.

– Ты откуда знаешь Ефимова? – спросила она молчащего Ворона, поежившись от холодного воздуха, скопившегося в салоне. Даже в шубке показалось зябко.

– Который с тобой разговаривал? Я не знаю его.

– Но ты же здоровался с теми парнями на крыльце! – покосилась Анжелика на пассажира.

– А! Там Кубинец был, а я с ним уже сталкивался… в темном переулке.

– Странное прозвище…

– Так он смуглый, больше похож на цыгана, чем на кубинца, – не удержавшись, хохотнул Ворон. – Вот и прозвали своеобразно.

– Слушай, Глеб… А что они от тебя хотят?

– Чего хотят? – на мгновение Ворон задумался. – Да мастерскую хотят разгромить. Там все дело в земле. Застройщикам дом мешает провести прямую улицу до Хорошевского шоссе. Видать, кто-то из влиятельных купцов дал команду молодым вынудить Андрея продать участок.

– О том, что ты сказал, Андрей знает? – от неожиданности девушка едва руль не выпустила.

– Знает. Я сразу его предупредил, как только со мной на контакт вышли. Отчего, думаешь, охрана в доме теперь круглосуточно? Мне тоже не нравится, что мастерскую могут уничтожить. А там станки, бронекостюмы, студия твоя…

– Там точно купеческий след? Может, кто-то стоит за спиной застройщиков? У Андрея в последнее время много врагов появилось.

– Ну, это не ко мне, – развел руками Ворон, внимательно разглядывая пустынную темную улицу, на которой выделялся только освещенный лифантьевский дом. Наблюдателей не было, или они хорошо спрятались в нахохлившихся от холода палисадниках.

Анжелика притормозила возле ворот, и Ворон, подхватив пакет с продуктами, вылез наружу.

– Спасибо, боярышня. Мигом обернулись. А то бы шкандыбал сейчас по темноте.

– Не за что, – улыбнулась девушка. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – пробормотал парень, глядя вслед габаритным огням отъезжающей «Спектры». Эх, повезет кому-то из дворянских, взяв в жены такую красотку.

Ворон не представлял, насколько трудную дорогу выбрала Анжелика, на которой те самые молодые дворяне еще десять раз подумают, прежде чем возьмут в жены девушку, решившую развлекать публику. Такой афронт был недопустим в среде высокородных. Знай Глеб об этом, попробовал бы зацепиться за мизерный шанс выстроить отношения с понравившейся ему девушкой, с риском накликать на свою голову большие проблемы.

– Парни уже уехали? – спросил он Игоря, успевшего опоясаться тактическими ремнями, на которых висела кобура. Сейчас телохранитель читал какую-то книжку в мягкой обложке. Влада не было видно. Наверное, ушел спать, чтобы позже сменить напарника.

– Все разъехались, наконец-то, – проворчал тот, скользнув взглядом по пакету. – Конфет купил?

– Купил, – кивнул Ворон. – Сейчас чай заварю, пить будем.

– Дверь закрывай и больше не высовывайся на улицу, – предупредил телохранитель.

Через пятнадцать минут они оба сидели на диване и пили чай из больших кружек. Игорь с удовольствием хрустел карамельными конфетами, а Ворон уписывал ложкой смородиновое варенье. Андрей принес из личных запасов, поделился с инженерами.

– Опять сегодня с купчиками столкнулся, – поделился парень своими переживаниями с Игорем. – В этот раз случайно. Один странный тип, оказывается, с Анжеликой знаком. Пытался с ней разговор завести.

– Ты с Анжелой, что ли, ездил в магазин? – хохотнул охранник. – Нормально так, подметки на ходу режешь. И что за хрен к ней клеился?

– Федором называла, а кто такой – понятия не имею. А еще видел двух человек, сюда шли. Может, местные жители, а может – и шпана, которая за домом следит.

Игорь зачем-то посмотрел на часы, и в этот момент у него зазвонил телефон. Ворон успел увидеть высвечивающееся на экране имя. Княжич беспокоится.

– Слушаю, Андрей Георгиевич. Нет, не спим, кроме Влада. Пока все тихо. Глеб заметил две подозрительные морды с полчаса назад… Я понял, выхожу.

Отключив аппарат, Игорь поднялся, расстегнул клапан кобуры и быстро накинул на себя куртку.

– Дверь за мной закрой. Откроешь, когда постучу два быстрых и через паузу еще раз. Понял?

– Ты куда? – удивился Ворон, торопливо допивая чай. Его интуиция, раскаченная в приюте, сразу запищала о приближающихся событиях, правда, неясно, хороших или неприятных. Неспроста княжич Андрей звонил, явно замышляют какую-то каверзу.

