Текст книги "Вик Разрушитель 6 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 26 страниц)

– Вы меня ждали? – удивился я.

– Конечно, с самого утра, – мраморное лицо дрогнуло в легкой улыбке. – Проходи в комнату, я угощу тебя чаем.

Как и в прошлый раз Чжан Юн сам разлил из чайничка по чашкам ароматный напиток и жестом предложил угощаться.

– Тяжело приходится? – спросил он после недолгого молчания, когда я сделал пару глотков, чтобы уважить хозяина дома. – Ощущаешь прилив сил и не знаешь, куда их девать?

– Да, у меня большая потребность в физической активности, – как можно понятнее постарался пояснить я. – И потом, очень есть хочется.

– С этим понятно. Чем больше двигаешься, тем быстрее идет процесс обмена веществ, – кивнул китаец. – Аппетит связан не усилением твоих каналов, это лишь следствие работы организма. А вот энергия, которая вырабатывает чжуньвань – точка солнечного сплетения – стимулирует твой организм. Здесь нет никакой мистики или магии, обычная наука. Но в нашем мире, где магия влияет на все стороны жизни, важно знать, как ее использовать.

– Но у меня с ней очень туго, – напомнил я.

– Да, ты не одарен, ванци, поэтому очень важно найти баланс между ментальными практиками и той энергией, которой владеешь, – Чжан Юн прикрыл глаза и поднес чашку к губам. Посмаковав напиток, он продолжил: – Тебе мешают противоречия Даров, которые ты получаешь благодаря отсутствию одаренности.

– Зато каждый из них можно комбинировать, – возразил я. – В бою, знаете как, полезно использовать разные способы. И врага запутываешь.

– Я рад, что тебе удается находить баланс, – улыбнулся Чжан Юн. – Значит, мне не нужно ломать твою систему подготовки. А какие отношения с древним духом шамана? Может, стоит от него избавиться?

– Нет! – я даже вскочил. – Мне он не мешает, а иногда даже помогает!

Откуда китайцу стало известно о духе Геванчи? Первой мыслью было, что Чжан Юн собрал обо мне информацию из всех доступных источников и теперь пытается осторожно прощупать мои возможности и перспективы усиления антимагии. Опять же, возразил самому себе, а кто бы китайцу выложил на блюдечке тайны, не афишируемые ни отцом, ни Куаном, ни Мстиславскими (императору и цесаревичу тем более нет никакого резона раскрывать мой Дар)? Дело, видимо, в ментальных возможностях старика. Ну, «видит» он то, что большинству недоступно. Я, например, не знаю никого из одаренных, кто бы мог запросто считать такую информацию, заглядывая в подсознание человека. Ментаты, кстати, тоже не могут такие фокусы проворачивать. Иная у них специфика. Геванча сидит во мне слишком глубоко, чтобы можно было до него дотянуться.

– Успокойся, ванци, не буду я разрушать твою связь с шаманом, – улыбнулся Чжан Юн. – Допивай чай, а потом проверим эффективность твоих занятий. Надеюсь, ты не ленился и выполнял все рекомендации?

– Да, учитель, – я намеренно назвал так Чжан Юна, чтобы он, наконец, занялся делом. Разговоры меня не впечатляли. Только время теряем.

Допив чай, отставил чашку в сторону, показывая всем видом, что уже готов к проверке. Китаец, гад такой, не торопился. Он явно использовал один из тех приемов, которые тибетские боевые монахи применяли в отношении новичков, пришедших учиться премудростям кунг-фу или ушу.

– Снимай пиджак и рубашку, – приказал Чжан Юн. Дождавшись, когда я обнажу торс, поднялся и подошел ко мне. Вытянув правую руку, он двумя пальцами уперся в точку чжуньвань – то бишь в солнечное сплетение, и на несколько секунд замер, а потом мягко, едва ощутимо прикасаясь подушечками пальцев к коже, начал вести их вверх. Опустив глаза, я заметил слабое свечение ауры на руке. Начало покалывать тонкими иголочками в том месте, где находился энергоканал, отмеченный ранее красным маркером. Невидимый щуп прошелся от пупа до шеи и переместился на «черный» канал.

