Текст книги "Вик Разрушитель 6 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

Я намеренно выдвинул на острие атак Великую княжну, отчего итальянцы слегка оторопели. Они-то рассчитывали, что я в пылу благородства полезу к чёрту на рога, защищая слабую и хрупкую сеньориту, но мое коварство оказалось неожиданным ходом. Лидия как рассвирепевшая фурия бросилась на обоих братьев, сплетая разнообразные магоформы, комбинируя их в немыслимых количествах. Даже переживать начал, хватит ли ей сил удержать атакующий уровень. Задача была простой: сковать противника хотя бы на три-четыре минуты, а защиту я обеспечу.

Держась чуть позади Лиды, я отбивал все угрожающие ей магоформы простым усилием Антимага, заодно стравливая избыток энергии, перетекающий по каналам из одной точки в другую: из рук в ноги, из ног в корпус, а оттуда снова в руки. Там мне удавалось держать в постоянном напряжении ядро, раскалившееся до белизны.

Лидия чувствовала уверенность в своих силах, а моя поддержка и вовсе раскрепостила Великую княжну. Ни одно плетение братьев не достигало цели, отчего те начали заметно нервничать. Изредка бросая взгляд на информационный щиток, где мельтешили цифры встроенных часов, я ждал момент, когда запас энергии у Кавальканти иссякнет.

– Держи их вверху, – бросил я в гарнитуру. – Режим полета садит двигатели в два раза быстрее. Еще пара минут – и я вступаю в бой.

– Приняла, – сухо обронила Лидия, и снова бросилась в атаку. Никто не знал, кроме меня, что интегратор в её УПД отключен – это был рискованный, но оправданный ход. Ведь моя Антимагия, которой я прикрывал девушку, могла сыграть и против неё. Вся надежда теперь на энергию движков. Перейдя на пассивный режим, княжна теперь без опаски подпускала меня чуть ли не вплотную. Таким образом я мог создавать защитный полог из разнообразных ментальных приемов. Попеременно то сгущая воздух, то накидывая на Кавальканти сжимающий их «аркан смерти», я добился комфортной позиции для напарницы.

– Все, у них батареи на издыхании, – сказал я. – Пора заканчивать этот цирк. Народ доволен и ждет победителя.

Без лишних слов Великая княжна резко ушла в сторону, а я оказался лицом к лицу с Габриэлем. Братьев легко было различить по нанесенному краской на предплечье бронекостюма шеврону. У Габриэля это была лазоревая чайка над волнами, а у Даниэля нарисована роза на зелёном фоне. Парни, не мудрствуя лукаво, разделили элементы родового герба. Этот факт мне тоже помог. Габриэль гораздо слабее, и именно на него я обрушил «девятый вал». Ну, что сказать? Он только успел увидеть, как на него несется с ужасающей скоростью переливающийся водяными блестками стена воздуха, и закувыркался как сбитая кегля. Ничего, Габриэль – пилот опытный, сумеет выйти из пике. Не думая о предстоящем столкновении противника с землёй, я налетел на Даниэля, вырубил его интегратор, несколькими размашистыми ударами развалил сервоприводы на плечах и локтевых сгибах, перехватил ошалевшего от беспардонного к нему отношения Кавальканти, спустил его вниз и сбросил с метровой высоты на мокрый песок. Грохот восьмидесяти килограмм брони, упавшей на землю, был заглушен воплем десятка тысяч зрителей.

Отмашка флажка – всё, мы победили! Я эффектно приземлился, упершись коленом и кулаком в землю, а потом выпрямился и вскинул руки вверх, потрясая их от избытка эмоций. К таким моментам привыкнуть нельзя, каким бы ты ни был крутым пилотом. Ощутить себя первым среди очень серьезных и посвятивших пилотажным боям много лет людей стоило многого. Щелкнув фиксаторами, я стащил с головы шлем и попал в объятия визжащей от избытка чувств напарницы. Даже через многослойную броню я чувствовал, как в её венах кипит адреналин вперемешку с магической энергией, грозясь прорваться наружу, и осторожно попробовал перейти в пассивный режим, чтобы не навредить Дару княжны, не гася свое ядро. Представляю, какое сейчас лицо у Юрия Ивановича, глядящего на нас с трибуны. Наверное, за сердце держится, переживает за любимую дочурку. Как бы не угробило это чудовище с антимагией Дар княжны!

