Текст книги "Четыре голубки (ЛП)"

Автор книги: Уинстон Грэхем (Грэм)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 30 страниц)

Глава девятая

В тот месяц, когда родился Джон Конан Осборн Уитворт, до Корнуолла дошли слухи, которые в скором времени подтвердились, что генерал, чье имя Росс Полдарк вечно забывал, одержал удивительные победы на севере Италии. Находясь во главе сорокатысячного французского сброда – плохо одетого, плохо обутого, плохо вооруженного и полуголодного (их рацион ограничивался в основном хлебом и каштанами) – он перешел через Альпы, за шесть сражений разгромил австрийцев и пьемонтцев, а пятнадцатого числа захватил Милан.

Говорили, что он два года предлагал этот план своему руководству, и наконец его поставили во главе армии, и несмотря на все минусы рельефа и вопреки правилам военного дела, он преуспел. Английский морской офицер, командор Нельсон, во время плавания по Средиземноморью заметил, как французы молниеносно прошли по Лигурийской дороге вдоль побережья, а также выяснил через разведчиков, что это за силы, и потребовал высадить в тылу небольшой английский десант, чтобы предотвратить вторжение, перерезав путь обозу. Но было уже поздно – слава генерала Бонапарта прокатилась по всей Европе.

И вся Италия теперь лежала беззащитной перед ним. Правда, по слухам, австрийцы собирали новую крупную армию по ту сторону Альп, но пока ничто не могло помешать французам двинуться на богатые города центральной и восточной Италии. Коалиция Англии, Австрии, России, Пруссии, Сардинии и Испании уже давно распалась. Голландия перешла на сторону врага. Кто станет следующим? Морская эскадра французов уже стояла в Кадисе и безо всякого стеснения ремонтировалась в королевских доках. Если Франция преуспеет в Италии, то Испания первой присоединится к победителю. А у Испании – восемьдесят линейных кораблей.

– Прямо скажу, Росс, – заявил Харрис Паско, – что весь этот процесс выборов чрезвычайно смутил ваших друзей в Труро. И не только меня, могу заверить, не только меня.

– А вы как голосовали? – спросил Росс.

– С-спрашиваете!

– Что ж... Боюсь, придется спросить. Прошу прощения. Вы ведь виг. Куда больший сторонник Бассета, чем Фалмута. И не раз повторяли...

– И повторю снова. На предыдущих выборах членам городского совета сообщили, за кого голосовать, лишь за десять минут до того, как они приступили. Как бы сильно их это ни возмутило, тогда у них не было возможности выразить свое недовольство. А лорд Фрэнсис дал нам такую возможность. Лорду Фалмуту преподали полезный урок, но какой ценой!

– Джордж может быть весьма полезен для Труро. Он обладает одной, но редкой добродетелью – живет здесь.

– Всех этих трудностей могло бы и не быть, если бы вы приняли предложение Бассета.

Росс удивленно посмотрел на своего друга. Паско снял очки и протер их. Его глаза выглядели усталыми и подслеповатыми.

– Кто вам сказал?

– В тесных границах графства трудно хранить что-либо в секрете, Росс.

– Что ж, клянусь Богом, вот уж не думал, что об этом станет известно! Что ж, прошу меня извинить, но я не мог согласиться. А поскольку вы меня знаете, то должны это понять. Мне жаль, если тем самым я доставил вам неожиданные проблемы.

Паско покраснел.

– Это был ваш выбор. Я не стал бы вас уговаривать. Но выдвижение Джорджа Уорлеггана доставило мне проблемы, да и другим тоже. Проблемы, с которыми я никак не ожидал столкнуться, будучи членом совета. Я всегда находился на дружеской ноге с Бассетом, насколько может быть простой банкир с таким знатным землевладельцем. «Бассет, Роджерс и Ко» – банк Бассета и его кузена, всегда имел дружеские связи с нашим банком, хотя, должен признаться, в последнее время стал ближе к банку Уорлегганов и совершил несколько перекрестных сделок, которые сблизили их еще теснее. Что касается лорда Фалмута, то он, как я знаю, имеет счета во всех трех банках, но основной капитал держит в Лондоне. Ничего не имею против виконта, за исключением его высокомерия и деспотизма в отношениях с городским советом, но по этому поводу я высказывался на заседаниях и входил в число тех, кто всецело поддерживал растущее влияние Бассета на округ. Но когда дело дошло до голосования за кандидатуру Бассета, этого я переварить уже не мог!