Тягуче тянулось время в ожидании возвращения Игоря. Куда он так шустро рванул? Послонявшись по широкому коридору, Ворон посмотрел на часы. Прошло десять минут, а казалось – вечность. Условный стук в дверь прозвучал так резко, что Глеб вздрогнул от неожиданности. Сняв с блокировки замок, он открыл дверь и отошел в сторону. Внутрь ввалился княжич в толстой меховой куртке и в кепке, натянутой до самого носа. На левом рукаве куртки виднелось свежее красно-коричневое пятно, как будто Мамонов о кирпичную стену терся. Следом за ним появились Яким, Васька и Игорь. В коридоре сразу стало шумно.

– Уф, не зря же я посоветовал разобрать часть стены со стороны заброшенного участка, – сказал Андрей, отряхивая рукав от пыли. – Зато подобрались незаметно.

Только теперь до Ворона дошло, чем несколько дней в саду занимались телохранители княжича, упорно выдалбливая старую кладку забора. Что же получается, хозяин старого особняка вместе со взрослым мужиком тайком проникли в свой же дом через пролом в стене?

– А что вообще происходит? – почесал затылок Ворон, силясь понять поздний визит Мамонова.

– Будем воспитывать шпану, чтобы не совала нос, куда не следует, – подмигнул ему Андрей.

* * *

Я планировал операцию «воспитания» провести чуть позже, но меня взволновал звонок Анжелики. Она связалась со мной из своей машины по пути домой, и рассказала, что Ворон опять натолкнулся на компанию купчиков. Мало того, среди них оказался Федор Ефимов. Выпустили, значит, паршивца. Вкупе с намечающимся нападением на мою мастерскую, это уже был тревожный звонок. И я приказал Куану и всем своим бойцам собираться.

Из Сокольников поехали на внедорожнике. В ночное время мало кто обратит внимание на родовой герб, красующийся на двери машины, а вот «Фаэтон» – слишком бросающееся в глаза авто. Лучше пусть в гараже стоит.

Никанор не стал доезжать до мастерской, свернув на соседнюю улицу. Отсюда тоже началось постепенное выселение. Жилых домов, где светились окна, осталось совсем немного. Мы остановились возле заброшенного строения, примыкавшего к кирпичному забору бывшего лифантьевского особняка.

Эд и Никанор остались во внедорожнике, а я вместе с наставником, Васькой и Якимом пересекли пустынный двор, небольшой огород с полуразвалившимися парниками и теплицами, после чего отыскали старательно заложенный разным хламом лаз, через который и проникли на свою усадьбу.

– Я снаружи останусь, – сказал Куан, когда наша команда оказалась в саду. – Вы пока в дом заходите, не нужно, чтобы вас здесь всех заметили.

Не успел я моргнуть глазом, как между стволами деревьев размазалось белесое пятно, махнув на прощание выглядывающим из тумана кончиком хвоста. Или опять чудится?

Вообще-то я мог и не вызывать Игоря, но хотелось убедиться, что в доме все нормально и нас не ждет какой-нибудь сюрприз. С московских бояр станется договориться с купцами и отомстить мне за погашенный Источник. Угроза была отнюдь не надуманной. ГСБ не будет приставлять ко мне охрану, это дело клана, забота Главы рода, не более. А я, учитывая свою оторванность от семьи, сейчас представляю легкую цель. Увы, но это так, поэтому Куан в последнее время насторожен.

– И что вообще происходит? – забавно было смотреть на Ворона, вытаращившегося на нашу компанию.

– Будем воспитывать шпану, – ответил я и хлопнул его по плечу. – Пошли в мастерскую, поможешь мне надеть «скелет».

– Помощь нужно? – спросил Игорь.

– Нет, вдвоем справимся.

В ярко освещенном помещении с плотно закрытыми окнами Ворон почувствовал себя уверенно. Он быстро подключил провода, идущие от моего УПД, к интерфейсу планшета, пощелкал клавишами и прогнал несколько тестов.

– Все в порядке, можешь надевать, – сказал Глеб через несколько минут.

Встать в нишу корпуса, зафиксировать голеностопы, бедра и руки плотными ремнями было делом привычным. Мягко заработали сервоприводы, с щелчком сошлись броневые щитки.

Я прошелся по мастерской, проверяя гибкость узлов и сочленений, даже поприседал и попрыгал.

– И с кем ты собрался воевать? – Ворон устроился на одном из столов и оттуда глядел на мои маневры. – Неужели против этих купчиков? Да они завтра же тебя в суд потянут. Применение бронекостюма в корыстных целях против мирного населения! Как тебе заголовки газет?

– Сироту каждый норовит обидеть, – пробурчал я, направляясь к выходу. – Имею право на самооборону. Мою собственность хотят уничтожить ради каких-то прибылей, и что – прикажешь спокойно смотреть на это?

– Приказал бы своим телохранителям отловить парочку особо ретивых, – выложил свой план Ворон, так, как он сам видел ситуацию. – Через них узнали бы заказчика, а потом всю информацию можно слить в полицию.