Наверное, я слегка преувеличиваю масштабы своих возможностей, и ничего страшного не случится, поэтому неловко приобнял Лиду, и после этого совершил ритуал, кидая свою победу к ногам своей верной напарницы.

Дож Мочениго вышел к краю арены и через микрофон объявил, что награждение победителей будет проведено через полчаса. И нас отпустили, чтобы ополоснуться и перевести дух. Пока Лида плескалась в душевой, к нам вошли цесаревич с женой, сопровождаемые Индусом, Баюном и еще парочкой могучих телохранителей. Вся инженерно-техническая группа, работавшая над успехом бронекостюмов нового поколения, замерла в почтительном полупоклоне.

Мстиславский добродушно махнул рукой, подошел ко мне и сжал плечи, легонько потряс.

– Удивил, княжич! – воскликнул он. – Признаюсь, в душе гадостная мыслишка завелась, когда вы двадцать минут в воздухе перед этими итальянскими пижонами плясали. Подумал, что отмеренная доля твоего везения на этом закончился, выдохнешься сейчас и проиграешь бой. Тактика или случайность?

– Точный расчет, Ваше Высочество, – ответил я и заметил, как улыбнулась Алена Николаевна. – Двадцать минут – это тот критический максимум, когда нужно или побеждать, или признать поражение.

– Матереешь, Андрей Георгиевич, – усмехнулся цесаревич, переглянувшись с женой. Потом кивнул на стоявшие рядком два пустых экзоскелета. – Можно сказать, изделие получилось?

– Да, Ваше Высочество, – я гордо распрямил плечи. – Теперь я точно уверен, что создал самый современный и маневренный бронекостюм. Мелкие недоработки планируем «допилить» до конца года, но это уже несущественно.

– Что за проблемы?

– Сбой потоковых данных от «скелета» на инженерный планшет, Ваше Высочество, – выступил вперед Гена Берг. – Как Андрей Георгиевич и сказал, мелкая проблемка, но мы обязательно исправим процесс передачи. Все должно быть идеально.

– Хорошо, – кивнул цесаревич и внимательно посмотрел на меня. – Выйдем на минуту в коридор.

Я удивился. Судя по взгляду, которым он одарил, ожидается неприятный разговор.

– Тебе отец говорил, как достал эти самые… линейные двигатели? – спросил Мстиславский, когда мы оказались за дверью в окружении охраны.

– Через Меллонов, – я пожал плечами. – Если вы переживаете о законности поставок, отец сразу сказал, что это не запрещено.

– Ну да, не запрещено в Америке, – потер подбородок Юрий Иванович. – А Меллоны, судя по всему, выкупили партию движков и передали князю Мамонову. Я почему этот разговор завел… есть подозрение, что руководство «Мехтроникса» инициирует судебную тяжбу, если будет доказан факт продажи двигателей в Россию. Поэтому держи ушки на макушке. Возможно, люди госпожи Стингрей уже находятся в Венеции и ищут тебя.

– Почему именно меня?

– Где ты – там и экзоскелет. Им важно заполучить твой прототип и науськать адвокатов на Меллонов и на князя Мамонова, – Мстиславский опустил ладонь на мое плечо. – Я за эти дни убедился в потенциале твоего УПД, на базе которого можно модифицировать и боевую броню. И не хочу, чтобы какая-то взбалмошная американка влезла в наши государственные дела.

– Но я не крал идеи «Мехтроникса», – возразил я. – Лишь использовал двигатели в своем экзоскелете.

– Надо было зарегистрировать новый «скелет» в Патентной Палате, – проворчал Юрий Иванович, больше сердясь на себя, чем на мою недогадливость. – А теперь американцы могут наплести что угодно и положить лапу на твой УПД.

– Еще чего! – возмутился я. – Откуда бы у меня были чертежи их разработок?

– Как пить дать, их человек находится на стадионе и уже сделал кучу фотографий, где ты и Лида щеголяете в броне. Поверь, им сейчас легче обвинить твоего отца и затеять тяжбу. Это же настоящие сутяжники, их хлебом не корми, дай засудить человека.

