Текст книги "Вик Разрушитель 6 (СИ)"

Автор книги: Валерий Гуминский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

Наконец, он отстал от полицейского, и повернувшись ко мне, с невероятной внимательностью оглядел с ног до головы.

– Как аккуратно вас хотели упаковать, Андрей Георгиевич, – нейтральным голосом, без иронии или сарказма, произнес цесаревич. – На лице почти нет следов побоев, кроме одной царапины. Интересно, на что рассчитывали те люди?

– Вы уже знаете, кто это был? – парировал я вопросом на вопрос. Получилось невежливо, если не грубо. Юрий Иванович поморщился, но к чести, сдержался, чтобы не начать воспитывать меня прямо здесь.

– Все службы уже отчитались по инциденту; глупо отрицать очевидное. Да, вам повезло, что полиция вовремя прибыла. Иначе искали бы вас опять, только не по родным городам и весям, а в чужих землях. И поверьте, ситуация была бы куда хуже. Вот не понимаю, какого черта вы помчались за бандитами, нарушая все правила, которые введены для делегации. Боюсь, вашему отцу не понравится подобное поведение. Вынужден буду информировать его об инциденте.

Я не стал возражать. Мстиславский прав по всем пунктам. Человеку, наделенному большими полномочиями и имеющему доступ к неограниченному массиву информации позволено такое говорить. Хорошо уже то, что на инцидент не махнули рукой, а приняли в разработку. Мне вот интересно, где были «арбалетчики»? Если держали меня под наблюдением, вполне могли броситься следом за американцами. Боюсь предположить, чем история закончилась.

Цесаревич что-то сказал на итальянском, и к моему удивлению, дож Мочениго и начальник-полицай вышли из комнаты, оставив нас одних. В этот же миг по ушам ударил хрустальный звон и рассыпался на мириады мелких осколков. Юрий Иванович поморщился.

– Совсем из головы вылетело, что в радиусе десяти метров ты всю магию уничтожаешь, – негромко сказал он, вставая. Подойдя ко мне чуть ли не вплотную, продолжил, едва шевеля губами. – Надеюсь, прослушки в кабинете нет, или у меня хроническая паранойя. Слушай внимательно. Ночью произошло нападение не только на тебя, но и на ангар, где хранятся твои УПД. Сразу после того, как ты вернул броню в ангар. Не дергайся, все нормально. Охрана отбилась, ранив двух воров. Под утро в канале выловили парочку американцев, которых опознали свидетели вашей драки в пабе. Подозреваю, волкодавы воеводы сработали. Не удивлюсь, если третьего схватили и держат где-нибудь в надежном месте. Там же был третий?

– Не сходится, – удивился я. – Я же за ними бежал почти до самого кампуса. А потом они на глиссерах ушли под мостом куда на материк.

– Получается, вернулись, – потер подбородок цесаревич, не удивившись моему упоминанию о ночной погоне по лагуне. Значит, уже доложили. – Что насчет третьего?

– Я не уверен, – старательно морщу лоб. – Кажется, был. Он торчал возле входа, пока меня пытались вывести наружу. Возможно, ошибаюсь, принял обычного посетителя за бандита. Когда все выскочили на улицу, он вертелся где-то в толпе. Поляки там плотно наседали.

– Потому и затерялся, – отрезал цесаревич. – Значит, было две группы. Одна отвлекала, вторая пыталась тебя перехватить. Или вы такой бардак устроили, что они растерялись, не зная, как завершить операцию. Ладно. Решение таково: вечером улетаешь в Россию, оставаться здесь тебе нельзя. Я господина Иртеньева уже предупредил, он встретит в аэропорту, обеспечит охрану.

– Лечу со своими людьми? – оставлять здесь телохранителей и инженерную группу с бронекостюмами мне казалось идеей не самой блестящей, и даже отдающей глупостью.

– Нет, они вернутся вместе со всей делегацией, чтобы не возникло никаких подозрений. Не переживай, охрану УПД усилим. А тебя эвакуируем вместе с твоим азиатом-наставником сразу же, как сюда прибудет самолет. Скорее всего, и «арбалетчики» появятся. Вы свою задачу выполнили, можно и домой.

