Текст книги "Балдежный критерий (сборник)"

Автор книги: Уильям Тенн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 84 страниц)

Хотя их было и немного, но существа, чей жизненный цикл определялся химическими и физическими свойствами протоплазмы, сильно различались по размерам, формам и специализации. Если бы Галактическое Сообщество черпало силу в них, оно из статической фазы развития вошло бы в динамическую, где межгалактические перелеты поощрялись бы, а не запрещались, как это было теперь, так как денди боялись встречи с цивилизацией более высокого уровня, чем они сами. Это была бы подлинная демократия всех видов – истинная биологическая республика, где все существа адекватной разумности и развития наслаждались бы свободой выбора пути, что в настоящее время было узурпировано одними денди – представителями силиконовой жизни.

В конце концов к троххтам – единственному многочисленному народу, решительно отказавшемуся полностью разоружиться, как то требовалось от всех членов Федерации, – обратился со слезной просьбой один из незначительных членов Протоплазменной Лиги, умоляя избавить его от полного уничтожения, которым ему угрожали денди в качестве наказания за «незаконный» исследовательский полет за пределы Галактики.

Столкнувшись с решимостью троххтов защитить своих сородичей по органической жизни, а также став перед лицом неожиданно пробудившейся враждебности двух третей народов Галактики, денди собрали Галактический Совет, хотя на нем и не было кворума, объявили Галактику в состоянии мятежа и начали укреплять свою власть в распадающейся империи с помощью ударных сил сотен миров. Троххты, по численности вооруженных сил и боевой технике безнадежно уступавшие противнику, могли продолжать борьбу только благодаря самоотверженности и изобретательности остальных народов Протоплазменной Лиги, которые с риском для собственного существования снабжали троххтов своими новоизобретенными секретными боевыми средствами.

Как же мы, люди, не догадались об истинной сущности этих чудовищных денди хотя бы по тем предосторожностям, которые они применяли для того, чтобы ни одна часть их тела не вошла в соприкосновение со смертельно ядовитой для них атмосферой Земли? Ведь бесшовные, почти непрозрачные одежды, которые носили эти пришельцы с самой первой минуты их пребывания на Земле, безусловно должны были пробудить в нас подозрения, что их тела состоят из сложных кремниевых соединений, а не из соединений углерода!

Человечество опустило свою коллективную голову и признало, что подобные подозрения у него отсутствовали начисто.

– Что ж, – великодушно согласились троххты, – вы были неопытны и, возможно, излишне доверчивы. Спишем все на это обстоятельство. Эта наивность, хоть она и дорого обошлась вашим освободителям, не помешает даже приему человечества В гражданство Федерации, каковое гражданство троххты почитают естественнейшим и важнейшим правом каждого народа. Но что касается ваших руководителей… ваших, надо полагать, полностью разложившихся и уж наверняка безответственных руководителей…

* * *

Первая экзекуция официальных лиц из ООН, глав государств и переводчиков с прабенгальского, как «предателей протоплазмы», явившаяся завершением нескольких самых долгих и самых безукоризненно справедливых в истории Земли судебных процессов, состоялась неделю спустя после волнующего события, когда на пышных торжествах Человечество было приглашено сначала вступить в Протоплазменную Лигу, а затем и в Новую Демократическую Галактическую Федерацию Всех Видов и Всех Рас Вселенной.

И это было еще не все! В то время как денди презрительно отпихнули нас в сторонку, пока они занимались своими делами, превращая нашу планету в базу тирании и возводя свои механизмы, одно прикосновение к которым было для нас смертельным, троххты с тем искренним дружелюбием, которое делало их имя символом демократии и порядочности для всех разумных существ звездного мира, троххты – эти наши Вторые Освободители, как мы их с любовью назвали, – фактически сами предложили нам помочь им в интенсивных и все шире разворачивающихся работах по обороне планеты.

