Текст книги "9. Волчата"

Автор книги: В. Бирюк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 181

Люблю я, знаете ли, свободный рынок. Ну, где «спрос определяет предложение». «Спрос» у меня… возник. Тут же возникло и кому предложиться – Беспута заявилась. Чисто совпадение. Но – своевременное.

Только я её в нужную позицию развернул, в рамках всё той же медвежьей полости, пошло дежавю. В смысле: стук-грюк и на пороге возникает Трифена. Мизансцена та же, зритель другой. Повторяем. Почти один в один, только напоследок, уже выходя мимо неё из избы, бросил:

– Как Беспута оденется – прибери тут. Шкуру медвежью – на двор вынеси да почисти.

Через полчаса, я уже на стропилах сижу, прибегает Беспута и щебечет:

– Я там этой чернавке указала… она такая тупая да ленивая… гнал бы ты, господин…

и достаточно откровенно намекает:

– Я-то вот она. Зачем тебе та чёрномазая?

И пока я в глубокой задумчивости соображаю: как бы мне слуховое окно на фронтоне сделать с минимальными трудозатратами, эта штучка начинает мне рассказывать про то, какого хорошего паренька я вчера на кирпичи отправил.

– Уж он и умница, и хозяин добрый… и к тебе завсегда с уважением… и жена у него молодая на сносях… и по дому-то у него дел спешных – море разливанное… а что он на лесоповал не пошёл, дык то Хрысь виноват – сказал не так… а Хрысь-то, слышь-ка, его издавна невзлюбил, вот и придирается по злобе-то… а мужичок-то – никакого худа не делал, страдает ни за что, отпустить его домой надобно, с холоду да сырости… а я тебя по всякому ещё ублажу… и тебе сладко будет, и бедняга к жёнке под бочок завалится…

У меня и так-то… мокрая холодная жердь под задницей, да топор в руках. А тут такие связочки. Прямо по Далю: «кому телята, а ей всё ребята».

Чем Беспута хороша – врёт не подумавши. Оцените глубину мысли.

Пришлось слезать и докапываться до первоисточника. В три итерации выясняется: вчера пришёл к Беспуте отец наказанного лентяя, и пообещал девке попону, если она уговорит меня отпустить парня «с кирпичей» домой.

– Беспута! На кой чёрт тебе попона?! Ты ж не лошадь?

– Да ты глухой совсем! Не попона, а запона! За-по-на. Новенькая. Всего-то три раза надёванная. Дочку-то свою он нынче замуж выдал, а запона новая осталась. Ну, ты сгоняй кого, чтобы сказал парню, что ему домой идти быстро.

Запона – это такая одежда. Исключительно девическая. Простыня с дыркой для головы, длиной по лодыжки. Надевается поверх рубахи и подпоясывается. Бывает ещё сшитой по бокам.

С запоной я понимаю. Я не понимаю – по какой статье УК квалифицировать эти деяния?

Проституция? Она за 12 вёрст прибежала, предложилась, ублажила… Дала. Чтобы получить. От меня – решение по наказуемому для заказчика, от заказчика – материальную выгоду в форме простыни с дыркой для себя.

Исполнение постельных… ну, предположим, «деяний» – как результат обещания оплаты. Мягко говоря – не ново, с обезьяньих ещё времён. Макаки ведут себя аналогично. Но в «Святой Руси»… В летописях и житиях такого нет. Хотя мог бы и сам додуматься – люди-то мало изменились. «Проституция – древнейшая из профессий». Но здесь такая изощрённая… схема получается. Не по-макакичьи. Платит – один, ублажают – другого, попона – третьей, а главная преференция – четвёртому.

Я вдоволь нахлебался с коррупцией, точнее – с вымогательством чиновников в моей России. Поэтому такие дела бл… Извиняюсь – причинно-следственные цепочки, воспринимаю, первым делом, как взяточничество и коррупцию.

В моей России коррупция – это «злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, имущества или услуг для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами».

А взятка – это принимаемые должностным лицом материальные ценности или какая-либо имущественная выгода или услуги за действие (или бездействие), в интересах взяткодателя, которое это лицо могло или должно было совершить в силу своего служебного положения.