– Ситуация исправляется, – удовлетворенно произнес Чжан Юн. – Я рад, что ты не игнорировал мои рекомендации. Чем шире поток, тем меньше время реагирования на внешние раздражители…

– Вы про магию? – поинтересовался я.

– В большей мере – да, – согласился учитель и схватил маркеры.

Я тяжело вздохнул. Опять ходить разрисованным, пока краска не сотрется. От касания карандашей мне хотелось засмеяться. Они щекотали и холодили кожу. Зато с удовлетворением заметил, что красных линий стало гораздо больше. Чернота еще сохранялась в районе левого подреберья и чуть выше правого бока, уходя куда-то к почке.

– А пунктирные линии что значат?

– Перспективные изменения, – Чжан Юн положил маркеры в карман халата и бросил на пол маленькую подушку, обшитую красным атласом и с вязаными висюльками по краям. – Садись.

Его палец показал на эту самую подушку. Я пожал плечами и выполнил указание китайца. Даже ноги поджал по-турецки, расправил плечи и выпрямил спину.

– Теперь постарайся войти в глубокую медитацию, – огорошил меня Чжун Юн. – Сам. Я не собираюсь качать перед твоим носом каким-нибудь предметом. Очищай сознание.

Как ни странно, мне удалось очень быстро «покинуть» комнату. Сначала я закрыл глаза и стал вспоминать свои первые впечатления от встречи с Геванчой. И не удивился, когда увидел лесную поляну в окружении высоченных лиственниц и ярко горящий костер. Судя по всему, в призрачном мире шамана сейчас было лето. В воздухе над головой надоедливо звенели комары, ошалевшие мотыльки самоубийственно бросались в пламя.

– Зачем звал, уол^[3]? – бесстрастно спросил Геванча, окутываясь табачным дымом из почерневшей трубки. – Киити бултааччы^[4] что от тебя хочет?

Я сразу понял, кого он обозвал так замысловато, и в очередной раз поразился возможности призрачного духа обитать во всех трех измерениях. Сломав пополам несколько сухих веток, шаман подкинул их в костер и пристально поглядел на меня через мириады алых искр.

– Пытается научить меня, как правильно пользоваться своей энергией во время боя. Я не всегда могу регулировать выброс Силы, поэтому сильно устаю.

– Не все так плохо, как тебе кажется, – шаман пыхнул дымом в костер. – Очень большие люди оценивают твои успехи или неудачи через отражение собственного опыта, и в этом их ошибка. Ты по-иному подходишь к осмыслению своих способностей и используешь возможности Дара так, как тебе кажется удобным и правильным.

– Я не могу иначе, – пожимаю плечами. Мне хотелось услышать что-то полезное, а не эти пространные рассуждения. Впрочем, шаманы и восточные мудрецы всегда облекали свои мысли в запутанный клубок слов. Говори они нормальным языком, не пришлось бы годами мучительно продираться к истине.

– Торопишься, злишься, уол, – редкая улыбка мелькнула на морщинистом задубевшем лице Геванчи. – Хочешь сразу получить волшебный рецепт успеха. Я бы мог его тебе дать, но ты все равно не начнешь его использовать раньше положенного срока.

– Почему ты так уверен в этом? – оживился я. Может удастся узнать нечто такое, что изменит меня и даст невероятные возможности?

– Опыт жизни, – Геванча снова превратился в неподвижную статую. Сухо треснула ветка в костре, волосы зашевелились от подувшего ветерка. – Знаешь, в чем твоя сила и слабость?

– Знал бы, меня здесь не было бы, – я пожал плечами. – Это в кланах есть целые службы, которые следят за каждым шагом одаренного члена семьи… Не, я не совсем дурак, кое-что понимаю, с самокритикой у меня полный порядок.

Геванча хмыкнул, и мне показалось, глядя на него сквозь пламя костра, что он расплылся в темноте, потерял резкость и куда-то исчез, и почему-то стал слышен монотонный голос Чжан Юна, читающего какие-то мантры. Через мгновение шаман обрел плоть и вдруг пожаловался:

– Мешает мне этот киити бултааччы разговаривать с тобой. Но ты делаешь успехи, уол. Одновременно видишь меня и воспринимаешь наставления своего учителя. Я тоже умел общаться с духами и давать советы людям.

