Текст книги "Балдежный критерий (сборник)"

Автор книги: Уильям Тенн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 84 страниц)

В любом случае, несмотря на великие разногласия, мы, плуки, досконально изучили уроки стерео и постепенно начали жить как цивилизованные существа (даже если обычно поступаем прямо противоположным образом). И вот затем… да… наступил период Нового Поворота.

Как-то раз, когда Сезон Ранних Паводков был в самом разгаре, нас посетил флин: выкарабкавшись из подземных лабиринтов, он специально заполз к нам на гору, где мы только-только обустроились для очередной демонстрации.

– Приветствую тебя, о, распространитель культуры, – с трудом дыша, промолвил флин, – Я принес тебе весть от флин флинна, принятую им от нзред нзредда, который получил ее лично из уст самого Шлестертрапа. Великий Цивилизатор желает, чтобы ты немедленно прибыл к нему.

– Но ведь пространство между мной и десятой высочайшей горой разделяет вода, – ответил я. – Найди мне какого-нибудь сроба, на котором я смог бы переплыть это море.

– Дело очень срочное, – услышал я в ответ, – совсем нет времени для поисков. Придется тебе двигаться окружным путем, по суше, и потарапливайся, время не ждет. Шлестертрап…

В этот момент до меня донеслось знакомое жуткое бульканье, и речь флина прервалась на полуслове. Я оглянулся, заметив, что мои ассистенты бросились врассыпную, кто куда.

Огромный бринозавр незаметно подкрался к землерою сзади и заглотил его.

Я подавил животный инстинкт, призывавший меня бежать со всех ног. Ведь даже в страхе я обязан вести себя как представитель цивилизованной расы. В общем, стоял я с идиотской улыбкой на лице и продолжал вопрошать:

– Так что Шлестертрап? Ради всех плуков, уже съеденных и еще не вылупившихся, ответь же мне скорей, о, флин!

Откуда-то из глубины огромной глотки чудовища донесся еле слышный голос:

– Шлестертрап собирается лететь обратно на Землю. Он сказал, что ты должен…

Бринозавр сглотнул, и то, что только что было флином, окончательно сползло по длиннющей глотке в утробу монстра. И лишь после того, как, с наслаждением рыгнув, хищник облизнулся в предвкушении очередного деликатеса, то есть меня, – только тогда я наконец воспользовался мощью своего спирального щупальца и, отпрыгнув в сторону, позволил себе скрыться в гуще деревьев.

Лениво повращав головой, монстр угрюмо оглядел окрестности. Убедившись, что зазевавшихся плуков не осталось, он развернулся и медленно пошлепал по склону вниз. К моменту, когда он достиг журчащих ручьев, я уже выскочил из укрытия и принялся объяснять троим нзредам, выбранным мной в провожатые, маршрут предстоящего пути.

Дорога, пролегавшая среди скальных нагромождений, давалась с огромным трудом. Поначалу нам пришлось двигаться как бы немного вбок от главного направления, но внушительная кривая рано или поздно должна была вывести нас к заветному жилищу.

– Интересно, а может так быть, – спросил самый младший из нас, – что Шлестертрап посчитал свою миссию законченной? Он ведь постоянно следил, с каким усердием и покорностью мы следуем принципам, заложенным в его стерео. Может быть, он решил, что мы уже и сами с усами и способны своими силами цивилизовать плуков?

– Не думаю, – возразил я. – После меня уже появилось на свет несколько поколений, но никакого прогресса пока не наблюдается. Может быть, он хочет вернуться на Землю, чтобы захватить какие-нибудь материалы, которые нам понадобятся на следующем этапе, что-нибудь по технологии?

– Отлично! Пройденный нами культурный этап, который, очевидно, был необходим, нанес серьезный ущерб нашей популяции. Из-за уменьшения плуков мне постоянно приходится корректировать мою Книгу Семерок. И хотя я ни минуты не сомневаюсь, что окультуривание стоит вынесенных страданий, все же, когда я вспоминаю о своей собственной семье… Мне бы так хотелось, чтобы моему гууру попалась маленькая пятнистая шея!