И вот человеческие внутренности стали расползаться под невидимым излучением силовых полей, применяемых при сборке новейших, невероятно сложных видов оружия; люди начали болеть и умирать от ползания на четвереньках в шахтах, которые троххты закладывали гораздо глубже, чем то делали люди; тела людей лопались и даже взрывались на глубоководных разработках нефти, кои троххтам представлялись жизненно необходимыми.

Часы занятий в школах использовались для таких кампаний, как «Сбор платинового лома для Проциона» или «Радиоактивные отходы – Денебу». Домохозяйкам была предписана строжайшая экономия соли – это вещество применялось троххтами буквально в десятках совершенно непонятных для нас операций, и многокрасочные плакаты напоминали: «НЕ соли – лучше сахари!»

А над всем этим, деликатно опекая нас, совсем как заботливые умные родители, высились наши менторы, совершающие дозорные обходы на своих металлических подпорках, с каждой пары которых свисали гамаки, покоившие в себе бледные тела троххтов.

И все же, даже в разгар всеобъемлющего экономического паралича, вызванного переключением всех производственных мощностей на изготовление инопланетного оружия, даже несмотря на рвущие сердце вопли пострадавших от порожденных спецификой производства травм, которые наши врачи совершенно не умели лечить, даже среди всего этого, не поддающегося пониманию развала мы с радостью осознавали, что заняли свое законное место в будущем правительстве Галактики и уже сейчас помогаем созидать Вселенскую Нерушимую Демократию.

* * *

Но денди вернулись, чтобы разрушить эту идиллию. Они явились в своих колоссальных серебристых звездолетах, и троххты, для которых это было полной неожиданностью, еле успели вывести свои силы из-под удара и даже нанести ответный. Все же звездолет троххтов, находившийся на Украине, был принужден ретироваться на свою базу в глубинах космоса. Спустя три дня единственными троххтами, оставшимися на Земле, были отчаянные бойцы из небольшого подразделения, охранявшего их космический корабль в Австралии. В течение трех или четырех месяцев они доказывали, что их так же трудно стереть с лица Земли, как и уничтожить сам континент, и, поскольку военные действия перешли в стадию жестокой позиционной войны, где троххты занимали одно полушарие, а денди – другое, бои приняли чудовищные масштабы. Кипели моря, выгорали степи, климатические зоны сдвигались и изменялись под влиянием катаклизмов. К тому времени когда денди удалось решить поставленную задачу, была взорвана и исчезла с небосклона планета Венера. В ходе этого сложнейшего стратегического маневра Земля сошла со своей орбиты.

Решение было простым: поскольку троххты прочно обосновались на небольшом Австралийском континенте и выбить их оттуда было нельзя, то численно превосходившие их денди собрали столько боевой техники, что им удалось уничтожить всю Австралию и превратить ее в пепел, надолго замутивший воды Тихого океана. Это случилось 24 июня, в Священный день Первого Повторного Освобождения. День, памятный для всего человечества, оставшегося в живых.

– Неужели вы такие глупцы, – с интересом осведомлялись денди, – что вас могла увлечь эта дешевая шовинистическая пропротоплазменная пропаганда? Ведь если физические характеристики являются критерием наших расовых симпатий и антипатий, вы не должны были ограничиваться таким узким признаком как биохимия. То, что жизненная плазма денди основана на кремнии, а не на углероде, – верно, но разве позвоночные, да еще позвоночные, владеющие придатками, подобно людям и денди, не имеют бесспорно больше общего между собой при ничтожном биохимическом различии, чем позвоночные и те безногие, безрукие, ползающие слизистые существа, которые по какой-то случайности обладают идентичной с людьми органической субстанцией?

– Что же касается нарисованной троххтами фантастической картины жизни Галактики, то это просто бред, – Тут денди пожали многочисленными плечами, одновременно продолжая сложнейший монтаж своих болтливых боевых машин по всей покрытой обломками поверхности планеты.

