Текст книги "Четыре голубки (ЛП)"
Автор книги: Уинстон Грэхем (Грэм)
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 30 страниц)
Глава восьмая
Накануне Пасхи Дрейк узнал, что Уорлегганы возвращаются в Тренвит, и решил зайти к миссис Уорлегган.
Джеффри Чарльз не приехал домой на Рождество, поскольку родители были в Лондоне, а Дрейк знал, что пасхальные каникулы в Харроу длятся всего две недели, так что вряд ли он приедет в Тренвит.
Этим визитом Дрейк не собирался показывать свою самонадеянность или что-то в этом роде, он просто хотел всё прояснить. Хотел несколько минут уважительно поговорить с миссис Уорлегган о Джеффри Чарльзе и тех нападках, которым подвергался. Он несколько раз видел миссис Уорлегган издалека и знал, каким уважением она пользуется в окрестных деревнях, но не верил, что она в курсе происходящего.
Сначала он хотел указать на то, что высоко ценит и любит Джеффри Чарльза, но не искал этой дружбы. Хотя живя здесь, он не может отказать мальчику или не разговаривать с ним, когда он заходит. Дрейк ценит эту дружбу и надеется, что она продлится всю жизнь, но если мистер и миссис Уорлегган эти отношения не одобряют, а похоже, так оно и есть, то пусть они сами положат им конец. Если они этого желают, то пусть запретят Джеффри Чарльзу приходить в мастерскую Пэлли, и всё на этом закончится.
Он никоим образом не станет возобновлять дружбу. Но знает ли миссис Уорлегган, что землю на холме, чуть выше его мастерской, купил мистер Коук, а всем известно, что он представляет Уорлегганов, и в результате текущий мимо мастерской ручей отвели в другое русло, и теперь в засуху у Дрейка недостаточно воды для нужд кузницы? Знает ли она, что были сделаны попытки, и частично они увенчались успехом, отравить воду в его колодце, бросив туда дохлых крыс? Знает ли она, что часто телеги и другие вещи, которые он ремонтирует, на следующий день снова находят сломанными? Знает ли она, что некоторые люди перестали приходить, потому что опасаются последствий?
Вот что он надеялся высказать, спокойно и учтиво, а потом хотел спросить, может ли она каким-то образом прекратить эти действия. Предположим, она скажет, что он всё это вообразил, и на этот случай Дрейк припас кое-какие доказательства.
Он понимал, что его могут не впустить в Тренвит-хаус. Понимал, что он всего лишь скромный ремесленник, а мистер Уорлегган его не любит. И надеялся, что ему повезет перехватить миссис Уорлегган в деревне. Но он ее не видел.
И потому в четверг на Страстной неделе решил нанести визит. День выдался ясным, но с порывами восточного ветра, так что на солнце было жарко, а в тени приходилось дрожать. Ночью поднялись волны, они продолжали перекатываться и поднимать фонтаны пены, когда ветер касался гребней. Небо было ярко-голубым, а местность вокруг словно выцветшей.
Поскольку дело было официальным, Дрейк не пошел по запретной тропе напрямик, а направился к воротам и дальше по главной дорожке. Он много раз ходил здесь, чтобы повидаться с Морвенной и Джеффри Чарльзом два года назад. Каждый раз, когда он проходил через ворота, возвращалась сладкая боль воспоминаний, а прогулка по дорожке добавляла страданий.
Когда впереди показался дом, из того леса, где Дрейк собирал колокольчики, вышел мужчина. Дрейк узнал Тома Харри и слегка ускорил шаг, чтобы избежать встречи с ним.
– Эй! – крикнул Харри.
Дрейк почти дошел до вторых ворот, ведущих в сад.
– Эй, ты! Куда это ты собрался?
Тогда Дрейк остановился. Харри держал в руках палку и прибавил ходу, его лицо перекосилось.
– Ну и?
– Иду к миссис Уорлегган, надеюсь, она любезно уделит мне пять минут, – ответил Дрейк.
– Уделит тебе? Зачем это?
– Пришел просить ее о милости. Просто поговорить с ней о личном деле. Я лишь хочу войти через заднюю дверь и попросить. Если она откажет, я уйду.