Так, за приятными разговорами о насущных чаяниях, не менее трогательных, чем рассуждения о Высшем Уповании – том времени, когда раса плуков станет доминировать по всей территории Венеры, – мы незаметно преодолели весь путь. Как всегда, манипулируя лучом, робот впустил нас в жилище и незамедлительно повел к Шлестертрапу.

Апартаменты на сей раз выглядели изрядно опустевшими, и я подумал, что, наверное, почти все оборудование уже погрузили на огненный корабль. Цивилизатор полулежал в одиноком кресле в центре отсека, окруженный грудами полностью от-конъюгированных бутылок.

– О, кого я вижу! – воскликнул он, – Мой старый друг нзред привел на этот раз маленького милого плукианчика! Ничего, что я так? Вы мне простите? Располагайтесь и будьте как дома!

Я обрадовался, заметив, что, хотя Шлестертрап произносит слова как-то хрипло и невнятно, он явно больше расположен к общению, чем обычно.

– Мы слышали, что вы возвращаетесь в Калифорнию, в Голливуд, на Землю, – начал я.

– Да, дружок, есть такое желание. Такое скромное маленькое желание. Прекраснейшее, однако, место во Вселенной – этот Голливуд… Калифорния… и тому подобное. Да нет. Мне просто велели вернуться. Миссия окончена.

– Но почему?

– Из-за экономии. Вот бюллетень, который они мне прислали: «В связи с необходимыми сокращениями во многих правительственных учреждениях…» Как вам это понравится?! Да, все те же нахалы, сующие нос не в свое дело! Наверняка опять этот Гогарти из Сахарского университета вставляет мне палки в колеса: он и заварил всю эту кашу насчет меня. Но ничего. Вернусь и заживу, как прежде.

Хоган обхватил голову руками; его плечи подрагивали. Затем, по-видимому, не удержавшись, он скатился с кресла на пол. Вошел робот с какой-то упаковкой в руках. Усадив Шлестертрапа обратно в кресло, он вышел, с той же тяжелой ношей под мышкой.

Заметив, с каким благоговейным трепетом прислушивались юные нзреды к нашей интимной беседе, меня, признаюсь, охватило немалое чувство гордости за себя. Несмотря на естественную обескураженность молодых, они, как и я, отчаянно стремились удержать в памяти каждый нюанс этого удивительного заключительного разговора. Это грело мне душу, поскольку означало, что они со мной заодно, и, значит, в предстоящие тяжелые времена мне будет легче упрочить мои позиции.

– А как же с цивилизацией? – спросил я. – Она прекращается?

– А? Какой цивил?.. А, это! Нет, сударь! Старый добрый Шлести не забывает своих друзей. Всегда заботится. Вот сделал новое стерео, прекрасная работа! Подождите, сейчас я вам принесу.

Он медленно приподнялся.

– Где роботы? Вот вечно так: ни одного робота рядом, когда они нужны позарез. Эй, бездельники! – заорал он. – Принесите мне копии этого стерео, они в соседней комнате или… ну, не знаю. Нового стерео.

– Вчера только закончил, – продолжил он, когда робот принес ему коробки. – Вышло немного не так, как я планировал вначале; но, когда пришел бюллетень, я вас сразу же известил. Я не работаю за просто так. Еще чего. Но вот я собрался и сделал его. И что вы думаете? Вышло довольно мило. Вот оно.

Я разделил коробки со стерео на три части.

– А есть здесь то, о чем вы упоминали, – Новый Поворот?

– Именно он, да, да. Деликатный поворот исходного сюжета, одно из моих лучших изобретений. Здесь все, что вам нужно. Достаточно освоить метод, который я использовал, и вскоре вы станете клепать стерео не хуже голливудовских спецов. Вот так.

– Куда нам до таких высот, – смиренно ответил я. – Мы вполне бы удовлетворились подаренной цивилизацией.