А здесь этого просто нет! Нет самих понятий!

Можно сказать, что «Святая Русь» – полностью коррумпированная страна. Поскольку, «принимаемые должностным лицом материальные ценности за действие (или бездействие), в интересах взяткодателя» – основной источник дохода почти всей светской и духовной иерархий.

Поп выбивает из паствы пожертвования, отстёгивает дольку в епархию, а на остальное – живёт. Накладываемые епитимьи идут от «взаимного уважения», которое зависит от суммы «добровольного вклада». Как в Советском Союзе добровольно распространялись облигации трёхпроцентного займа, всякие лотерейные билеты… а кто не хочет – «в отпуск – зимой»…

Княжий посадник в городке выдавливает подати, отдаёт князю оговорённую сумму, а на остальное ремонтирует укрепления, содержит стражу… и набивает свою мошну.

Этот принцип: должностное лицо кормится от должности, «принимает материальные ценности» от просителей, был официальным законом на Руси вплоть до Петра Великого. Потом стал неофициальным. Как в анекдоте:

– Вот тебе, сержант, дорожный знак, и ставь где хочешь.

Русские правительства постоянно экономили на зарплате чиновникам. Которых вынуждено было напрямую содержать население. Фактически, всю историю – на Руси и в России, действовал дополнительный, «административный», налог. Аналогичная ситуация наблюдается и в моей Демократической России. Поэтому относительно низкие, по мировым меркам, налоговые ставки следует удваивать или утраивать, применительно к реальной экономике.

Другая интересная особенность функционирования здешней системы управления – «процент от сделанного». Труд простого работника оплачивается, преимущественно, подённо. А вот труд чиновника – сдельно.

По «Русской Правде» вирник получает долю от взысканной им виры. В частности – по делам об убийстве. Соответственно, всякий несчастный случай или самоубийство выкручивается в преднамеренное убийство. А вина вешается на того, кто может заплатить.

 
«Тятя, тятя! Наши сети
Притащили мертвеца».
 

Ну, рыбачок, ты попал! На серьёзные бабки в металлическом эквиваленте. Стандартная вира – 40 гривен. Два кило серебра.

Преступления рассматриваются судами, княжеским или епископским. И им же идут штрафы. Епископ, разбирая дело по обвинению «кто зовёт чужую жену блядью…», знает, что он получит, при «правильном» вердикте, кило золота. Столько же получит и князь. С чувством глубокой благодарности в адрес архиерея.

«Обвинительный уклон» при таком судопроизводстве – гарантирован.

Князь выкручивает из подданных своего удела сколько может, отдаёт до двух третей Великому Князю, на остальное содержит себя, семейство, дружину… Выжмет побольше – Великий Князь будет благосклоннее, дружина многочисленнее. А там, глядишь, и на удел побогаче поставят. А чтобы и деньжата поберечь, и с земскими напрямую не ссорится – «административный налог», «должность в кормление». Несите, православные… «барашка в бумажке».

Коррупция, взяточничество, подкуп – наше родное. Исконно-посконное. Так что всякая «борьба с коррупцией» в России, по своей сути – антинародна, руссофобна и «уничтожение культурного наследия». Одним словом – «навязывание чуждых ценностей».

Явление не только «наше». Судя по «Простодушному» Вольтера, «взятка женским телом» – нормально для французских королевских чиновников 18 века.

В традиционном мусульманском праве – «одат» – плата за принятие «правильного» решения – норма. И не только в древности. В 21 веке в Саудовской Аравии чиновник, принимая запрос подданного королевства, получает от просителя взятку. Её размер устанавливается государством, и она входит в сумму официального годового дохода. В дополнение к установленной и выплачиваемой государством зарплате.

В Афганистане власти НАТО проводят курсы по демократии. Собирают старейшин пуштунских племён, приглашают профессора из Гарварда. Который толкает лекцию о вреде коррупции. Часа через два один из аксакалов спрашивает:

– Значит, уважаемый, человек, который помогает всеми доступными ему возможностями своим родственникам, друзьям, уважаемым людям – называется «коррупционер»? Понятно, «коррупционер» означает – «хороший человек». Только очень плохой человек не поможет родственникам и друзьям.