– А вы когда-нибудь видели кого-либо из представителей этих пресловутых протоплазменных народов, которых троххты якобы защищали? Разумеется, нет, да и не увидите! Потому что, как только какая-нибудь раса – животная, растительная или минеральная – развивалась настолько, что становилась потенциальной угрозой для червеобразных агрессоров, ее цивилизация просто демонтировалась бдительными троххтами. Поскольку вы находитесь на такой примитивной стадии развития, что не представляете для них опасности, они в шутку дали вам иллюзию полного равенства. А разве вы получили хоть какую-нибудь информацию о технологии троххтов? Несмотря на все труды по изготовлению их машин и бесчисленные жизни, потерянные при этом? Нет, разумеется, нет! Вы лишь вложили свою долю в дело порабощения далеких-далеких народов, которые вам лично не сделали ничего дурного.

– Вам есть из-за чего чувствовать себя виноватыми, – говорили внушительно денди, когда несколько уцелевших переводчиков с прабенгали выбрались из своих убежищ. – Но ваша коллективная вина – ничто по сравнению с той, которую несут на себе червивые коллаборационисты, то есть те предатели, что заняли место ваших мучеников – прежних лидеров. Да еще эти непотребные переводчики, проложившие тропу через языковой барьер к существам, нарушившим мир в Галактике, продолжавшийся два миллиона лет… Убить их мало, – сказали денди.

И убили.

* * *

Когда троххты вернулись снова и захватили власть над Землей примерно восемнадцать месяцев спустя, принеся сладкие плоды Второго Повторного Освобождения, а также полное и необычайно убедительное опровержение доводов денди, то нашлось очень немного людей, которые захотели принять на себя обязанности, связанные с освободившимися прекрасно оплачиваемыми постами в области языкознания, науки и управления Разумеется, поскольку троххты, повторно освобождая Землю, сочли необходимым удалить взрывом огромный кусок Северного полушария, то на Земле населения сильно поубавилось, но даже оставшиеся предпочли скорее прибегнуть к самоубийству, нежели принять титул Генерального Секретаря ООН, когда денди вернулись обратно для Славного Третьего Повторного Освобождения. Между прочим, это было то самое Освобождение, которое содрало с нашей планеты глубокий слой рыхлых пород и придало ей форму, названную нашими праотцами грушевидной.

Возможно, что именно в это время, а может быть, Освобождением или двумя позднее, троххты и денди обнаружили, что орбита Земли стала столь эксцентричной, что уже не удовлетворяет условиям безопасности, предъявляемым к театрам военных действий. И вот сверкающим зигзагом смертельная битва удалилась в направлении Альдебарана.

Все это произошло девять поколений назад Но тот рассказ о событиях, что передавался от отца к сыну, а от сына к внуку и правнуку, почти ничего не потерял при передаче. Вы услышали его сейчас от меня почти в том же виде, в котором я впервые услышал его сам. Слыхал я его от своего отца, когда мчался плечом к плечу с ним от одного болотца к другому, через бесплодные пространства пышущего жаром желтого песка. Слыхал я его и от матери, когда мы жадно втягивали легкими воздух, неистово цепляясь за пучки жестких зеленых стеблей, в то время как планета под ногами содрогалась в предчувствии геологического спазма, который мог ввергнуть нас в ее раскаленные недра или внезапным изменением скорости вращения выбросить в космическое пространство.

Да, теперь, как и тогда, рассказываем мы все ту же историю, пробегаем все с той же безумной скоростью мили непереносимого жара ради еды и влаги, ведем все те же, не знающие пощады битвы с гигантскими кроликами из-за жесткого и почти непригодного в пищу мяса друг друга и всегда жадно ловим легкими драгоценный воздух, который уходит из нашего мира во все больших количествах при каждом новом безумном рывке.

Нагими, голодными и жаждущими пришли мы в этот мир, нагими, голодными и жаждущими влачим мы наши жизни под чудовищным, никогда не заходящим солнцем.