– Вы правы, – покачнувшись, он непроизвольно махнул рукой. – Не благодарите меня. Благодарите меня. Два стерео, которые у вас теперь есть, навеяны двумя чудеснейшими любовными историями. Картины выполнены с использованием последних достижений Голливуда одним из величайших постановщиков… о чем нелишне напомнить. Они прислали меня сюда привнести вам культуру, и я выполнил свою миссию, а если им что-то не нравится, они могут…

При этих словах он неожиданно рухнул прямо на разбросанную рядом с креслом груду бутылок. Мы терпеливо подождали, не последует ли еще каких-либо разъяснений, но поскольку Цивилизатор, по-видимому, окончательно ушел в себя, мы решили удалиться без излишних формальностей.

Лишь отойдя на достаточно безопасное расстояние от дома, я велел своим помощникам поторопиться, с тем чтобы без задержек поспеть к двум нашим демонстрационным площадкам я незамедлительно приступить к просмотру нового стерео.

– Запомните, – наставлял я их. – Изменения всей нашей жизни, вызванные Первым Стерео, ничто в сравнении с тем, что произойдет после внедрения Нового Поворота.

Я как в воду глядел. Внедрение Нового Поворота…

Впервые я смотрел эту картину на нашей горе, вместе с сотней других плуков. Сеанс подействовал самым кардинальным образом, буквально лишив меня дара речи. Впрочем, остальные тоже сидели, разинув рты. После довольно продолжительной паузы, на протяжении которой никто не решался что-либо комментировать, один нзред нзредд предложил запустить теперь Первое Стерео и сразу за ним опять Новый Поворот, чтобы легче было сравнивать.

Так и сделали, только проще от этого не стало.

Такая вот проблема, дети мои, и вам ее отныне решать. Возможно, мой рассказ об истории взаимоотношений с Хоганом Шлестертрапом окажется вам полезен, и вы отыщете какое-нибудь решение. Я слишком стар и потому, как уже говорил, являюсь легкой добычей. Вы появились на свет в самый разгар подготовительного этапа развития нашей культуры, и именно вам предстоит отыскать верный путь. А путь должен быть здесь, он. обязан вывести нас всех из тупика.

Вы вылупились из яиц всего несколько дней назад, но уже успели посмотреть Первое Стерео и Новый Поворот столько раз, сколько сумели. Вы должны знать, что есть только один вопрос, относящийся в равной мере к обоим фильмам.

Единственное существенное различие между Первым Стерео и Новым Поворотом состоит в том, что в первой картине сроб, мленб, ткан, флин, блэп и нзред нарушают брачный контракт и убегают, вынуждая гуура в любовном порыве преследовать их и в конечном итоге спасти от гигантской пятнистой змеи; в то время как во втором фильме все с точностью до наоборот. Финальное любовное воссоединение идентично для обеих экранизаций, за исключением разве что мленба: в заключительной сцене Нового Поворота он спокойно заползает в свою грязную нору, а не падает туда, рискуя сломать ласты, как в Первом Стерео.

После предварительных демонстраций Нового Поворота все гууры принялись громко протестовать, поражаясь, почему вдруг люди показали их, таких слабых и с трудом передвигающихся, способными одолевать гигантских пятнистых змей. Поставленные лицом к лицу перед странной очевидностью, они сошлись во мнении, что Первое Стерео отражает цивилизованное состояние, а вторая картина – напротив, варварство.

На это представители остальных шести полов возражали, что Новый Поворот вовсе не шаг назад, а, наоборот, завершающая стадия окультуривания. Непрерывные демонстрации Первого Стерео в первую очередь повлияли на отвратительный и беспрецедентный переизбыток гууров; Новый же Поворот как нельзя лучше справлялся с этой проблемой. Змеи, ошалев от атакующих их гууров, с удовольствием полакомятся дармовой пищей.

Мленбы, правда, тоже оказывались на распутье: следует ли им возвращаться в свои норы после брачного договора или нет и как это нужно делать. К счастью, это все-таки была не такая уж важная проблема.

Итак, одни плуки пытались подражать жизненной модели Первого Стерео, другие – второго. Лишь совершенно незначительная часть варварски настроенных индивидуумов, игнорировавших, по-видимому, высокое предназначение всей расы, вообще вышла из сообщества, пытаясь возвратиться к примитивным методам жизни предков. Поскольку таковых крайне мало, их потомство истребляется чрезвычайно быстро, но туда им и дорога.