Это нормальная позиция подавляющего большинства человечества в 21 веке. Не декларируемая, но действующая. В 12 веке – единственная существующая.

Чувствую – что-то в Беспутинной истории… «неправильно». Но вот по какой статье квалифицировать обвинение…

Получение взятки с целью воспрепятствования исполнения правосудия?

Так Беспута у меня не «должностное лицо». Взятка же – должностное преступление.

Лоббирование интересов? Так в «Святой Руси», как и в Штатах – лобби законом не запрещены.

Но всякие попытки развернуть меня, исходя из полученных-обещанных кому-то из моих людей подарков… Я могу ну очень здорово нарваться! Просто из-за купленной субъективности скармливаемой мне информации.

Ни по «Русской Правде», ни по моему УК – для данной ситуации наказание не предусмотрено.

Остаётся только норма, вбитая в меня Савушкой в Киевских застенках:

– Говори господину своему правду. Ибо он будет судить о делах – по словам твоим.

Разница между Трифеной и Беспутой в купленности.

Первая своей сомкнуто-коленной забастовкой пыталась добиться от меня желаемого решения. Но прямых просьб и подарков от Христодула она не получала. Она «втюхивала» мне хоть и не истину, но правду. Свою «текущую правду».

Беспута попытались заставить принять решение, основываясь на личной ожидаемой выгоде, а не на «своей правде». Это – государственное преступление. «Государство – это я». Здесь, в моей вотчине – точно.

Похоже, надо для всех своих людей вводить курс дрессировки. Как для собак – ничего у чужих без команды хозяина не брать. В моё время это воспитывалось ударами электрического тока. А как тут быть? А так же: «орудия говорящие» аналогичны «орудиям мычащим».

– Ноготок, да оставь ты эти доски! Этой девке – полста розог. За то, что согласилась взять у чужого плату.

– Как?! За что?! Да я ж только попросила! Да никакого ж худа не случилося! Господине!

Беспута дёргалась, рвалась, орала и скулила. Набежал народ – начали спрашивать. Ноготок, несколько завозившись, исполнил экзекуцию от души: эта дура ухитрилась его ещё за руку укусить. Кусучая какая. Кто-то про неё такие слова уже говорил?

Когда она, подвывая и скособочившись слезла с «кобылы», я вспомнил давние, самые первые поучения от Ноготка и уточнил:

– Придёшь через три дня. Получишь ещё столько же. Уже в поучение. И «запонщику» своему передай – пусть вместе с тобой приходит. За своей долей.

Не думаю, что искореню… «явление». Но ввести в рамки – надо.

Через три дня Беспута получила вторую серию. А ещё через три дня – третью. Это – много. Но я сильно заволновался. Исходное значение латинского слова, от которого происходит «коррупция» – растление, порча. Если эта гниль распространяется в обществе – она забивает все каналы. И исполнительные, и информационные.

Необходимое решение не исполняется, потому что проплачено его неисполнение. И не принимается. Потому что проплачено искажение информации, на основании которой решение могло бы быть принято. Мало того, что ничего не делается, так и сделать ничего нельзя. Поскольку вся доступная информация – ложная. Из того же гнилья.

Я тут подпрыгивая, суечусь, избы «по-белому» складываю, вотчину строю… всё сгниёт. И очень быстро. У меня слишком мало туземного опыта, меня слишком легко здесь обмануть. Поэтому – «калёным железом».

Что в коррупции хорошо – она легко уничтожается. Достаточно трёх-четырёх «не-сгнивших» людей с правами, и одного человека на самом верху, который не будет ограничивать «честных» ничем, кроме закона. Любого разумного закона. За несколько лет «вертикаль власти» – вычищается. Есть опыт того же Сингапура и других государств моего времени.

Другое дело, что «честные» стремятся к «чистоте» просто по своему свойству. А вот «верхний»… у него могут быть другие приоритеты.