Никогда не меняется этот рассказ, никогда не меняется и его традиционная концовка, которую я слышал от своего отца, а он – от своего. Так наберите побольше воздуха в легкие, покрепче уцепитесь за пучки водорослей и выслушайте важнейший и священнейший вывод из нашей истории: «Оглядываясь назад, мы с законной гордостью можем сказать, что вряд ли какой-нибудь другой народ или другая планета были освобождены столь окончательно и бесповоротно, как Земля и земляне».

«Не могли бы вы чуточку поторопиться?»

Все правильно. Наверное, мне положено испытывать стыд.

Но я писатель, а эта история слишком замечательна, чтобы позволить ей пропасть втуне. Тем более, воображение мое иссякло, и я абсолютно не в состоянии придумать сколько-нибудь сносный сюжет; остается лишь придерживаться фактов. Что я и делаю.

Кроме того, рано или поздно кто-нибудь наверняка проболтается («Такие уж мы ненадежные твари» – так, кажется, сказал вилобородый?), почему бы тогда мне самому не поработать на свой карман.

Хотя кто знает, – возможно, на лугу перед Белым Домом молока сейчас хоть залейся…

Но буду последователен. Итак, весь август я просидел дома, потея над рассказом, который мне вообще не следовало начинать. И вот однажды в мою дверь позвонили.

Я вскинул голову и громко сказал:

– Входите, не заперто!

Послышался привычный скрип петель. По коридору, которому, благодаря его бесконечности, я обязан тем, что моя арендная плата чуть ниже, чем у остальных жильцов нашего дома, зашлепали шаги. Походка была мне незнакома. Я замер в ожидании, занеся пальцы над клавиатурой пишущей машинки и с интересом поглядывая на дверь.

В комнату вошел маленький человечек, не больше двух футов ростом, одетый в зеленую тунику, едва доходящую ему до колен. У гостя была очень крупная голова, короткая рыжая борода клинышком, высокая остроконечная зеленая шляпа, и он все время бормотал что-то себе под нос. В правой руке он держал предмет, более всего смахивающий на позолоченный карандаш; в левой – скрученный пергаментный свиток.

– Ага, ты, – гортанно произнес он, тыча в мою сторону бородой и карандашом. – Ты, должно быть, и есть писатель?

Я с трудом проглотил ком в горле, но, что интересно, каким-то образом мне удалось утвердительно кивнуть головой.

– Хорошо. – Взмахом карандаша он сделал пометку у себя в свитке. – На этом регистрация закончена. Следуй за мной.

Я попытался протестовать, но он схватил меня за руку – ощущение было такое, словно на мне защелкнули стальные наручники, – благожелательно улыбнулся и потопал вместе со мной к выходу. Время от времени он взлетал в воздух, но, заметив свою оплошность, снова опускался на пол.

– Что?.. Кто?.. – бормотал я, спотыкаясь и то и дело с шумом врезаясь в стену. – Постойте… кто… вы…

– Пожалуйста, не поднимай шума, – воззвал он ко мне. – Предполагается, что ты существо цивилизованное. Если хочешь, задавай разумные вопросы, но только сначала как следует сформулируй их для себя.

Я задумался над его словами, а он тем временем закрыл дверь моего жилья и потащил меня вверх по лестнице. Не могу сказать, насколько хорошо работало его сердце, зато он точно обладал силой по меньшей мере десяти человек. Ощущение было такое, словно моя рука – древко, а я – полощущийся на ветру флаг.

– Нам что, наверх? – спросил я в качестве пробного шара, раскачиваясь над лестничной площадкой.

– Естественно. На крышу. Там мы припарковались.

– Припарковались?

У меня мелькнула мысль о вертолете, затем о метле. А еще был кто-то… как там его?., ну, который летал на спине орла.