– Ты не сказал, в чем моя сила и слабость, – напомнил я, осознавая, что меня скоро выбросит в реальность.

– В семье, – произнес Геванча. – Что ты чувствуешь, когда ее рядом нет?

– Легкость, свободу… и разочарование, что не у кого попросить помощи, – неожиданно вырвалось у меня.

– Хм, а когда ты впервые встретил своих родственников?

– Ну… ощутил, как меня пытаются привязать к себе, сделать одним из винтиков, чтобы крутился по приказу. А это мне не нравится.

– Все-таки хочешь полной свободы? – все, образ Геванчи стал меркнуть, дрожать и расплываться.

Свобода… Получил я свободу, да такую, что сам не знаю, как ею распорядиться. К своему семнадцатилетию у меня есть собственная усадьба с Источником, возможность заняться изготовлением экзоскелетов, я обласкан императорской семьей, и что характерно, подарки от нее еще посыплются на мою голову, как я подозреваю. Уже и невесту подобрали, и не абы какую, а из главного клана России. Но с условием: ты пока бегай, щенок, радуйся травке-муравке, солнышку, гоняйся за бабочками и озорно тявкай на больших дяденек. А вот вырастешь в волкодава, посадим тебя на цепь. Или не посадим, но заставим делать то, что выгодно нам. Ты же будешь получать вкусную еду и ту самую свободу – бегать по двору.

– Очнись, ванци! – сердитый голос Чжан Юна вывел меня из благодатной расслабленности. – Ты подвергаешь себя опасности, погружаясь в глубины своего сознания!

Он хлопнул в ладоши перед моим носом, как будто хотел резким звуком расшевелить меня. Осоловело взглянув на старика, я медленно поднялся на ноги, чувствуя себя сомнамбулой.

– Марш на улицу! – неожиданно сильным голосом с повелевающими нотками произнес Чжан Юн.

– Неодетым? – удивился я, постепенно приходя в себя.

Старик преобразился. В его глазах бушевали молнии, губы сжались в гневе, как будто сдерживали готовое сорваться с языка соленое словечко.

– Обувь надень, этого будет достаточно, – китаец развернулся и первым направился к выходу с развевающимися полами халата.

Нормальный ход! Что задумал Чжан Юн? И почему так разозлился? Я ведь чувствовал волны раздражения, забившие нотки страха. Неужели ему удалось проникнуть в пресловутые глубины моего подсознания и встретить там дух Геванчи? Слишком фантастично и неправдоподобно, да только чего со мной не случалось за эти годы? Сплошная мистика. Это одаренным хорошо. У них есть Дар Стихии, который они пестуют, становятся сильными, приобретают нужный опыт, не заморачиваясь экзотическими практиками.

Я вышел следом за китайцем на улицу и подумал, что, если бы отец увидел, как с его сыном обращается «доктор каких-то наук», Чжан Юну не поздоровилось бы. Морозный воздух сковал обнаженный торс, но, как ни странно, особого дискомфорта я не почувствовал. Не настолько холодно, чтобы скулить и плакать. Куан заставлял меня бегать в таком положении до поздней осени и даже в реку загонял мыться после занятий. Взбодренный, я даже залихватски взял пригоршню снега и растер его по груди, размазывая маркерные следы.

Чжан Юн поманил меня пальцем и исчез за углом дома. Я поспешил за ним и обнаружил его стоящим в небольшом саду. Высокие кустарники были покрыты густыми шапками снега, между ними и возле забора высились сугробы, наметенные ветрами. Китаец остановился под окном и вытянул руку в направлении кустов и потребовал:

– Покажи свои возможности, постепенно расширяя потоки энергии.

Чтобы совсем не замерзнуть, я уже заранее разогрел ядро и теперь живительное тепло растекалось по всему организму. «Печка» работала на минимальных оборотах, и оставалось только выбросить руку вперед, посылая в раскрытую ладонь накопленную силу.