– То есть, вы...

– Так вот, тем утром мне пришлось поступиться принципами и политическими воззрениями и проголосовать за этого Солтера, кандидата лорда Фалмута!

– Боже ты мой! Вот уж не ожидал от вас этого услышать!

Росс поднялся и посмотрел в окно. На улице лил дождь, забрызгивая мостовую грязью.

– Но все же Солтер проиграл.

– Да, но голоса разделились почти поровну. Кроме меня еще несколько человек голосовали против Уорлеггана, хотя они поддерживают Бассета. Джордж не слишком популярен у определенной части горожан, как вы знаете.

– Я всегда считал Джорджа закадычным приятелем Боскауэна.

– Он всегда искал дружбу Фалмута, но так ее и не добился. Потому и переметнулся, как только появилась возможность. Должен сказать, тем утром Фалмут вел себя самым отвратительным образом.

– Да? Как?

– Похоже, он решительно настроился подавить бунт. Причем любыми средствами. Прямо перед выборами он размахивал перед членами совета пачкой бумаг – писем, частных писем отправленных ими за последние несколько лет, и угрожал опубликовать их, если выборщики не проголосуют за его кандидата! Его просто невозможно было слушать! А еще он угрожал отказать некоторым в торговой и финансовой поддержке!

– Тем более удивительно, что это ему не помогло.

– Думаю, члены совета действовали, подчинившись неконтролируемому порыву доказать, что они не марионетки. И я этому рад. Я лишь сожалею об исходе.

Росс задумался.

– Жаль, что выбор второго кандидата сэра Фрэнсиса оказался еще менее продуманным, чем первого... Надеюсь, результаты вашего голосования не повредят отношениям с Бассетами.

– Посмотрим. После выборов я объяснил причины своего поведения сэру Фрэнсису, но не думаю, что он счел их достаточными. Больше всего я боюсь, что он подумает, будто я переметнулся из-за новых связей его банка с Уорлегганами.

– Вам следовало проголосовать за Джорджа.

Паско раздраженно захлопнул гроссбух.

– И это говорите вы?!

Росс улыбнулся.

– Простите, дорогой друг, мне не следовало этого говорить. Но вы всегда утверждали, что не дело банка – занимать чью-то сторону в семейной вражде. Ваша дружба со мной слишком известна, чтобы ее отрицать, но ваша неприязнь к Джорджу всегда скрывалась под дипломатичностью коммерции. Я сожалею, что теперь это может повлиять на ваши связи с Бассетами. Если это произойдет, ваша преданность мне окажется слишком затратной.

Харрис Паско снова открыл книгу и нетерпеливо перелистнул страницы.

– Подпишите-ка вот здесь, пока я не забыл.

Росс расписался под своим счетом. Кредитный баланс составлял почти две тысячи фунтов.

– Вы слишком высоко себя цените, Росс, – сказал Паско.

– Вот как?

– Я проголосовал не из преданности вам, а будучи верным своей совести, т-так сказать. К счастью для вас, вы значительно меньше меня знаете о делишках Уорлегганов. За последние несколько лет моя неприязнь к ним развилась почти до того же уровня, что и ваша. Нельзя назвать их бесчестными, вовсе нет, но они – пример новой когорты предпринимателей, появившейся в Англии за последние лет десять. Для них самое главное – прибыль, а гуманизм ничего не значит. Работающий на них человек стоит ровно столько, сколько цифры в бухгалтерских книгах. А еще они опасны тем, что вечно недовольны текущим положением дел. Им необходимо раздуваться в размерах, как огромная ж-жаба. Они заглатывают и растут, заглатывают и растут... – Паско умолк, чтобы перевести дыхание. – Возможно, все те, кто их не любит, просто старомодны. Вероятно, таким будет новый мир, но я не желаю меняться и не стану отдавать свой голос вне зависимости от того, получу я от этого преимущества или проблемы.