– Надо предупредить команду…

– С этой минуты ты никуда и шага не сделаешь, – предупредил цесаревич. – Твоих телохранителей предупредят после отлета. Обещаю, лично займусь этим. А теперь собирайся, поехали в Ка’Мочениго.

Дело не затянулось. Полицейский чиновник быстренько взял под козырек, когда дож Мочениго сказал ему резкую фразу, протарахтев как пулемет, после чего с усмешкой посмотрел на меня и показал на двери. Намек понял. Мы вышли на улицу и сразу же оказались в сопровождении целой кучи народу. Здесь были и русские гвардейцы из охраны, и бодигарды Мочениго. На двух катерах наша компания домчалась до причалов материковой Венеции, где пересела на машины.

Немного ошеломленный столь непонятными и резкими событиями, я только в «Майбахе» пришел в себя и спросил, почему не освободили остальных ребят. Ведь все участники разгула давно выпущены на волю, а русских до сих пор маринуют в тесных камерах.

– Небольшое воспитательное мероприятие, чтобы жизнь медом не казалась, – нехотя ответил Мстиславский. – Только не говори, почему представители других делегаций со своих пылинки сдувают, чуть ли не сломя голову побежали вытаскивать из-за решетки паразитов, разваливших паб в щепки! Вы туда пришли нажраться и побуянить, а хозяину теперь придется все это восстанавливать, теряя деньги, репутацию и клиентов. Так не делается. Понимаю, молодость, кураж, силушку охота показать… Но не таким способом, Андрей Георгиевич. Надеюсь, выводы для себя сделаешь, и впредь будешь выбирать мероприятия, где таких ситуаций в корне не должно произойти.

– Даже на самой спокойной вечеринке случаются дуэли и драки, – заметил я, раздосадованный морализаторством цесаревича. – Это дело такое, как порох. Вспыхивает неожиданно. Для себя-то выводы я сделаю, а как насчет тех, кто вас сейчас не слышит?

– С теми разберемся позже, – непреклонно ответил Мстиславский. – Сколько вас там было? Человек десять? Ну вот, с каждым проведем индивидуальные беседы. Пока без родителей, с легким внушением. Глядишь, после этого людьми станут. Я серьезно, Андрей. Учитывая твой уникальный жизненный случай, нужно быть осторожнее с мирскими увеселениями.

Я чувствовал, что Юрий Иванович не договаривает, тяготясь присутствием дожа Мочениго. И хотя венецианец все время молчал и даже как бы подремывал, пока «Майбах» мягко шел по гладкому шоссе, я ощущал его интерес к разговору. Русский он, безусловно, знал, и поэтому цесаревич не хотел раскрывать некоторые детали моего жития-бытия. Кто знает, как он поступит, узнав, что я живу один, что меня ненавязчиво опекает императорская семья, и в чем причина такого «попустительства» со стороны родителей. Иногда создавалось впечатление, что Мстиславские и отец договорились провести некий эксперимент, в котором единственным подопытным был один ершистый и самоуверенный юноша. И главная цель которого, насколько меня хватит? Как далеко я смогу зайти, ощущая полную свободу в своих решениях и действиях?

Само собой, за мной присматривают такие фигуры, что поневоле ощущаешь гордость за свою уникальность: императорская семья, князь Мамонов, главный чародей России Брюс, воевода Иртеньев со всей мощью государственной безопасности. Не хватает полиции и армии. Зато каждый старается извлечь свою пользу.

– Господа, мы приехали, – дож нарушил повисшее в салоне молчание и опустил стекло вниз. – Для сеньора Мамонова приготовлена комната, где он может привести себя в порядок и отдохнуть.

– Я провожу его, – проявил заботу Юрий Иванович, продолжая сидеть в ожидании, когда лакеи откроют дверцы машины.

Он по-хозяйски провел меня по длинным коридорам, где каждый метр был отделан такой роскошью, что закрадывалась мысль о посещении какого-то европейского императорского дворца. По дороге Мстиславский продолжал наставлять:

– Твоего азиата я прикажу доставить сюда, не переживай. Сам никуда не выходи. Возле двери будет дежурить гвардеец, все свои желания передавай через него.

– Когда самолет?

