Текст книги "Вик Разрушитель 6 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

Он даже не удивился, разглядев неподвижно лежащих на асфальте обидчиков.

– Подожди, – вспомнив про третьего, я рванул к нему и едва не опоздал. Созданная мною «давилка» уже довела парня до обморока. Разрушив ее, на остатках Силы затащил полумертвого охранника в машину, а сам вернулся к Бекасу.

– Все, наши справились, – Вельяминов пришел в себя и выглядел очень бодро. – Сейчас выйдут.

Мы рванули к «Вояджеру» и только расселись по своим местам, как через заборчик перемахнули Сокол и Синица. На мгновение остановились, оторопело разглядывая лежащих субчиков, и с невероятной скоростью помчались к нам.

– Чего ждешь? Поехали! – приказал командир, и расслабленно растекся по креслу.

Бекас не стал оголтело гнать очень приметный автомобиль, опасаясь привлечь внимание жителей погрузившегося в сон района или дорожную полицию. Ехал он спокойно, не нарушая правила. Зоя отдышалась и спросила с любопытством:

– Мы что-то пропустили? Бекас, это ты там злодейством занимался? Что за люди валялись?

– Нашего клиента засекли, – пояснил капитан Вельяминов, выруливая на шоссе 309, как значилось в карте. По ней он и поехал до района Местре, где находился особняк дожа. – Как им удалось, не знаю. Почему только сразу не прицепились?

– Телефон был отключен, – Сокол тут же выдал версию, которую я предлагал чуть раньше. – Петька или Франческа по глупости воспользовались звонком, вот и попались.

– Все-таки Франческа? – хохотнул Бекас, полностью отойдя от шокового удара.

– Она самая, милашка в парике, – подтвердила Зося. – Так ты не сказал, какого черта поубивал людей дожа?

– Да не убивал я никого! – воскликнул водитель. – Очухаются скоро. Иначе бы на вас нарвались, без серьезной драки не обошлось бы. Да и не моя это работа. Танцор рассвирепел с чего-то.

Не знаю, зачем Бекас упомянул меня. Командир особо не настаивал на обстоятельном рассказе, так бы и замяли досадный провал капитана Вельяминова. А теперь ему пришлось свой косяк раскрасить во всех подробностях. Зося хохотала как сумасшедшая, будто ее без конца щекотали, а Сокол шипел, изрыгая ругательства, которые полностью предназначались напарнику.

– Согласен, попался как олух, – признал свою ошибку Бекас, ничуть не смущаясь. – Я же сразу их прощупывать стал. Обычные качки из команды сопровождения, даже не одаренные. Ну и зачем мне светить свой доспех? Лишнюю зацепку давать не хотел. Поговорили спокойно, и тут в шею шокером – раз! Мгновенно вырубило.

– Кадет, ты, хотя бы, не засветился? – озадаченно спросил Сокол, повернувшись ко мне.

– Надеюсь, нет. Я все сделал быстро.

– Ладно, я тоже надеюсь, что Мочениго спишут этот инцидент как досадное недоразумение с местными бандитами, – пробурчал командир и протянул мне мой телефон. – Держи. Сделали три снимка через окно гостиной. Принц с Франческой настолько соскучились по друг другу, что стали обниматься и целоваться, не задернув шторы. Вот и попались, голубчики. Качество фоток хорошее, лица распознаются без проблем. Тебе есть куда скинуть их, чтобы сохранить исходники на случай внезапной проверки?

– А такое может быть? – удивился я.

– Подстраховаться не мешает, – подтвердила опасения Сокола Зося. – Будем исходить из того, что тебя могли узнать. Дож в своем праве назначить расследование, телефон могут изъять на время.

– Его Высочеству можно перекинуть, – предложил я. – Пусть этот компромат сам предъявляет, раз затеяли игру. А со своего телефона снимки удалю.

– Разумно, – кивнул Сокол. – У тебя есть почта цесаревича?

– Узнаю у княжны.

– Кто такая Франческа, расскажет кто-нибудь? – после выброса адреналина и поздно накатившего страха, что мог серьезно пострадать в стычке с сильными и крепкими мужиками, мне не хотелось сидеть в тишине, которая сразу установилась после слов Зоси.