Росс положил руку на плечо друга.

– Еще раз прошу у вас прощения. Такое объяснение я нахожу куда более заслуживающим уважения... И гадаю, насколько хорошо знают друг друга Бассет и Джордж.

– Должны знать очень хорошо.

– Ну да, по деловым связям. Но это еще не дружба.

– Не торопитесь уезжать, – сказал Паско. – Переждите дождь.

– В таком случае у вас появится жилец. Не думаю, что дождь сегодня прекратится. Нет... Дождь еще никому не повредил. Но благодарю за предложение.

II

Когда Росс вышел на улицу, капли дождя отскакивали от мостовой, по боковому проулку бежал пенистый ручей. Бурые лужи пузырились, будто кипели. Людей было мало, на Пороховой улице поблескивали заброшенные оловянные слитки. Завтра должна была начаться маркировка, но никто не беспокоился о краже слитков стоимостью десять-двенадцать гиней каждый при весе больше трехсот фунтов. Да и вряд ли их могли незаметно унести.

Из Труро за границу вывозилось куда больше олова, чем через любой другой порт в стране. Городские верфи были достаточно большими и удобными, а по реке могли проходить суда водоизмещением в сто тонн. Сейчас Пороховая улица и ее окрестности выглядели неопрятнее, чем обычно, поскольку сносили городской квартал Миддл-Роу, прокладывая широкую новую улицу, и сгрудившиеся поблизости здания получат больше воздуха.

Завтра в полдень управляющий и контролер начнут взвешивать и оценивать привезенные на монетный двор оловянные слитки, и если качество будет соответствовать стандартам, то на них проштампуют герб герцогства в знак гарантии чистоты и заплатят продавцу. Маркировка может продлиться неделю, и на нее могут съехаться жестянщики, лондонские и иностранные торговцы, маклеры и прочие заинтересованные лица.

Маркировка проходила раз в квартал, то есть слишком редко, ведь прежде чем на олово поставят клеймо, его нельзя продать, и шахтам, в особенности мелким, приходилось влезать в долги, чтобы расплатиться с работниками. Они занимали деньги у торговцев оловом под высокие проценты, а более крупные шахты получали такие же дорогие кредиты в банках, чаще всего в банке Уорлегганов, готовом пойти на больший риск. Таким образом, если шахта разорялась, всё ценное имущество, земля и складские запасы попадали в руки кредиторов.

Это систему необходимо было изменить. Кромвель запретил клеймить металлы, и это пошло на пользу горной промышленности, но когда на трон снова взошел Карл II, восстановили и прежнюю систему, с тех пор так всё и оставалось. Россу иногда хотелось начать кампанию за изменение положения дел, но его останавливали болезненные воспоминания о том, как он попытался обойти диктат медеплавильных предприятий, что в итоге привело его на грань банкротства, а многие его друзья пострадали. Обжегшись на молоке, дуешь и на воду.

Размер его счета у Паско накануне маркировки служил доказательством, что жила в Уил-Грейс феноменально богата. Но Росс не собирался ждать маркировки. Для этого в городе оставался Заки Мартин, который полтора года болел, но встал на ноги благодаря Дуайту Энису, когда тот вернулся.

Шлепая по воде и грязи, Росс добрался до постоялого двора «Красный лев». Когда у задней двери станет просторней и светлее после городской перепланировки, заведение будет выглядеть куда привлекательнее. Внутри толпился народ. Ливень загнал всех в помещение, и было выпито немало крепких напитков. Почти тут же Росс заметил в толпе владельца по имени Блайт, с косичкой и в красном жилете. Коротышка суетился вокруг клиентов, и Росс, стряхнув воду с шляпы, сказал:

– Я ищу своего управляющего, Мартина.

– О, сэр. Я целый день не видел и не слышал мистера Мартина. Может, он в «Голове короля».

