Текст книги "Дочери дракона"

Автор книги: Уильям Эндрюс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

– И не надо. Езжай к родным. Дэ И. Будет трудно, но они тебя примут. Езжай домой и никогда больше не влюбляйся в американца. Никогда, понятно? Вот, бери деньги.

Дэ И стояла в дверях, переводя взгляд с двадцатидолларовой купюры на меня, потом обратно на купюру. Наконец она взяла деньги.

– Спасибо, онни.

– Езжай домой, – повторила я.

Я взяла Су Бо за руку, спустилась вниз и вышла из «Красоток по-американски» навстречу утреннему солнцу. Не оглядываясь, я зашагала по утоптанной земляной дороге к автобусу, который ждал у ворот военной базы «Кэмп-Хамфрис».

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Сеул. Я впервые оказалась в столице Южной Кореи. Я очень радовалась тому, что наконец его вижу, но одновременно мне было очень страшно. Стоял апрель. Потрепанный автобус, полный американских солдат в отпуске и бедных крестьян, катился, покачиваясь, по городу, и я видела, что Сеул много больше Пхеньяна и очень от него отличается. За окнами автобуса тянулись километры трущоб, застроенных убогими времянками, а между домами прятались бездомные. Машин и грузовиков тут было меньше, чем в Пхеньяне. Кое-где горожане пытались ликвидировать следы войны. В одном квартале рабочие строили бамбуковые леса, в другом – грузили мусор в тележку рикши. Но результаты их деятельности были не особенно заметны.

Глядя в окно автобуса, я гадала, не совершаю ли ошибку. Я слышала, что в Сеул во время войны хлынули толпы отчаявшихся людей. Уровень безработицы был очень высокий, люди жили на улицах и голодали. Если работу в строительной компании получить не удастся, та же судьба ждала и нас с Су Бо.

После полудня автобус наконец остановился возле военного гарнизона США Ёнсан в сеульском районе Итхэвон. Здесь у меня стало чуть легче на душе – район выглядел не настолько бедным, как те, через которые мы проезжали. Тут был рынок, полный людей, которые покупали еду и одежду на уличных лотках и в лавках. По улице ездили грузовики и легковые машины. Я посадила Су Бо себе на бедро, закинула вещмешок на плечо и вышла из автобуса вслед за солдатами. Нас тут же окружила толпа чумазых детей и женщин в лохмотьях. Они тянулись к нам перепачканными руками и выпрашивали монетки.

Я стала проталкиваться сквозь толпу. Нищие заметили, что я несу на бедре дочку, и дали мне пройти. Неподалеку стояло с полдюжины такси и рикш. Я подошла к одному таксисту. Он спросил, куда мне надо. Я достала из кармана адрес строительной фирмы и прочитала ему, потом спросила, может ли он меня туда отвезти. Таксист посмотрел мимо меня на американских солдат, которые пытались прорваться сквозь нищих.

– Иди отсюда, – сказал он.

Я поставила Су Бо на землю, полезла в вещмешок и достала пятидолларовую купюру.

– Я заплачу не хуже американцев, – сказала я, показав купюру водителю.

Водитель посмотрел на деньги, потом на меня, ухмыльнулся и велел садиться.

Меньше чем через десять минут мы остановились перед двухэтажным бетонным зданием на широком бульваре недалеко от Итхэвона. Над входной дверью висела табличка: «Строительная компания „Гонсон“». Мы с Су Бо вышли, и я спросила водителя, сколько я ему должна.

– Пять американских долларов, – ответил он.

– Это слишком много.

– Столько это стоит, – твердо заявил он.

Я вздохнула и дала ему пятидолларовую купюру. Потом взяла Су Бо за руку, и мы вошли в здание.

В вестибюле маляры красили стены, стоя на бамбуковых стремянках, и в воздухе висел запах краски. Между письменными столами сновало несколько сотрудников. Я подошла к женщине средних лет, сидевшей за импровизированной стойкой приемной, и сказала ей, с кем хочу встретиться.

– Господин Хан на втором этаже, – ответила она и добавила, кивнув на Су Бо: – Не стоит туда идти с ребенком. Вы не можете ее с кем-нибудь оставить и вернуться?

– Нет, мадам, – сказала я. – Я впервые в Сеуле и никого тут не знаю.

Женщина огляделась.

– Ну, я прямо сейчас не очень занята. Могу за ней немного присмотреть. – Она показала на мой вещмешок. – И это тоже тут оставьте. Можете умыться в туалетной комнате перед встречей с господином Ханом.