Она же и ответила:

– Франческа – вторая жена Доменико Марани, влиятельного аристократа Венеции, Главы богатейшего рода, равного Мочениго. Первая жена умерла три года назад от непонятной болезни. Ходили слухи о ее отравлении неким магическим зельем из арсенала Медичи. Думаю, семейка душегубов здесь не при чем, просто надо было еще больше замарать эту фамилию грязью. Франческе тогда было семнадцать, но Марани настолько ошалел от ее красоты, что еле дождался, когда она вступит в пору совершеннолетия. Сразу же после восемнадцатого дня рождения потащил ее под венец. Впрочем, девица особо-то и не сопротивлялась. Уже знала, что за человек жаждет ее тела. У Доменико было трое наследников: две дочери и сын, ровесник Франчески. Девушка прекрасно понимала, что шансов у нее на богатства рода Марани очень мало…

– Она, что, беднячка? – не выдержав, перебил я Зосю.

– Как раз наоборот. Франческа из потомственной семьи венецианских купцов, довольно богатых, даже скажу, невероятно богатых. Но кто же откажется от лишних активов? – покосилась на меня Синица. – В общем, официальное право на наследство она получила и активно принялась вникать в дела семьи Марани, что не нравилось некоторым ее представителям, в том числе Гаспару – его старшему сыну. И вот потом начинаются испанские страсти. Франческа влюбляется в Пьетро Мочениго, как и он, впрочем, в нее. Тайная любовь вскоре становится достоянием публики, поэтому именно с того момента наш император перестал доверять дожу Венеции. Пьетро одним своим поведением добавил проблем своему отцу, и так попавшему под пристальное наблюдение русской агентуры. Год назад принц убил на дуэли Гаспара якобы из-за оскорбления, брошенного ему прилюдно в лицо, но все-то знали, отчего парень вел себя так дерзко с сыном дожа. Франческу он не жаловал, но за честь семьи стоял крепко.

– Франческа подстроила? – догадался я. – Убрать наследника и самой возглавить активы?

– Умница, а говоришь, что несведущ в любовных делах и интригах, – улыбнулась Зося.

Сокол с Бекасом одновременно хмыкнули.

– Да ведь дураку понятно, если картина перед глазами стоит, – пожал я плечами. Тоже мне, бином Ньютона.

– А многие не сразу сообразили, с каким изяществом плетется интрига. Франческа устранила одно из препятствий, и стала чуть ли не в открытую встречаться с Пьетро. В недрах нашей разведки ходит версия, что Мочениго руками любовницы сына хочет устранить соперника с политической арены, коим является Доменико Марани. И умело разыгрывает недовольство наследником. Скандалы, постоянная ругань – все семейные склоки умело сливаются журналистам, а на самом деле все гораздо интереснее.

– Тогда я не понимаю, зачем Мочениго дразнит нашего императора и делает вид, что ему крайне важно женить Пьетро на Лидии, – я почесал затылок. Слишком запутанная интрига, которая никоим образом не касалась интересов дома Мстиславских. – Одной рукой гладит, другой – раздает тумаки. И ведь знает, что цесаревич Юрий Иванович следит за каждым шагом принца.

– Мы тоже пока не понимаем, – признался Сокол. – Но это не наше дело. Мы работаем в поле, сбором информации занимаются другие службы. Достали фотографии – все, наша миссия завершена. Присмотрим за тобой до конца соревнований и вернемся домой. Может, ордена получим за секретную операцию.

– Держи карман шире, – хмыкнул Бекас, и в машине воцарилась тишина. Каждый думал о чем-то своем.

Через несколько минут он свернул в сторону моста, идущего через лагуну. Я понял, что меня хотят довезти до Канареджо. Так и случилось. «Вояджер» замер на автостоянке, а Сокол и Зося пешком проводили меня до самого крыльца отеля, где меня ждал… Куан. Удивительно, что на его лице не было и намека на злость; он не сердился, не был мрачным, а как только увидел Зосю, заулыбался.

