Текст книги "Брекен и Ребекка (ЛП)"

Автор книги: Уильям Хорвуд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

– Ребекка! Ребекка! – прошептала она, лежа в норе среди благоуханных ароматов.

– Да, радость моя, – откликнулась Ребекка.

…Как мягок ее мех как она ласкова радость моя мои слова ее любовь во мне Ребекка Ребекка она дрожит и эта дрожь где же твой Брекен я видела его где…

– Что ты говоришь, Роза?

…где Брекен ты не знаешь… Где… Брекен?

– Я говорила тебе, Роза, его здесь нет, но я знаю, с ним все в порядке. Я чувствую это так же ясно, как то, что пытались передать мне буковые деревья, как знала раньше, когда…

– Я поднялась к нему на холм, а ты помогла мне, помогла…

– Да, Роза, спи, Роза, спи, ненаглядная моя Роза.

…потом я осталась стоять у Камня глядя в ночную темноту огромные деревья буки раскачивались из стороны в сторону и корни… Я знала, вы с Брекеном рядом, ты и Брекен, Ребекка, ты и Брекен, вы будете рядом с нами…

– Да, Роза.

…Ты наконец заплакала и я поняла все придет как ты пришла тогда на вершину холма горячие слезы польются из твоих глаз и я наконец почувствую как они влажны… Ну что ты, что ты, родная моя, не надо, Ребекка.

Старческий голос прервался, и в тишине было слышно только, как плачет Ребекка, зарывшись носом в мех Розы, такой уютный и душистый.

❦

– Куда подевалась Роза? – спросила Виолета у гвардейца, и тот замялся, не зная, что ответить.

– Ее взял к себе К-камень, – сказал Комфри, досадуя на себя: он всякий раз заикался, когда дело доходило до самого важного слова.

– Откуда ты знаешь? – спросила Виолета.

– Знаю, и в-все, – ответил Комфри.

Он и вправду это знал, ведь однажды Роза сказала ему, что все растения берут начало от Камня, и в этом они ничем не отличаются от кротов, а он спросил: «Что с ними происходит зимой, когда они увядают и засыхают?» Роза ответила: «Камень снова берет их к себе, а это значит, что они повсюду». Видимо, так все и происходит, и теперь Розу взял к себе Камень, но втолковать это Виолете невозможно, потому что словами этого не передать.

Но можно пойти к Ребекке, потому что она знает, и он наверняка отыщет ее у входа в нору на солнышке, она ушла туда недавно и, наверное, еще сидит там. Он побежит к ней, и вот он уже мчится, мчится, и плачет на ходу, и ничего не может с собой поделать. «Ах, где же теперь Роза», – всхлипывая спрашивал он.

Ребекка сумеет найти ответ.

Глава четвёртая

Брекен, Босвелл и Маллион добрались до Нунхэмской системы лишь в середине апреля. За время пути Маллион не раз грозился бросить их, потому что, как он заявлял:

– Брекен ведет нас неизвестно куда, а все эти разговоры про Камень – просто чепуха.

Брекен не пытался разубедить его. Он чувствовал притяжение Камня, но не был настолько уверен, чтобы спорить с Маллионом. Босвелл верил в то, что они идут правильно, больше других, и они не расстались лишь благодаря его умению сглаживать острые углы. Порой он отвечал на угрозы Маллиона: «Ну хорошо, ладно, уходи», зная, что луговому кроту на самом деле вовсе не хочется продолжать путешествие в одиночку.

Им пришлось столкнуться со множеством трудностей и опасностей: путь их пролегал по сырым низинам, и продвигались они медленно; поскольку наступило время брачного сезона, они не решались углубляться в туннели встречавшихся им по дороге систем. Спустя какое-то время Брекен заметил, что притяжение Камня становится сильнее. Наконец однажды им встретился крот, который на вопрос, не знает ли он, где находится Нунхэм, ответил удивленным взглядом и сказал:

– Ну, ясное дело, знаю. Вот же он, Нунхэм. Или вы про что другое спрашивали?

Тогда Брекен спросил, где расположен Камень и не отличаются ли нунхэмские кроты враждебностью.

– Насчет этого не стоит беспокоиться. Знаете, Нунхэм теперь уже совсем не тот, что прежде. За минувшие годы река сильно разлилась, проходы затопило, и от системы теперь мало что осталось. Живет в ней лишь несколько стариков вроде меня, которым на рожон лезть неохота… Ну а Камень находится в той стороне. – Он взмахнул лапой, указывая на запад, куда и вел туннель, в котором они повстречались, а сам отправился в противоположном направлении.