– Насколько мне известно, прилетное время в три часа, – Юрий Иванович любезно распахнул дверь одной из комнат. – Здесь наша территория, люди дожа сюда нос не суют, но не расслабляйся.

– Спасибо, Ваше Высочество, – поблагодарил я Мстиславского. Как бы не относился я к нему, он в большей мере действовал конструктивно и немало помог.

– Отдыхай, – кивнул он и оставил меня одного.

Комната даже по меркам скромного дворянского особняка выглядела как Версаль, но я не стал, раскрыв рот, осматривать внутреннее убранство, а достал телефон с треснутым стеклом (все-таки повредил аппарат во вчерашней битве, что вызвало досаду), позвонил Куану.

Наставник откликнулся сразу же, но голос у него был нейтральный, и даже чересчур спокойный.

– Куан, мы сегодня вылетаем в Москву, – доложил я. – Его Высочество вытащил меня из кутузки, сейчас я нахожусь во дворце Мочениго, жду самолет.

– Да, я знаю. Твои приятели рассказали.

– Приятели? – я на миг задумался, пока не дошло, что он имел в виду «арбалетчиков». – Они сами в порядке?

– У них все нормально. Тоже сегодня улетают домой. Думаю, на одном и том же самолете.

– Куан, пока есть время, собирай наши вещи и жди посыльного. Цесаревич приказал доставить тебя ко мне.

– Понял, господин, – без эмоций отреагировал на изменение планов Куан. – Вещи уже собраны.

– Молодец. Тогда до встречи. Я сейчас позвоню Эду, дам инструкции.

Старший группы телохранителей, в отличие от Куана, едва не кипел от злости и неопределенности, кляня себя за то, что охраняет какое-то никчемное железо вместо своих прямых обязанностей. Про вчерашний разгуляй уже было известно, и поэтому он места себе не находил, не зная, как помочь мне.

– Не пыхти как самовар, Эд, – попросил я. – Со мной все в порядке, сам цесаревич помог. Слушай внимательно: я с Куаном сегодня возвращаюсь в Москву. Ты с ребятами и инженерами вернешься, как и запланировали, вместе с делегацией. Не переживай, охрану «скелетов» переложили на плечи гвардейцев. Тем не менее проследи перед погрузкой в самолет, чтобы ничего не пропало. И особо по Венеции не разгуливайте. За нашими УПД ведут охоту, и возможно, за инженерами.

– Слушаюсь, Андрей Георгиевич, – обреченно вздохнул Эд.

– Надеюсь, отцу не звонил?

– Не знаю, как удержался…

– Молодец, молчи и дальше. Все, отбой.

Я задумчиво обвел взглядом комнату, обнаружил еще одну дверь, за которой оказалась спальня с широкой кроватью под балдахином из тончайшего зеленого шелка. Усмехнувшись, заглянул в гардеробный шкаф и нашел там халат. То, что нужно. Не хотелось после ванны надевать грязную и порванную в некоторых местах футболку. Куан привезет одежду, тогда и переоденусь.

Пока отмокал в горячей воде с пенной ароматной шапкой, быстро просмотрел сообщения в «общалке». Вероника, Анжелика, Света Булгакова чуть ли не первыми прислали свои поздравления с победой в турнире. Парни из лицея просили фотографию с кубком, спрашивали, когда вернусь. Хотели устроить бурную встречу в аэропорту. Ой, вряд ли их пустят к делегации, в которой будет сам цесаревич. Скорее всего, здание оцепят и по узкому коридору всех выведут через служебный ход, чтобы не привлекать внимание.

От родственников нет никаких посланий. Или снова игнорируют, или трансляция турнира не дошла до Якутии. Такое бывает. Буду надеяться, что сработал второй вариант.

Сделал общую рассылку с благодарностью за поздравления, потом принялся за отчет Голицыной. Арина сумела заработать на мне еще триста тысяч, учитывая, что коэффициенты резко упали. Многие игроки сообразили, что «темная лошадка» приносит неплохую прибыль и не думает проигрывать. Тем не менее сто тысяч перешли на мой счет.