Я не знала, стоит ли доверять этой женщине. Сеул большой город, и в «Красотках по-американски» ходили слухи о том, какой тут разгул преступности. Но выбора у меня не было, пришлось ей довериться.

– Спасибо, – сказала я.

Женщина вышла из-за стойки:

– Я госпожа Мин, а как имя вашей дочки?

– Ее зовут Су Бо, а меня – Хон Чжэ Хи.

– Приятно познакомиться. Пойдем со мной, Су Бо, – предложила госпожа Мин, протянув девочке руку.

– Аньохасейо, – поздоровалась Су Бо, беря ее за руку.

Я скинула с плеча вещмешок и поставила его на пол за стойкой приемной. В нем было все мое имущество: одежда, деньги, которые мне дал полковник Кроуфорд, и гребень с двухголовым драконом. Госпожа Мин посадила Су Бо за один из свободных столов позади стойки и дала ей бумагу и карандаш. Су Бо принялась рисовать. Госпожа Мин смотрела на нее с явным удовольствием, и я поняла, что дочка в хороших руках. Я пошла в туалет, умылась и поднялась на второй этаж, чтобы встретиться с господином Ханом.

Там я подошла к сидевшему за одним из письменных столов человеку в очках с толстыми стеклами, в белой рубашке и поношенном пиджаке, и сказала, что претендую на вакансию переводчика. Он с неудовольствием посмотрел на меня, будто я пыталась продать ему что-то ненужное.

– Вы хотите работать в нашей фирме переводчиком? – переспросил он.

– Да, сэр, – ответила я. – Я читаю, пишу и говорю на нескольких языках. Меня направил сюда полковник Кроуфорд из Восьмой армии США.

Он озадаченно склонил голову набок, потом покачал ею.

– Я его не знаю.

– Вы разве не господин Хан? – спросила я.

– Нет, моя фамилия Пак, я помощник господина Хана, – заявил мужчина с самодовольным видом. – Так вы считаете, что сможете работать переводчиком в нашей компании? Какие языки вы знаете?

– Английский, китайский и японский. Японский и китайский знаю с детства, а когда прибыли американцы, выучила и английский тоже. Еще немного знаю русский.

Господин Пак удивленно приподнял бровь.

– Что, сразу столько языков?

– Да, господин Пак.

– Свободно ими владеете?

– Английским и японским – да. Полковник Кроуфорд сказал, что мне надо обратиться к господину Хану.

Господин Пак откинулся на спинку стула и ухмыльнулся.

– Господина Хана сегодня нет, – сказал он по-английски. – Где вы раньше работали?

Английский у господина Пака был просто ужасный: грамматические ошибки и такой сильный акцент, что я едва понимала слова.

– Я была правительственным переводчиком, – ответила я, стараясь говорить по-английски безупречно. – Во время официальных переговоров между Севером и Югом я делала переводы для участников делегаций.

Я заметила, что мой превосходный английский нервирует господина Пака. Он перестал ухмыляться и снова переключился на корейский.

– Вы на Север работали или на Юг? – спросил он.

– На Юг, конечно, – ответила я.

– Ну хорошо. Переводчик нам нужен, так что давайте проверим, насколько свободно вы владеете языком. – Он залез в стол, достал бумагу и карандаш и протянул мне, потом выдал какой-то договор. Показав на деревянный стол в углу, он велел постараться как можно лучше перевести документ на английский. – У вас один час, – предупредил он.

Я поблагодарила его и села с бумагами за стол. Язык договора напоминал лексику постановлений и указов, которые я помогала переводить для северокорейского правительства. Мне встретилось всего несколько незнакомых слов, и я постаралась как следует их запомнить, чтобы уже больше не забывать. Через полчаса я вручила господину Паку перевод.

– Вы уже закончили? – удивился он.

– Да, господин Пак.

– И японский вы тоже знаете?

– Да, и даже лучше английского.

Господин Пак уставился на мой перевод и почесал в затылке.

– Нам надо будет изучить вашу работу. Приходите через неделю, и мы сообщим наше решение.

– Спасибо, сэр. И тогда я смогу увидеть господина Хана?

– Зависит от того, насколько хороший перевод у вас получился.

Судя по тому, как господин Пак говорил по-английски, я не сомневалась, что его проверку я пройду. Я снова поклонилась и пошла вниз за Су Бо. Когда я вернулась в приемную, Су Бо все еще рисовала картинки, а госпожа Мин сидела за своим столом и работала над какими-то бумагами.