Большинство плуков поделилось на две огромные части: к первой относятся гууры, верящие в цивилизационную схему Первого Стерео, во второй лагерь попали остальные шесть полов – им пришлась по душе версия Нового Поворота. Стоит также упомянуть про небольшую группу альтруистически настроенных нзредов и флинов, соглашающихся как с гуурами, так и с их оппонентами.

Понятно, что мы ратуем за кооперирование всех семи полов, иначе качественного потомства просто не получить. Но как нам этого добиться, если до сих пор идут споры, какое стерео несет подлинную цивилизацию? В общем, свобода мнений и кардинальная разница интеллектов привели к тому, что за последние одиннадцать циклов не удалось отпраздновать ни одного полноценного брака.

Я, в свою очередь, как член дошлестертраповской семьи, не занимаю ни одну из сторон. Мой супружеский контракт остался в прошлом; ваши же, мои милые детишки, еще предстоит создать. Но хочу вас предостеречь.

Ответ на главный вопрос не следует искать в каком-то одном из фильмов, ибо истина коренится в их единстве. Есть что-то существенное и равным образом присущее обеим картинам. Если вычленить эту суть, то любые очевидные недоумения и несообразности рассеются как дым. Не следует забывать, что оба стерео – продукт высокоцивилизованной личности.

Где же искать эту взаимосвязь? В Первом ли Стерео? Или в Новом Повороте? А может, она сокрыта в той книге, «Сокращенном своде инструкций, касающихся Межпланетной культурной миссии, аннотированной, с Приложением типовых должностных процедур относительно миссий в Солнечной системе», которую я так тогда и не осилил?

Человечество давно решило эту проблему и почивает на лаврах. Нам также необходимо ее решить, иначе мы погибнем как раса, хоть и цивилизованная.

Но ее невозможно решить – запомните! – если пользоваться недопустимыми либо совершенно бесполезными методами, к которым все больше и больше прибегает наша молодежь. Вы меня поняли? Я имею в виду семьи извращенцев, состоящие из… шести полов.

Дом, исполненный сознания своего долга

«Быть… быть бесформенным, покинутым… всегда…»

Всегда? Мысль слепо нащупывала хоть малейшую потенциальную возможность… И однажды… Необходимость, нужда… Это было что-то… Нет, кто-то, кто… нуждался… Кто-то нуждался? Сознание проснулось!

Появилось живое существо… гордое от того, что стало владельцем… но почему-то тоскующее. Совсем непохожее на его первую любовь, это существо имело странные, примитивные понятия. Они были такими… болезненными, такими… мучительными, что никак не складывались во что-то определенное. Но у _него_ снова появилась цель – и, более того, желание…

Без рассуждений, руководствуясь только любовью, он потек туда, куда следовало, неуклюже выгибаясь то так, то эдак, но постепенно обретая все более четкие формы.

* * *

Захолустная канадская дорога была труднопроходима даже для этого роскошного автомобиля на гусеничном ходу. Словно прося прощения, металл гусениц пронзительно взвизгивал, скребя по скрытому слоем грязи скальному грунту. Ярко-желтый автомобиль кинуло вправо, затем, сопровождаемый мрачными аккордами чавкающего за бортом месива, он выровнял ход.

– А ведь я была так счастлива в своей сыроварне, – несколько театрально произнесла Эстер Сакариан, вцепившись коротко остриженными, никогда не знавшими маникюра ногтями в бледно-лиловую обивку переднего сиденья. – У меня была собственная маленькая лаборатория, аккуратно подписанные образцы ежедневной продукции молока и сыра; вечером я по бетонным тротуарам могла вернуться домой, или провести время в ресторане, или пойти в кино. Но где там! Филадельфия была для меня недостаточно хороша! Нет, мне понадобилось…

– Ночью была гроза, это все она виновата. Обычно дорога тут вполне приличная, – пробормотал Пол Маркус, сидящий от Эстер слева.

Ловким движением носа вернув на место сбившиеся очки, он сконцентрировался на невозможной задаче – пытался определить по виду, где перед ними дорога, а где болотная топь.