– Ты уйдешь еще до того, как доберешься до дома! – рявкнул Харри.
Неприязнь Тома Харри к братьям Карн за прошлый год только возросла. Во-первых, Сэм, проповедник Библии, попытался своим гнусным путем окрутить его девчонку, завлекая ее на молитвы методистов. Пускай это ему не удалось, пускай она смеялась над Сэмом каждый раз, когда они проходили мимо, но Том не был полностью убежден, что Эмму не заговорили, не наложили на нее какое-нибудь злобное библейское проклятье. Потому что, хотя она по прежнему была его девушкой, но временами становилась задумчивой и рассеянной и реже смеялась тем звонким смехом, который мог распугать всех ворон и так ему нравился.
А во-вторых, год назад пошли слухи, достигшие ушей Тома, что неприятности с жабами, а значит, и все проблемы, с которыми он из-за этого столкнулся, были работой Дрейка Карна, младшего брата, того, кто сейчас стоял перед ним и нагло и самоуверенно требовал права пройти, силой ворваться в Тренвит-хаус и поговорить с госпожой Уорлегган. Такого ни один приличный человек не потерпит. А Том Харри уж точно не собирался терпеть. Он сунул в рот два пальца и резко свистнул.
Дрейк уставился на него. Этой встречи он всячески старался избежать. Он не боялся Тома Харри, хоть с палкой, хоть без, но совершенно не хотел, чтобы визит превратился в потасовку. Вряд ли он сумеет пройти дальше, если здоровяк егерь преграждает вход, и уж точно попытка убедить миссис Уорлегган в справедливости его жалоб не увенчается успехом, если у одного из ее слуг окажется разбита губа или нос, а Дрейк предстанет перед ней примерно в таком же виде.
– Ну, – сказал он, – если ты меня не пропустишь, я зайду в другой раз. Это мирная просьба, я не собираюсь врываться силой. Так что желаю хорошего дня.
– Ну уж нет, – ответил Том Харри, сжав губы в ухмылке. – Ты просто так не уйдешь. Наглому выскочке вроде тебя нужно преподать урок за то, что проник в чужие владения. Да тебя и за меньшее могли бы упечь в тюрьму!
Дрейк услышал за спиной шаги и повернувшись увидел еще двух егерей. Они были похожи на Харри, Дрейк уже видел их вместе в Грамблере и Соле.
– Мы тут поймали нарушителя границ, – сказал Харри. – Наверняка браконьер. Небось расставлял капканы в наших лесах. С ним нужно разобраться. Что скажете?
У одного в руках была палка, а у другого – собачий поводок. Они подступили к Дрейку и окружили его. Сначала они поглядели на него, а потом на своего вожака, поскольку не привыкли, что у них просят совета, и не вполне понимали, о чем их спрашивают.
– Думаю, лучше отвести его в дом, – сказал один. – Пусть мистер Уорлегган с ним разберется.
– Нет, – ответил Харри. – Мы же не хотим быть с ним так строги, правда? Его просто надо проучить. Чтобы не вздумал совать сюда нос. Просто слегка отдубасить. Взять его!
Дрейк резко метнулся к Харри, а потом стремглав промчался между двумя другими егерями. Кто-то вцепился в его сюртук и разорвал его, а потом сюртук слетел с него, и Дрейк побежал. В его ноги упала палка, он споткнулся, но не упал. И припустил к лесу.
Дрейк был куда быстрее трех преследователей и быстро бы от них оторвался, если бы не одно «но». По первому полю бежать было легко, потом он перебрался через стену и оказался на пашне, перед лесом. Он как обычно перепрыгнул через стену, опершись на нее одной рукой, но не учел, что некоторые мышцы на ноге онемели из-за удара палкой, и ногой зацепил верхний камень. Вместо того чтобы легко приземлиться, он рухнул и подвернул лодыжку, боль пронзила его правую ногу.
Дрейк поднялся на колени и встал на ногу, но она не выдержала, и он упал. Он попытался снова, прыгая на одной ноге. Но в это время егеря посыпались на него, как из телеги с кирпичами, с кулаками и палками. Они сбили его наземь, а потом, озверев из-за того, что он чуть не сбежал, избили до беспамятства.