– Но вы сегодня его видели. Мы были вместе утром. И он снял здесь номер.

– А, да, сэр, я запамятовал. Что ж, его сейчас нет. Полагаю, он в «Голове короля». Или, может, в «Семи звездах».

В тоне трактирщика слышалась неприветливость, и Росс не вполне понимал причину. Со времени его драки здесь с Джорджем Уорлегганом прошло уже много лет, с тех пор Росс неоднократно сюда заглядывал.

– Посмотрю, может, он у себя в комнате. Какой номер?

– Я пошлю мальчишку.

– Нет, предпочитаю подняться сам.

– Эээ... Девятый номер. Но уверяю, что его там нет.

Росс протиснулся сквозь толпу, перемолвился парой слов с одним и другим. В коридоре постоялого двора было темно и народу не меньше. По пути к лестнице находились два частных кабинета для личных встреч, дверь одного была приоткрыта, и Росс увидел, что в комнате выпивают и закусывают несколько человек. Он прошел к лестнице, но не успел подняться и на несколько ступеней, как его окликнули:

– Капитан Полдарк!

Невысокий седой человек в завитом парике служащего. Томас Кевилл, управляющий Бассета.

– Простите, сэр, сэр Фрэнсис приглашает вас присоединиться к нему в кабинете.

Росс развернулся и снова спустился. Он не был уверен, что хочет сейчас разговаривать с сэром Фрэнсисом, но отказываться было бы невежливо. Возможно, решил он, входя в комнату, это шанс покончить с любой напряженностью в отношениях Бассета и Харриса Паско. Но на пороге он остановился. Вместе с Бассетом в кабинете сидели трое: лорд Деворан; хорошо одетый мужчина среднего возраста, которого он не знал; и Джордж Уорлегган. Неудивительно, что трактирщик так беспокоился.

– Капитан Полдарк, – сказал Бассет, – я заметил вас, когда вы проходили мимо, и решил, что вы должны с нами выпить.

Это была наполовину вежливая просьба, а наполовину приказ.

– Благодарю, – ответил Росс. – Вечером я должен вернуться домой, но охотно ненадолго присоединюсь.

– Вы ведь знаете лорда Деворана, я полагаю. Возможно, не знакомы с сэром Уильямом Молсуортом из Пенкарроу. И мистер Джордж Уорлегган.

– С лордом Девораном – да, – Росс слегка поклонился. – Боюсь, с сэром Уильямом я не знаком, сэр. – Еще один поклон. – А с мистером Уорлегганом мы вместе ходили в школу.

– Вот как? Я и не знал, что вы такие старые друзья.

Неужели никто не позаботился сказать Бассету, или он считал себя настолько важной персоной, что мог не обращать внимания на какие-то незначительные склоки между мелкими сошками?

– Мы пьем женевский бренди, но если он вам не по вкусу...

– Благодарю вас. Именно это мне сейчас и нужно, чтобы согреться.

Росс сел между Джорджем и Уильямом Молсуортом (другого стула не было) и взял протянутый Кевиллом бокал.

– Мы обсуждали проект больницы, небольшого лазарета, который надеемся построить около Труро, я пытаюсь склонить на свою сторону лорда Деворана и сэра Уильяма Молсуорта.

Так вот оно что. Сэр Фрэнсис из тех, кто сразу берет быка за рога. Сэр Уильям, владелец поместья неподалеку от Уэйдбриджа, полагал, что находящаяся так далеко на западе больница будет бесполезна для востока графства. Лорд Деворан считал саму идею централизации неправильной и выступал за строительство полудюжины мелких благотворительных аптек в нескольких частях графства.