– За мной будут охотиться? – я не ожидал, что компания, производящая линейные двигатели, так вцепится в возможность вырвать из моих рук экзоскелет, на который мои инженеры потратили столько сил! А вот фиг вам! Рискните-ка своими зубами! Вмиг повыбиваю!

– Да, есть такое опасение. Но за тобой присматривают волкодавы Иртеньева.

– Так они не будут находиться рядом со мной все двадцать четыре часа, – пожимаю плечами. Хотя… кто знает, что на самом деле приказал воевода. – Когда мы возвращаемся домой?

– Послезавтра, когда закончатся командные бои. Поэтому до отлета из Венеции старайся поменьше разгуливать по улицам. Так и быть, выставим охрану в отеле, чтобы американцы не вздумали шалить. Но и ты веди себя осмотрительно.

– Спасибо, что предупредили, – как бы я не относился к прожектам Мстиславских, они старались по-родственному прикрыть меня от серьезных проблем, связанных с чертовой антимагией. Хм, а может, они уже так и считают?

– Не за что, – без тени улыбки или насмешки ответил Юрий Иванович. – Я дал слово твоему отцу присматривать за тобой. Думаешь, у Мстиславских память короткая? Стадион на Болотном мы не забыли.

Сказать что-то в ответ – испортить момент. Я только кивнул, но не преминул спросить:

– А как насчет охраны УПД? Может, их отвезти обратно в то же самое место, где они были вчера?

– Подумаем, – цесаревич был осторожен и не стал ничего обещать, и мы вернулись в комнату.

Церемония награждения длилась полтора часа, за которые я успел на десять рядов подумать о предупреждении Юрия Ивановича, а потом вместе с Лидией поднял над головой полуметровый серебряный кубок, усыпанный самоцветами. Дож Мочениго удивил. Приз был невероятно роскошный, и нетрудно догадаться, в какую копеечку он влетел хозяину Венеции. С другой стороны, только продажа телевизионных прав на показ турнира принесла ему баснословную прибыль. Плюс к этому туристы, прослышавшие о соревнованиях, устремились на остров Сан Секондо непрекращающимся потоком. Победителем одиночек стал Эрик Берсерк Биргерссон, что не стало для меня сюрпризом. В командных боях наши студенты вылетели в четвертьфинале от вестфальцев, которые привезли молодую и неожиданно сильную команду. Так что придется созерцать унылую морду Дубровского пару дней. Только вряд ли парни будут убиваться по этому поводу. Опять завалятся в тратторию и опустошат все запасы алкоголя. Берегись, Венеция!

Пока Гена с помощниками упаковывал в ящики хорошо послужившие УПД, Лида забежала в комнату и сказала, что завтра вечером в Ка’Мочениго венецианский дож дает праздничный ужин в честь нашей победы. А я был в недоумении. Какого черта тогда пришлось рисковать и следить за Пьетро, если до сих пор цесаревич ведет себя с дожем по-приятельски. Поменялась политика и вариант с замужеством Лидии остался прежним? Но сама княжна весела, никаких намеков на неприятное для нее событие на лице нет. Или Пьетро ей по душе, а недовольство на лиц – всего лишь женская хитрость? Не став заморачиваться, я махнул рукой. Это дело императорской семьи. Пусть сами решают судьбу девушки. Мне сейчас важно не проворонить бронекостюмы и не попасться самому в лапы каких-то американцев, очень злых на меня за линейные движки, ставшие просто прорывом в разработке новейших УПД. Если Арабелла Стингрей считаем меня конкурентом – право слово, это же смешно! – империя обязана меня защитить. Но тогда мне придется отдать один из «скелетов» в руки Мстиславских бесплатно. Баш на баш, как говорится. А теперь подумай, Андрей Георгиевич, что важнее: добрые отношения с сильным кланом или бесконечное лавирование между огромными скалами, выступающими из-под глубоких вод, где одно неосторожное движение размажет меня на камнях и пошлет на дно.