С мешком мусора в руках из своей квартиры вышла миссис Флуджелмен, живущая этажом выше. Она открыла крышку мусоропровода, собралась было кивнуть мне – обычное утреннее приветствие – и замерла, увидев моего спутника.

– Да, припарковались. То, что вы называете летающим блюдцем, – Он заметил удивленный взгляд миссис Флуджелмен и, проходя мимо, воинственно выставил в ее сторону бороду. – Да, именно так я и сказал – летающее блюдце! – рявкнул он в расчете на ее уши.

Миссис Флуджелмен ретировалась в свое жилище с полным мешком мусора в руках и беззвучно закрыла за собой дверь.

Возможно, то, что я обычно пишу ради хлеба насущного, подготовило меня к переживанию подобного рода. Как бы там ни было, услышав его ответ, я почувствовал себя лучше. Карлики и летающие блюдца хорошо сочетаются друг с другом; как молоточек и камертон.

Оказавшись на крыше, я пожалел, что не успел надеть куртку. Очевидно, путешествовать придется с ветерком.

Летающее блюдце – в отличие от тех, которые мы покупаем в магазине, – имело около тридцати футов в диаметре и явно предназначалось не только для осмотра местных достопримечательностей. В центре, где в блюдце имелась выемка, лежала огромная груда коробок и тюков, прикрепленных крест-накрест множеством мерцающих нитей. Там и здесь в этой груде поблескивали совершенно незнакомые мне металлические механизмы без упаковки.

Используя одну из моих верхних конечностей в качестве рукоятки, карлик пару раз крутанул меня и с легкостью зашвырнул в блюдце. Пролетев около двадцати футов, я приземлился точно поверх наваленной груды. Я еще был в воздухе, когда золотистые нити метнулись, обхватили меня, словно эластичная сеть, и скрутили крепче тройки верзил-охранников, обезвреживающих грабителя банка. Метнув меня, как ядро, карлик промычал что-то с энтузиазмом и собрался сам залезть на борт.

Внезапно он остановился и оглядел крышу.

– Ирнгл! – взревел он, как океанский лайнер. – Ирнгл! Бордже модганк!

Барабанная дробь шагов прогрохотала так быстро, что почти слилась в один звук. Десятидюймовый двойник моего могучего спутника – правда, за минусом бороды – перемахнул через ограждение и прыгнул в летающее суденышко. Юный Ирнгл бордже модганкнул, подумал я.

Отец (?) подозрительно посмотрел на него и медленно зашагал в ту сторону, откуда тот прибежал. Остановился и сердито погрозил юнцу пальцем.

Сразу за дымоходом торчала целая гроздь телевизионных антенн, перекошенных по отношению друг к другу. Некоторые вообще оказались старательно скручены вместе; другие завязаны изящными бантами. Сердито ворча и качая головой, так что рыжая остроконечная борода двигалась наподобие маятника, старик развязал узлы и осторожно поправил антенны. Потом он слегка согнул ноги в коленях и без разбега совершил один из самых впечатляющих прыжков, которые мне когда-либо приходилось видеть.

И как только он коснулся днища гигантского блюдца, мы взлетели. Прямо вверх.

Придя в себя настолько, что содержимое желудка больше не просилось наружу, я заметил, что рыжебородый старик управляют движением блюдца с помощью металлического предмета яйцевидной формы, который он держал в правой руке. Когда мы поднялись на приличную высоту, он ткнул «яйцом» в сторону юга и мы полетели в том направлении.

«Какая-то лучистая энергия?» – гадал я. Хотя, чтобы делать выводы, явно недостаточно информации. И тут меня словно обухом по голове ударило – я ведь так и не задал свои вопросы! Однако вряд ли можно было меня за это ругать. Еще бы, в разгар утра приходит карлик с огромными головой и руками, отрывает вас от пишущей машинки – мало кто в такой ситуации способен ухватить суть проблемы и задать соответствующие вопросы. Но зато теперь..