– Эй! – крикнул вслед ему Маллион. – Подожди минутку! – Он подбежал к кроту, и Босвелл и Брекеном услышали, как он спросил: – Ты случайно не знаешь, нет ли тут воина, явившегося сюда с севера?

– Знаешь, ты не первый, кто задал мне подобный вопрос! Ну что тебе ответить? Может, да, а может, и нет. Многие искали его тут, и почти все уходили ни с чем. Некоторые утверждают, что нашли его, но не говорят, когда и где.

– А где, по-твоему, его надо искать? – спросил Маллион.

– Где-нибудь за Камнем, если уж у нас что-то и происходит, то обычно там, – ответил крот. – Не так давно тут побывали похожие на тебя кроты. Такие же здоровенные. Так они нашли его и вроде не нашли.

– То есть как это? – спросил Маллион.

– Ну, их было четверо, троих я повстречал потом еще раз, прямо у Камня. Они сказали, что везде его обыскались и решили, что его тут нет. Но четвертого с ними уже не было, он остался и возвращаться не захотел.

– Куда возвращаться? – взволнованно спросил Маллион.

– Спроси у червяков, откуда мне знать. Я слишком стар, чтобы носиться с места на место вроде вас.

На этом разговор их закончился, и Маллион подошел к Брекену с Босвеллом.

– Вы слышали? Похоже, те луговые кроты, о которых я говорил, побывали тут прежде нас. Интересно, кто из них остался.

Они без труда отыскали Нунхэмский Камень – казалось, все туннели ведут к нему. Он оказался массивным, но менее высоким, чем Камень в Данктоне, и напоминал по форме луковицу. Он стоял на краю поросшего высокими травами обрыва над неглубокой речкой, извивавшейся среди зеленых полей. Среди трав возле Камня виднелись голубые цветочки вероники, несколько распустившихся раньше срока одуванчиков, и темные листки дубровки. Увидев Камень, Брекен испытал некоторое разочарование: он ожидал, что тот окажется куда внушительней.

– Все Камни разные, – объяснил ему Босвелл, – и у каждого есть чему поучиться. Постарайся провести какое-то время возле Камня в молчании, не пытаясь внимательно его осмотреть, – тогда тебе будет легче постигнуть его характер.

Брекен послушался: он верил всему, что Босвелл говорил о Камне. К тому же день клонился к вечеру, и в такое время вполне можно выбраться на поверхность земли и спокойно посидеть, не подвергаясь опасности. Где-то в кустиках за Камнем возились, оглашая окрестности веселым щебетом, вьюрки, дрозды и зяблики. Прислушиваясь к их звонких голосам, Брекен попытался уловить ощущение, исходящее от Нунхэмского Камня. Атмосфера этого места показалась ему мирной и светлой.

Но Маллион не мог и не желал сидеть на месте. Ему не терпелось отправиться на поиски крота-воина, а заодно проверить, вправду ли луговые кроты побывали в Нунхэме.

Лишь когда на землю начал спускаться вечер и возникла опасность появления хищников, Брекен с Босвеллом вернулись в туннели, расположенные за Камнем, и отправились дальше без Маллиона, который куда-то исчез.

Здешние туннели походили на проходы в Луговой системе, соседствовавшей с Данктонским Лесом, длинные, прямые, с небольшим количеством ответвлений; ведущих к норам, но они производили совсем иное впечатление. В более темной жирной почве иногда виднелись песок и гравий, занесенные туда в незапамятные времена рекой, разливавшейся по всей долине. На пути встречались оползни и осыпи, и туннели выглядели заброшенными. Кое-где на полу в проходах громоздились кучки мусора, и в ответвлениях на подступах к норам никто давно не наводил порядок.

Раз или два им попадались навстречу кроты, но те не проявляли враждебности и не выказывали любопытства – судя по всему, они не жили здесь, а находились на пути куда-то.

– Что-то тут не слышно писка кротят, – сказал Брекен Босвеллу. – Собственно, я не заметил здесь ни одной самки.

Босвелл предоставил Брекену самому выбирать дорогу: он полностью доверял его интуиции, помогавшей ему ориентироваться. Они продвигались вперед, переходя из туннеля в туннель, без труда одолевая отлогие подъемы. Время от времени они принимались звать Маллиона, хотя и знали, что всегда смогут отыскать его, вернувшись обратно к Камню.