– Нет, мне зачем-то понадобилось перебраться к Большому Медвежьему озеру, где ни один старатель не принимает меня всерьез, а все мужчины просто отвратительны. Приключений захотелось – ха-ха! Ну, что хотела, то и получила. Так сказать, последняя дань детству. Я провожу свои дни, очищая воду для насквозь пропитавшихся виски физиков-атомщиков. И каждую ночь спрашиваю Бога: это и есть мои приключения?

Маркус объехал карликовую красную ель, победоносно выросшую прямо перед носом машины.

– Еще пару минут, Эс. Сорок акров самой плодородной земли, которую, как все говорят, канадское правительство когда-либо пускало в продажу. И небольшой холм сразу возле дороги – естественное основание для коттеджа под названием «Мыс Код», о котором Каролина мне все уши прожужжала.

Эстер шутливо ткнула его в плечо:

– Говорить об этом в Бостоне и строить коттедж в северной Канаде – не разные ли это вещи, как тебе кажется? Вы еще даже не женаты.

– Ты не знаешь Каролину, – уверенно заявил Маркус, – Кроме того, мы будем всего в сорока милях от Литл-Ферми, а ведь городок все время растет. Наша залежь раз в десять раз богаче той, что на шахте «Эльдорадо» в Порт-Радии. Если так будет продолжаться и дальше, мы начнем добывать столько урана, что сможем построить мощный завод, который станет основой индустриального развития всего западного полушария. Оживится бизнес, недвижимость взлетит в цене…

– Выходит, это к тому же и хорошее вкладывание денег? Чистейшей воды утопия! Вроде твоей убежденности в том, что жизнь, проведенная в тесном мирке Бикн-стрит, способна сформировать такую комбинацию горничной и госпожи, которую ты хотел бы видеть в качестве своей жены.

– Ну вот, теперь ты говоришь прямо как наш сумасбродный док Коннор Кунц, когда я на чистом вдохновении обыгрываю его в шахматы, несмотря на то что он играет по всем канонам классической игры по методу Капабланки. Для полного счастья тебе нужен какой-нибудь костоправ из девятнадцатого столетия.

Все, что ему требуется – это подруга со спокойным характером и хорошей наследственностью, которая была бы поглощена своей работой и не мешала ему спокойно делать свое дело. Мне не нужна подруга – я хочу иметь жену. Никакая служанка, которую может предложить…

– Доктор Кунц – неудачное сочетание непристойности с рационализмом. И я никогда даже косвенно не давала понять, что имею на тебя какие-то виды.

– …агентство по найму, – не обращая на ее реплику внимания, продолжал он, – не способна сочетать в себе умение справляться с житейскими проблемами с заботливостью и привлекательностью жены. Машина не замена живому человеку; глупо ждать от машины всепрощающей любви и понимания. Нет, я женюсь на Каролине не просто ради того, чтобы иметь кого-то, кто поцелует меня, когда готовит мое любимое блюдо…

– Ну конечно нет! Хотя, согласись, удобно – знать, что ты все равно получишь обед. Чего не будет, если ты женишься, скажем… ну, скажем, на женщине-бактериологе, которая работает, как и ты, и к концу дня устает не меньше. Да здравствует двойной стандарт! Но пусть это останется за скобками.

Худощавый молодой человек резко остановил машину и повернулся к своей приятельнице, готовый разразиться потоком возмущенных восклицаний. Эстер Сакариан относилась к тому типу покладистых с виду женщин, чьи замечания обладают удивительной способностью выводить мужчин из себя.

– Послушай, Эс, – горячо начал он, – социальное развитие и вытекающая из него концепция самовыражения личности – все это, конечно, хорошо, однако люди все еще делятся на мужчин и женщин. Женщин – за исключением тех, кто не умеет приспособиться к окружающей обстановке…

– Вот это да! – в голосе Эстер послышались уважительные нотки, когда она глянула ему через плечо, – Ты на славу потрудился! Похоже, он изготовлен не заводским способом, Пол. Однако это, наверно, чертовски дорого стоило – доставить все эти детали в такую даль. И ты в одиночку собрал его всего за неделю? Отличная работа.