Снег в паре метров от меня взметнулся белой пылью и сразу же осел. Я переплел пальцы и хрустнул суставами, на что Чжан Юн только поморщился. Чтобы не сердить старика, помня его резкий и неприятный окрик, я замер и поддал огоньку, разогревая энергетические потоки до золотистого цвета. С выдохом толкнул перед собой воздух, спрессовывая его в ледяную глыбу и намеренно направляя его в сторону одного из сугробов. Вышло неплохо. Словно невидимая гигантская ладонь шарахнула по снежной шапке, разметывая ее по сторонам. Кусты вздрогнули, сбросив с себя белые одеяла.

– Еще сильнее! – потребовал Чжан Юн.

– Там же забор, – предупредил я. – Сломаю, соседи ругаться будут.

– Нет там соседей, бей!

Делаю усилие, разогревая ядро до ослепительно белого цвета. Ох, сейчас я весь район на уши подниму! Пусть потом доктор сам оправдывается перед Магической Коллегией. Наверняка, выплеск энергии они уже зафиксировали. Резко выдыхаю и двумя руками как будто в каменную стену врезал. Ого! Это какую же концентрацию Силы я сейчас ощутил?

Воздух мощно всколыхнулся зыбкой волной и пошел в противоположную сторону, набирая скорость. Забор с треском рухнул на землю, но часть досок, сгнивших от времени, разлетелись неряшливой щепой в разные стороны. Снежный вал, поднятый невидимой рукой, ударился в приземистый дом с двускатной крышей и осыпался, облепив стены тонким белым покрывалом.

– Неплохо, давно хотел убрать это убожество! – с довольным видом произнес Чжан Юн. – Пошли домой, ванци.

Хорошо ему. Закутался в свой теплый халат и потрусил по дорожке, а я, разгоряченный и распираемый энергией как перекачанный мяч, прыгал следом. Сказать, что мне было очень и очень здорово – это как поскромничать на вопрос, понравился ли мне торт и не хочу ли я еще кусочек? Я хочу, и весь! Просто невероятно, что остатки Силы не пережигаются в отраву, после которой меня весь день корежит, а равномерно распределяются по всему организму. Пока не понимаю всей механики, почему так происходит. Возможно, из-за равномерно-поступательного накачивания Силы и расширенных каналов.

Чжан Юн как ни в чем не бывало вошел в дом и что-то сказал появившейся из ниоткуда женщины-горничной. Ее лицо без белил оказалось вполне доброжелательным, с узкими скулами и необычайно широкими для азиатки глазами. Не молода, морщины просматриваются на лбу и щеках. Ничуть не смутившись моему голому торсу с красно-черными разводами как у индейца-команчи, она поклонилась, и шурша полами халата, скрылась в соседней комнате.

– Пойдем, я посмотрю тебя, – доктор-ученый, или кто он на самом деле, показал жестом, чтобы я зашел в его комнату и замер на месте. Хмыкнул, разглядывая размазанные потеки маркеров, и кинул мне влажную салфетку. – Вытрись. Как ты себя чувствуешь?

– Как кипящий чайник, – ответил я, занятый своим торсом.

Метафору Чжан Юн понял и довольно закивал. Прислонив ладонь к моей груди, он ушел в себя, сосредоточившись на ощущениях. Подобно Целителю, пользующемуся руками, китаец несколько минут обследовал меня сначала спереди, потом занявшись спиной. Все это время я стоял неподвижно, по его просьбе медленно гася ядро. И как только оно поблекло, едва ощутимо грея живот, Чжан Юн убрал руки и приказал одеваться.

– А линии чертить не будете?

– Я думаю, сейчас тебе важно сосредоточиться на точке чжуньвань. Можешь объяснить свои ощущения после ментальных манипуляций?

Я охотно рассказал старику, что именно происходило во время тренировки, как разгонял мощь энергии, и самое главное – как был удивлен отсутствию отката. Чжан Юн слушал внимательно, и даже не обратил внимание на появившуюся из маленькой двери служанку с чайничком и двумя изящными фарфоровыми чашечками. Расставив на столике сервиз, она сделала обязательный поклон в нашу сторону и незаметно исчезла.

– Неплохо, неплохо, – пожевал губы Чжан Юн. – Я ожидал снижение эффекта отката через два-три занятия, но твой организм куда быстрее приспосабливается к новым возможностям.