– Все в порядке, Куан, – сказала девушка, положа свою руку мне на плечо, как будто хотела защитить. – Мы за ним приглядели.

– Я знал, что с ним ничего не случится, когда увидел, к кому в машину он садится, – ровным голосом ответил наставник. – Поэтому и не звонил, чтобы не помешать делу.

Ну и пройдоха же, мой личник! Чем больше я его узнаю, тем меньше понимаю. По логике он должен был беспрестанно звонить на мой номер, поднять на уши гвардейцев из охраны цесаревича, привлечь людей дожа Мочениго – а вместо этого сидит на лавочке возле отеля и ждет, когда я соизволю появиться пред его очами.

– Доброй ночи, Вик, Куан, – Зося, убедившись, что мне ничего не грозит, помахала рукой и вместе с Соколом отправилась в обратный путь вдоль опустевшего канала.

– Ругаться будешь? – я засунул руки в карманы брюк, чтобы скрыть дрожь от начавшегося отката. Он был такой силы, что в солнечном сплетении до сих пор бушевало пламя.

И Куан это заметил.

– Ты уже взрослый, и сам отвечаешь за свои поступки, – ровным голосом произнес наставник. – Пошли в номер. Примешь душ, проведешь небольшую разминку, чтобы очистить энергетические каналы. А то вокруг тебя даже воздух наэлектризован.

Он протянул руку к моей голове, раздался щелчок. Между его пальцами проскочили фиолетовые искры.

– Меня не искали? – когда мы очутились в номере, и я облегченно вздохнул.

– Нет, – ответил Куан, провернув ключ в замке двери. – Я хотел броситься за вами в погоню, но, когда увидел, что вы следите за кабриолетом принца, все сразу понял. А больше никто и не интересовался, куда пропал княжич Мамонов.

– Так еще раз украдут, и не дождешься помощи, – проворчал я, скидывая одежду.

– Теперь ты можешь постоять за себя, – возразил наставник. – И твое преимущество не в магии, а в умении, которое я тебе дал. Надеюсь…

– Да, Куан, спасибо, – искренно ответил я. – Сегодня оно мне помогло.

Уединившись в ванной комнате, первым делом я посмотрел, что удалось снять Соколу. Действительно, удачно получилось. Вроде бы и целомудренно все, без пошлых и грязных сцен. Обычные объятия, поцелуи. Девушка мне незнакома, зато отметил, что на одной фотке она блондинка, а на других двух – уже с волосами цвета воронова крыла. Значит, в самом деле париком воспользовалась. Разумная предосторожность, если учитывать молодость Франчески, ну никак не подходящую в качестве жены сеньора Марани. Неужели эта милашка столь изощренна в интригах, что не боится ни службу собственной безопасности, ни людей Мочениго. Или в самом деле мы столкнулись с какой-то невидимой глазу игрой венецианских аристократов? Тогда при чем здесь Лидия?

Я долго не думал, как поступить с компроматом. Отправил копии фоток отцу на почту с припиской, чтобы пока не задавал никаких вопросов, и никому не показывал их, даже самым верным и близким людям, имея в виду маму и дядьку Алексея. Добавил от себя несколько строк, что все хорошо, готовлюсь к боям, которые начинаются послезавтра. Возможно, будут трансляции, пусть братья и сестры поищут на просторах Сетей, если им интересно.

Затем нашел адрес почты, который мне прислал сам Юрий Иванович перед нашим отъездом. Подозреваю, что это не личная почта цесаревича, а конспиративная, куда я должен был переслать фотографии или какой иной компромат на принца. Сейчас значок активности был зеленым, и я без колебаний отправил ночную добычу в этот ящик. Сами фотки безжалостно удалил из памяти, после чего с легким сердцем разделся и встал под душ. Свою работу я выполнил, но чувствовал себя настолько противно, что ощущал, как липкая неосязаемая грязь отваливается под струями горячей воды. Кто бы подсказал тот единственный путь, который избавит меня от роли марионетки в чьих-бы то ни было руках, отцовских или императорских. И понимал со всей отчетливостью: время детства, где мне позволялось многое, прошло. Добро пожаловать во взрослую жизнь.