II
Они стояли вокруг него, тяжело дыша, с пылающими лицами. Лишь один из трех, мужчина по имени Кент, выглядел обеспокоенным.
– Наверное, этого хватит, Том. Он уж точно больше сюда не придет. Оставь его.
– Оставить его? Только не на нашей земле! Это было бы пренебрежение долгом.
– Похоже, его придется подлатать.
– Неа. Крысу невозможно ранить. Хоть все кости переломай, она всё равно заползет в свою нору, а назавтра уже будет вынюхивать, как ни в чем не бывало!
– Может, теперь отнесем его в дом? – спросил другой.
Том Харри покачал головой. Мистер Уорлегган явно решил бы, что они превысили полномочия. А если вдруг они наткнутся на миссис Уорлегган, то могут и работы лишиться.
– Неа. Бросим его в пруд. Это уж точно остудит его пыл.
Пруд находился на другой стороне рощи и примыкал к основной дороге между Солом и Сент-Агнесс. Ей пользовались все, имеющие достаточно средств на овцу или козу, чтобы отвести животных к водопою, сюда же гнали и скот Тренвита. На другой стороне дороги была общественная земля, где проводили праздники и пасли скот, насколько возможно было кого-то пасти на этой голой пустоши. Вся вода стекала с пустоши в пруд, и в сырую погоду он растекался на несколько ярдов во все стороны и становился на четыре фута глубже. В засуху, в особенности после долгого сухого сезона вроде нынешнего, он съеживался до четверти обычного размера и до половины в глубину, зарастал зеленой тиной и наполнялся пометом тех животных, что из него пили.
– Поднимайте его, ребята, – велел Том Харри.
Они потащили Дрейка по лесу, подошли к краю пруда, качнули его пару раз и кинули в воду.
Холодная вода привела его в чувство, Дрейк перекатился на спину и сел, задыхаясь и отплевываясь, его голова и плечи находились над грязной поверхностью пруда.
– Сыграем? – прокричал Том. – По пенни за попадание! Вы как? По пенни за попадание.
Ему удалось уговорить одного, но Кент не стал принимать в этом участия. Том и еще один егерь набрали камней и глины и начали бросать их в Дрейка. Некоторые броски не достигли цели, но некоторые попали. Дрейк попытался встать, но не смог, погрузился в воду, опять сел и медленно пополз к другому краю пруда. Мучители с хохотом преследовали его, споря, кто точнее попал и по поводу выигранной ставки. В том месте, где пруд сужался, дистанция между ними сократилась, и внушительного размера камень, брошенный Томом, угодил Дрейку в висок. Дрейк медленно погрузился под воду. Глубина была не больше нескольких дюймов, но он упал лицом вниз, а потом всё-таки перевернулся и всплыл лицом вверх, частично находясь над водой, а частично под ней. По поверхности расплылись пузыри.
– Черт бы тебя драл, да ты прикончил парня! – пробормотал Кент и вошел в пруд, схватил Дрейка за ворот окровавленной рубахи и вытащил на берег, опустив на мягкую тину. На воде осталось розовое пятно.
Кент вытер пальцы и выпрямился, посмотрев на двух других. Они подошли ближе и уставились на неподвижное тело. С губ Дрейка слетала кровавая пена.
Том Харри плюнул в него и сказал:
– Это за жаб, говнюк. В следующий раз хорошенько подумай.
Потом он развернулся, но остальные не пошевелились.
– Бросьте его! Он очухается. Оставьте его здесь! Пусть его подберет братец-святоша.
III
Удивительно, но в таком месте, где никакое движение не проходит незамеченным, никто не видел происшествие в пруду. Первым заметил тело один из сыновей Уилла Нэнфана, он осторожно приблизился, чтобы поглазеть, а потом побежал рассказать матери. Шар Нэнфан была сильной и привлекательной женщиной с чудесными золотистыми волосами, с годами потускневшими. Она вышла из коттеджа вместе с двумя маленькими дочерями, воскликнула «Господи ты боже мой!», перекатила Дрейка на спину, смыла кровь и грязь с его губ и ноздрей с помощью крепкого десятилетнего мальчугана отнесла его в свой коттедж. Там его положили на земляной пол на кухне, побрызгали в лицо ледяной водой из колодца, похлопали по щекам и привели в чувство. Вызвали Уилла Нэнфана, пасущего овец, он осмотрел парня, ощупал сломанные кости и сказал, что пошлет за доктором Чоуком.