Апрельские ночи, как обычно, не радовали теплом, и с наступлением темноты в туннелях становилось прохладно. Брекен с Босвеллом слегка подкрепились, а потом решили пройти еще немного вперед, отыскать укромное местечко и там заночевать.

Несколько позже Брекена охватило нетерпение: он почувствовал, что движется к определенной цели, но не мог понять, куда его влечет. Он стал двигаться быстрей, но время от времени останавливался и дожидался, пока Босвелл его не нагонит.

– Ты заметил, что здесь туннели выглядят аккуратней? – спросил Босвелл поджидавшего его в начале очередного подъема Брекена. – Кто-то потрудился убрать с пола мусор и укрепил осыпающиеся стены, – добавил он.

В это время впереди послышались чьи-то тяжелые шаги.

– Кто идет? – донесся до них из сумрачных глубин мощный низкий голос, в звучании которого нельзя было уловить ни дружелюбия, ни враждебности.

Брекен и Босвелл пошли вперед и вскоре оказались в просторном помещении, служившем центром пересечения нескольких проходов. У дальней стены они заметили большого крота. По сравнению с данктонскими кротами он казался более поджарым, но под светло-серым мехом перекатывались сильные, литые мышцы. Лишь оказавшись рядом с ним, можно было понять, какой он огромный: обычный крот тут же почувствовал бы себя карликом.

На фоне густого, отливавшего серебром меха сияли спокойные, уверенные глаза. Брекен отметил, что у этого крота необычайно мощные задние лапы. Казалось, он в любой момент готов вскочить и кинуться в атаку.

– Кто вы и откуда? – еще раз спросил он.

Брекен не успел сказать в ответ ни слова, а крот, державшийся до сих пор нейтрально, внезапно подался вперед и обнюхал Брекена, его передние лапы напряглись, когти уперлись в землю, глаза сузились, а хвост сердито заходил из стороны в сторону. Из горла вырвалось низкое глухое рычание, а затем он медленно выпрямился во весь рост.

Брекен замер на месте, пытаясь понять причину этой неожиданной враждебности. Не желая провоцировать крота, он отступил к выходу, закрывая собой Босвелла. В таких случаях лучше не вступать в переговоры, не позаботившись о пути к отступлению.

– Я спрашиваю, кто вы и откуда? – повторил крот, успевший разозлиться еще сильней.

– Я Брекен из…

– Данктонского Леса? – взревел крот. – Из Данктонского Леса, верно?

И начал наступать на Брекена. Казалось, с каждым шагом он становился все огромней. Брекен ничего не успел сказать, не успел даже приподнять лапу, чтобы защититься, а крот уже навис над ним, схватил его за плечо и потащил к центру помещения. Затем, оглянувшись, он принюхался к Босвеллу, но не стал его трогать и снова повернулся лицом к Брекену.

– Я узнал бы этот запах где угодно, – пророкотал он и, взмахнув лапой, нанес Брекену удар, не причинивший тяжелых увечий: он лишь рассек когтями кожу на плече и отшвырнул его на несколько шагов назад. Этот вспыльчивый крот отличался поразительной силой и быстротой движений, и, пока Брекен пытался сообразить, что же такое происходит, левая лапа крота взметнулась в воздух, опустилась, и острые когти впились Брекену в бок. Испуганный Брекен попятился назад, пошатываясь и тяжело дыша, и тут увидел, как отважный Босвелл, хромая, подобрался к кроту сзади и ударил его лапой. Тот отшвырнул его мощным пинком, угодив задней лапой прямо ему в морду. Босвелл отлетел к стене и бессильно поник возле входа в туннель, по которому они пришли.

Несмотря на шок, на боль в ранах, при виде лежащего без сознания Босвелла, который за всю свою жизнь ни разу никому не причинил вреда, Брекена захлестнула волна ярости, как и в тот день, когда он столкнулся с Маллионом в канаве у болота.

Он выставил когти, отступил на шаг, словно разбегаясь, и ринулся вперед, нацелившись на глаза противника. Однако он промахнулся. Огромный крот с легкостью уклонился, и Брекен пролетел мимо. Послышался злобный смех крота, который, впрочем, тут же оборвался.

– Ну, как тебе это нравится, крот из Данктона? – взревел он. – Как тебе это нравится?

Брекен снова кинулся в атаку, но на этот раз могучий крот лишь подался назад, вскинув голову, и Брекен не смог дотянуться до его морды. Он замахнулся, намереваясь обрушить когти на плечо крота, но тот отступил в сторону, и Брекен, которому так и не удалось нанести удар, пролетел мимо и упал, не удержав равновесия.