Мужичок, обещавший Беспуте «попону», никак не мог понять моих упрёков:

– За что? Я ж никому никакого вреда…

Пороть я его не могу – свободный «крепостной». И отправить «на кирпичи» – тоже: семейство останется без мужиков. Так что, чисто предупредительно:

– Как сыны вернуться – пойдёшь сам на кирпичи. Потом в очередь на лесоповал – если живой с болота вылезешь.

Не понял, сколько я не объяснял, и присутствующий при экзекуции Хрысь.

– Ну, он девке подарил, ну, девка тебя попросила. Ну, ты же отказал! Ты ж ничего не сделал! Ничего ж не случилось! Так где худо-то?

– Хрысь, вспомни «Правду». Убил человека мечом – 40 гривен. А – «не убил»? Только меч показал?

– Дык… гривна. И чего?

Здешнее законодательство вот за этим чуть ли не единственным примером, да ещё по политическим статьям типа заговора, не квалифицирует подготовку преступления как собственно преступление. Впрочем, эта традиция звучит и в моё время: «Нет тела – нет дела».

Я же, в отличие от множества ГГушников и примкнувших к ним, полагаю, что профилактика правонарушений, хоть и не столь эффектна, но более эффективна, чем «справедливые казни».

Не имея по первости довольно опыта дабы легко отличать правду ото лжи, я весьма стремился к тому, чтобы люди мои – мне не лгали. Для того, среди прочих мер, мною принятых, было установлено, чтобы ни каких подарков, подношений, благодарностей ни от кого они не брали. Чтобы были только на моём корме. После, перейдя во Всеволжск, я и там установил то же правило. Принимая людей в службу, часто я видел в глазах их изумление: так ещё и казна за службу платить будет?! И ещё большее – что от кого другого брать нельзя. Столь непривычна было сия новизна, что иные – пугались и от службы отказывались. Иные же соглашались, но правило моё не исполняли. За что я взыскивал. Многих добрых людей я потерял, прежде чем выросли в приютах моих всеволжских – сироты. Коим закон этот с младых ногтей внушён был.

Но прежде всех этих юридических тонкостей случились тонкости сексуально-осветительные.

В тот же день, когда Трифена спровоцировала меня на игры с Беспутой, когда прозвучала фраза: «Я там этой чернавке указала»… Мы ж не в пустыне живём! Вокруг «Святая Русь». С таким же населением. Остро реагирующим на особенности текущего момента.

Иду я себе вечером по своему боярскому подворью. Темно уже, все по домам должны сидеть. А из пристройки к моей будущей конюшне, у меня там уроки грамоты идут – возня. Такая… «ох, ох, ах, ах, нет, нет…». И чей-то юношеский негромкий басок с явно уговаривающими интонациями. Я, конечно, за день набегался. Но я ж любопытный! Сунулся внутрь. А фиг там – ничего не видно. Тёмное пятно на фоне тёмной стенки. И что-то белеется. А белеет… пара голых женских ног. Чего быть не может, поскольку мини и микро здесь отсутствуют.

Вот тут-то я своей «зиппой» и щёлкнул! Эффект… мощнейшей!

Если человек идёт с факелом или со свечой – его видно издалека. Можно с дороги убраться или иначе как подготовиться. Если человек вздувает огонь – это долго. Снова – можно убраться подальше или подготовиться. А тут… Опа! Светло! И три персонажа стоят, щурятся и глупо моргают.

Три персонажа: Трифена и два «паучка» из «среднего школьного возраста». Все суетливо оправляют одежду.

– Ну и чего вы тут поделываете?