– Вы быстро вернулись, – заметила она, не поднимая головы.

– Да. Спасибо, что присмотрели за моей дочкой.

Госпожа Мин кивнула, не отрывая взгляда от своих документов.

Су Бо показала мне один из своих рисунков.

– Смотри, мама, тут мы раньше жили. – На листке среди каракуль Су Бо нарисовала бар и меня в синем платье. Сверху она написала: «Клуб „Красотки“».

Я быстро засунула рисунки в вещмешок и подхватила Су Бо на руки, а потом еще раз поблагодарила госпожу Мин. Она так и не взглянула на меня, и я поняла, что она видела рисунок Су Бо.

Я поскорее вышла из здания. На бульваре я посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую. Приближался вечер. Я устала и проголодалась, и нам негде было ночевать. Су Бо, конечно, была худенькая, но нести ее все равно было тяжело. Я чувствовала, что она тоже устала и проголодалась. Надо было идти. По бульвару уже двигались толпы людей, спешащих домой с работы. Я заметила, что бедные на вид люди идут в одну сторону, а хорошо одетые конторские работники – в другую. Я поставила Су Бо на тротуар, и мы зашагали в ту сторону, куда двигались бедняки.

Вместе с ними мы миновали много кварталов, но постепенно толпа начала редеть. Мы дошли до района дешевых с виду меблированных комнат. Я стала оглядывать окна и двери в поисках объявлений «Сдается комната», но ничего не попадалось.

Су Бо подергала меня за руку.

– Я есть хочу, – заявила она.

– Знаю, малышка, – сказала я. – Я тоже хочу. Скоро мы что-нибудь найдем.

Мы пошли дальше. Казалось, мы вернулись в те месяцы после Корейской войны, когда мне приходилось отчаянно бороться за еду и ночлег. Я подумала, может, вернуться в Итхэвон и сесть на автобус обратно до кичжичхона? Полковник Кроуфорд, конечно, был прав, мне там не место. Но я подозревала, что мне, возможно, и тут, в Сеуле, не место: слишком много вокруг бедняков, и в воздухе висит атмосфера отчаяния. Я надеялась только на то, что получу место переводчика. А до тех пор как-нибудь продержусь неделю.

Мы прошли еще несколько кварталов, и город начал превращаться в трущобу. Из окон на нас смотрели люди, явно потерявшие всякие надежды на будущее. Я пошла быстрее. Наконец в дверях грязного двухэтажного здания я увидела плакат «Сдаются комнаты». Я подошла к двери и постучала. Открыла старуха, у которой не хватало нескольких зубов.

– Сорок пять американских долларов в месяц, – сказала женщина, не представившись. – За первый месяц плати сразу, и еще сорок пять долларов залог. Если у тебя только воны, цена выше и меняется каждый месяц из-за инфляции. Соглашайся или уходи.

Я быстро произвела в уме кое-какие подсчеты. Девяносто долларов – это была почти половина того, что мне дал полковник Кроуфорд. А мне еще нужны были одежда, еда и матрас для нас с Су Бо. Если с должностью переводчика в «Гонсоне» ничего не выйдет, через пару месяцев я останусь ни с чем.

Я посмотрела на целую улицу обшарпанных домов, на отчаявшихся людей. Потом на грязное, нуждающееся в ремонте здание меблированных комнат; на грубую старуху, у которой мне предстояло снимать жилье. В животе у меня заурчало. Су Бо прижалась к моей ноге.

– Согласна, – сказала я.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ

– Мы еще не получили результаты, – сказала госпожа Мин из-за новой стойки приемной строительной компании «Гонсон». Запах свежей краски исчез, в вестибюле расставили симпатичные диванчики. На полу появилось ковровое покрытие – раньше я такого никогда не видела, – а на потолке сияли стильные светильники. Здесь чувствовалась атмосфера надежды.

Но нарядный новый вестибюль словно смеялся надо мной. Прошло два месяца с тех пор, как я пришла проситься на работу переводчика и прошла тест. С тех пор я наведывалась сюда каждую неделю, и каждый раз госпожа Мин говорила мне одно и то же: перевод еще не проверили.

– Почему так долго? – воскликнула я расстроенно. – По словам господина Пака, результаты уже должны быть известны.

Госпожа Мин поджала губы и взяла какие-то документы, притворившись, будто читает их.

– Извините, мне нужно работать, – сказала она.