«Все это хорошо, Андрей, и к твоей репутации лишний плюсик, – писала княжна, – но скоро к тебе начнут подкатывать личности с просьбой проиграть тот или иной бой, чтобы сыграть на противоположных ставках. Что поделаешь, такой этап в жизни проходят многие бойцы. Будь внимателен и разборчив в знакомствах и связях. Не в моих правилах читать мораль, но я верю, что ты сделаешь правильный выбор. Хочу, чтобы ты оставался тем же умным и рассудительным мальчиком, который мне приглянулся».

Я озадаченно задумался над последними словами. Вряд ли Арина такое писала в порыве радости за увеличившийся личный счет. Она девушка рассудительная и невероятно осторожная. «Приглянулся» – в каком контексте следует понимать? Теперь ломай голову, выдумывай разные версии. Кстати, можно пофантазировать на тему, кого бы я предпочел: Великую княжну Лидию или Арину Голицыну? Если рассуждать с точки зрения здравого смысла, Арина могла бы стать идеальной женой, которая уверенно поведет домашнее хозяйство, да еще и с прибылью. Да, у нее характер авантюристки, но она всегда действует осмотрительно и рассудительно. Лидия не такая: ее взрывной характер зачастую мешает планомерному развитию. Тем более, она знает, что личные ошибки и косяки исправят советники и царедворцы. У Арины за спиной только родственники, которые мгновенно от нее открестятся, соверши она фатальную ошибку в своих жизненных планах.

И все же, с сожалением признал я, Арина для меня не пара. Вряд ли девушка станет ждать моего совершеннолетия, чтобы выйти за меня замуж. Да и кто сказал, что я готов в восемнадцать повязать себе на шею семейный булыжник? Не-не, пока мне нужна свобода. Она, знаете ли, раскрепощает и дает уверенность. Ну, а если так выйдет, что через пять лет княжна Голицына еще будет в девичестве, можно и рискнуть. Мы, все-таки, чем-то похожи друг на друга. Почему бы и не попытаться?

Вероника? Ну… так бывает, когда непреодолимые обстоятельства в виде грозного отца и его жуткой боязни за судьбу дочери становятся той стеной, которая отпугивает и не дает возможности для дальнейших взаимоотношений. Да уж, проклятие Дара ломает мои жизненные планы тогда, когда этого не ждешь.

И все же, все же… Я бы не отказался от парочки-тройки красивых жен. Видать, гены отца начинают преобладать и вершить мою будущую судьбу. Хе-хе, ну и мысли у меня после бурной ночки!

Закрыв глаза, я погрузился в воду и замер, ощущая, как колышется поверхность и шевелит мои волосы. Вспомнил, как меня учил Чжан Юн медитировать в таком состоянии. Отрешиться от суеты, очистить голову от мыслей, создать белое поле, в котором будут гаснуть все эмоции и внешние раздражители, после чего сосредоточиться на ядре, разгоняя его до критического состояния и тут же стравливая избыток энергии, благо было куда. Вода, уже остывшая, стала вновь нагреваться. Я видел набухающие энергетически каналы, ощущал их упругость и мощь – они в самом деле становились сильнее, как и обещал профессор-китаец.

А вот теперь, когда в теле ощущается невероятная легкость, можно вынырнуть. Удивительно, что я нисколько не задохнулся, или мало времени провел под водой? Жаль, не засек. Зато телефон, лежащий на тумбочке, вовсю заливался трелью.

Хм, неожиданно.

– Привет, Нина, – дружелюбно откликнулся я. – Рад слышать тебя.

– Здравствуй, Андрей, – близняшка говорила негромко, но звонкий голосок ее хорошо слышался из динамика. – Хотела поздравить тебя с победой в турнире. Ты бы знал, как мы всем классом радовались за вас.

– Даже Сашка Вяземский? – ухмыльнулся я.

– Ну, он тщательно скрывал интерес за маской беспечности и пофигизма, – рассмеялась Нина.

У меня от сердца отлегло. Не замкнулась девчонка в себе после странного похищения, старается общаться. Только неловко стало. Может, она таким образом хочет отблагодарить меня за спасение?

– Как сама?

– Скучно без тебя, – неожиданно произнесла Нина, причем ни на мгновение не запнулась, не стала делать паузу. – Когда приедешь?