– Учитывая временное затишье, – начал я в меру бойко, – и тот факт, что ты владеешь английским, я хотел бы прояснить для себя некоторые волнующие проблемы. Например…

– Ответ на свои вопросы получишь позже, а пока заткнись – Золотистые пряди с привкусом антисептика облепили мне рот, и я почувствовал, что не могу разжать челюсти. Я беспомощно замычал, и рыжебородый сердито посмотрел на меня. – Как они все-таки отвратительны, эти люди! – сказал он и улыбнулся во все лицо. – И как нам повезло, что они так отвратительны!

Остальная часть полета прошла без приключений, если не считать встречи с самолетом, следующим в Майами. Пассажиры, прильнув к иллюминаторам, возбужденно указывали на нас руками и, похоже, что-то кричали, а какой-то толстяк схватил явно не дешевую камеру и успел сделать несколько снимков. К несчастью, заметил я, он не позаботился снять с объектива крышку.

Рыжебородый капитан встряхнул свое металлическое яйцо, я мгновенно ощутил ускорение, и самолет остался далеко позади. Ирнгл устроился на крыше того, что походило на большой автомат по продаже прохладительных напитков, и показывал мне оттуда язык. Я отвечал ему свирепыми взглядами.

Тут до меня дошло, что маленький озорник сильно напоминал эльфа. А его папаша – теперь уже их родственная связь не вызывала сомнений – смахивал на гнома из немецких сказок. Отсюда следовало, что… что… Я дал своим мозгам целых десять минут на раскачку, после чего сдался. Вообще-то, иногда этот метод срабатывает. Самовнушение вместо логики, так я это называю.

Я замерз, но в остальном воспринимал ситуацию как нормальную и ожидал ее дальнейшего развития с интересом и даже гордостью. Быть избранным чужеземной расой – и, кто знает, возможно, единственным представителем от всего населения Земли – ради какой-нибудь важной цели! Оставалось надеяться, что этой целью не была вивисекция.

Как вскоре выяснилось, на этот счет я мог не волноваться. Спустя недолгое время мы причалили к чему-то огромному, что, в рамках той же терминологии, можно было назвать летающей суповой тарелкой. Мне казалось, что далеко внизу, под всеми этими пухлыми, мягкими облаками, лежит штат Южная Каролина. А еще мне казалось, что эти мягкие, пухлые облака искусственные. Наше блюдце целиком прошло сквозь дыру в днище летающей суповой тарелки. Сверху она была накрыта другой такой же, только перевернутой вверх дном, и все вместе представляло собой полый диск около четверти мили в диаметре. Летающие блюдца, набитые разнообразными предметами, карликами и людьми, сновали вверх и вниз по широкому пространству между огромными поблескивающими механизмами.

Стало ясно, что насчет своей избранности я ошибался. Вместе нас было много, мужчин и женщин, – хотя в каждом летающем блюдце находилось по одному. Наверно, это официальная встреча представителей двух великих рас, решил я. Только почему наши друзья не сделали все как положено – через ООН? Может, встреча неофициальная? Потом я вспомнил комментарии рыжебородого относительно людей и забеспокоился.

Справа от меня полковник с лицом, похожим на масляный бочонок, покусывал карандаш и время от времени делал какие-то заметки. Слева высокий мужчина в сером костюме из гладкой блестящей ткани отогнул рукав, посмотрел на часы и громко вздохнул, явно в нетерпении. Прямо надо мной две какие-то женщины на соприкасающихся краях своих блюдец склонили друг к другу лица. Обе говорили одновременно и кивали в такт словам головами.

На каждом летающем блюдце имелся по крайней мере один эквивалент моего рыжебородого авиатора. Я заметил, что, хотя женщины-карлицы также имели бороды, все-таки они обладали женственностью; правда, степень ее я бы оценил в половину той, что присуща нашему слабому полу.