– Наверное, это из-за расширения каналов? – застегивая лицейский пиджак на две пуговицы, поинтересовался я.

– Скорее, из-за их укрепления и эластичности, – задумчиво произнес китаец и предложил мне присесть за столик. Взяв в руки чайник, он разлил желтовато-зеленую жидкость, пахнущую травами, по чашкам. – Мне нужно осмыслить сегодняшние тесты. А ты пей эликсир, полезный.

– На змеях настоян, да? – решил пошутить я, не решаясь взять в руки чашку. Кто его знает, этого китайского доктора. Вдруг решил сделать из меня подопытного кролика?

– Нет, не на змеях, – спокойно ответил Чжан Юн. – На женьшене и десяти разных корешках. Впрочем, если ты так жаждешь попробовать змеиную настойку, я прикажу Мейли принести ее.

– Не-не, не надо! – торопливо отказался я, но мой пытливый ум жаждал выяснить, что же доктор пытается мне дать. – Но для чего этот напиток?

– Чтобы спокойно спать, – улыбнулся старик, видя мои колебания и осторожность. – Вместо отката ты будешь просто ворочаться в постели, твой взбудораженный мозг не даст погрузиться в сон. Ну и главное, не думай о девушках.

– Почему? – густо покраснел я, не сразу сообразив, на что намекает Чжан Юн.

– Переизбыток Силы еще долго будет покидать твое тело, мягко воздействуя на все органы, особенно на потенцию, – пояснил добрый старик. – А учитывая возраст, в котором ты находишься, это похоже на зажженный бикфордов шнур. Вот твоя задача – погасить его вмешательством извне, этим самым эликсиром.

– А есть другая возможность? – я навострил уши, преодолевая стыд. Со мной ведь никто на подобные темы никогда не говорил, всю информацию приходилось черпать в общении с одноклассниками или с Вороном, который, оказывается, еще тот ловелас.

– Есть, – Чжан Юн откровенно веселился, умело пряча улыбку во взгляде. – Можно сходить в бордель. Только я не думаю, что твой наставник-телохранитель позволит молодому человеку получить опыт в сомнительном заведении.

– Еще чего, – пробурчал я, допивая эликсир, отдающий каким-то лекарством, не самым приятным по вкусовым качествам. Зато огонь в животе сразу погасил. – Переживу как-нибудь. Куан советует вставать под холодную воду или гоняет меня на тренажерах как сидорову козу, чтобы мысли текли в мозг, а не в нижнюю часть тела.

Чжан Юн заквохтал – это он так смеялся – и постарался побыстрее поставить чашку на столик, чтобы не пролить. Так сильно задрожали у него руки.

– Твой наставник знает толк в воспитании учеников, – сказал он, когда закончил веселиться. – И это странно. Обычно оборотни не самые надежные учителя.

Черт возьми! Этот старик самый настоящий биолокатор! Видит насквозь, считывает любую информацию, которую примитивный человеческий глаз никогда не разглядит! Разве что Целители могут с ним поспорить.

– Но ведь их тоже кто-то учит, и причем – неплохо, – возразил я.

– Я имел в виду их квалификацию, – пояснил Чжан Юн. – Оборотень качественно обучит молодого оборотня, но одаренного нужно воспитывать по иным методикам.

– Мне хватает, – отмахнулся я и посмотрел на большой циферблат настенных часов, висевших в комнате старика. Надо же, маленькая стрелка за девятку перемахнула. Домой пора, а то с Куана станется искать меня по всей Москве. И ведь найдет!

– Ванци, тебе пора, – спохватился Чжан Юн, с трудом сдерживаясь, чтобы на второй круг тестов не погнать юного гостя. – Я жду тебя через две недели. Мне как раз хватит времени, чтобы осмыслить положительные сдвиги в твоем организме.

Мы попрощались. Старик не стал провожать меня до двери. Вместо него тетушка Мейли, сложив руки на животе, дождалась, когда я оденусь и вдруг сунула мне в руки пузырек вроде тех, что продаются в аптеках, с той самой желто-зеленой жидкостью.

– Господин просить передать тебе, – сказала она на плохом русском. – Лить в чай и пить, если плохо себя чувствовать.