Когда Джордж увидел Росса, его лицо прорезали резкие морщины, но теперь он вел себя так, будто ничего не произошло. Россу показалось, что он сильно похудел, это стало заметно еще на свадьбе Дуайта и не пошло ему на пользу. Джордж выглядел не столько постройневшим, сколько постаревшим. Лорд Деворан был суетливым человеком, потерявшим деньги в результате неудачной попытки Росса создать медеплавильное предприятие. В то время, кажется, он был сильно возмущен, но позже щедро предложил внести за Росса залог перед судом в Бодмине. Его дочь Бетти пользовалась дурной славой. Сэр Уильям Молсуорт, толстяк с седыми усами и цветущей внешностью любителя проводить время на природе, был человеком более значительным, чем Деворан, и его противостояние Бассету могло дорого обойтись графству.

– А вы что думаете, Полдарк? – спросил Бассет. – Я знаю, вы в целом поддерживаете проект, но вы не высказались подробно.

У Росса не было четкого мнения по этому поводу, но он знал мнение Дуайта.

– Идеально было бы иметь и центральную больницу, и мелкие аптеки. Но вряд ли это удастся, поэтому лучше сначала построить где-то в этих краях больницу. Мы на одном расстоянии от Бодмина, Уэйдбриджа и Пензанса.

Бассет кивнул – этого ответа он и ожидал, и начался спор. Росс отметил перемены в Джордже, в его манере говорить. Никогда в жизни Джордж не отличался недостатком уверенности в себе, он всегда тщательно следил со своей речью, чтобы избежать акцента, который имел в детстве – протяжных «р», резких гласных и повышенных тонов, но он также стремился и не перенять такой акцент, который бы показывал, что он лишь пытается имитировать представителей высших слоев общества. Он всячески старался, чтобы его речь была нейтральной. И значительно в этом преуспел. Сейчас его речь была ближе к акценту Бассета и Молсуорта, и куда более утонченной, чем у Деворана. Уже. Всего за несколько недель. Он стал членом парламента.

– Полагаю, тебя можно поздравить, Джордж, – обратился к нему Росс.

Джордж едва заметно улыбнулся, на случай, если услышали остальные, и не ответил.

– Когда ты займешь место в Палате?

– На следующей неделе.

– Будешь снимать дом в Лондоне?

– Возможно. На часть года.

– Так значит, в этом году мы уже не будем соседями на побережье?

– О, в августе и сентябре – вне всякого сомнения.

– Ты ведь не собираешься продавать Тренвит?

– Нет.

– Если вдруг решишь продать, то меня может заинтересовать это предложение.

– Тренвит не продается... тебе точно.

– Мы тут подумали, капитан Полдарк, – вмешался Бассет, – те из нас, кто имеет сходное мнение, могут выступить меценатами. Хотя пока еще не время собирать деньги, нам еще многое нужно сделать. К примеру, – улыбнулся он, – убедить тех, кто считает по-другому. Но список из пятидесяти влиятельных людей, обещающих поддержку проекту, когда он сдвинется с места, весьма поможет убедить колеблющихся. Вы согласны?

– Разумеется.

– Сэр Фрэнсис, – сказал Джордж, облизав губы, – от своего имени предложил сотню гиней для начала, и я сделал то же самое.

По лицу Бассета мелькнула тень раздражения.

– Я не настаиваю на какой-то определенной сумме, Полдарк, уж точно не на этом этапе. – Мне нужно только ваше имя.

– И с ним, – ответил Росс, – можете рассчитывать и на сто гиней.

– Весьма любезно с вашей стороны. Надеюсь, я не выманиваю у вас деньги в тяжелые времена.

– Вы несправедливы к себе, сэр Фрэнсис. Я же не настолько пьян, чтобы отказать в деньгах на благое дело. Я выпишу вам чек на банк Паско.

Бассет поднял брови – ему не понравилось, в какую сторону зашел разговор.

– В этом нет необходимости, как я уже сказал. Но благодарю вас. Как я понимаю, другие два джентльмена не вполне убеждены в правоте нашего дела?

Деворан колебался, но сэр Уильям Молсуорт остался непреклонен. Росс взглянул на Джорджа. Они впервые за многие годы сидели рядом, не ссорились и не отодвигались друг от друга.

– В последнее время я ничего не слышал о Джеффри Чарльзе, – сказал он. – Надеюсь, в школе дела идут хорошо?