***

Секретарь дожа Мочениго Вито Симоне торопливо миновал опустевшие холл и залы, чуть ли не бегом поднялся по лестнице, пугая убирающихся после жеребьевки служанок своим растрепанным видом, и остановился перед малым кабинетом хозяина, кивнул двум могучим бодигардам, тут же расступившимся по сторонам. У Вито было право доклада в любое время суток.

Переведя дыхание и поправив воротничок рубашки, выбившийся из-под пиджака, он решительно сделал шаг вперед, постучал по дверному полотну, предупреждая хозяина, что это именно Вито Симоне, а не кто-то другой.

Скользнув за дверь, он остановился на пороге, уже подобравшийся и не дыша так запалено, как будто пробежал по мосту от Канареджо до Местро. Луиджи Мочениго сидел в кресле со стаканом бренди, в небрежно расстегнутой рубашке и какой-то всклокоченный.

Подняв налитые кровью глаза, он в нетерпении рыкнул, концентрируя вокруг себя облако тяжелой магической субстанции, от которой у Вито перехватило горло:

– Говори!

– Приехал Джино с ребятами. У Фурфанте^[11] сломаны два ребра. Джино со свернутой челюстью. Только Сальваторе вроде бы в порядке.

– Да плевать! Где Пьетро? Они притащили этого негодяя домой?

– Нет. Сальваторе испугался, что парням будет худо и сразу привез их сюда. Сейчас Целитель их осмотрит, проведет некоторые манипуляции, чтобы на ноги встали и дышать могли, – Вито глубоко вздохнул. – Скорее всего, принц даже не знает о произошедшем.

Луиджи припал к стакану и сделал два глубоких глотка, потом тяжело задышал, приоткрыв рот.

– Он так и остался с Франческой?

– Скорее всего. Сальваторе утверждает, что все произошло быстро и тихо, никто из соседей даже не выглянул на улицу.

– Что произошло? Кто напал на парней?

– Тоже непонятно. Сначала из черного «Вояджера» вышел человек, подошел к ребятам и попросил прикурить. Постоял с ними минуты три, вроде от скуки решил поболтать. Сальваторе в это время сидел в машине, но заподозрил неладное. Подкравшись незаметно к незнакомцу, ткнул его шокером. А дальше произошло все очень быстро. Сальваторе утверждает, что этот парень возник перед ним словно из-под земли и обездвижил его каким-то странным магическим плетением. Как будто невидимыми обручами сжал, не пошевелиться. А Джино и Фурфанте вообще ничего не смогли противопоставить. Этот черт снес их как кегли в боулинге. Два удара – и парни в отключке.

– Маг? – Мочениго задумчиво потер подбородок. – Может, люди Марани следили за женой Доменико?

– Скорее всего, нет, – Вито помялся. – Сальваторе утверждает, что тот, кого он приласкал шокером, говорил странно. Как будто итальянский для него чужой, выученный с помощью мета-магии.

– Кроме этих двоих неизвестных наши ротозеи никого не видели?

– Нет. Сальваторе тоже потерял сознание от боли, а очнулся в машине. Как он туда попал – не знает.

– Болваны! – Мочениго допил бренди и отшвырнул его в сторону. Не будь на полу мягкого ковра, разбил бы вдребезги. – Тупые ослы, которым даже простое дело доверить нельзя! Русский цесаревич меня дважды спрашивал, куда подевался принц. Якобы его дочь хочет с ним поговорить. Как я изворачивался! Дал же бог мне наследничка! Ничего нельзя доверить! Говорил я ему прижать хвост на неделю, но видимо, думать не головой, а причинным местом ему более удобно!

Продолжая восклицать от избытка чувств, дож вскочил на ноги и стал метаться по кабинету как раненый кабан. Того гляди, секретаря снесет и размажет по стене. Вито на всякий случай отступил к двери, чтобы иметь возможность для маневра – сбежать отсюда.

– Может быть, это русские? – улучив момент, когда Мочениго заткнулся, задохнувшись от гнева, спросил Вито. – В Венеции их агентура крутится постоянно.