Я вздохнула и вышла. В Сеул пришли летние дожди, а значит, повысилась влажность. Воздух казался густым и тяжелым, небо затянуло серой дымкой. Пахло надвигающимся в очередной раз дождем. Я свернула по бульвару к рынку Итхэвон. Су Бо я оставила с соседкой, молодой женщиной по имени Ким Ён Ли, которая присматривала за девочкой за четыре воны в день. Я обычно оставляла с ней дочку, когда ходила на рынок или искать работу. Пока что работы я не нашла.

Я опять была в отчаянном положении, как в те ужасные месяцы после Корейской войны. Еда, одежда и спальная циновка в Сеуле стоили гораздо больше, чем я ожидала. Хозяйка требовала платить за жилье первого числа каждого месяца. Уже подходило время очередного платежа, а денег у меня не было. Они вообще почти закончились. Я ужасно боялась, что, если не найду работу в ближайшее время, мы с Су Бо окажемся на улице, как те нищие в лохмотьях, которые выпрашивали у меня монетки.

Я пошла на рынок. Торговцы разложили свой товар на улице, взглядом умело выхватывая среди прохожих тех, кто может что-то купить. На меня они не глядели. Небо потемнело, поднялся ветер. Я искала объявления о работе в окнах магазинов, ресторанов и портновских мастерских, которые обслуживали американских военных, но нигде ничего не было.

Я свернула в более обшарпанную часть Итхэвона, где бары и дешевые рестораны рекламировали свои услуги потрепанными объявлениями на плохом английском. На одном баре под названием «Дама червей» висело объявление: «Нужны девушки». Я остановилась на тротуаре перед баром. Из окна на втором этаже бесстрастно смотрела на улицу чересчур накрашенная молодая женщина.

По соседству с баром находился ломбард. За пожелтевшими окнами виднелись дешевые потрепанные часы, украшения, кожаные вещи, радиоприемники и антиквариат. В окне висело объявление: «Покупаем всё».

Ветер стал еще сильнее, из темных туч полился дождь – сперва капли еле шелестели, падая на землю, но потом застучали вовсю. Люди на улице бросились бежать, ища укрытия, и скоро я осталась на тротуаре одна. Я промокла, но меня это не беспокоило. Я стояла, глядя на бар и ломбард и не обращая внимания на то, что по мне течет вода. Волосы прилипли к голове, платье облепило тело. Через несколько минут я наконец сделала шаг вперед, толкнула дверь ломбарда и вошла.

Посреди стеклянных витрин с товарами стоял невысокий энергичный мужчина.

– Доброе утро, мадам. Хотите купить часы для мужа? Радиоприемник? Украшения? Могу предложить хорошую цену.

Я подошла к прилавку, под стеклом которого были разложены антикварные предметы. Дождевая вода с моих волос закапала на стекло.

– Ищете что-нибудь для дома? – спросил он, торопливо подходя ко мне. – У меня тут прекрасные антикварные вещи, совсем недорого.

– У вас в объявлении сказано, что вы покупаете всё.

Хозяин ломбарда сразу приуныл.

– Что у вас? – спросил он.

– Антикварный гребень.

– Гребень? И все?

– Да.

– Меня не интересует старый гребень.

– У него кромка из чистого золота и инкрустация из слоновой кости в виде двухголового дракона.

Хозяин на секунду замер. Видно было, что описание его изумило.

– Вы уверены, что у дракона две головы?

– Да, уверена. И по пять пальцев на лапах.

Он ахнул, будто я предложила ему императорские драгоценности.

– Пять пальцев? – прошептал он. – Точно? – Потом он взял себя в руки, выпрямился, пригладил волосы и улыбнулся мне профессиональной улыбкой. – Да, если подумать, гребень мог бы меня заинтересовать. Он у вас с собой?

Я недовольно уставилась на хозяина ломбарда.

– То есть он ценный, верно?

Он пожал плечами, будто не знал точно, но я видела, что он притворяется.

– Может быть, – произнес он.

Я наклонилась над прилавком, упершись в стекло ладонями. Во мне вскипело беспомощное раздражение последних двух месяцев.

– Нет уж, отвечайте! Антикварный гребень с двухголовым драконом, на лапах у которого по пять пальцев, – он ценный, так?

Хозяин ломбарда медленно кивнул.

– Да, – сказал он. – Если гребень такой, как вы говорите, то он очень ценный. У вас есть такой на продажу? Я вам за него очень много заплачу.

– Что он означает? – требовательно спросила я. – Этот двухголовый дракон с пятью пальцами на лапах – что он означает?