– Пока рано говорить. Мне кажется, он унаследовал от отца лень.

– В школе, как ты помнишь, его отец был смышленей любого.

– Много надежд, которым не суждено было сбыться.

Они замолчали, пока Молсуорт что-то говорил.

– Разумеется, я плачу за обучение Джеффри Чарльза существенную сумму, – продолжил Джордж. – Хотя он и сам должен был бы обладать достаточным доходом.

– Откуда?

– От акций твоей шахты.

– Элизабет продала эти акции.

– Обратно тебе, за крохотную долю реальной стоимости. Ты смог ее убедить.

– Не советую тебе настаивать на этой выдумке, – сказал Росс. – Даже жена будет считать тебя лжецом.

– ...и пациенты, – произнес лорд Деворан, – будут проходить через аптеки, не нужно будет заботиться о каждом в отдельности. Если...

– И это совершенно необходимо, – заявил сэр Уильям Молсуорт, – если центральная больница будет располагаться так далеко к востоку...

– Что насчет могилы тетушки Агаты? – спросил Росс.

– А что с ней?

– Полагаю, ты заказал надгробие. Даже если ты терпеть не мог ее при жизни, нельзя же лишать ее упоминания о том, что она существовала.

– Решать Элизабет.

– Я мог бы заехать повидаться с Элизабет и обсудить это.

– Это было бы нежелательно.

– С чьей стороны?

– С ее. И с моей.

– А ты можешь отвечать вместо нее по вопросам касательно семейных дел?

– Элизабет – не Полдарк.

– Но была, Джордж, была.

– И уже давно об этом сожалеет.

– Кто знает, о чем она будет сожалеть в конце жизни...

– Да будь ты проклят вместе со всей своей семейкой!

– Господа, – сказал Бассет, услышав последнюю часть фразы, – вам обоим это не к лицу...

– Иногда, – ответил Росс, – иногда мы устраиваем потасовки, как старые товарищи, слегка друг другу поднадоевшие. Прошу нас извинить и не обращать внимания.

– Я рад бы не обращать внимания, если бы это не происходило в моем присутствии. Но вражде не место там, где обсуждают благотворительность.

– К сожалению, – ответил Росс, – и то, и другое начинается в семье.

Все замолчали. Сэр Фрэнсис раздраженно откашлялся.

– Сэр Уильям, я как раз хотел сказать, что место для строительства больницы будет рассмотрено на собрании комитета...

III

Тем вечером Росс добрался до Нампары поздно. Ветер дул прямо в лицо, и он промок до нитки.

– Дорогой, как неразумно! – воскликнула Демельза. – Ты ужинал? Я помогу тебе снять сапоги. Тебе следовало остаться на ночь у Харриса!

– Чтобы ты решила, будто я утонул в канаве или зарезан разбойниками? Как дела у Джереми?

Джереми приходил в себя после прививки от оспы, сделанной на прошлой неделе. Ему сунули в руки книжку, чтобы он не видел приготовлений, но когда Дуайт сделал глубокий надрез, мальчик все равно пронзительно завизжал. Демельзе показалось, будто нож погрузился ей в ее собственный живот.

– Его больше не лихорадит, и сегодня он поел. Слава Богу, Клоуэнс это пока не грозит. Сомневаюсь, что я когда-либо соглашусь. У меня... как это называют? Иммунитет. Так почему бы у нее его не может быть?

Росс снял рубашку и высунулся из окна спальни, посмотреть на море. Весь день был таким сумрачным, что долгий вечер лишь обозначил приближение ночи. Порывы ветра приносили закрученные брызги дождя, вплетали их в широкие и темные полоски песка. Море не бурлило, его утихомирил дождь, и оно переваливалось вялыми зелеными гусеницами.

Пока Росс переодевался, они обсудили текущие сплетни. Потом Демельза спустилась вниз и велела Джейн поджарить баранью шейку, хотя Росс и уверял, что не голоден.

– Нам пришло очередное приглашение, Росс! С тех пор как ты прославился, они так и повалили.