– Думаешь, пронюхали про мою договоренность с Франческой? – дож остановился посреди кабинета. – И сгорая от справедливости, предупредили Марани? Впрочем… недаром слухи по Венеции ползают, что он ведет сепаратные переговоры с русским императором.

– В таком случае у нас дела еще хуже, чем представляется, – смело заявил Вито. – Если у цесаревича появился компромат на принца, он тут же воспользуется им, чтобы сорвать все договоренности по свадьбе.

– С чего бы ему рвать договоренности? – фыркнул дож Мочениго, как будто секретарь брякнул глупость. – Через порты Венеции идут грузовые потоки из Африки, Ближнего Востока, Бразилии. У нас много общих интересов. Я лично договаривался со многими итальянскими князьями и даже с Ватиканом, чтобы Россия торговала беспошлинно на Апеннинах.

– А если всплывут наши связи с Пястами и британской аристократией? У Мстиславских свои счеты с лондонским истеблишментом. Им не понравится.

– Вито, не переусердствуй в своих версиях! – зарычал Мочениго. – Лучше разберись, что произошло с людьми Джино! Если даже этих зверей мордой по асфальту возили, то кто мог сделать подобное? А вдруг Франческа, стерва такая, пошла на попятную и решила сыграть в свою партию? Постарайся узнать, что за «Вояджер» крутился там. Пробей каждую по полицейской базе; таких машин, не думаю, что много. Пошел вон, и найди мне Пьетро, где хочешь.

Секретарь молча поднял стакан с ковра, поставил его на стол, молча поклонился и вышел из кабинета. Когда хозяин в таком паршивом настроении, лучше ему не перечить. Пьетро, скорее всего, до утра не появится, искать его по всей Венеции – тухлое дело. Лучше расспросить Сальваторе еще раз, что же произошло, только во всех подробностях. Осталось только молиться богу, чтобы здесь не оказались замешаны русские. Тогда действительно конец, и лучше бежать от дожа Мочениго куда подальше. Все, кто точит зуб на хозяина, отыграются за все прошлые обиды так, что кости захрустят.

А Луиджи Мочениго, оставшись наедине с бутылкой бренди, мрачно глядел в окно, где отражался усталый человек с нервно сжатыми в тонкую линию губами. И в голове у него билась только одна мысль: куда повернется политика Мстиславских, если они узнают о шашнях Пьетро. Как бы не пытался дож Венеции найти оправдание своим деяниям, вести политику, в корне противоречащую интересам Русской империи, следовало очень осторожно или совсем не браться за грязное дело. И сынок его, кажется, крупно подвел.

***

– Судя по твоему свежему и цветущему виду, ты хорошо выспался или дела наши приняли благоприятный оборот? – император, скрывая нетерпение, дошел до кресла, развернул его в сторону визора и сел, переплетя пальцы на животе. Он еще не успел выпить утренний кофе, когда получил доклад дежурного, что на коммутатор пришел вызов из Венеции. Приказав перенаправить сигнал на приватный канал, Иван Андреевич поспешил в рабочий кабинет.

– Спал сегодня мало, – признался сын, сидя на фоне пустой стены. Скорее всего, он сейчас находился на узле связи в русском консульстве. А значит, разговор предстоит серьезный. – Прикорнул под утро на пару часов. Наш молодой петушок, кажется, попался.

– Ты где? – сразу подобрался император.

– В консульстве, – подтвердил догадку отца цесаревич. – Сразу сюда рванул. В гостях о таких вещах говорить опасно. Приказал всему персоналу покинуть помещение узла связи на десять минут. Пусть покурят, кофе попьют.

– Ладно, говори, что нарыли, – усмехнулся Мстиславский.

– На адрес, который я давал Танцору, пришли фотографии. Их немного, всего три, но по содержанию тянут на приличное состояние. Принц не выдержал и решил встретиться с Франческой Марани. Встреча зафиксирована, жду дальнейших инструкций.

– Пришли компромат мне.

– Уже скинул.

Император переместился за рабочий стол, несколькими щелчками вошел в почту, и еще минут пять разглядывал присланные снимки.