– Спасибо, Мейли, – поблагодарил я и сунул пузырек во внутренний карман куртки. В глазах служанки вспыхнули искорки. Она поклонилась мне, а я поспешил к машине, чтобы успокоить уже беспокоящихся телохранителей.

Глава 2

Под утро пошел снег. Он падал густыми хлопьями, медленно и красиво облепляя кусты, деревья, фонари, подоконники и застывшие во дворах и на улице машины. Главный чародей Брюс Александр Яковлевич дождался, когда водитель распахнет перед ним дверь, вылез наружу и с удовольствием втянул в себя влажный, пахнущий приближающейся весной воздух. Поскрипывая ботинками по свежему, девственно белому покрывалу, он поднялся по вычищенным от снега ступеням, кивнул на приветствие охранника у двери, старательно оббил подошвы о ковровую дорожку. Уже внутри, особо не заморачиваясь, отряхнул пальто легкими движениями.

– Доброе утро, Александр Яковлевич, – поздоровался с ним дежурный офицер. – Утро-то какое!

– Да, чудное, – согласился Брюс. – Как ночь прошла? Лиходеи не беспокоили?

Лиходеями он называл любителей побаловаться запрещенной магией где-нибудь за городом. Любая другая деятельность вроде инициаций или применения магических способностей в конфликтах между дворянами расследовалась отдельно и не приносила особых проблем.

– Лиходеи зимой в спячку впадают, – ухмыльнулся дежурный, поправляя на поясе дубинку с заряженным амулетом в навершии. – Кому охота на морозе экспериментировать.

– Что-то ты сегодня больно разговорчив, Олег, – Брюс пристально взглянул на офицера. – Все-таки что-то произошло, да?

– Ну… это точно не лиходеи, – слегка помявшись, ответил охранник. – Странная аномалия. Спецы вызвали Аскольда Ивановича, чтобы вас не беспокоить. Он поздно вечером приехал, так и остался здесь ночевать.

Главный чародей кивнул. Полухин – его заместитель – по долгу службы курировал еще и группу мониторинга, в чьи обязанности как раз и входило слежение за разнообразными аномалиями. Например, инициация Источника Ушатых молодым и шустрым княжичем Мамоновым была вовремя уловлена и локализована с точностью до ста метров.

Поднявшись на второй этаж, поздоровался с рано пришедшими на службу коллегами и особо не задумываясь, свернул налево по коридору, направляясь к кабинету Полухина. Вежливо постучав, открыл дверь и с одобрением поглядел на заместителя, застегивающего запонки на свежей рубашке. Выглядел Полухин свежо, как будто и не работал ночью.

– Здравствуй, Аскольд, бодрячком выглядишь, – распахнув пальто, Брюс сел на диван для посетителей. – И не скажешь, что всю ночь здесь провел.

– Вам уже доложили, Александр Яковлевич? – Полухин включил чайник и открыл навесной шкаф, из которого достал две чашки и банку с кофе. – Присоединитесь ко мне?

– Да куда же я денусь, – усмехнулся Брюс. – Только я кофе пью со сливками, и то редко.

– Сливки у меня есть, – предусмотрительный заместитель хитро прищурился.

– Тогда жду, чем порадуешь старика, – чародею все же пришлось снять пальто, но вешать его не стал, перевесив через подлокотник.

Полухин не торопился начинать рассказ, священнодействуя над ароматным напитком.

– Вам с сахаром?

– Пожалуй, обойдусь, – отказался Брюс, и взяв чашку, удобно устроился в уголке дивана, но не спешил пить.

Заместитель, наоборот, сделал пару глотков, и только потом поведал всю историю:

– Вообще-то я мог не приезжать. Звонок от дежурной смены поступил в одиннадцать. Ребята сказали, что зафиксировали странную аномалию в районе Филей, но она не укладывалась в классификацию магических возмущений. Это было похоже на сейсмический толчок, только в воздухе.

– … ?