– Этот дракон… он защищает Корею и своего владельца, чтобы тот мог служить Корее, – пояснил хозяин ломбарда.

Я стояла, не отрывая рук от прилавка, а он смотрел на меня. Волосы и одежда у меня все еще липли к телу после дождя, но мне было все равно. «Защищает Корею», – сказал хозяин ломбарда. Значит, Чжин Мо тогда говорил правду. Дракон, у которого одна голова смотрит на восток, а другая на запад, защищает Корею. И за него можно получить много денег – достаточно, чтобы прожить, пока я не найду нормальную работу, а может, и дольше.

Я знала, что́ надо делать. Я направилась к двери.

– Подождите! – умоляюще воскликнул хозяин ломбарда. – Я вам дам хорошие деньги! – Он выбежал за мной под проливной дождь. – Принесите мне гребень! – крикнул он. – Я очень много заплачу! Больше, чем вы можете себе представить!

Я шла под дождем пешком до самых меблированных комнат. Стоило мне зайти внутрь, как ко мне, шаркая, подошла хозяйка дома.

– Ты запаздываешь с платой, – прошепелявила старуха. – Сорок пять долларов. У меня полно тех, кто в состоянии платить. Смотри, выселю тебя.

– Да, мэм, я знаю.

– Пойдем к тебе, можешь заплатить прямо сейчас.

– Мне нужно забрать дочь, – возразила я. – И переодеться. Получите деньги позже.

Старуха фыркнула и отвернулась.

– За тобой должок, – буркнула она. – Не заплатишь завтра – выселю.

Я подошла к комнате Ён Ли и постучала. Дверь открыла Су Бо.

– Мама! – взвизгнула она, схватила меня за ногу и тут же отпустила. – Ты мокрая! – сказала она.

Я помахала Ён Ли в знак благодарности.

– Ты мне еще должна за прошлую неделю! – крикнула Ён Ли мне вслед.

Я отвела Су Бо по коридору в нашу комнату. Та не особенно отличалась от комнаты в кичжичхоне, только пахла не спермой и потом, а плесенью и гнилью. Окна там не было, освещение было слабое. И, сколько я ни убирала, мне всегда казалось, что комната грязная.

Переодеваясь в сухое, я расспрашивала Су Бо, как прошел день.

– Я читала книжки на английском! – гордо сказала Су Бо. – Госпожа Ким его учит, а я ей помогаю.

Я улыбнулась дочке.

– Скоро, малышка, я куплю тебе книги и научу разным английским словам. И другим языкам тоже научу.

Су Бо вся засияла.

Я пошла к шкафу и достала вещмешок. Открыв его, я вытащила конверт, где хранила деньги. Там оставалось только четырнадцать долларов. Я убрала деньги обратно. В уголке вещмешка лежал завернутый в коричневую ткань гребень с двухголовым драконом. Я вынула сверток с гребнем и сжала его в руке.

Потом я сунула вещмешок обратно и села на циновку. Су Бо пристроилась рядом.

– Что это, мама? – спросила она, указав на сверток.

– Гребень, малышка.

– Можно мне посмотреть?

Я потянула за веревочку и развернула ткань. Глаза у Су Бо изумленно распахнулись, когда она увидела гребень.

– Это про него наша история?

– Да.

– Какой красивый! Можно я расчешу им волосы?

Я погладила Су Бо по голове.

– Нет, малышка. Этот гребень слишком ценный, чтобы им причесываться.

– А та история – ну, про аристократку и ее дочь – это правда? – спросила Су Бо.

Я снова тщательно завернула гребень в ткань и завязала веревочкой.

– Нет, – сказала я тихо, – это просто история.

Су Бо ушла в уголок и принялась играть с красным мячом. В последнее время, после того как я забирала дочь у Ён Ли, она не отходила от меня ни на шаг. Меня беспокоило, что девочка мало ест, худеет и задает вопросы про деньги. Я изо всех сил старалась скрыть от нее свое отчаяние, но знала, что она все чувствует. Если деньги закончатся и нам придется жить на улице, Су Бо, которая не отличалась хорошим здоровьем, будет очень тяжело; может, это ее даже погубит.

Я посмотрела на сверток с гребнем. Если продать его хозяину ломбарда, нам с Су Бо не придется жить на улице. А если гребень и правда отличается всеми теми волшебными свойствами, о которых говорил Чжин Мо, почему он меня не защитил? Почему мне приходится так страдать просто ради выживания?