– Буду очень тебе признателен, если ты перестанешь нести чушь и объяснишь…

– Твой дом… Твой коттедж «Мыс Код»! Он – само совершенство!

– Мой… что? – Пол Маркус резко обернулся.

Эстер закрыла за собой дверцу и осторожно зашагала по грязи.

– Спорю, ты его уже и обставил, по крайней мере отчасти. И натащил туда целую кучу кухонных принадлежностей, которые тебя с ума сводят. Ну и хитрый же ты, старина! «Поедем, Эс я купил участок и хочу посоветоваться с тобой, где лучше доставить дом!» Давай вылезай! Можешь быть доволен – я сражена. И не беспокойся, я не расскажу твоей девушке о том, что видела.

Она поднималась по заросшему кустарником склону холма к бело-зеленому коттеджу, и Маркус, словно завороженный, не мог оторвать взгляда от ее отнюдь не женственных голубых джинсов; лицо его выражало все, что угодно, только не самодовольство.

Когда он подошел, Эстер яростно толкала дверь, но та не открывалась.

– Какой смысл запирать дверь в такой глуши? Если кому-то и взбредет в голову забраться сюда в твое отсутствие, они запросто могли бы разбить окно. Ну, что стоишь с таким глубокомысленным видом? Доставай ключ и открывай!

– К… ключ?..

С видом совершенно сбитого с толку человека, он достал из кармана брелок для ключей, некоторое время растерянно смотрел на него и запихнул обратно. Провел рукой по светлым спутанным волосам и прислонился к двери. Она открылась.

Маркус ухватился за столб, чтобы не упасть, а Эстер рысцой промчалась мимо него.

– Никогда не понимала, в чем прелесть этих доисторических висячих светильников. Фотоэлектрические потолки достаточно хороши для меня, и моих детей они тоже устроят. Ох, Пол! Видимо, чувство вкуса не изменяет тебе, только когда речь идет об атомной физике. Только взгляни на эту мебель!

– Мебель? – точно эхо, повторил он. И медленно открыл глаза, которые плотно зажмурил, пока стоял на пороге. Он находился в комнате, заставленной наимоднейшими в этом сезоне одноногими столами и креслами. – Мебель! – Он вздохнул и снова закрыл глаза.

Эстер Сакариан – сама рассудительность, как всегда! – уверенно покачала головой:

– Эта одноногая мебель никак не вяжется с коттеджем под названием «Мыс Код». Поверь, Пол, я знаю, что говорю. Может, конечно, твоя поэтическая душа, жаждущая умиротворить отягощенный наукой разум, подтолкнула тебя к тому, чтобы создать все это сверхфункциональное окружение, но в таком доме это просто немыслимо. Я видела твою Каролину только на фото, которое ты наклеил на счетчик Гейгера, но уверена, что и она не одобрила бы твой выбор. Нужно будет избавиться, по крайней мере, от…

Он подошел к ней, встал рядом и дернул за рукав яркой клетчатой рубашки.

– Эстер, моя дорогая, прелестная, говорливая, обладающая аналитическим умом, самоуверенная Эстер, пожалуйста, сядь и помолчи хоть немного!

Она рухнула в кресло мягко изогнутой формы, сведя брови и недоуменно глядя на Пола.

– Ты хочешь объясниться?

– Да, я хочу объясниться! – со значением ответил он, выразительным взмахом руки обведя расставленную вокруг современную мебель, – Я не посылал и не собирал все это – ни дом, ни мебель, ни аксессуары. Более того… да, более того, когда я приезжал сюда неделю назад с представителем конторы по продаже земельных участков, ничего этого здесь не было. Да и не могло быть!

– Чушь! Не хочешь же ты сказать, что все это появилось только что… – Она растерянно смолкла.

Он кивнул.