– Хорошо бы их в постели застукать, – пробормотал он, повернувшись к визору, на котором Юрий Иванович с напряжением ждал ответа.

– Отец, все-таки мальчишка проделал большую работу за наши спецслужбы, – возразил цесаревич. – Он еще в нежном возрасте, зачем окунать его в грязь прелюбодеяния и семейной неверности?

– С чего ты так рьяно бросился ограждать Танцора от изнанки жизни? – удивился император. – Не забывай, кто он такой. И нам нужно накинуть на него такой поводок, чтобы далеко не убегал… Ладно, не делай возмущенное лицо. Передай ему мою благодарность. Материал великолепный. Даже этого хватит, чтобы разорвать договоренности с Мочениго.

– Да тут и Марани, на которых мы делаем ставку, тоже не ангел, – осторожно проговорил цесаревич. – Может, обратить внимание на другие семьи?

– Они не настолько влиятельные, как эти два клана, – тут же последовал ответ. – Не будем отклоняться от плана, только чуть-чуть изменим вектор. Когда ты прижмешь дожа фактами недобросовестности принца Пьетро, он начнет юлить и вытаскивать сынка из дерьма даже под угрозой срыва свадьбы. Ты официально объявляешь, что Великая княжна Лидия отныне свободна от всех обязательств, но Мочениго еще могут спасти свою репутацию, если полностью раскроют все финансовые потоки, кому уходило золото империи, агентуру, работающую на британцев и Пястов. Мне нужен заказчик террористического акта на Болотном. И пора уже Факира подключать, хватит кашу жрать и бездельничать.

– То есть, смотреть по реакции дожа?

– Конечно, – усмехнулся старший Мстиславский. – Вопрос с Лидией решай сразу, без обиняков. Договоренности по свадьбе отменяются, это не обсуждается. Потом дави компроматом по вскрытым махинациям с нашими деньгами. Присмотрись, как дож будет себя вести. Начнет юлить и вертеться, сухо объявляешь о прекращении отношений.

– Мочениго, все же, много сделал для наших преференций в Италии.

– Согласен. Поэтому я не хочу рушить созданную им систему. Но ведь, подлец, спонсирует наших врагов! Вот что меня злит. А Марани используем как дополнительный рычаг давления. Невзначай оброни, что нам известно о его сговоре с Франческой Марани… Юра, у тебя все козыри на руках. Дави эту вошь так, чтобы масло закапало! Если не дурак, то останется при нашем золоте, да еще и активы клана Марани к себе подгребет. Но без Лидки. Она теперь в призах у Танцора.

– Хм, – цесаревич внимательно выслушал наставление отца. – Мне показалось, что дочь уже давно знает о проделках Пьетро. Сама обмолвилась.

– Я всегда подозревал у внучки ясный ум, – довольным голосом произнес император. – Ну все, дай мне, наконец, позавтракать. Аппетит появился после такого известия! Когда у ребят начинаются бои?

– Завтра около трех часов местного времени встреча с англичанами. Седьмым номером выступают.

– Ого! Дал задание операторам снимать их бои?

– Конечно. Уже все готово.

– Передай внучке и княжичу от меня привет и пожелание победы в турнире.

Сказав это, Мстиславский решительно отключил визор. И так сказал все, что нужно. Пусть сын дальше сам ведет партию.

Глава 4

С легкостью вхожу в вираж, сразу же закладываю кривую петлю, и нос к носу сталкиваюсь с Джоном – своим противником в разукрашенном красно-синими полосами, обозначающими фрагмент британского флага, бронекостюме. Перегрузок никаких не ощущаю, так легко давление в ушах – зато сразу удается разогнать ядро, беспрестанно накачивая в руки Силу. Она позволяет мне атаковать англичанина, вертящегося передо мной как надоедливая муха. Вот же болван! Осыпал меня целых пять минут роем золотисто-огненных лезвий, которые благополучно умирали, даже не долетая до меня. Я обнаружил удивительную вещь: чем сильнее на меня воздействие магии, тем быстрее разгоняется «печка», а она, соответственно, расширяет зону антимагии. Но Джон Калверт, представитель древнего дворянского рода, студент Лондонской Академии, этого не знает, поэтому решил сходу свалить меня, обрушив несколько мощных магоформ с тридцати метров, пока я поднимался в воздух. Увидев, что мне хоть бы хны, немного озадачился, какую защиту использует его противник, и его замешательства хватило, чтобы дважды уронить островитянина вниз, вырубив интегратор.