– Дык… ну… мы идём… а она идёт… а мы говорим: помочь однако надо… юс этот иотированный… не вырисовывается… а она как нагнулась… а свечка-то и того… а я, значится, искать… а тама… опаньки – сиськи… ну я… а чего? Она молчит… ну там… вот… и стал-быть никакого худа… Вот те крест святой! Ничего такого! Так это… малость к стенке отодвинули… А чего? Ты ж, боярич, сам её прогнал! Она ж тебе того… ну, типа, без надобности… А нам-то чего? Нам-то ничего. Так, подержаться малость… А то бегает по двору… бесхозная… не обогретая… Мы-то мужи добрые, а она холопка… Да ещё с гонором: буковицы-де у вас корявые, сопли рукавом не вытри… указывает, понимаешь…

Способность аборигенов лепить бесконечный лепет по любому поводу – приводит меня в таковое же изумление. Если не остановить – будут «сопли жевать» до утра. Я только одного не пойму: это была попытка группового изнасилования или взаимно приятные «детские игры на свежем воздухе»? «Темнота – друг молодёжи» – народная мудрость. Она всем тут «друг»? Или только части «коллектива»?

Трифена начинает подвывать и опускается на колени. Вой негромкий, монотонный. Выражает широкую палитру эмоций и нуль информации. Чтобы она сейчас не сказала – это не достоверно. Люди говорят не истину, а то, что, по их мнению, нужно сказать вот такому слушателю вот в такой ситуации.

«Влияние наблюдателя на результат эксперимента» – в ядерной физике целое направление. Вплоть до запуска механизма ликвидации Вселенной как результата наблюдения чего-то там… элементарного. В сексе – аналогично.

Вот я ухватил краем уха её «нет, нет». Это относилось к способу снятия платка или ко всему процессу в целом? Или просто элемент стереотипа поведения в данной ситуации? Здесь, на «Святой Руси», на большинство лестных предложений должен сначала следовать троекратный отказ. Ритуал здесь такой.

Что она думала тогда, да и думала ли вообще… Даже травмы и переломы однозначными уликами не являются.

Был у меня на северах один парень в команде. И у него с женой была сильная любовь. Уточню: с его собственной законной женой. Один раз после вахты он с ней так… полюбились, что сломал ей ногу. В другой раз, вахта-то месячная, прямо от входной двери, как кинулся к ней, как ей… и усадил жену на включённую плиту. Нет, когда на ней халатик загорелся – они опомнились. Но ожоги долго сходили.

Я – «гумнонист». И уважаю право личности на свободу… на всякую свободу. «Хай живе хто с кем хочет» – давняя общеславянская мудрость. Я сам такой. Лишь бы эта чья-нибудь свобода самому мне жить не мешала. Здесь «мужи добрые» зажимают мою холопку. «Гамадрилят» по-маленьку. То есть – используют моё имущество без моего согласия. «Мужи добрые»… сопляки, блин, четырнадцатилетние. А эта дура даже кричать боится. Жизнь приучила. Или – не захотела. Или – испугалась, растерялась… Но если ученики будут свою учителку в тёмных углах прижимать да раскладывать, то уровень грамотности… в части читания-писания – расти не будет.

– Вы, двое. Завтра утром с вещами на кирпичи. Две недели. Потом – в весь. Учить вас – не буду.

– Да как же?! Мы ж ничего худого! Мы ж только! Да она ж сама! Ежели бы сама не схотела так мы бы…

– В казарму бегом. Быстро. Теперь ты. Встала, пошла.

В опочивальне Трифена плакала, каялась. Рассказывала как она от своей клятвы ни на шаг. Что она ну вся в воле моей, но вот, бес попутал, ноженьки от страха ослабели, горлышко от ужаса перехватило, глазки в темноте не увидели, за ручки люди злые ухватили… И по кругу: «ах, я дура бестолковая», «ах, они такие злыдни злодейские», «а ты… ты ж меня сам прогнал-бросил».

Наконец, утомлённая своим раскаянием и моим «прощением» она уснула в моей постели. А я придумал комплекс «анти-гамадрильских» средств. Утренние обливания холодной водой, физкультура с трудовыми подвигами «до упора»… И, давно надо было – модификация «заклятия Пригоды».

В ближайшую субботу, когда я с кучей народа засел в своей новой бане, когда уже все погрелись по первому разу в парилке, когда в предбаннике шёл обычный мужской трёп с кружкой пива, входная дверь открылась, и Сухан ввёл Трифену в тулупе. Мужички мои, как это обычно бывает, сначала задёргались, начали простынками прикрываться. Но возгласы типа:

– Куды прёшь? Ты, убоище, чего творишь? На чё ты бабу сюды притащил? Уж и помыться спокойно не дадут!