– Делегация вылетает завтра, – ответил я осторожно, не раскрывая планы по своему возвращению. – Время точно не известно, но послезавтра уже в Москве будем.

– Хорошо… Может, потом на выходных сходим куда-нибудь? Здесь пруды открылись, парки. Я не навязываюсь в твои планы, просто предлагаю.

– Нина, конечно же, сходим, – мягко ответил я. – Когда приеду, немного отойду от всей этой суматохи, экзамены сдать надо, та еще морока… Вот тогда и погуляем.

– Отлично! Кстати, преподаватели решили тебе и Лиде автоматом поставить оценки по тем предметам, где у вас пятерки по общему баллу. Очень воодушевились вашей победой, ходят теперь по коридору, нос задрав! Как будто сами на арене кубок на головой поднимали!

– Эх, алгебру и геометрию точно придется сдавать! – пошутил я, и попрощавшись с Ниной нажал на отбой. Думай, Андрюха, думай! Здесь все не так просто, как кажется. Захарьины начали планомерную осаду, поняв, что многие княжеские семьи не торопятся заручиться знакомством с моим отцом с дальним прицелом выдать замуж своих дочерей за перспективного (чего уж скрывать, таков я и есть!) молодого дворянина. Конечно, объяснение, почему так происходит, есть. Ведь буквально недавно по Москве расползлись слухи об альянсе Мстиславских и Мамоновых. Официального заявления от двух Родов еще не было, но прозорливые Главы аристократической Москвы уже поняли, что самым важным элементом скрепления союза – это женитьба. На роль жениха сразу же определили меня, больше некого. Ну а недостающий паззл в картину поставить не так и трудно. А теперь вопрос: почему Нина так настойчива? Какова роль Захарьиных в этом пасьянсе?

Я вылез из ванны, обтерся огромным полотенцем, накинул на себя халат., и выглянув в гостиную, ничуть не удивился, увидев Куана, сидящим в кресле. Возле двери стояли две дорожные сумки с вещами.

– А разве оборотни умеют носить на себе тяжелый багаж? – спросил я с интересом. – Иначе как объяснить, как ты быстро здесь оказался?

– В этом не было никакой необходимости, – невозмутимо парировал Куан. – Как только я узнал, что студенты-пилоты разнесли в хлам какую-то пивнушку, я стал собирать сумки. Потому как Его Высочеству очень не понравится произошедшее, посчитал, что вас всех постараются отправить домой ближайшим рейсом. Когда за мной пришли двое гвардейцев от майора, который постоянно возле тебя крутился, я уже был готов. Мы быстро сели в катер, перебрались на материковую часть и на машине доехали до особняка. Мне даже не пришлось в кумихо оборачиваться.

– Логично, – я лишь развел руками, принимая бесспорное утверждение наставника. – В таком случае придется немного поскучать перед отлетом. Выходить на улицу строжайше запрещено, в коридор – тоже. Поэтому лично я сейчас завалюсь спать. Разбудишь, когда нас повезут в аэропорт.

***

Зеленый огонек интеркома вспыхнул на панели, тревожной пульсацией обращая на себя внимание. Сняв трубку, Иртеньев приложил ее к уху, выслушал доклад дежурного офицера, произнес, глянув на напряженно замерших за столом майора Корнилова и майора Лещева – заместителя воеводы по подготовке «арбалетчиков», носящего позывной Кондор.

– Они прилетели, – тщательно скрывая облегчение, произнес Николай Юрьевич. – Через несколько минут будут здесь. Машине сопровождения дано право использовать служебный маячок.

– А что насчет Мамонова? – спросил Лещев, мельком бросив взгляд на наручные часы.

– С аэропорта его забрал дядя – князь Сергей Яковлевич. Там своя охрана. Думаю, ничего страшного не произойдет. Все же дома, а не в злостных Европах.

– Так что, Николай Юрьевич, миссия-то удалась? – майор Корнилов был в нетерпении. Все, что касалось поездки группы Сокола, прошло мимо него. Не тот профиль. Но неожиданная ситуация, связанная с технологическим шпионажем, вынудила воеводу Иртеньева привлечь его к расследованию.