Дрейк отказался, как отказался и называть имена нападавших. Он просто сообщил, что это были три бродяги, пытавшиеся его ограбить. Он их не знал и вряд ли опознает при встрече, они закрывали лица. Он снова закашлялся, когда ему дали рома, и выглядел так, будто его вот-вот стошнит, но попросил дать ему десять минут, и тогда он пойдет домой. Уилл Нэнфан сказал, что лучше послать за Сэмом, но Дрейк ответил, что его брат до шести на шахте, не стоит его беспокоить, через десять минут он и сам встанет на ноги.
Шар сказала, что это просто стыд и позор, она много раз обращала внимание на такого привлекательного юношу, а теперь не знает, может, его лицо изуродовано навсегда. Губы его распухли, по щеке тянулся порез, бровь рассечена, а под глазом фингал. Она сделала примитивную перевязку щеки, чтобы остановить кровотечение, и приложила холодный компресс к раздувшейся лодыжке, а потом заявила, что Дрейку следует спокойно лежать час или два, прежде чем даже подумать о том, чтобы выйти во двор. Дрейк возразил, что ему нужно всего десять минут, но повторив эти слова уже несколько раз через длительные промежутки, в конце концов сдался и впал в полузабытье, от которого его пробудил Сэм.
– Они тебя вызвали? – спросил Дрейк. – Не стоило этого делать.
Но Сэм ответил, что уже шесть часов, он как раз возвращался со смены. Тогда Дрейк удивился:
– Неужели уже так поздно? У меня, наверное, горн потух!
Через полчаса они отправились домой, солнце просвечивало через туман над морем, как раскаленная докрасна монета.
По пути Сэм вытянул из брата всю историю. Хромая так медленно, что темнота застала их в пути, Дрейк, одетый в позаимствованный сюртук, заставил Сэма поклясться, что тот сохранит тайну.
– Это не ради меня, но видишь ли, не нужно между нами лишних осложнений. Может, я зря решил, что...
– Какой же ты тупица, – мягко сказал Сэм. – Тупица. Я должен был пойти с тобой. Этот Том Харри – унылый человек, живущий во грехе. Его ждут муки ада. Но мы не сможем предотвратить осложнений.
– Не можем, но капитан Росс не должен узнать, это важно.
– Да... Да... Трудно будет сохранить это в секрете в деревне. Тебя никто не видел?
– Вроде нет. Кажется нет. Понимаешь, я не хочу стать причиной вражды между Полдарками и Уорлегганами. Если об этом станет известно, кто знает, что за этим последует? Мы так многим обязаны капитану Россу. Если он узнает, то неизвестно, что он может натворить. А ведь он может, Сэм. Ради Демельзы и себя самого.
– Христианский долг – преломить хлеб прощения. Но, Дрейк...
– Погоди, дай передохнуть несколько минут. Что ты говорил?
– Наш долг также – следовать по тому пути, что избрал для нас всевидящий Бог. Рано вставать и не давать волю чувствам, быть трудолюбивыми и аккуратными, чтобы Отец небесный возрадовался за нас, увидев наши чистые души. Но... Не вижу, как ты можешь продолжать работать на кузнице по соседству, Дрейк, когда тебя так донимают. Когда разрушают всё, ради чего ты трудился. И теперь...
Дрейк поднялся и снова двинулся дальше.
– Вот что я тебе скажу, – произнес он. – Я не сдамся.
– Да... – Сэм всмотрелся в разбитое лицо брата. – Но я за тебя боюсь.
– За мою душу?
– И за нее тоже, ты сам прекрасно знаешь. Но больше боюсь за твое земное существование и благополучие. Еще немного, и сегодня тебя бы утопили. Или переломали бы ребра. Я попрошу у Бога прощения за то, что слишком беспокоюсь о земной жизни брата, но случившееся с тобой меня очень встревожило, не будет нам обоим покоя, пока мы боимся за твою жизнь и безопасность... Может, если бы ты продал мастерскую, то нашел бы похожую в Редрате или Камборне, поближе к дому. Тогда ты бы...