смолкли очень быстро – все знают, что Сухан без моей команды ничего не делает. Ко мне развернулся десяток мужских распаренных лиц со всеми оттенками недоумения. Впрочем, панорама портретной галереи «Герои 12 века» длилась недолго. По моему кивку Сухан снял с девушки тёплый платок и тулуп. Общий мужской «ах» подтвердил истинность наблюдаемого факта: под тулупом ничего не было. Точнее – не было платья. Зато было юное женское тело. Которое пыталось прикрыться и дрожало.

Сухан, стоя у неё за спиной, осторожно взял кисти её рук и развёл в стороны. «Анжелика и султан», сцена продажи маркизы на невольничьем аукционе. Ну где-то так. Только профессиональной балетной шестой позиции, как у Анжелики, у Трифены не наблюдается – не учили девочку балету. Ребятки мои безотрывно разглядывают обнажённую натуру. А вот у меня куда более интересное зрелище: я разглядываю моих ближников. Даже встал с лавки. Чтобы лучше было видно. Сперва – мне их, потом – им меня.

Ивашко чувствует, что-то важное происходит. Но сути не понимает. Поэтому, после первого рефлекторного удивления, просто принял важный вид.

Николай сначала разгорелся, аж потянулся к ней. И сообразил, умный же! – что здесь не «случка на халяву». Оглянулся на меня и нацепил маску полной интеллектуальной ко всему готовности.

Чарджи тоже быстро ко мне развернулся. Вид… растерянный, быстро переходящий в злобный. Похоже, он решил, что таким образом я именно его дразнить надумал.

Звяга смотрит несколько презрительно. Он у нас любитель классики: большие белые женщины с животами, грудями, ляжками и ягодицами. Такую вдовушку из новосёлок он уже приглядел, дело к свадебке идёт.

У Чимахая на лице растерянность. Он всё время ищет в моих делах какую-то чертовщину. Тут явно что-то такое же… Но – не князь-волк, не «покров богородицы», не «дрын убивающий»…

Потаня… Пора женить мужика. От обеих прежних его баб – его воротит. Что от Шарки – полюбовницы-предательницы, что от Светаны-изменщицы. Надо бы ему присмотреть нормальную, спокойную женщину.

Ноготок и Меньшак смотрят равнодушно. Одному – нельзя, процесс выращивания из «ноготка» – «дубинки» всё продолжается. Другому… такая рутина. У него в этой бане каждый день – от двух до пяти. Не лет – раз. Надоело.

А вот Хохрякович с Хотеном – аж облизываются. Замотал я Домну – народу много, всех кормить надо, помощников мало. А мальчишечка у неё горячий, такого без сильной загрузки держать нельзя – избалуется.

Хотен ручки вспотевшие о простынку вытирает. Собственно говоря, всё это представление прежде всего для него. Моё СМИ – главный болтун и сплетник.

Попадизм хренов. Вместо того, чтобы спокойно наслаждаться видом обнажённой красивой юной женщины, воспринимать эстетику её нагого тела, находить милые оттенки в её пластике… приходиться напряжённо проверять уровень преданности, ожидаемые реакции моей дружины. А что делать? Как говаривал святой Владимир Креститель, повелев исковать серебряные ложки для своих людей: «Серебром и золотом не найду себе дружины, а с дружиною добуду и серебро, и золото».

От этих мужиков, от их «прочности» и «управляемости» зависит всё. И сама моя жизнь, и успешность моих дел, и твоё существование, девочка, тоже.

Я чуть поманил девушку пальцем и показал на пол перед собой. Сухан подтолкнул, и она, сделав два шага, опустилась на колени, подползла, и уткнулось лбом к моим ногам. Как у неё попочка… подрагивает. Как её всю трясёт…

Спокойно, девочка, спокойно. Я тебя понимаю. Как никто другой. Потому что мне тоже пришлось пройти сквозь строй остро заинтересованных мужских взглядов в бане. В Киеве, изображая «княжну персиянскую». Ожидая как меня… крутить-вертеть начнут.