– В общих чертах – да, – нехотя, не имея желания сейчас начинать разговор без главных действующих лиц, откликнулся Иртеньев, прихлебывая чай с лимоном. – Давайте подождем наших гастролеров, спросим по полной программе, что они там натворили.

– Время позднее, – заметил Кондор.

– Ничего. Они там отдохнули, загорели, культурно возвысились – пора приземляться на грешную землю предков, – с легкой иронией сказал воевода. – У нас сверхурочные платят, кстати.

Корнилов и Лещев с ухмылками переглянулись. Лучше бы Иртеньев не говорил про сверхурочные, которые приходится каждый раз выбивать у финансистов, почему-то считавших, что деньги, выделяемые на деятельность СГБ, оплачиваются сотрудникам из их кармана. Профессиональная деформация, как пояснил воевода, и вздыхая, шел в финчасть, откуда вскоре по всему этажу разносился рык разъяренного зверя, дерущегося за каждую копейку, честно заработанную сотрудниками императорской службы.

За дверью послышались громкие голоса, чересчур возбужденные, что-то грохнулось на пол, рассыпался женский смешок, а потом на пороге кабинета появилась бравая троица «арбалетчиков», и в самом деле выглядевших так, как будто они целыми днями валялись на венецианских пляжах. Особенно хороша была Синица в легком на бретелях сарафане, не доходившем до колен на две ладони, зато помогавшем оценить ее загоревшие ножки. Плечи тоже отливали легкой позолотой; мягкий весенний загар украсил девушку. Майор Корнилов даже загляделся на Дамецкую, к тому же сделавшую себе короткую прическу, как ни странно, очень даже идущую девушке. Парни как по команде вытянулись, а Сокол, браво выпятив грудь, доложил:

– Ваше высокопревосходительство! Группа капитана Калинина выполнила поставленную задачу по охране и сопровождению объекта «Танцор»! В ходе мероприятий решена задача по нейтрализации американцев, прибывших для захвата личного УПД Танцора и возможного похищения его самого!

– Проходите, садитесь, – махнул рукой Иртеньев. – Дамецкая, выглядишь сногсшибательно. Вижу, командировку использовала на всю катушку.

– Спасибо, Николай Юрьевич, – улыбнулась Зося и присела рядышком с майором Корниловым, вызвав у того приступ удушья и мгновенного покраснения щек. Девушка налила ему в стакан минералки из бутылки, и он судорожно ополовинил его.

– Ладно, к делу давайте, – воевода отодвинул от себя массивный серебряный подстаканник с чаем. – Подробный отчет каждый из вас напишет к послезавтрашнему утру. Завтра же отдыхайте, приводите себя в порядок и настраивайтесь на службу. Теперь по порядку. Капитан Калинин, что скажете насчет миссии Танцора? Сиди, не вскакивай.

– Установка для нашей группы была простой: не привлекая внимания со стороны группы безопасности цесаревича, обеспечить выполнение задачи княжичем Мамоновым, – прочистив горло, начал Сокол. – Первоначальная идея состояла в том, чтобы вызывать у принца Пьетро Мочениго приступ ревности и вызвать Танцора на дуэль, но как быстро выяснилось, у наследника дожа оказались такие скелеты в шкафу, что грех было не воспользоваться. Ваша директива, пришедшая следом за нами, показала правильность выбранной тактики. Мы решили разыскать любовниц молодого Мочениго и установить за ними слежку. Оказалось, что принц до сих пор увлечен Франческой Марани – женой одного из аристократов, являющегося политическим противником Луиджи Мочениго. На это и сыграли. Несмотря на жесткий запрет отца, Пьетро продолжил встречаться с любовницей, хотя его невеста – Великая княжна Лидия Мстиславская уже находилась в Венеции. Танцор обратил внимание, что принц совершенно не реагирует на его присутствие рядом с княжной, как будто ему все равно, а совместное пребывание с невестой его тяготит. Это не мое мнение, а кадета.

– Я понял, не отвлекайся, – нахмурил брови Иртеньев, и не удержавшись, отхлебнул чайку.

– На одном из приемов принц покинул особняк, и мы проследили его путь. Оказывается, он встречался с той самой Франческой. Были сделаны фотографии целующейся парочки, что хватило бы для раздувания скандала…

– Кто фотографировал? – прервал его воевода.