Внезапно над нашими головами появилось изображение карлика с рыжей раздвоенной бородой, похожей на вилы. Он подергал по очереди каждую ее половину и улыбнулся всем нам.

– Чтобы скорректировать впечатление, наверняка сложившееся в умах многих из вас, – сказал он, негромко посмеиваясь, – я позволю себе парафразировать вашего великого поэта Шекспира, я здесь с целью похоронить человечество, а не превозносить его.

Вокруг послышалось испуганное бормотание.

– Марс, – донеслось до меня справа, со стороны полковника. – Спорю, что они с Марса. Еще Герберт Уэллс предсказывал это. Грязные красные маленькие марсиане. Ну, пусть только попробуют!

– Красные, – повторил человек в сером костюме. – Красные?

– Вы когда-нибудь… – начала было одна из женщин. – И это способ завязывать знакомство? Никакого воспитания! Типичный иностранец!

– Однако, – невозмутимо продолжал вилобородый, – чтобы похоронить человечество как должно, мне понадобится ваша помощь. Я имею в виду не только собравшихся здесь, но и других вам подобных, которые в этот момент по всему миру на множестве языков слышат мои слова в точно таких же кораблях. Нам нужна ваша помощь – и, поскольку мы прекрасно осведомлены о некоторых ваших весьма своеобразных талантах, мы абсолютно уверены, что получим ее!

Он дождался, пока лес из поднятых кулаков, раскачиваемый шквалом проклятий, утих; выждал, пока присутствующие в аудитории противники негров и евреев, католиков и протестантов, англофобы и русофобы, вегетарианцы и фундаменталисты в образных выражениях причислили двухбородого каждый к своей собственной группе, которую ненавидели, и смешали с грязью.

Затем, когда настал период относительного затишья, мы услышали следующий откровенный в своей грубости рассказ, произнесенный с оттенком презрения, хотя и не без красочных выражений.

Вокруг нашей жалкой системы с девятью планетами существует огромная и сложная галактическая цивилизация. Множество различных видов входящих в нее разумных существ объединились в мирную федерацию с целью торговли и взаимного прогресса.

В этой федерации имеется специальное бюро, отслеживающее появление и развитие новых разумных рас. Несколько тысячелетий назад представители этого бюро посетили Землю с целью изучить весьма изобретательных животных, в последнее время замеченных на планете, и вынести им свою оценку. Животные были сертифицированы как разумные с высоким культурным потенциалом, Землю закрыли для туристских маршрутов, и специалисты-социологи начали обычное в таких случаях детальное исследование.

– В результате этого исследования, – вилобородый мягко улыбнулся нам сверху, – они пришли к выводу, что так называемая человеческая раса нежизнеспособна. Иными словами, хотя составляющие ее отдельные индивидуумы обладают мощным инстинктом самосохранения, вид как целое имеет суицидальные тенденции.

– Суицидальные?! – воскликнул я вместе с остальными.

– Именно. Этот вывод вряд ли должен вызвать много возражений со стороны наиболее честных из вас. Высокоразвитая цивилизация есть продукт общественной жизни, а человеческое общество всегда имело тенденцию уничтожать себя. Фактически, если ваша жалкая цивилизация и имеет какие-либо достижения, то их можно рассматривать как побочный эффект развития средств массового уничтожения.

– У нас бывали и мирные периоды братских отношений, – хрипло произнес голос с противоположной от нас стороны летающей тарелки.

Большая голова медленно закачалась из стороны в сторону. Непонятно почему, но именно в этот момент я заметил, что радужная оболочка глаз у двухбородого целиком черная.

– Не было их у вас. Да, время от времени возникал островок культуры здесь, оазис сотрудничества там; но они неизбежно распадались при контакте со стандартными представителями вашего вида – воинами. Со временем воины сами терпели поражение, и тогда те, кто их захватил, в свою очередь становились воинами. В результате суицидальная деформация лишь усиливалась, становясь доминирующей. Ваше прошлое можно рассматривать как обвинительный акт человечеству, а ваше настоящее… ваше настоящее близко к тому, чтобы ваша «мечта» осуществилась. Однако хватит об этом столь характерном для вас убийственном вздоре – давайте вернемся к дню сегодняшнему.