…Бронекостюм, сделанный Геной Бергом и его замечательными помощниками, оказался просто великолепен в движении, в запасе энергии, в возможности вести переговоры по закрытому каналу и отслеживать бой напарника с помощью камер, которые, к тому же, вели запись и отправляли ее сразу на планшет инженера. Лида просто пищала от восторга, когда обкатывала «скелет» перед отправкой в Венецию. Броня Великой княжны функционировала на интеграторе, что усиливало магические атакующие возможности Пустынного Барса. Вот и сейчас она крутилась как юла, отбивая сухие песчаные вихри, осыпавшиеся вниз после очередного нападения Энтони Вокса – сына пэра.

– Лида, хорош мучать парня, – бросил я в гарнитуру, следя за перемещениями Калверта. – Убей его на радость публики.

– Не хочешь лишать меня права первой победы? – в азарте княжна кричала так звонко, что уши закладывало не хуже, чем от перепадов давления.

– Да надоело уже висеть в воздухе. Нехорошо затягивать бой, когда еще одна пара ждет, – в ответ хохотнул я и рванул вперед, стремительно сближаясь с противником. Слева на экране замелькали цифры, отсчитывающие расстояние до объекта. Как только Калверт оказался в зоне поражения антимагии, тут же ушел в пике. Ударившись всей тушей бронекостюма о землю, он замер, не в силах подняться в третий раз. Я плавно опустился, слегка поджав колени. Приводы мягко амортизировали удар ногами о поверхность арены. Дав еще несколько секунд Калверту очухаться, побежал к нему, накачивая в кулак неизрасходованную энергию Силы. И как только англичанин поспешил приподняться, видя обратный отсчет на табло, неумолимо приближавший его к поражению, я провел мощный кросс в голову, срывая стихийный доспех. Полыхнуло огнем, и Калверт эффектно улетел на несколько метров, вспахивая песок.

– Противный! – завопила Лидия. – Мы так не договаривались!

– Поздно, милая. Слишком долго возишься. Сейчас я тебе помогу, – увидев, как к поверженному противнику подбежал судья, окутанный защитной сферой, и взметнул вверх белый флажок поражения, я поднял руки и оттолкнулся от земли. Приятно было ощущать дрожь линейных движков, помогавших мне подняться в воздух. Как будто невидимый великан играючи подкидывал на своих ладонях маленькую букашку. Каждое мое движение преобразовывалось в энергию. Умный бронекостюм сам распределял излишки по нужным сегментам, подпитывал те цепи, которые потеряли какой-то процент зарядки. Все работало как часы.

В Лидию словно бес вселился. Она обрушила на Вокса всю мощь магического Дара Мстиславских, комбинируя Воздух и Огонь. Сухие потоки пламени, объявшие обалдевшего англичанина, были впечатляющими. Защитные панели гудели от напряжения, гася избыток магии, а я скромно висел позади княжны, не мешая ей расправляться с противником.

На несколько секунд напор спал, Лидия исчерпала оперативный резервуар магии. Чтобы перезарядиться, ей потребуется время. Вокс мгновенно сориентировался и бешеным быком рванул вперед, и самым натуральным образом боднул княжну в грудь. Девушку отбросило назад и завертело в воздухе. Она стала падать вниз, пытаясь выровнять «горизонт».

Взрывная накачка Силы позволила мне совершить портальный прыжок и оказаться рядом с наглым британцем. Со стороны этот финт выглядел, наверное, очень эффектно, и заставил призадуматься будущих соперников, но во мне забушевало желание наказать Вокса. Интегратор его мгновенно отключился, но я не дал противнику рухнуть вниз как мешку с дерьмом. Одной рукой обхватив его за шею, другой нанес удар по грудным пластинам, вминая их внутрь. Стихийный доспех успешно сдох и не мог сопротивляться моей кувалде, которая благодаря движкам, приобрела довольно хорошую пробиваемость.