После легкой заминки Сокол ответил:

– Фотографировал я на телефон Танцора.

– Извольте пояснить, почему вы взяли на себя его ответственность?

– Ваше высокопревосходительство, я считаю, что данная миссия изначально не должна была выполняться кадетом, как и нами. Для этого существуют другие службы, которые и собирают компромат, – твердо ответил Сокол. – Тем более, увлечения Пьетро Мочениго уже были известны императору и наследнику. Я не знаю, по каким причинам они переложили на Танцора обязанность самому найти «грязные» факты принца и бросить ему в лицо обвинение. Считаю, это недостойно дворянина.

– Считать, что достойно или нет позвольте вышестоящим лицам, господин капитан! – грохнув по столу ладонью, рыкнул Иртеньев. – Если такое деликатное дело поручалось именно Танцору, он и должен был его выполнить!

– Танцор еще не в нашей структуре! – не выдержала Зося. – И будет ли когда-нибудь, не известно! Я полностью поддерживаю решение капитана Калинина и считаю его поступок достойным русского офицера!

Кондор покачал головой и благоразумно промолчал, ощущая надвигающуюся грозу со стороны запыхтевшего воеводы. Бекас тоже молчал, но по его лицу было видно, что при возникших противоречиях между начальством и бойцами он выберет сторону напарников.

– Молчать! Разболтались за границами, демократии с либерализмом хлебнули полной ложкой! Отставить личное мнение! Продолжайте, капитан!

– Я и Синица, оставив в машине Бекаса с Танцором, прокрались во двор дома, где уединились принц и Франческа, выждали момент и сделали несколько снимков. На это ушло около получаса. В это время, оказывается, подъехали люди дожа Мочениго, которые тоже каким-то образом вычислили местонахождение молодого наследника. Бекас вовремя заметил опасность, и чтобы предотвратить ее, решил в одиночку предотвратить столкновение с нами. Опоздай он на минуту-две – мы бы нос к носу встретились с ними.

– Никого не поубивал, злодей? – воевода зыркнул на капитана Вельяминова.

– Я аккуратно, – ухмыльнулся Бекас, в душе чувствуя себя неловко. Еще в Венеции команда договорилась не афишировать его прокол и не выставлять Танцора как единственного «героя» ситуации, то есть не говорить, кто на самом деле угомонил боевиков дожа. Во-первых, этот факт больше навредит ему, чем «арбалетчикам». Появится самоуверенность, пренебрежение к своим кадетским обязанностям. Во– вторых, Иртеньев взбесится, что волкодава вырубили ударом электрошокера. «Расслабились, нюх потеряли, овчарки хромые! – обязательно заорет он. – Всех на полигон, пять дней в неделю по двенадцать часов! В субботу отработка рукопашного боя!».

С княжичем Мамоновым они переговорили в самолете, и мальчишка, немного подумав, сказал, что он и не претендует на лавры героя. Ему достаточно завоеванного Венецианского кубка, из-за которого еще полгода придется от девчонок прятаться. Мирская слава – она ведь для каждого разная. А его девушки очень любят. Ну не нахал ли⁈ Отсмеявшись, Танцор пообещал рассказать версию «арбалетчиков», если воевода начнет расспрашивать его лично о произошедшем.

Поэтому Зося и Бекас готовы были стоять горой за Сокола, когда он принял на себя удар, признавшись в личном участии по сбору компроматов, отстранив княжича от грязного дела. И в этом все трое оказались солидарны.

– Дальше, – буркнул воевода, простучав пальцами по столу.

– Телефон отдали Танцору, а что он сделал со снимками, мы не знаем. Скорее всего, разослал по надежным адресам, – кивнул Калинин.

– Пришли фотографии, хорошо сработал, капитан. А что же в постели голубков не запечатлел?

– Николай Юрьевич, – с укоризной произнес Сокол, – вряд ли удалось бы сделать такую фотографию. Надеяться, что они не выключат свет в спальне? Так себе идея. Даже этого поцелуя хватит, чтобы разорвать все договоренности по свадьбе. Надеюсь, мы не зря три ночи подряд бегали за этим любвеобильным кобельком?