Мысли не для юноши шестнадцати лет (ну ладно, почти семнадцати!), но так получилось, что повзрослел куда раньше, чем многие мои сверстники. Приходится отвечать только за себя – и где-то идти на уступки. «Тактическая гибкость», – так называл подобное поведение мой первый наставник по боевым искусствам Сидор, мир его праху.

Переодевшись в шорты и футболку, я вместе с Куаном направился к пирсу. Лида с родителями осталась на стадионе вместе с дожем Мочениго и его сыном, как и большая часть высшей аристократии. Юрий Иванович пообещал, что для меня изготовят копию Серебряного Кубка. Как-никак первый серьезный трофей, который станет украшением моего особняка в Сокольниках. Надеюсь, он будет выглядеть столь же богато. Я не против. Зря, что ли, сюда ехал?

Подходя к причалам, где приткнулись десятки катеров, заметил Зосю с Бекасом и Соколом. Они теперь плотно присматривали за мной, и это не могло не радовать. Намеки цесаревича на охотников из САСШ настроения не прибавили.

По дороге в отель мне все время казалось, что в одном из катеров, косяками идущих к причалам Каннареджо, находятся те самые злодеи. Крутя головой, пытался вычленить их из числа веселящихся пассажиров. Свое зрелище они получили сполна, и даже пасмурная погода не могла поменять их настроение. Сейчас эти толпы рассеются по узким улочкам района и будут до ночи предаваться радостям жизни.

Возле входа в отель я столкнулся с Егором Дубровским и Димой Глинским. Они задумчиво дымили сигаретами, разглядывая проходящих мимо них нарядных сеньорит. Увидев меня, оживились.

– О, Мамонов! – воодушевился Дубровский. – На ловца и зверь бежит! А где кубок?

– Зачем тебе он? – пожимая руки княжичам, удивился я. – С какой целью интересуетесь?

– Так обмыть надобно! – хохотнул Глинской. – Кстати, поздравляем с победой. Уделали вы итальяшек просто красиво, без выпендрежа. Тактически идеально.

– Спасибо, – я показал знаками Куану, чтобы он поднимался в наш номер, а не грел уши. Дождавшись, когда он подчинится моему приказу, снова обратился к Дубровскому: – Вы что, злодеи, из кубка вино хлестать собрались?

– Положено! – Егор воздел палец вверх. – Вы единственные из русских, кто выиграл турнир. Поэтому сегодня идем в ирландский паб и там отмечаем успех.

– Примазаться к чужой славе захотели? – усмехнулся я, особо не возражая. Почему бы и нет? Есть время войне, и есть время веселью.

– Традиция, – загадочно обронил Дима. – Да ты не напрягайся, никто не будет за твой счет гулять. Ну, разве что выставишь первую партию эля парням, а потом каждый сам за себя будет платить.

– Когда намечается разгуляй?

– В шесть вечера выходи на крыльцо, мы здесь собираемся и отсюда уже всей командой идем.

– Ладно, принял, – я кивнул княжичам на прощание. – В шесть буду на месте.

И поспешил в номер. Времени оставалось не так много, а еще жутко хотелось есть. Пицца канула в бездну, словно и не было ее. Да и поспать пару часов не помешает. Державшись на морально-волевых, я почувствовал, как меня начинает пошатывать и выворачивать наружу. Нельзя сразу закупоривать каналы, но я вынужденно пошел на эти меры, чтобы держать в состоянии боеготовности раскаленное энергетическое ядро.

– Болван! – неласково встретил меня Куан, по бледному лицу определивший начавшиеся проблемы. – Быстро стравливай избыток, иначе будешь пластом два дня лежать!

– Куда стравливать? – подозрительно спросил я, осев в кресло. – Разворочу же всё. Потом придется отель восстанавливать.

– В меня, – неожиданно ответил наставник и отошел к раскрытому окну. Сделав несколько резких движений руками, он принял какую-то странную стойку: чуть согнувшись, выставив левую ладонь вперед, а правую прижимая к груди. Показалось, что ноги Куана пустили корни и вцепились в паркет, чтобы никакой катаклизм не сорвал телохранителя с места.