– Вот именно, только что. Одно это сводит меня с ума! Но мебель… При виде нее я просто дрожу! Всякий раз, когда Каролина заговаривала об этом коттедже, я думал именно о такой мебели. Однако соль вот в чем: я знал, что она хочет старинную мебель из Новой Англии, но, поскольку полагал, что в доме главная – женщина, никогда не оспаривал ее точку зрения. И все же каждый стол, каждое кресло в этой комнате в точности такие, какими мне хотелось бы их видеть – в глубине души!

С каждым его словом Эстер хмурилась все больше, а потом нервно захихикала, но сумела остановиться до того, как у нее началась истерика.

– Пол, ты слишком неврастеник, чтобы быть сумасшедшим. Но это… это… Послушай, может, дом сбросили тебе с самолета? Или, может, Чарльз Форт был прав? От того, что ты говоришь насчет мебели, меня… мне просто нехорошо!

– Скажи еще, что его принесли на крылышках вентиляторы, – сказал он. – Ладно, давай попытаемся успокоиться. Пойдем на кухню. Если там стоит комбайн – холодильник, плита, раковина…

Так оно и оказалось. Пол Маркус потрогал гладкую эмалированную поверхность и сквозь зубы засвистел «Хор пилигримов».

– П-прошу тебя об-б-бдумать вот какой ф-факт, – запинаясь, сказал он наконец, – Идея именно такого комбайна осенила меня вчера ровно в три-пятнадцать, когда большая драга загнулась и делать было нечего. Я даже набросал чертеж на обрат-ной стороне письма Каролины. До этого момента я понимал лишь одно – что хочу что-то другое по сравнению с обычными кухонными комбайнами. А тут сел и придумал вот такую штуку.

Эстер похлопала себя по щекам, словно пытаясь привести в чувство.

– Знаю.

– Знаешь?

– Может, у тебя что-то с памятью, мистер Маркус, но ты показывал мне свой чертеж за столом во время ужина. Поскольку такой вариант выглядел слишком дорогостоящим, чтобы рассматривать его всерьез, я посоветовала тебе сделать холодильник в форме шара, чтобы он входил в изгиб кухонной пииты. Ты выставил нижнюю губу, подумал и согласился. Так око и есть – холодильник в форме шара и лежит в изгибе кухонной плиты.

Пол открыл буфет и достал оттуда высокий сверкающий стакан.

– Хочу чего-нибудь выпить, хотя бы воды!

Он подставил стакан под водопроводный кран и неуверенно потянулся к кнопке с надписью «Хол.». Однако не успели его пальцы нажать ее, как из крана полилась ледяная жидкость; струйка иссякла, как только стакан наполнился.

Физик ошарашенно взглянул на совершенно сухую поверхность раковины, конвульсивно стиснул стакан и влил его содержимое себе в горло. Голова у него дернулась назад, и он начал давиться. Эстер, которая стояла, прислонившись к стене, похлопала его по спине; в конце концов он закашлялся, на глазах выступили слезы.

– Ух! Это было виски – самый чистый скотч, который я когда-либо пробовал. Поднося стакан ко рту, я подумал: «Что тебе нужно, дружище, это хороший глоток чистого скотча». Но, Эстер… Там же была вода! Чудеса, да и только!

– Не нравится мне все это, – решительно заявила она и достала из нагрудного кармана маленькую бутылочку. – Виски, вода или что бы это ни было – я возьму образец на анализ. Ты даже не представляешь, как много различных водорослей в здешней воде. Думаю, присутствие радиоактивной руды… Черт! Не работает.

Большим и указательным пальцами она нажимала на кнопки горячей и холодной воды с такой силой, что кончики пальцев побелели, однако из крана не пролилось ни капли.

Пол подошел, наклонился над раковиной и выпрямился с озорной улыбкой.

– Лейся, вода! – приказал он.

Вода тут же хлынула из крана, на этот раз описав дугу, нацеленную в точности туда, где Эстер держала свою бутылочку Как только бутылочка наполнилась, вода перестала литься.

– Оп! – Пол ухмыльнулся, глядя на стоящую с открытым ртом Эстер. – Кнопки, водосток… Все это только для виду. Дом выполняет все, что от него требуют, – но только если требую я! Это дом-робот, Эс, и он мой, целиком и полностью мой!

Она закрыла бутылочку и убрала ее в карман.