В федерации господствует убеждение, что не следует мешать видам с суицидальными наклонностями реализовывать свою судьбу. Фактически даже поощряется помогать им приближаться к тому исходу, которого они так страстно желают; правда, избегая действовать напрямую.

Природа не выносит склонные к самоуничтожению сообщества даже больше, чем пустоту. Логика проста: едва возникнув, и то и другое прекращает свое существование.

Социологи экстраполировали предполагаемую дату, когда человечество самоуничтожится. Планета была отнесена к необитаемым мирам типа вашей Земли и предназначена для использования таким видом разумных существ, который имеет избыток народонаселения и может здесь жить. Этим видом стали рыжебородые карлики.

Мы послали сюда своих представителей, чтобы они, так сказав, приглядывали за нашей будущей собственностью. Однако примерно девятьсот лет назад, когда вашему миру осталось существовать еще шесть тысяч лет, мы решили ускорить дело, поскольку на нашей планете прирост населения осуществляется очень быстро. Галактическая федерация дала нам разрешение стимулировать процесс вашего технологического развития в направлении более раннего суицида. Федерация, однако, поставила условием, чтобы каждый раз, когда представителю вашей расы будет подброшена та или иная идея, ему должна быть честно описана ситуация, то есть чтобы он понимал свою ответственность за дальнейшую судьбу человечества. Так мы и делали: отбирали тех, кому предстояло сделать выдающиеся открытия в области техники или науки, затем объясняли избранному ценность этого открытия и вместе с тем его отдаленные последствия с точки зрения ускорения процесса, ведущего к массовому самоубийству вашей расы.

Я почувствовал, что мне становится трудно смотреть в его огромные глаза.

– Во всех случаях… – гулкое грохотание голоса ощутимо смягчилось. – Во всех случаях, раньше или позже, избранный нами человек объявлял об открытии как о своем собственном, сообщал о нем другим и извлекал из этого соответствующую выгоду. Иногда впоследствии некоторые из этих людей основывали благотворительные фонды, присуждающие премии тем, кто достиг больших успехов на поприще мира и братства между народами. Однако из-за возрастания общего количества циркулирующей в мире валюты выплаты этих фондов оказывались не сталь уж велики. Люди, с которыми мы имели дело, во всех без исключения случаях предпочитали получать личную выгоду ценой укорачивания жизни своей расы…

Гномы, эльфы, кобольды! Их интересовали отнюдь не проказы – я глянул на Ирнгла, притихшего под грозным взглядом отца, – и не скрытое в земле золото; они помогали людям, но для этого у них были свои собственные резоны. Они учили их плавить металлы и создавать механизмы, подсказывали, как доказать бином Ньютона в одной части мира и как более эффективно вспахать поле в другой.

В итоге люди должны были исчезнуть с лица Земли… чуточку раньше.

– Но к несчастью… Увы, к несчастью, кое-что пошло не так, как предполагалось…

Все мы дружно вынырнули из тяжких раздумий и с надеждой посмотрели вверх – домохозяйки и матросы, проповедники и артисты, все, кто здесь были. И вот что мы услышали дальше.

По мере приближения дня «К» (очевидно, имелся в виду конец человечества) некоторые из кобольдов, намеренных эмигрировать, набивали свои летающие блюдца имуществом и сажали туда семьи. Преодолев пространство в большом судне, наподобие того, в котором мы находились сейчас, они занимали позиции в стратосфере, ожидая возможности дать название планете, лишь только ее теперешние обитатели пустят в ход свое последнее изобретение – ядерное оружие, как в прежние времена они с успехом применяли баллисты и авиацию.