– Я не сдамся, – повторил Дрейк.
Больше до самой кузницы они не разговаривали. Сэм не отвел брата наверх – вдруг завтра он не сможет спуститься. Он принес коврик и одеяло. На кухне нашелся кусок вареного кролика, и Сэм подогрел его и подал с картошкой и ячменным хлебом. А потом удовлетворенно наблюдал, как Дрейк съел несколько ложек.
После ужина Сэм всё убрал и произнес молитву. Он собирался остаться на ночь, но перед сном хотел понять, что на уме у Дрейка. Слепая решимость стоять на своем выглядела трудновыполнимой. А кроме того, нападки могли и усилиться. Сэм всё это высказал.
Дрейк кивнул.
– Да, это верно.
– А Росс и Демельза... Я всё понимаю, – сказал Сэм. – Но если ты не втянешь их в эту заварушку...
– Я сделаю то, что собирался сделать сегодня. Схожу к миссис Уорлегган.
– Тогда я пойду с тобой. В одиночестве ты напросишься на что-нибудь еще похуже. Вместе...
– Нет... Не впутывайся в это, Сэм. Я найду другой способ с ней повидаться.
– Какой способ? Она иногда выезжает на прогулку верхом, но не думаю, что она будет рада...
– Когда она вернется в Труро, я повидаюсь с ней там. В городском доме не будет егерей.
– Там будут лакеи. И они не лучше.
– Они меня не знают. Я рассчитываю, что она меня примет. Я расскажу ей всё и попрошу помощи.
Сэм немного поразмыслил.
– Ты никогда с ней не разговаривал?
– Никогда.
– Она была против твоей дружбы с Джеффри Чарльзом.
– Да, но позволила ему приходить ко мне прошлым летом.
– И почему ты считаешь, что она поможет?
Дрейк с бесконечным терпением сменил позу, корчась от боли.
– Мне кажется, она любит честную игру.
Глава девятая
Уорлегганы остались в Тренвите вплоть до третьей недели апреля. Многочисленные ссадины Дрейка зажили. Порез на лице превратился в шрам, синяки на теле почти прошли, он начал ходить не прихрамывая. Но похоже, его лицо уже никогда не станет прежним. Шишка на челюсти не уменьшалась, осталась рассеченной и бровь.
Демельза ничего не знала до второй недели апреля, а потом рассвирепела, что подобное могло произойти, расстроилась при виде младшего брата и при мысли о том, что он никогда не избавится от злого рока, преследующего его с тех пор, как он встретил Морвенну. Она не поверила заявлению, что он не знает троих нападавших и не сможет их опознать. Демельза сразу предположила, что он наткнулся на кого-то из егерей Уорлеггана.
– Однажды я сама это испытала, как-то с Гарриком, – сказала она, – и когда Росс вернулся домой, то пошел в Тренвит и предупредил Джорджа, что любое повторение подобного дорого ему обойдется. Я попыталась помешать Россу пойти, не хотела дополнительных неприятностей между семьями, но он не прислушался и всё равно пошел.
– Я тоже не хочу неприятностей, – сказал Дрейк.
– Так значит, это они.
– Я этого не говорил.
– Это всё усложняет.
– Просто не говори капитану Россу. Были это егери или бродяги, не имеет значения, но если ты скажешь ему, что меня избили, это возбудит его подозрения, в точности как у тебя.
– Он всё равно узнает. Но сейчас он с ополчением и не вернется до пятницы.
– Тогда, если он услышит, скажи, что это пустяки. Скажи, что у меня просто пара синяков и ничего серьезного.
– Но если это егеря, а не бродяги, это может повториться.
– Нет, если я буду осторожен. А я буду осторожен, Демельза.
Восточный ветер продолжал мести по двору, создавая маленькие пыльные водовороты и задувая горнило без помощи мехов. Демельза запахнула плащ и откинула с лица прядь волос.
– Эти нападки на тебя...
– Прекратятся, я уверен.
– Как? Что их остановит?
Дрейк улыбнулся, хотя и кривовато.
– Терпение, сестренка. Помнишь, как всегда говорит Сэм: «Своими испытаниями, опасностями и ловушками Господь расчищает мне путь».