Реквизит уже подготовлен. Берём… а называется это – «орарь». Такая длинная узкая лента красной материи с густым золотым шитьём. Одних крестов восьмиконечных семь штук. Бывает и девять. Но не одобряется священноначалием. Цвета бывают другие. Но из украденного в Невестинской церкви мне этот больше понравился.

Одеваем орарь на девушку по ипподьяконовски – крестовидно. Пропускаем эту ленту у красавицы под животиком так, чтобы его середина оказывается спереди на поясе. Оба его конца сначала перекладываются на спину с обеих сторон, затем пересекаются на спине крест-накрест.

Вот тут маленький «не-канон»: отвожу ей руки за спину и, наложив предплечья одно на другое, приматываю их друг к другу парой оборотов ткани. Затем через плечи перекладываю концы ленты на грудь, где они пересекаются ещё раз. Очень даже выразительно получилось: полосы красной с золотом ткани чуть отдавливают в стороны её небольшие, но вполне сформировавшиеся груди. Так и тянет погладить. А почему нет? Она вся – «в руке моей». И её груди – тоже. Можно и посильнее прижать. И ещё разок.

Трифена стоит выпрямившись на коленях. Кажется, она уже потеряла интерес ко всему окружающему, ко всем этим жадно разглядывающим мужикам вокруг. Всё её внимание – во мне. Точнее – в том, что я с ней делаю. Я, не ослабляя захвата, медленно тяну её груди к себе, и она издаёт хорошо слышный стон. Стон не боли, но страсти. И я, отпустив, наконец, её прелести, беру двумя руками её голову. Моя «страсть» не звучит, но вполне выразительно выглядит. Однозначно выразительно. Чуть приоткрытый, неровно дышащий рот Трифены – вполне подходящее место. Для моей молчаливой «страсти». Она осторожно, медленно пропускает внутрь. Замирает на мгновение.

Смотрит на меня снизу испуганными глазами. Ничего не перепутала? Всё правильно? Молодец детка, всё правильно, всё хорошо. Ты об этом меня ещё осенью просила, когда я тебя у мокши отбил. Теперь пришло время. Оставляю одну руку у неё на голове, чуть заметным давлением задаю темп её движениям. И внимательно оглядываю публику. Мужики натыкаются на мой взгляд, кто-то отводит глаза, кто-то наоборот радостно улыбается, дескать «в первую брачную ночь – мысленно с вами». Многие как-то… смущены, растеряны…

Привыкайте ребятки – я делаю то, что считаю нужным. И все ваши чувства… держите их при себе. Привыкайте к покорности, к повиновению. Мне плевать – нравится вам это зрелище или нет. Уже поняли – кто здесь кого? Потому что – господин здесь я. Даже если выгляжу тощим лысым подростком. Кажусь слабее, глупее, моложе вас. Я могу вместе с вами тесать брёвна, есть за одним столом, спать под одной крышей. Как все. Но закон здесь – мой. И любой из вас станет так же, вместо этой девочки. Даже не под страхом смерти, а просто по приказу. По моему. Потому что в доме есть хозяин, глава. Я. И моё слово – закон.

Трифена всё ускоряется, её движения уже напоминают движения лесного дятла, добирающегося до древоточца. Длинная тёмно-каштановая коса на затылке мечется во все стороны всё сильнее. Наконец, я снова ухватываю её голову двумя руками и плотно прижимаю, вжимаю её лицо в моё тело. Носик у неё длинноват, давит. Пауза. Тянем. Ещё тянем. Я чувствую, как она дёргается в моих руках – девочке не хватает воздуха. Терпи. Вот теперь достаточно, теперь и у меня всё кончилось. Дружный выдох проносится по предбаннику. Народ начинает шевелиться. Переглядываться. Издавать междометия. Рано – это ещё не всё.

– Глотай.