Я вскочил, мгновенно переключаясь в боевой режим, как меня наставник и учил, и ядро среагировало, посылая в руки мощный заряд энергии. С хрустом сжав кулак, выбросил его в направлении Куана. В последнее время я стал замечать, как выглядят мои ментальные атаки. Не знаю, в чем дело: Дар Разрушителя проявляется таким образом или зрение стало настолько острым, что любой нюанс виден на уровне гроссмейстера магии! Сейчас же воздух передо мной сгустился бледно-серой массой, которую надо было швырнуть в человека, стоявшего напротив. Отбросив всякие сомнения вроде тех, что может пострадать мебель или сам номер – Куан запретил рефлексировать по таким мелочам – толкнул сгусток в его сторону.

Кубометры спрессованного воздуха, имевшего невероятную плотность и мощь, ударились в Куана и растеклись кляксами по стенам, потолку, а часть энергии просто ушло в открытое пространство. Не зря он возле окна встал! Наставника нешуточно выгнуло, и ему с трудом удалось сохранить равновесие, одновременно с этим размахивая руками, как будто он спешил размазать в пространстве мой «подарок». Негромкий хлопок стал единственным, что могло сойти за внештатную ситуацию.

– Уф, сколько грязи! – выдохнул Куан, выпрямляясь и закрывая створки окна. – Зачем в себе держал столько времени? Пока катались по лагуне, мог бы на открытом пространстве стравить.

– Да из головы слова цесаревича не выходят, – нехотя признался я.

– А что он сказал? – насторожился Куан, не слышавший нашего разговора.

– Изготовители линейных двигателей каким-то образом узнали, что в моём бронекостюме используются их патентованные изделия. Юрий Иванович предупредил о вероятности охоты за «скелетами».

Наставник задумчиво почесал щеку и стал расхаживать по номеру с лицом, на котором нельзя было прочитать ни одну мысль, роящуюся в его голове. Что-что, а эмоции Куан держать при себе умел.

– Придется звонить твоему отцу, – выдал он логичную мысль. Ведь случившееся напрямую касалась не только меня. – Пусть он по своим каналам решает проблему.

– Не думаю, что Меллонам это нужно, – пробормотал я.

– Они партнеры, – категорично отрезал Куан. – Любая ошибка или недоговоренность в отношениях ставит на грань провала летнюю экспедицию. Ты же знаешь, какие надежды вкладывает в нее Георгий Яковлевич.

– На Аляске мы без Меллонов обойдемся, – наивно решил я.

– Но это не значит, что за нами они не будут приглядывать, – наставник-телохранитель выставил палец в мою сторону. – И я хочу, чтобы ты проявил благоразумие до отъезда в Россию.

– Хм, а парни сегодня пригласили меня в паб отметить победу русского оружия, – с легкой иронией ответил я. – Отказаться нельзя. Прослыву жмотом, что плохо скажется на репутации.

– Не велика печаль, можно пережить.

– Тебе так кажется, Куан. Но все гораздо сложнее. Отношения складываются из таких вот мелких величин, которые создают образ человека, – постарался объяснить я. – Не вопрос, можно и отказаться. А потом по Москве, где мне предстоит жить долгие годы, поползут неприятные слухи. С людьми, которым я отказал в желании вместе выпить, не обидятся, но неприятный осадок останется. И как потом строить отношения, зарабатывать репутацию, если прослыву жмотом?

– Тебе нужно понять, что важно: подстраиваться под мнение серого большинства или самому взять штурвал в руки, – витиевато произнес Куан, но главную мысль, которую он хотел донести до меня, была ясна. – Или есть другая причина, по которой ты бездумно решил провести вечер вне стен отеля.

– Да хочу просто расслабиться, – вздохнул я. – Надоели все эти интриги, ради которых рискуешь, переворачиваешь грязное белье чужих людей, а на деле какая-то пустышка получается.

– Так бы сразу и сказал, – успокоился наставник и пошел открывать дверь, в которую постучали. Двое официантов привезли на тележках заказанный обед.

Подождав, когда они шустро проведут сервировку и удалятся, Куан отодвинул один стул и замер возле него, приглашая меня сесть первым, что я и сделал. Наставник только после меня занял место на противоположном конце.

– Иди, если душа просит, – добавил он. – Только не напивайся. Твой организм сейчас может плохо отреагировать даже на пинту черного эля.