– Ох, Сэм... Я люблю Сэма, да кто бы не любил? Но он не умеет обращаться со злобными людьми. Да к тому же заботится только о душе.
– Может и так. Но надеюсь, что мне не понадобится его помощь, ни духовная, ни какая-либо еще. У меня есть план.
– Какой план?
– Не могу сказать, сестренка. Чтобы всё не испортить.
Демельза посмотрела на брата. В последнее время он резко возмужал.
Ей было жаль, что это чудесное обаяние юности исчезло.
– Береги себя, – сказал она. – Если на тебя снова нападут, я скажу Россу, хочешь ты того или нет.
– Я буду осторожен.
II
Дрейку легко удалось узнать, когда Уорлегганы уехали в Труро. Как только он об этом услышал, он взял немного хлеба и сыра и пошел в город. Теперь, когда мистер Уорлегган стал членом парламента, никто точно не знал, сколько они пробудут в Корнуолле, но вполне разумно было предполагать, что как минимум пару дней до отъезда в Лондон они проведут в Труро.
Дрейк оказался прав. На следующее утро он постучался в дом и застал там Элизабет. Дрейк назвался горничной у задней двери, а потом лакею с враждебным каменным лицом, попытавшемуся изгнать гостя на кухню. Дрейк спросил, может ли он увидеться с миссис Уорлегган, но не стал называть причину визита. Он посчитал, что его вряд ли выгонят, не сообщив хозяйке, а она, узнав его имя, вряд ли откажется его принять, решив, что дело касается Джеффри Чарльза.
Миссис Уорлегган приняла его в большой гостиной на первом этаже. Она была в белом, ее излюбленном стиле: простой корсаж и пышная юбка, затянутая на талии, кружева у шеи и на рукавах. Она выглядела спокойной и нетронутой годами. Хотя Дрейк часто видел ее прежде, в церкви и на верховых прогулках, он, как и многие мужчины, был потрясен ее красотой и юностью. Элизабет же, напротив, видела его лишь издали. Дрейк тоже произвел на нее впечатление: высокий, светлокожий юноша с темными глазами и шрамом на лице, с мягким корнуольским выговором и скромными, но уверенными манерами. Он напоминал ту женщину, которая вызывала у нее неприязнь, но всё же был другим. Когда он начал говорить, Элизабет вспомнила его возмутительную дерзость по отношению к ее кузине Морвенне и неприятности, которые он причинил ее мужу и сыну. И осознала, насколько дерзко с его стороны было явиться сюда сегодня.
Поэтому она почти не слушала его слова, Элизабет закрыла глаза и приготовилась позвонить в колокольчик, чтобы его выпроводили. Но потом то одна фраза, то другая заставили ее насторожиться. Она отдернула руку.
– Вы предполагаете, смеете предполагать, что эти... эти нападки, о которых вы говорите, дело рук наших служащих?
– Ну да, мэм. Мне неловко вас беспокоить, но я твердо уверен, что вы ничего об этом не знаете. Если...
– Не знаю? То есть вы хотите сказать, что это происходит по указанию мистера Уорлеггана?
– Не могу это утверждать, мэм. Может, кто еще велел мистеру Коуку купить ферму над моей землей и перекрыть мне воду. И Тому Харри, Майклу Кенту и Сиду Роу, тем, что меня избили до беспамятства. И эта бровь, мэм. А одной стороной носа я до сих пор не могу дышать...
– А чем вы занимались, когда они вас схватили?
– Шел по дорожке, мэм, в надежде повидаться с вами и предложить, что больше никогда не буду встречаться с мастером Джеффри Чарльзом, если меня оставят в покое.
Элизабет стремительно подошла к окну. Ей по-прежнему хотелось выгнать этого молодого человека, страшно хотелось отрицать каждое его слово и провозгласить лжецом. Но трудность заключалась в том, что она не была в этом уверена. Она знала, насколько Джордж восставал против того, что этот юноша получил кузницу, о неприязни, почти ревности Джорджа из-за продолжающейся дружбы с Джеффри Чарльзом. Джордж думал, или его вынудили думать, что Дрейк специально обосновался там, чтобы раздражать Уорлегганов и бросать им вызов. Элизабет также знала, что егерям велели со всей строгостью обращаться с нарушителями границ.