Выразительно. Она, стоя на коленях, неотрывно смотрит мне в глаза. Всё её тело – вздрагивает. Кто-то из зрителей ахает, кто-то рефлекторно сглатывает сам. Запоминайте ребятки. И свои эмоции, и мой текст. Формируем устойчивые ассоциативные связки – каждый раз, когда вы будете просто видеть любое женское лицо, вы будете вспоминать моё заклятие. Оно, даже помимо вашего желания, просто всплывёт в вашей памяти. Среди кучи всяких ваших собственных мыслей и желаний – просто промелькнёт. Всегда. Ещё один мой поводок на ваших душах.

Я несколько модифицирую «Заклятие Пригоды». Дополняя его вариациями по теме обряда православного крещения младенцев – они все бывали на крестинах – привязка к их детским воспоминаниям. Рисуя влажный кресты не только на девкином лбу («И разум твой – в воле моей»), но и на глазах, на ушах, на губах («Чтобы смотрела – по воле моей, и слышала – волю мою, и истинное слово твоё – мне»). Добавляю три азимовских закона:

– Первая забота твоя – сохранить господина твоего. А вторая забота твоя – исполнить повеление господское. А третья забота твоя – сберечь себя, дабы было тебе, чем сохранять господина твоего и исполнять повеления мои.

А теперь – казни:

– Если же ты выйдешь из воли моей, или позволишь иным людям вывести себя из моей воли, вольно или невольно, то семечки мои соберутся в горло твоё. И удушат тебя смертью долгой и мучительной. А коли будет кто, кто выведет тебя из воли моей, с согласия или без согласия твоего, то и они умрут вскорости – смертью лютой, нежданной-негаданной. Принимаешь ли ты волю мою?

– Д-да.

А как же? Я же «гумнонист» и «дерьмократ» – всё должно быть «по согласию». Подтверждённым лично и добровольно на вербальном и невербальном уровнях. В присутствии многочисленных и уважаемых свидетелей.

Я распутываю Трифене руки и вручаю обновку – полый бронзовый полу-обруч. Вычищен – аж сияет. В середине – гравировка, тавро – лист рябины. И надпись: «Се – рябинино». Ошейник. «Гривна холопская». Первое изделие Прокуя этого типа. Трифена одевает его на шею, сдвигает полукольца, и раздаётся щелчок – встроенный замок защёлкнул. Теперь его только ключом отомкнуть. Как всё… технологично – не нужно кузнеца с наковальней, заклёпками, молотом…

– Да будет так. Аминь.

Девушка осторожно гладит кончиками пальцев свой ошейник и радостно-испугано смотрит на меня. Сейчас побежит хвастать. Такая блестяшка от хозяина. Здесь золото от бронзы – плохо различают. Звону будет… Надо кое-что акцентировать, а то часть заклятия… как бы мимо ушей не пролетела.

– Будь осторожна, Трифена. Тот, кто причинит тебе вред – станет и мне врагом. А врагов своих я убиваю. Всякая мелочь от тебя происходящая, просто доброе слово или ласковая улыбка, могут быть иным человеком неверно понята. Тот, кто прикоснётся к тебе без моего согласия, кто захочет вывести тебя из воли моей – умрёт. Побереги людей моих, не подводи их под смерть. Будь осторожна.

Повтора смертельных игр Елицы мне не надо. Может быть, моё предупреждение хоть чуть-чуть уменьшит обычное женское стремление к провокации мужчин? Может быть, угроза колдовства чуть уменьшит обычное мужское стремление к обладанию всякой женщиной? Двойная блокировка по горизонтали: запрет для неё самой – внутренний, запрет – для окружающий – внешний. Двойная по вертикали – запрет на действия осознанные, целенаправленные, запрет на действия неосознанные, попустительство.

И всё равно… Любой человек не всегда адекватен, не всегда может управлять собой. Поэтому надёжность исполнения любых клятв и обязательств, пусть бы и искренних и добровольных… проблематична.

Гарантированнее – только в погреб. По нашему фольку: «Держи деньги в темноте, а девку в тесноте». Или по здешним наставлениям: «имея у себе жену велми красну, замыкаше ея всегда от ревности своея к ней, во высочайшем тереме своем, ключи же от терема того при себе ношаше».