– Блевать потянет? – пошутил я, внутренне насторожившись. Слишком легко сдался Куан. Его такими речами, что я толкнул пару минут назад, не проймешь.

– А то и хуже. Выпадешь из реальности на какое-то время, очнешься связанным где-нибудь в грязном контейнере, в котором тебя в Америку увезут.

Опять не понятно, шутит Куан или серьезно предупреждает о последствиях. Хлебает себе острый томатный супчик, на гладком лбу скопились капельки пота.

– Ладно, не буду пить много, – вздохнул я. – Охота попробовать ирландского эля. А если посплю, силы восстановятся.

– Конечно, поспать не помешает, – Куан поглядел на часы, висевшие в номере. – Во сколько собираетесь?

– В шесть.

– Куда идете?

– Егорка сказал, «Санта Лючия». А ты, разве, со мной не пойдешь?

– Кто-то всю дорогу утверждает, что лишняя опека его раздражает, – пожал плечами Куан. – С тобой будут русские студенты, будущие друзья и товарищи. Вот они и присмотрят. Сам этого хотел.

Я уткнулся в тарелку с гарниром из риса и какой-то морской рыбы с зеленью. Поведение личника выбивалось из стройной картины его взаимоотношений со мной, ломало привычные каноны. Но, скорее всего, в этом нет ничего странного. Куан решил не давить на меня с запретами, а сделает по-своему: тихонько проследит за мной от начала до конца. Да еще волкодавы «Арбалета» где-то рядом крутятся. Чего волноваться? Не захотят же американцы устроить похищение на глазах десятков людей? Или захотят?

– Ладно, я пошел спать, – быстро очистив тарелку, я запил все свежевыжатым апельсиновым соком. – Если не встану сам, разбуди в половине шестого.

– Да, господин, – Куан вернулся к себе, прежнему: вежливому и покладистому.

Задернув шторы в спальне, я завалился на кровать и как только смежил веки, меня закачало на волнах, уносящих в глубины сна. Напряжение сил, с которым я проводил последние бои, дали о себе знать. Откаты, усталость – все это обрушилось на бренное тело с невероятной скоростью, стоило только оказаться в горизонтальном положении, да еще в мягкой постели. Наконец-то, организм почувствовал, что его больше не станут насиловать и отреагировал моментально.

…С удовольствием втягивая в себя резкий запах свежескошенной травы, я открыл глаза и увидел знакомую фигуру в шубе из звериных шкур. Она сидела возле костра и методично раскачивалась, что-то тихо бормоча на незнакомом мне языке. Похоже на песню или обращение к духам, отчетливо прослушивались речитативы. Геванча не видел, как я выполз из шалаша, покрытого берестой, но прекрасно знал, кто гостит у него.

– Не живется тебе спокойно, уол, – прекратив качаться, Верховный шаман прищурил и без того узкие глаза. Смотрел он добродушно и ласково, как дедушка на своих непоседливых, но столь же любимых внуков. – Говорят тебе, сиди под крышей, пока гроза над головой бушует. Не умеешь еще ставить главные задачи, кидаешься как несмышленый тугут на все незнакомое, не думая о последствиях.

– Кто такой тугут? – я обхватил колени руками и стал смотреть в огонь, уже не поражаясь глубинным процессам своего разума. Если я вижу Геванчу – значит, он существует. И к черту рефлексии!

– Молодой олешек, безрогий еще, – шаман ловко извлек из складок своей шубы знакомую трубку, начал набивать ее табаком, после чего бесстрашно полез пальцами в костер, чтобы достать уголек. Запыхтел, почмокивая губами. – Все равно сунешь голову куда мамка не велит.

– Папка, – машинально поправил я.

– Пусть он, – не стал спорить Геванча. – Каждое твое начинание расширяет круг проблем, в которые вовлекаются посторонние люди. Ты можешь препятствовать этому, а можешь использовать их влияние, силу и ум для своих целей.

– И к чему это? – мне стало любопытно.

– Ты заинтересовал людей опасных и жестоких, – можжевеловый дым влез в ноздри, стало щекотно. – Они как свора собак под руководством безжалостного вожака. Пусть этот вожак и женщина, расслабляться не стоит. Будь осторожен, уол, и держи ушки на макушке.