Но ведь не с теми, кто просто идет по дороге, чтобы с ней повидаться! Она задумалась, насколько может верить рассказу Дрейка Карна. Он мог прийти сюда и ради какой-нибудь проделки. В конце концов, он имел наглость регулярно являться в их дом два года назад, когда там жили Морвенна и Джеффри Чарльз. Нельзя поощрять дерзость. Она повернулась и посмотрела на Дрейка, встретившись с ним взглядом. Насколько хорошо ее сын разбирается в людях? Ведь этого молодого человека Джеффри Чарльз предпочитал куда более подобающей компании равных ему по положению мальчиков. Карн не выглядел наглым лжецом. Но как можно об этом судить?
– Расскажите еще раз, – попросила Элизабет. – Всё с самого начала. Когда, как вы уверяете, начались эти проблемы?
И он рассказал всё снова.
– И вы можете это доказать?
– Тетушка Молли Вейдж, что живет на холме надо мной, говорит, будто видела ломающих мою изгородь мужчин, когда меня не было дома, людей из Тренвита, так она говорит, она узнала их по одежде. Джек Муллет говорит, что всем известно – стоит мне что-то починить, как люди из Тренвита снова это ломают. Никто не видал в тот день Тома Харри, Сида Роу и Майкла Кента, но у меня остались отметины, которые это доказывают, мэм. Простите, мэм, но прошло уже почти три недели, как это случилось, но по моему лицу вы сами видите, и прошу прощения, но...
Он распахнул куртку и задрал рубашку, показав уже побледневшие синяки на ребрах.
– Достаточно, – сказала Элизабет, у которой перехватило дыхание. – Хватит. Думаю, вы предполагаете...
– Что здесь делает этот человек? – воскликнул Джордж Уорлегган с порога.
Дрейк вспыхнул и запахнул куртку на незаправленной рубахе. Джордж приблизился на пару шагов и остановился, сложив руки за спиной.
– Это Дрейк Карн. Он хотел увидеться...
– Я знаю, кто он. Но по какому праву его впустили в этот дом?
– Я как раз собиралась тебе сказать. Он хотел увидеться со мной, и я решила, что будет правильным узнать, чего он хочет. – Она кивнула Дрейку. – Полагаю, вам следует уйти.
– Это уж точно, – сказал Джордж. – И я дам указания, чтобы его выкинули вон, если еще раз сюда сунется.
– Ступайте, – велела Элизабет.
Дрейк облизал губы.
– Спасибо, мэм. Я не хотел проявить неуважения... Простите, сэр. Я не хотел никого расстраивать или беспокоить.
Он медленно двинулся к двери и прошел рядом с Джорджем. Дрейк был высоким, сильным и худым, и даже в такой ситуации держался с достоинством.
– Стой, – сказал Джордж.
Дрейк остановился. Джордж позвонил в колокольчик. Через некоторое время пришел слуга.
– Выстави этого человека вон, – приказал Джордж.
III
Джордж вышел вслед за Дрейком, ни слова не сказав Элизабет. До ужина они друг друга не видели. Джордж сидел за столом с каменным лицом, но к середине трапезы заметил, что лицо Элизабет еще больше похоже на камень.
Джордж заказал карету на восемь утра, а значит, упаковать вещи следовало накануне. В конце концов, когда слуги на время удалились, он спросил жену, всё ли готово.
– После полудня я вообще ничем не занималась.
– Почему это?
– Потому что я не позволяю кому-либо говорить со мной в таком тоне, как ты выговаривал мне перед Дрейком Карном.
– Да я почти вообще с тобой не разговаривал! Но Карна не следовало принимать.
– Позволь мне самой об этом судить.
Джордж поднял брови. Теперь он понял, насколько Элизабет сердита.
– И что сказал этот выскочка?
– Что ты пытаешься выгнать его из собственной мастерской.
– И ты в это веришь?
– Нет, если ты скажешь, что это неправда.
– Это не совсем неправда. Его присутствие там – намеренный вызов. И как ты сама видишь, позволяет ему поддерживать дружбу с Джеффри Чарльзом.
– Так значит, стоило прибегнуть к давлению, например, перекрыть ему доступ к воде, повредить изгородь, которую он построил, угрожать деревенским жителям, которые ему симпатизирует?