Тяжело дыша, испытывая неподдельный страх, он огляделся по сторонам, не понимая, куда девался его противник, а крот уже стоял позади него, приподняв когтистые лапы и насмехаясь над Брекеном, которому ни разу не удалось его задеть.

Затем он спросил:

– Ты хотел сделать вот так? – И нанес мощный удар в предплечье.

От боли Брекен издал глухой хриплый крик – так кричат кроты, понимая, что еще пара таких ударов сулит неминуемую гибель.

– Или вот так? – снова спросил крот, внезапно развернувшись и пнув Брекена задней лапой с такой силой, что тому на мгновенье показалось, будто на него обрушился потолок.

Он отлетел к стене и рухнул рядом с Босвеллом, который застонал и слегка пошевельнулся. Брекен попытался подняться, но не смог. Он чувствовал невероятную боль в лапах, которые словно налились свинцом. Огромный крот, расставив когти, надвигался на него, сверкая глазами. Подобный взгляд Брекен видел лишь однажды, когда столкнулся с Мандрейком в Гроте Темных Созвучий.

Брекен собрал все силы, но не смог приподнять даже голову: она безвольно свесилась набок, рот раскрылся, и он едва дышал от боли. Крот подходил все ближе, когти его постоянно двигались. Он что-то говорил, но у Брекена так болела голова, что он ничего не слышал и лишь по движениям губ догадался, что тот его в чем-то обвиняет. Затем слово «Данктон, Данктон» отозвалось эхом у него в ушах, и, увидев взметнувшиеся в воздух когти, он с ужасом понял, что им с Босвеллом суждено погибнуть. Слабо пошевельнув головой, он повернулся и взглянул на Босвелла, по-прежнему лежавшего у входа, который так и не смог оправиться от нанесенного ему удара. Брекен попытался заговорить, спросить: «Почему?», он вжался в стену, словно надеясь, что ему удастся укрыться от страшных когтей.

Но внезапно когти крота неподвижно замерли, он повернул голову в ту сторону, где лежал Босвелл, заметив что-то в проеме входа. Затем резко развернулся к проему, в котором показался сначала нос, а потом голова и плечи старого тщедушного крота, шкуру которого покрывала сеть глубоких морщин. Каждое из его движений казалось едва уловимым.

Брекен вновь обрел способность нормально слышать.

– Так, значит, вас трое! – взревел огромный крот.

Старый крот слегка улыбнулся, взглянул на поверженных Брекена и Босвелла, а в следующее мгновение уже оказался между ними и огромным кротом.

– Я прикончу вас всех! – прокричал большой крот и снова бросился в атаку.

Каким образом отпечатываются в памяти крота невероятные события, происшедшие у него на глазах? Они запоминаются, как сон.

Вот и Брекену показалось, будто он грезит, когда огромный крот устремился к ним, а старенький морщинистый крот скользнул вперед, сделал неуловимое движение лапой, и большой крот вдруг опрокинулся на спину и покатился кубарем к дальней стене. Старый крот вернулся на прежнее место и преспокойно остановился, а его противник вновь кинулся к нему, выставив вперед лапы.

В своем удивительном сне Брекен увидел, как старый крот, словно плывя по воздуху, уклонился от удара и быстрым движением задних лап отшвырнул большого крота к боковой стене, и тот рухнул на землю. Хотя все это казалось Брекену сном, сопровождавшие его звуки были громкими и выразительными. Он услышал, как тяжело, как хрипло дышит огромный крот, скребя лапами по земле, пытаясь подняться и в третий раз кинуться в атаку. Он едва успел выпрямиться, как старый крот, на рыльце которого все время играла улыбка, чей взгляд постоянно излучал ясность и спокойствие, неторопливо, словно зная, что время повинуется ему, шагнул вперед и легонько ударил большого крота левой лапой, и тот тут же рухнул на землю без сознания, как будто его пришибло здоровенной веткой дуба, сорванной ураганным ветром.

Казалось, сон все не кончается. Брекен, который никак не мог очнуться, услышал шаги еще одного крота, приближавшегося к ним откуда-то слева. Он повернул голову, чувствуя, как пульсирует боль в висках, и увидел Маллиона, который с разинутым ртом взирал на открывшуюся его глазам картину. Брекену показалось, будто он явственно читает мысли Маллиона.

Три крота бессильно распростерлись на земле у стен, словно их зашвырнуло туда бурей, а посередине с безмятежным видом застыл старенький крот, вытянув перед собой дряхлые лапы и уткнувшись в них носом. «Этого не может быть!» – подумал Маллион.