В закреплении своих слов Геванча забавно приставил ладони к голове и покачал ими, словно имитируя шевеление ушами. Трудно было не удержаться от улыбки. Шаман пососал чубук трубки, выпустил дым в задорно пощелкивающий костер и добавил:

– Будешь на той стороне моря, найди шамана Кытугйина. Он хоть и не мой прямой потомок, но кровь наша от одного Рода. Напомни ему обо мне, должен вспомнить. Напрямую помощи не проси, откажет. А вот заставить Кытугйина, чтобы он сам привел вас к Небесному Камню или показал точное место, будет куда лучше. Тем самым освободишь его от нравственных терзаний.

– Хм, еще бы знать, как это сделать, – я почесал макушку. – Ладно, Великий шаман, спасибо за подсказку. Буду смотреть в оба и искать твоего родственника-потомка.

– А ты особо не усердствуй в излишествах, – непонятно чему усмехнулся шаман. – Не заставляй больших людей хлопотать за тебя…

***

– И где эти шалопаи сейчас? – недовольно спросил цесаревич, стремительно выйдя из своих апартаментов в прилегающую к ним комнату, отданную под секретариат, где сейчас находились адъютант по поручениям, пара гвардейцев-охранников и Индус.

Он на ходу застегнул халат, потому что не успел надеть под него домашний костюм. Юрия Ивановича подняли ранним утром прямо из постели, и это обстоятельство раздражало наследника куда больше, чем сам факт суматошного начала дня. Не любил он подобных форс-мажоров, тем более – накануне завершения миссии.

– Пока в полицейском отделении Сан-Поло, – доложил Индус, ворочая белками глаз с красными прожилками от недосыпа. – Дож Мочениго уже извещен, и сейчас пробует договориться с комиссаром, чтобы всю братию выпустили под личную ответственность.

– Ладно, я понимаю, что молодые, что хочется погулять, когда нет родительской опеки, – Мстиславский с недовольным видом сел в кресло, и перед ним как по мановению волшебной палочки появилась чашка с бодрящим кофе. – О, благодарю, капитан, вы как будто мои мысли читаете.

– Совсем не сложно, Ваше Высочество, – кивнул секретарь-адъютант. – Как только майор Рахимов оповестил о случившемся, я уже знал, что вам понадобится…

– Но, когда здесь представитель императорской семьи, такие выходки выходят за грань разумного, – продолжил жаловаться неизвестно кому цесаревич. Он отхлебнул чуть горьковатый напиток и взглянул на Индуса, продолжавшего застывшей глыбой торчать посреди приемной комнаты. – Подробности будут, майор?

– Пока известно только одно. Вчера вечером компания русских студентов – участников турнира – решила отпраздновать победу в парных боях. Для этой цели выбрали ирландский паб «Санта-Лючия», который находится неподалеку от парка Саворньяр. Местечко довольно оживленное, туда очень много туристов приходит. Группа в пятнадцать человек с горном, барабаном и флагами студенческих общин МИУ с речёвками и песнями выдвинулась из района Каннареджо к мосту с горгульями, пересекла его и оккупировала паб. Кроме наших оболтусов там находились студенты польской, вестфальской и британской команд.

Индус говорил четко, размеренно, словно докладывал текущую боевую обстановку, а Мстиславский прикрывал невольную улыбку чашкой с кофе.

– Вначале все было пристойно. Всевозможные подколки и шутки, принятые у студентов, не переходили опасной грани. Все понимали, что есть игра, а что – политика. Тем более, учитывая нахождение в Венеции монаршей семьи из России, тех же вестфальских князей, все могло обернуться неимоверным скандалом, вздумай кто брякнуть лишнее.

– А что за песни?

– Не самые приличные, государь-наследник, – смутился Индус. – Много намеков на противников, которые только и могут возле зеркала крутиться и жопой вилять, прошу прощения, а в бою ведут себя как нетронутые институтки.

– Кому бы другому такое петь, а не этим болванам, – ухмыльнулся цесаревич. – Просвистели финал, а пыжатся от чужой победы.