Росс взял письмо. Оно было послано из Треготнана и гласило следующее:

Дорогая миссис Полдарк!

Мы с братом почтим за удовольствие принять вас с мужем во вторник, 26 июля, на обед и ужин, с ночевкой. Мой племянник Хью на следующий день уезжает обратно на корабль и хотел бы перед этим повидаться с вами обоими. Я тоже буду рада возможности продолжить знакомство и поблагодарить капитана Полдарка за то, что благополучно доставил моего племянника домой из кошмарной тюрьмы, в которой его держали пленником.

Примите мои самые сердечные пожелания,

Франсис Говер

Демельза осматривала ухо Гаррика, подозревая, что пес подцепил каких-то паразитов. Многие годы Гаррику запрещали заходить в спальню, но с возрастом он утратил склонность к резким движениям, и теперь мебель и посуда были в относительной безопасности, поэтому собаке позволили оставаться в гостиной. Когда Росс вяло возмутился, Демельза возразила:

– Все прочие джентльмены держат собак в гостиной.

На что Росс ответил:

– У всех прочих джентльменов нет Гаррика.

Росс отхлебнул пива и снова обратился к письму.

– Когда оно пришло?

– Принес Лобб из Шернборна.

– Значит, его привез не наш друг лейтенант Армитадж?

– Нет.

– Но ты всё равно выглядишь слегка ошеломленной.

Демельза подняла на него взгляд.

– О чем это ты?

– Ну... немного расчувствовалась. Разве нет?

– Боже ты мой, какие же нелепые мысли приходят тебе в голову, Росс. Лейтенант Армитадж вызывает у меня симпатию, да ты и сам знаешь, но ты должен считать меня полной дурехой, если я могу расчувствоваться из-за какого-то приглашения.

– Да... Что ж, вероятно, это просто мое воображение. Может, это из-за беспокойства за Джереми.

Он приступил к еде. Наслаждающийся каждым знаком внимания Гаррик лежал на спине в ожидании продолжения, согнув переднюю лапу, белки глаз сверкали в спутанной шерсти. Он громко фыркнул, чтобы привлечь внимание Демельзы.

– Ну и денек, – сказал Росс. – Поливает с самого утра.

– Сено похоже на волосы Джереми, пока его не успели с утра причесать.

– После обеда я виделся с Джорджем Уорлегганом.

– Что?! Как?

Росс рассказал, при каких обстоятельствах это произошло.

– В каком-то смысле всё прошло мирно. Но всё равно неприятно. Как будто в самой сути наших характеров есть нечто, толкающее нас на конфронтацию. Стоило мне увидеть его там, как мне сразу расхотелось сидеть рядом, но у меня не было намерений как-либо его спровоцировать. Вероятно, он чувствует то же самое.

– По крайней мере, в этом году их долго не будет в Тренвите.

– И я сам поставлю надгробие на могиле Агаты, не побеспокоив их.

Демельза наклонилась к Гаррику, и Росс посмотрел на точеный изгиб ее фигуры: маленькие упругие ягодицы и бедра, истертые подметки тапочек, синяя шелковая блуза и голландская юбка, темные волосы, упавшие на пса, просвечивающая сквозь завитки волос шея.

– И что мы будем с этим делать? – спросил Росс.

– С чем? А-а-а... Ладно, на этот раз я ничего не скажу, хорошо?

– Почему?

– Если я буду настаивать, ты подумаешь, будто я настаиваю по каким-то своим особенным причинам.

– Я точно не хочу идти.

– Хорошо, тогда будет лучше, если мы не пойдем.

Росс встал из-за стола и почесал Гаррика ногой. Тот радостно фыркнул, перекатился и разлегся у длинных ног Росса.

– Ну вот, – сказала Демельза, – ты всё испортил. Думаю, этих блох он подхватил от кроликов.

Она снова опустилась на колени и увернулась от Гаррика, попытавшегося лизнуть ее в лицо.

Росс начал набивать трубку.