– Ты как будто не в России живешь, – я усмехнулся, остановившись возле двери. – Купечество очень серьезно вкладывает деньги в лоббирование своих интересов, то есть попросту подкупает чиновников разных уровней. В Думе и в полиции у них есть люди, всячески помогающие прикрывать неблаговидные делишки своих благодетелей. Коррупция, брат!

– Не, я же не дурак, все понимаю, – покраснел Глеб, поняв, насколько наивным сейчас выглядит перед пацаном, младше его на полтора-два года. Кто там, в приюте, свой точный возраст знал? – Мне казалось, высокородные стараются закон не переступать. Зачем им проблемы с властью?

– Переступают, – вздохнул я. – Только очень аккуратно, просчитав все на десять шагов. Не все, но таковых большинство. И я в своем праве. В это дело, – обвожу рукой мастерскую, – вложены мои мечты, деньги Рода и репутация. А ублюдки хотят просто все сжечь, только чтобы я продал кусок земли и съехал отсюда к чертовой бабушке. Вот и хочу выяснить, кто заказывает песню. Поговорю с заказчиком, выясню настоящую причину всего происходящего…. Ладно, идти надо.

Тяжелая поступь «скелета» отдавалась в пустых комнатах, натужно скрипели половицы, выдерживая вес УПД. Увидев меня, Игорь открыл входную дверь, выскользнул в морозную ночь. Оказавшись на улице, я активировал на забрале режим ночного видения. «Надо бы еще тепловизор вмонтировать, – мелькнула мысль. – Скорее бы Гена прототип сделал. Там как раз весь функционал будет».

Отдавал ли мой поступок мальчишеством? Ну, в какой-то мере, да. Ворон подсказал правильный ход, но как только представлю, что иду в полицию, жалуюсь на то, что за моим домом подглядывают, грозят уничтожить мастерскую – и все, слухи поползут один краше другого. Дескать, князь Мамонов не может обеспечить защиту своего сына! Представили реакцию папаши? Да он меня просто сожрет с потрохами и посадит на хлеб с водой. Можно будет забыть о свободе, той самой, за которую я цеплялся зубами.

От сумбура мыслей меня отвлекло движение размытой фигуры, оторвавшейся от забора. Даже в «ночнике» не удалось разглядеть трансформацию Куана! Как обидно! Поднимаю забрало и вдыхаю влажный ночной воздух.

– Что слышно? – интересуюсь у наставника.

– В ста метрах отсюда стоит машина, в ней сидят двое, периодически смотрят в монокуляр, – отчитался Куан. – Скорее всего, он с функцией тепловизора или ПНВ. Сейчас такие в свободной продаже появились. Десять минут назад к ним подъехала еще одна легковушка с тремя пассажирами.

– Интересно, что задумали?

– В таких случаях, обычно, закидывают дом зажигательными смесями, если у противника нет возможности пользоваться Даром или каким-нибудь амулетом. Но я предполагаю, что магические артефакты никто не применит. Это чревато, следователи вмиг сообразят, – пояснил наставник. – Перед нами обычная шпана, нанятая купцами, и кураторы. В идеале брать надо именно их, а не исполнителей.

– Что за машина?

– Старенький «Фаворит».

– Ладно, чего гадать, – решительно произнес я. – Скрытно подходим и хватаем всех, кому не посчастливится убежать. Куан, Яким – со мной. Остальные на месте, приглядывайте за домом. Любого, кто влезет во двор, вязать.

– Слушаемся, Андрей Георгиевич, – нехотя откликнулся Игорь, тоже желавший поучаствовать в охоте.

Чтобы не спугнуть пост наблюдения, мы решили подойти к нему со стороны заброшенных домов. Куан успел выломать несколько досок в деревянном заборе, разделявшем лифантьевский особняк и покосившийся от старости домик с мансардой. Через этот пролом я вместе с ним и проник на соседний участок. Чернильная темнота разбавлялась бледными очертаниями строений, то и дело на пути попадались кустарники, раскинувшие мерзлые ветки как растопыренные пятерни человека. Фигура наставника маячила впереди. Вот она остановилась перед калиткой, замерла на какое-то мгновение, а потом подала какой-то знак. Я осторожно выглянул наружу и едва не присвистнул. Из обеих машины вышли люди, собрались кучкой, о чем-то совещаясь, а потом все вместе двинулись в тени заборов к моему дому.

– Так даже лучше, – прошептал я самому себе. – Поймаем на горячем.

Как чувствовал, что сегодня нужно приехать в мастерскую. На душе весь день было маетно, а потом звонок Анжелики придал мне решимости. Пора с этими тайными игрищами от купцов заканчивать. Борис Кузьмич только руками разводил, когда я спрашивал его насчет переговоров с Воскобойниковым. Не хотел владелец мыловарен уступать, что ты поделаешь!