– Не зря, – проворчал Иртеньев, раздумывая, рассказывать ли им о результатах поездки цесаревича или оставить все в тайне. Тоже нехорошо, люди выполняли несвойственное им задание, вправе знать. – Мочениго официально уведомлен о разрыве всех соглашений, относящихся к свадьбе. Её не будет.

– Злился? – усмехнулся Бекас.

– Люди такого ранга, если и злятся, не показывают этого, – нехотя ответил воевода, с сожалением ощупывая подстаканник. Остатки чая уже остыли, пить не хотелось. – Но Мочениго ещё легко отделался. Как говорят умные люди, не ищешь компромиссов, получишь компромат. Император с какого-то благодушия решил оставить на привязи венецианца. Видимо, появились весомые мотивы не менять скаковую лошадь. Ну, это не наше дело. Надеюсь, такие услуги мы больше выполнять не станем, воротит от них… Теперь по последнему инциденту. Давайте подробнее…

– А здесь уже серьезнее, – кивнул капитан Калинин. – Поступила информация, что некая госпожа Стингрей, владелица корпорации «Мехтроникс», жутко осерчала на несанкционированное использование патентованных линейных двигателей в бронекостюмах княжича Мамонова.

– Чушь какая, – фыркнул Иртеньев. – Если есть патент, значит, двигатели покупаются вполне легально, а ей капают жирные денежки. Мамонов-то здесь при чем? Скорее всего, эти движки ему приобрел отец. А дальше он может поступать с ними, как хочет. Или Танцор втайне скопировал технологии?

– Да вряд ли, – покачал головой Сокол. – Там дело в другом. Мы провели экспресс-допрос двух боевиков, которых аккуратно изъяли из цепочки. Они многого не знают, так как простые исполнители. Но кое-что стало понятно. Опять дело случая, как часто бывает. О «Мехтрониксе» и Арабелле Стингрей узнали от них. Да, еще признались о наличии второй группы, которая охотилась на бронекостюмы. Тех мы не нашли, к сожалению. Надеюсь, УПД им не дали выкрасть. Но там другая история, не менее занимательная. Судя по всему, кадет столкнулся именно с ней, ошибочно приняв за первых американцев. Дальше вообще интересно. С какой-то холеры Танцор решил облачиться в бронекостюм и устроил гонки на глиссерах по ночной лагуне. Наверное, захотел собственноручно вытрясти из плохих парней информацию. Не удалось. Был схвачен полицией на пристани.

– В броне?

– Нет. Он её сдал охране, – усмехнулся командир группы.

– Теперь понятно, все сходится, – откинулся на спинку кресла Иртеньев, потер уставшие за долгий рабочий день глаза. – Его Высочество любезно проинформировал меня о попытке захвата. Гвардейцы отбились, да еще умудрились парочку ранить. В общем, госпожа Стингрей потерпела в Венеции крах.

– Очень хорошо, – оживилась Зося.

– Хорошо для несведущих, – покачал головой штаб-офицер Корнилов. – Есть мнение, что владелица «Мехтроникса» на этом не успокоится. В России она вряд ли сможет развернуться, а вот по международной линии попытается вовлечь Мамоновых в судебную тяжбу.

– Но это же не дело ГСБ, – Зося посмотрела на него удивленно. – Мы здесь при чем? Или нужно ликвидировать эту девицу?

– Стоп! – ладонь воеводы снова опустилась на крышку стола, только не так энергично, с легким пристуком. – Занесло вас, господа волкодавы! Все бы злодействовать! Мало того, что ее людей придушили, так еще и на саму хозяйку корпорации зуб точите. Пока будем собирать информацию и следить за развитием ситуации. Не забывайте, у нас есть свои дела, вроде Факира, которого нужно внедрять в британский истеблишмент. Император недоволен, дело «Черных Ястребов» буксует, Пясты откровенно желают смерти Ягеллонам. Сами понимаете, что такое противостояние на наших границах не есть хорошо. Работы полно. А Мамоновы сами разберутся с чертовой фурией из Америки. У них там есть свои интересы, вот пусть и занимаются ими. Ну, господа, резюмируя вкратце, задание выполнено, пусть и не блестяще, да еще с трупами, на слабую троечку.