– Боже мой, я не знаю этих подробностей! Детали я оставляю другим. Возможно, они превысили границы полученных полномочий.
Элизабет промокнула губы салфеткой, обдумывая собственное скрытое недовольство и частично пытаясь его сдержать.
– Если ты выше того, чтобы вдаваться в детали, Джордж, то почему же ты не выше того, чтобы снизойти до такой мелочи, как запугивать мальчишку, который случайно перешел тебе дорогу?
– Как я погляжу, брат Демельзы умеет убеждать, – ответил Джордж.
Он намеренно использовал это имя, чтобы вызвать застарелую неприязнь и воспоминания.
– И значит ли это, что тебе следовало натравить громил из поместья, чтобы те избили молодого человека до беспамятства и искалечили его, возможно, на всю жизнь?
Джордж взял печенье, разломал его и отправил кусок в рот.
– Про это я не в курсе. Как ты прекрасно знаешь, я не сторонник насилия. Что он тебе рассказал?
Элизабет пересказала, наблюдая за мужем.
– Разумеется, он явился не с добрыми намерениями. Это уж точно. Это ведь он выпустил жаб в пруд, ты это знала?
– Он так сказал?
– Стал бы он признаваться? Но доказательств хватает. Я не сомневаюсь, что он собирался сделать какую-нибудь пакость, когда его схватил Том Харри. Он же просто выскочка, умеющий втереться в доверие, неудивительно, что он произвел на тебя приятное впечатление.
– Но даже если он занимался браконьерством, Харри не имел права обращаться с ним подобным образом.
– Если это правда, Харри будет наказан.
– Это всё?
– А что же еще?
– Его нужно уволить.
– Из-за слов этого мальчишки?
– В этом нужно разобраться. Думаю, ты совершаешь чудовищную ошибку, Джордж.
– Какую?
– Я... я прожила в Тренвите почти полжизни. Я не была счастлива с Фрэнсисом, как ты знаешь, но Полдарки жили там двести лет и заботились о деревенских обитателях. Ты ведешь себя по-другому. Я не оспариваю твое желание большей уединенности, лучше обозначить границы, поддерживать дистанцию с деревенскими. Это твой выбор. Я твоя жена, и потому это и мой выбор тоже. Но... ты ведь не хочешь вызвать к себе неприязнь, даже ненависть, а именно это и сделают Том Харри и его громилы, если ты от них не избавишься. Ты встречаешься с ними, только когда проводишь там свободное время. А как они себя ведут в твое отсутствие? Как ведут себя с другом Джеффри Чарльза? Ты можешь себе представить чувства Джеффри Чарльза, когда он об этом узнает? Какая между вами может возникнуть дружба, как я могу надеяться восстановить дружбу между моим сыном и мужем, если происходит подобное, пусть и не по твоему указанию, но по крайней мере после того, как ты выразил неудовольствие? Скажи мне, Джордж. Скажи мне!
Он не смог ответить, поскольку прибыл слуга, чтобы затушить свечи, а другой подал бренди. Супруги сидели в напряженной тишине напротив друг друга, их взгляды пересекались и расплывались в мерцании свечей. Казалось, слуги будут торчать в комнате до скончания века, стоило одному выйти, как являлся другой. Элизабет отказалась от бренди и встала. Джордж тоже поднялся и вежливо стоял, пока она не покинула столовую. Потом он потребовал наполнить бокал и положил на него руки, согревая напиток и слегка взбалтывая, чтобы насладиться ароматом. Он понимал, какой кризис угрожает его отношениям с Элизабет.
Всё разрешилось в ее спальне. Джордж вошел, когда она расчесывала волосы. Это был ежевечерний ритуал, который она не доверяла горничной. Элизабет расчесывала их нежно и ритмично, на нее это оказывало усыпляющий эффект, готовило ко сну. Она всегда жаловалась, что каждый вечер на щетке остаются волосы, но новые вырастали так быстро, что всегда оставались густыми. Как и не теряли цвет.
– Твои сундуки до сих пор не до конца собраны, – сказал Джордж с контролируемой любезностью. Полли говорит, ты не дала ей указаний, чтобы она могла закончить.