Нет, во мне не бушевали эмоции, действовал я осознанно, чтобы не убить ненароком незадачливого джентльмена-идиота. Согласен, удар шлемом оказался пусть и коварным, но не входил в перечень запрещенных. Лидия сама зевнула. Просто… она же девушка, да еще напарница. Поэтому Вокс получил хороший урок вежливости на арене – мы же не на войне – и плюсом к этому пошел поврежденный бронекостюм.

Так как линейные движки усиливали физическую мощь, то я просто отшвырнул противника как надоедливую игрушку. Тот перекувыркнулся два раза в воздухе и рухнул с высоты пяти метров, подняв тучу пыли. Правда, в последний момент ему удалось запустить интегратор, что снизило ущерб здоровью и «скелету».

Вокс поднял руку, признавая поражение. Ну, еще бы! С такими повреждениями брони невозможно наложить стихийный доспех на его поверхность. Защитные свойства снижаются в несколько раз.

Когда я приземлился, то сразу попал в объятия Лидии. Ну, как попал? Побились шлемами друг о друга, похлопали по плечам. Когда взметнулся красный флажок, подтверждающий нашу победу, мы щелкнули фиксаторами и скинули свои головные сферы.

И сразу по ушам ударил восторженный рев трибун. Нам рукоплескали, вскочив на ноги, а на большом экране мелькали лучшие кадры. Вытянувшись в струнку, Лидия с улыбкой наблюдала, как я швыряю Вокса. В своем красно-белом новейшем бронекостюме она выглядела шикарно. Обтекаемые формы броневых пластин повторяли изгибы ее тела, а стойкая к внешним воздействиям эмаль сверкала в лучах солнца. Я решил пошутить, и опустившись на одно колено, склонил голову, держа на сгибе левой руки шлем. Получилось неплохо. Зрители, наверное, впали в экстаз.

Лида рассмеялась и царственным жестом повелела мне встать, а потом мы оба, взявшись за руки, взметнули их вверх. Детство в попе, да и только. А вот княжне понравилось.

– Победили боя – Пустынный Барс и Магус! – прогремел голос над ареной.

* * *

– Как мило, – улыбнулась Алена Николаевна, когда Андрей Мамонов поблагодарил Лиду за великолепную победу.

Цесаревич Юрий Иванович вместе со своей супругой, приглашенные в ложу почетных гостей, не отрываясь смотрел на перипетии боя, в котором участвовала его дочь и княжич Мамонов. В красно-белых костюмах (условия турнира требовали единообразия в инвентаре) они гляделись невероятно здорово. Даже Алена заметила:

– У них очень необычные костюмы, дорогой. Обрати внимание, насколько они стали компактными. Неужели Андрей сам создал их? Он для этого ложемент просил?

Сидевший рядом дож Мочениго мгновенно навострил уши. Он тоже заметил, насколько интересная конфигурация бронекостюмов, отличавшаяся от большинства, в которых участвовали другие пилоты. Луиджи пристально вглядывался в бинокль, замечая довольно интересные детали, которые издали не рассмотришь. Ему сразу бросился в глаза некоторые несоответствия компонентов. Например, улучшенная аэродинамика костюмов за счет уменьшения площади пластин никак не вязалась с уменьшенным в размерах двигателем. Если инженерная задумка состояла в том, чтобы повысить маневренность, то они явно прогадали. В этом случае пилоту нужно уложиться в десять-пятнадцать минут боя, потом начнутся проблемы с пилотированием, а на одной магии далеко не уедешь. Интегратор перегрузится от интенсивной работы, придется опускаться на землю. А всем известно, что пилоты любят вести бои в воздухе. Большие движки как раз нивелировали эту проблему.

Сервоприводы странные, как будто утопленные в местах сочленений, отчего костюм кажется цельным, нет безобразных наростов на коленях и локтях, что тоже влияет на скоростные качества. Очень спорный, но интересный «скелет»!