– И я тоже был удивлен подобным объяснением. Уточнил, действительно ли здесь не замешана магия. Меня уверили в точности данных. Не удержался – любопытно же! – и сразу в Коллегию рванул на машине. В общем, вот график аномального выплеска Силы…

Полухин открыл папку, достал оттуда лист с черными и красными линиями, ползущими через все поле, и отдал его Главе. Брюс заинтересованно поглядел на цифры и пояснения, написанные от руки мелким убористым почерком. Зрение у него было великолепное, не жаловался.

– Красная амплитуда – это уровень магического фона в эфире, – даже не спрашивая, а утверждая, сказал он. По нему видно, что допустимые нормы за сутки не выходят за пределы критических границ. А вот черная взлетела как при толчке. Но землетрясения не было. Так?

– Не было, Александр Яковлевич, – подтвердил Полухин. – Я ведь, грешным делом, позвонил на Коломенскую геофизическую станцию и спросил, были толчки за последние двенадцать часов в Москве? Подозреваю, там покрутили пальцем вокруг виска, но успокоили достаточно вежливо.

– Какая предварительная версия? Или их несколько?

– Голову сломал, Александр Яковлевич, – честно признался заместитель, смакуя кофе. – По-хорошему, надо было посылать оперативную группу для замера магического фона и иных параметров, но потом эту идею отложил до вашего распоряжения. А насчет версий… На ум приходит только одна: пробой силового поля. Так бывает, если проводятся какие-то эксперименты с ментальными практиками или с использованием физических приборов большой мощности.

– Ментальные практики? – задумался Брюс. – А кто ими балуется?

– Да тибетцы, – фыркнул Полухин. – Китайцы, корейцы, в малой степени – япошки. Я грешу на какого-нибудь монаха, обосновавшегося в Москве. Их сейчас много в России, потянулись на заработки. У простолюдинов растет увлечение именно такими практиками. Якобы, дает возможность хоть немного, но подтянуться до уровня одаренных.

– И в этот лютый бред верят? – главный чародей отпил из чашки. Горячие напитки он не сильно любил, предпочитал подождать, пока остынут до комфортной температуры.

– Люди верят во что угодно, Александр Яковлевич. В реинкарнацию, в плоскую землю, и в меньшей степени – в здравый смысл. Я же верю в сплав магии и науки. Если аппаратура показала нечто аномальное, значит, кто-то эту аномалию создал.

– Ментальные практики… – задумчиво произнес Брюс. – Монахи-тибетцы, гуру восточных знаний, йоги. А не замешан ли в этом один наш знакомый? Я после случая с Источником Ушатых каждый раз вздрагиваю, не натворил ли княжич Мамонов еще дел?

– Полагаете, в Филях развлекался этот мальчишка? – осторожно спросил Полухин.

– Вряд ли мы узнаем, когда время упущено, – Брюс вовсе не хотел укорить своего помощника за бездействие, но будь он на месте Аскольда, помчался бы в район аномалии не раздумывая. Интересно же! А вдруг там враги престола испытывают новейшее оружие, которое потом направят против императора? Ему, к примеру, хватило одной взбучки после Болотного, когда государь в приватной беседе натыкал его носом в системные прорехи магической безопасности. – Вот что, Аскольд Иванович, голубчик мой, езжайте с группой маготехников в Фили, найдите эпицентр вчерашнего безобразия и определите, кто проживает там. Когда у нас будут списки жильцов, фигуранта вычислить несложно.

– Будет исполнено, – Полухин встал. Недовольство начальника за упущенное время он уловил на самом тонком уровне. Да и беспокойство, спрятанное за броню логических размышлений, нет-нет и прорывалось наружу. А вдруг в самом деле в Филях творится непотребство?

Брюс не стал мешать заместителю исполнять свои обязанности и ушел к себе. Хватало дел и без аномалии. Недавний демарш княжича Мамонова с активацией Источника, пусть и перешедшего в его собственность, наталкивал на мысли о внесении изменений в служебные инструкции, а также о подготовке записки для императора, в которой Брюс хотел предложить на законодательном уровне надежно исключить подобные случаи. Не должно никому из государевых чиновников, кроме сотрудников Магической Коллегии, владеть таинством зажжения Источника. Даже если это происходит случайно, нужны особые инструменты воздействия для предотвращения оного в будущем. Вот, к примеру, с мальчишкой поступили правильно. Вроде бы и не сильно наказали, зато больно и с двух сторон. Император запретил княжичу Мамонову участвовать в официальных соревнованиях по боям в экзоскелетах, а он, Брюс, своим распоряжением закрыл доступ в библиотеку. Скажете, не велика печаль для мальчишки? Ха, как бы не так! Необыкновенный Дар, усиленный антимагией, требует понимания и тщательного изучения. А где его изучать, если не в самом крупном магическом архиве страны? Да многие душу продадут, чтобы попасть в него!