– Думаю, это нечто большее. Давай уйдем отсюда, Пол. Думаю, здесь требуется научный подход. Хотела бы я, чтобы Коннор Кунц все тут осмотрел. Кроме того, пора трогаться в путь, если мы хотим добраться к Литл-Ферми до захода солнца.

– Ничего не рассказывай Кунцу, – сказал Пол, когда они зашагали к предусмотрительно распахнувшейся двери. – Не хочу, чтобы он приставал к моему дому-роботу.

Эстер пожала плечами.

– Не скажу, если ты настаиваешь. Но док Кунц может помочь тебе разобраться в том, что это такое. Покажи ему что-нибудь необычное, и он приведет тебе пять тысяч научных банальностей, имеющих к этому отношение. Скажи-ка, ты замечаешь еще какие-нибудь изменения на своем участке со времени прошлого приезда?

Стоя уже за дверью, физик обежал взглядом заросли кустов, среди которых мелькали сверкающие пятна болот и участки бесплодной скалы. Бледно-оранжевый отблеск начинающегося заката таинственно раскрасил землю, придавая заброшенной приполярной равнине какой-то доисторический вид. Подул молодой, холодный ветер и обрушился на них, наслаждаясь собственным буйством.

– Ну вон там, например, в прошлый раз было пятно зеленой травы, занимавшее примерно четверть мили и похожее на только что скошенную лужайку. Помню, я еще подумал, как странно оно выглядит посреди всей этой топи. Видишь, это там, где сейчас участок абсолютно чистой коричневой почвы. Конечно, трава могла и увянуть за неделю. Зима скоро.

– М-м-м… – Эстер сошла с крыльца и посмотрела на зеленую крышу коттеджа, ненавязчиво гармонирующую с зелеными ставнями, дверью и белизной стен. – Ты думаешь…

Резко отпрыгнув от двери, Пол стоял, потирая плечо и смущенно посмеиваясь.

– Показалось, будто столб потянулся и потерся об меня. Не то чтобы я испугался… скорее, удивился. – Он улыбнулся. – Говорю же, дом-робот или… не знаю, как это назвать по-другому, любит меня. Он меня приласкал!

Эстер, поджав губы, кивнула и заговорила, лишь когда они снова оказались в автомобиле.

– Знаешь, Пол, – задумчиво сказала она, – у меня возникла странная мысль, что твой дом вовсе не робот, а что-то живое.

Он посмотрел на нее широко распахнутыми глазами, сдвинул очки на лоб и засмеялся.

– Как это говорится, Эс? Чтобы дом стал домом, нужно вдохнуть в него жизнь.

Они молча ехали в сгущающейся тьме, мысленно пытаясь дать объяснение случившемуся, но не находя его. Машина уже грохотала по выложенным бетоном окраинным улицам Литл-Ферми, когда Пол снова заговорил:

– Сейчас прихвачу немного бобов, кофе и переночую в своем живом доме. Брекинбриджу я не понадоблюсь до тех пор, пока из Эдмонтона не доставят кадмиевые стержни; значит, я могу потратить всю ночь и весь завтрашний день на то, чтобы разобраться, что на меня свалилось.

Его приятельница начала было возражать, но потом раздраженно прикусила губу.

– Я не могу помешать тебе. Но будь осторожен, а не то бедняжке Каролине придется выйти замуж за какого-нибудь молодого щеголя из Гарварда.

– Не волнуйся, – в его голосе прозвучали хвастливые нотки. – Уверен, я могу заставить дом даже прыгать через обруч, если захочу. И может, я так и сделаю – если заскучаю!

В одном из дощатых бараков он нашел Брекинбриджа и получил разрешение на однодневный отпуск. Затем имела место дискуссия с поварами, довольно быстро закончившаяся тем, что ему выделили часть продуктов. Потом он торопливо состряпал телеграмму Каролине Харт в Бостон, Массачусетс, и вскоре уже ехал обратно к дому в свете фар, которым при всем желании не удавалось осветить дорогу.

Только снова увидев дом на вершине холма, Пол осознал, до какой степени его не удивило бы его исчезновение.