Черт его знает, как ответить этой женщине, чтобы не обидеть. Он так привык, что жена вынуждает принимать приглашения, что вдруг почувствовал, будто чего-то не хватает. Нелюбовь Росса к высшему обществу была вполне искренней, но со свойственной человеческой природе противоречивостью он тут же начал искать причины, по которым трудно отклонить приглашение. Росс спас Хью Армитаджа из тюрьмы, пусть и невольно, но Хью Армитадж, в свою очередь, спас жизнь Дуайту благодаря отличным знаниям навигации (еще одну ночь в море Дуайт мог бы не пережить). Отказываться от приглашения, если не удастся найти железные причины для этого, было бы неучтиво и нелюбезно. И хотя Росс знал, какое впечатление этот молодой человек произвел на Демельзу, вряд ли их дружба может перерасти в нечто большее во время последней встречи.

– Меня бросает в дрожь при мысли провести целые сутки в компании Джорджа Фалмута. Харрис рассказал, как отвратительно он повел себя на выборах.

– Значит, сейчас их отношения испорчены, Росс. Если мы поедем, если решим поехать, то получится, что ты сидишь...

– Одновременно на двух стульях? То есть, ты о том... Не вижу для этого причин. Что друг о друге думают Бассет и Фалмут – это их дело. Я не принимаю ничью сторону, тем более когда Бассет так благородно решил не обращать внимания на мою ссору с Джорджем Уорлегганом.

– Знаешь, чего я всегда боюсь, когда ты встречаешься с Джорджем, Росс? Что ты затеешь ссору, как обычно, а потом решишь драться на дуэли.

Росс засмеялся.

– Тогда можешь успокоиться. Джордж – человек деловой, сдержанный и здравомыслящий. Мы дважды или трижды были на грани, но только в пылу момента, и последний раз случился несколько лет назад, а с тех пор мы становимся только старше и мудрее. Он с удовольствием устроит дуэль на деловой ниве, в любой области, где я решусь бросить ему вызов. Но пистолеты с его точки зрения – это мелодрама и атрибут аристократов, мелких помещиков и вояк, которые не могут придумать ничего получше.

– Но что меня все-таки заботит, – сказала Демельза, – так это когда ты встречаешься с ним в обществе крупных шишек, с которыми ты теперь имеешь дело. А если он почувствует себя загнанным в угол и будет вынужден бросить тебе вызов, потому что этого от него ждут?

Росс задумался.

– Не знаю ни одной женщины, которая так могла бы проникнуть в самую суть.

– Благодарю, Росс.

– Но тебе следовало бы предупредить Джорджа, ведь я военный, а он – торговец. Он куда больше рискует, если бросит вызов, так что думаю, его здравый смысл позволит избежать опасности.

– А я надеюсь, что вы не будете так часто встречаться в компании знати.

Несколько минут спустя Росс вышел взглянуть на новорожденных телят, и появилась Бетси-Энн Мартин, чтобы убрать со стола. Когда она закончила, Демельза вытолкала Гаррика за дверь и осталась в одиночестве. Она поднялась наверх, посмотреть на детей. Джереми громко сопел, жар утих, но теперь у него был заложен нос. Клоуэнс спала как ангелочек, прижав кулачок к губам, но не засунула в рот палец.

Демельза вошла в их собственную спальню, сунула руку в карман юбки и достала второе письмо.

Оно пришло с того же адреса, что и первое, но с другой печатью и написано другим почерком.

Наверху значилось просто: «Д.П. от Х.А», а дальше Демельза прочла:

Посвящается Д.

Она идет, Дианы образ воплощает,

Верхом в сиянье лунном в дождь сплошной.

И как морская птица медленно порхает

Над пенистой волной.

Небесный свет и жизнь земная

В ней делят место слаженно, без бед.

Ее улыбка – солнечный рассвет

В морских волнах – сиянье рая.

Она, как день, пещеру освещает,

Дает надежду в мрачной пустоте.

В ней день и ночь в присущей простоте

Как милое дитя играют.

Она – как воздух, а улыбка восхищает

Всех грешников, чью жизнь опутал бес,

Один из них прекрасно знает,

Что ждет его изгнание с Небес.