«О нет, очень даже может, – подумал Брекен, а затем: – Нет, нет, не надо!», потому что Маллион с сердитым видом направился к старому кроту. Но тот выпрямился, повернувшись к Маллиону, и Брекен понял, что еще никогда в жизни не встречался с существом, наделенным подобной силой. Старый крот и когтем не пошевельнул, а Маллион уже преисполнился почтением к нему и замер.

На этом сон закончился. Брекен увидел, как лежавший справа от него огромный крот задвигался, постанывая и тяжело дыша. По левому боку скользнула лапа Босвелла: крот из Аффингтона начал приходить в себя. Брекен слегка приподнялся, ощущая боль во всем теле, и устремил взгляд на старого крота.

– Будьте добры, назовите ваши имена, – учтиво проговорил тот, и по его голосу Брекен догадался, что перед ними доброе и мудрое создание.

– Маллион из Луговой системы, – незамедлительно откликнулся укрощенный Маллион.

– Брекен из Данктона, – сказал Брекен.

Старый крот повернулся, чтобы взглянуть на него, и приветливо кивнул головой, а затем посмотрел на большого крота, лежавшего у другой стены.

Тот приподнял голову, помотал ею и сказал:

– Мое имя Стоункроп, я тоже из Луговой системы.

Его слова повергли в изумление и Брекена, и Маллиона. «Стоункроп! – подумал Брекен. – Стоункроп, брат Кеана. Его знает Ребекка. Так вот почему…»

– Стоункроп! – радостно воскликнул Маллион, но не посмел подбежать к нему, не испросив разрешения у старого крота.

А старый крот с улыбкой повернулся к Босвеллу, который медленно поднялся и подошел к нему.

– Я – Босвелл из Аффингтона, – сказал он, склонившись в почтительном поклоне.

– Да пребудет с тобой милость Камня. Он несомненно помогал тебе, иначе ты не смог бы добраться до этих мест, покинув Священные Норы, – ответил старый крот. – И да ниспошлет Камень благословение каждому из вас. Я – Медлар из Северных Краев. Запомните: я запрещаю драться в этих туннелях, особенно кротам, которыми движет страх и недостаток знания. – Он говорил строго, как отец с напроказившими юнцами. Затем он обратился к Маллиону, смягчив тон: – Похоже, ты пришел сюда в надежде обучиться боевым искусствам, но знай: по натуре ты не боец, а друг. Всякий, кто заручится твоей дружбой, станет намного сильней, чем прежде. – Медлар повернулся к остальным, внимательно оглядел каждого и сказал: – Не знаю, какими судьбами вы оказались здесь и что привело сюда меня. Но за всю свою долгую жизнь я ни разу не встречал кротов, которым было бы столь необходимо узнать об искусстве боя, как вам, и мне кажется, что вы сумеете овладеть нужными знаниями. Перед каждым из нас стоит задача, и справиться с ней крот способен лишь по милости Камня. У любого может возникнуть желание стать бойцом, но не у всех есть для этого данные. Пожалуй, многие могли бы стать воинами, но лишь немногие способны пройти этот путь до конца. Я покажу вам, в чем заключается разница между бойцом и воином, и скорей всего каждый из вас откроет при этом что-то неожиданное для себя. Сейчас вы стоите посреди длинного туннеля, начало его осталось далеко позади, а конец еще почти не виден. Я – лишь один из тех, кто встретится вам на пути. К вам непременно станут обращаться и другие, а кое-кто попытается сбить вас с толку и увлечь на ложный путь. Такие кроты и являются вашими подлинными противниками. Научитесь распознавать их. Они изобретательны и постараются запутать вас. Не поддавайтесь на их уловки. Лишь голос сердца укажет вам, где правда, а где ложь. Прислушивайтесь к нему. Верьте ему. Пусть ваши души преисполнятся отваги и терпения, и да поселится в вашем сердце любовь к противникам.

Медлар еще раз внимательно оглядел каждого из них. Когда его добрые глаза, окруженные сетью старческих морщин задержались на Брекене, ему показалось, что этот взгляд способен проникнуть в потаенные глубины его души и этому удивительному кроту известна вся его подноготная. Брекена охватил восторг, к которому примешивался страх.

– А теперь, – сказал Медлар, – оставьте меня и отправляйтесь на покой. У каждого из вас за плечами остался долгий путь, а вскоре вам предстоит снова пуститься в дорогу. У нас мало времени. Поешьте, отоспитесь, а завтра начнем занятия.