Принцип наказания должен быть неотвратимым, как ледоход весной. Зато потом молодой человек лишний раз подумает, прежде чем показывать свою прыть. Брюс замер, оторвавшись от письма. Недавно император в приватной беседе намекнул на инициацию Источника для Захарьиных. Род не княжеский, но удостоившийся чести возвести Алтарь с малым Камнем. Крохотный шажок к усилению крови. Главный чародей был поставлен в известность, почему повеление государя должно быть исполнено.

Александр Яковлевич свое недовольство к подобной щедрости не стал проявлять открыто. Лучше всего зажечь Источник и потихоньку приглядывать за ошалевшими от счастья Захарьиными. Первые результаты его воздействия начнут проявляться через два поколения, не раньше. Брюсу до этого дела нет. Хотят Мстиславские заполучить в лице боярского Рода преданных вассалов – ну, вот такая прихоть сильных мира сего. А вот воочию убедиться, как молодой княжич Мамонов активирует мертвый артефакт, вдохнет в него жизнь – вот что интересно!

Небесный Камень невозможно спросить, какую Стихию он содержит в своем ядре. Выбрать ее по желанию не получится. Активация разбудит именно ту силу, которая изначально была сформирована в глубинах ледяного космоса. Процесс сродни игре в рулетку. А что вообще означает щедрость императора? Брюс понял главное: в сокровищнице семьи Мстиславских лежит не один Камень. Как туда попадали артефакты Силы, знали очень немногие. Где-то пресекся Род, откуда-то из глухой тайги или жаркой пустыни вернулась экспедиция с рюкзаками, набитыми разнообразными минералами, по химическому составу которых определят примерные места падения космических гостей. Магическая энергия пропитывает вокруг себя все пространство, чем она сильнее, тем лучше человек ее ощущает. Попадет под воздействия фона простолюдин – считай, уже на заметке у Брюса.

Раздался стук в дверь, по характеру которого чародей определил, что к нему хочет войти секретарша.

– Прошу, Изольда Юрьевна, – негромко произнес он, зная о тонком слухе верной помощницы.

– К вам срочно просится Аскольд Иванович, – сказала секретарша, застыв на пороге кабинета.

– Он уже приехал? – удивился Брюс и бросил взгляд на часы из малахита– подарок князей Вымских, владеющих древними чудскими копями на западных склонах Урала. Как незаметно пролетело время. Только что он беседовал с заместителем, а вот уже стрелки к одиннадцати подобрались. – Пусть входит, что же вы так строго с моим помощником?

– Субординация не просто так придумана, – важно произнесла Изольда Юрьевна и поджала губы, показывая всем своим видом, что не пропустит и императора, не будь на то разрешения шефа.

В кабинет Полухин вошел в темно-сером костюме, а значит, успел до этого побывать у себя, скинуть пальто и только потом пойти с докладом к Главе. Значит, не так уж все страшно.

– Присаживайся, Аскольд, – кивнул Брюс на один из свободных стульев. – Чем обрадуешь?

– Проверили вчерашнюю зону выхода энергии, – сразу же сказал Полухин. – Эпицентр захватывал несколько домов. Мы проверили адресно всех, кто там проживает. Мещане, простолюдины – в общем, никого, кто бы мог баловаться или сознательно применять Силу. Но вот один персонаж очень заинтересовал. Некий Чжан Юн, доктор медитативной практики и психоэнергетики. Живет в России почти двадцать лет, особой популярностью пользуется у единоверцев и земляков. Открыл небольшую клинику, где практикует свои знания. На дому принимает только очень важных персон по договоренности. Ведет скромную жизнь, не женат, есть служанка.