– Так точно, – подтвердил майор Рахимов, не удержавшись от усмешки. – Позорище, а не русские пилоты. Потом еще были «Мама, я астро́нома люблю» (Индус намеренно сделал ударение на втором слоге), «Однажды старый, старый бес», ну и всякие другие студенческие пошлости.

– Н-да… А среди них, надеюсь, княжича Андрея не было?

– К сожалению, именно вчера он и участвовал в представлении. Это ведь княжич Мамонов и стал катализатором событий.

– Неужели? – Мстиславский даже чашку в сторону отвел. – Каким боком-то?

– А никто и не понял, с чего вдруг заварушка началась. Наверное, дож Мочениго уже в курсе, но я только по верхушкам прошелся. Наши сцепились с англичанами, вестфальцы, не горящие любовью к островитянам, встали на сторону русских студентов. Им не дали друг другу морды набить. Там все же много других людей находилось, крепких и серьезных. Да те же ирландцы, ради которых этот паб функционирует… Но потом случилось что-то странное. Говорили, все началось после того, как туда вошли трое американцев.

– Почему решили, что американцы?

– Да говор их от англичан отличается, – усмехнулся Индус. – А еще вместо эля глушили виски, называя первый «дерьмовым напитком». Чисто ковбойский снобизм.

– Ну да, самый верный показатель североамериканцев, – сдержавшись, буркнул Мстиславский. – Только кто знает, может, и в самом деле эль дрянной… Ладно, что по Мамонову? Какого черта он вообще к себе внимание привлек?

– Да к нему один из этих… любителей виски невзначай подошел, начал пальцами возле лица крутить, словно не истинный джентльмен, а посконный урка, откинувшийся с каторги два дня назад.

Юрий Иванович поморщился. Иногда майора Рахимова пробивало на подобные словесные обороты, но сейчас он бы и сам с удовольствием отпустил несколько непечатных фраз. Уж больно ситуация попахивала… тем самым, о чем он Андрейку и предупреждал. Неужели выследили мальчишку?

– Майор, твои люди не проворонили УПД Мамонова?

Он заподозрил неладное, когда увидел вытянувшееся и побледневшее лицо Индуса.

– Ваше Величество, – даже стал заикаться всегда спокойный гвардеец. – Вы только не гневайтесь, иначе половину Венеции на камешки разнесете…

– Индус! – рявкнул цесаревич. – Хватит мяться! Докладывай, как есть!

– В одиннадцать часов вечера возле ангара появился княжич Мамонов. Видимо, он примчался на материк на угнанном глиссере, которых полно у студенческого причала. Каким образом ему удалось завладеть транспортным средством, не знаю. Но охрана пустила его внутрь, так как один из моих людей хорошо знает мальчишку в лицо. Позже он упомянул, что Мамонов выглядел очень странно: растрепанный, злой и нервный, и весь искрился, как будто… на короткое замыкание было похоже.

– Так… – сделал для себя зарубку в памяти Мстиславский. – Дальше давай.

– Он попросил у парней помощи надеть на него бронекостюм, после чего со словами «стреляйте в каждого, кто здесь появится» бросился к причалу. Был слышан рев мотора, удалявшийся в сторону моста.

– Кого-то преследовал?

– Думаю, все это связано с конфликтом в «Санта-Лючии». Я успел переговорить с работниками паба. Выяснилось, что одного из американцев чем-то заинтересовал наш Мамонов. Он подошел к нему, что-то спросил, тот вступил в разговор. Английский у княжича неплох, поэтому общались без переводчика. Причем, сразу на повышенных тонах. Официанты утверждают, что мужчина, которому лет за тридцать точно, обвинил мальчишку в какой-то краже. Объект кражи не назывался, но Андрей, видимо, сразу понял, о чем идет речь, и постарался привлечь внимание наших подвыпивших оболтусов. Но тут все пошло по идиотскому сценарию. Один из официантов неплохо знает русский, и утверждает, что интересующий нас объект очень громко сказал американцу: «ты кто такой, черт? Иди в задницу! Там твое место!» Русские студенты тут же заревели «бей пиратов!» и вместе с вестфальцами начали воплощать в жизнь этот клич.