Су Бо оставила мяч в покое и затихла. Я достала гребень из свертка и сунула в карман платья, потом взяла Су Бо за руку.

– Пойдем, малышка, – сказала я. – Надо кое-куда сходить.

* * *

Снаружи дождя уже не было. На улице блестели маслянистые лужицы. Люди начали выходить из тесных комнатушек, чтобы подышать воздухом – после дождя он стал чище. Мы с Су Бо направились к Итхэвону. Через несколько кварталов дома с меблированными комнатами стали гораздо менее обшарпанными. Дальше начинался деловой район, а за ним – рынок Итхэвон. Я шла выпрямившись и глядя вперед. Су Бо приходилось бежать, чтобы не отстать от меня.

Я добралась до угла, откуда в одну сторону надо было идти к строительной компании «Гонсон», а в другую – к ломбарду. Я сунула руку в карман и потрогала гребень. Он был гладкий и прохладный. Я вспомнила, как он лежал у меня в руке на пшеничном поле в Донфене, когда рядовой Исида оставил меня в живых. Вспомнила, как уронила его, когда бежала на юг, а потом нашла, и он показал мне путь через ограду.

Я свернула к строительной компании «Гонсон». Зайдя внутрь, я твердым шагом пересекла вестибюль, подошла к госпоже Мин и заявила, что я пришла к господину Хану.

– Вам к нему нельзя, – сказала госпожа Мин. – Он занят. И вообще, я говорила вам утром, что результаты пока не готовы.

– Я вам не верю, – возразила я, подняла Су Бо, посадила ее себе на бедро и направилась к лестнице.

– Подождите! – закричала госпожа Мин. – Вам туда нельзя! Стойте! – Она выскочила из-за стойки и бросилась за мной.

Я успела подняться на второй этаж, прежде чем госпожа Мин меня нагнала. Господин Пак сидел у себя за столом. Все еще держа Су Бо, я подошла к нему и слегка поклонилась. Тут как раз сзади подбежала госпожа Мин.

– Я к господину Хану, – сказала я.

– Извините, господин Пак, – пробормотала госпожа Мин, тяжело дыша. – Она прошла без разрешения.

Господин Пак нахмурился.

– Нельзя просто так сюда вламываться. Вам следует…

Дверь кабинета открылась, и вышел высокий седеющий мужчина в стильном синем костюме. Господин Пак встал и поклонился.

– Что здесь происходит? – спросил мужчина.

– Простите, эта женщина явилась сюда без разрешения, – пояснил господин Пак.

Высокий мужчина посмотрел на меня.

– Что вы хотите?

Я спустила Су Бо на пол и поклонилась. Сунув руку в карман, я сжала гребень.

– Несколько недель назад я приходила сюда предложить свои услуги на должность переводчика, и господин Пак дал мне договор на перевод в качестве теста. Я до сих пор жду результата проверки теста. Меня к вам направил полковник Кроуфорд из Восьмой армии США.

– Я хорошо знаком с полковником, – заметил мой собеседник. – Расскажите мне что-нибудь о нем, чтобы я знал, что вы говорите правду.

– Он любит бурбон «Олд Фицджеральд», – сказала я, – и восхищается генералом Конфедерации южных штатов Робертом Эдвардом Ли.

Мой собеседник улыбнулся так, как люди обычно улыбаются при встрече со старым другом. Потом он обратился к господину Паку:

– Нам все еще нужен переводчик. Почему вы не проверили ее работу?

– Сэр, – заторопился тот, – госпожа Мин сказала мне, что эта женщина больше не заинтересована в работе.

Седеющий мужчина недовольно глянул на секретаршу.

– Ну, госпожа Мин явно ошибается.

Госпожа Мин низко поклонилась и поспешно удалилась.

– У вас все еще есть перевод этой женщины?

– Да, – ответил господин Пак.

– Немедленно проверьте его, – бросил седеющий мужчина через плечо, уходя обратно в кабинет.

* * *

Я сидела в кожаном кресле в кабинете господина Хана, юриста компании. Пол здесь недавно застелили ковровым покрытием, письменный стол был сделан из красного дерева. Я ужасно нервничала. Су Бо ждала снаружи. Главное место в кабинете занимал огромный книжный шкаф за спиной у господина Хана. Там стояли сотни ученых книг. Господин Хан сидел за письменным столом и читал мой перевод. Всего несколькими минутами ранее господин Пак доложил, что я перевела договор безупречно.

– Возможно, стоит спросить, как вы познакомились с полковником Кроуфордом, – заметил господин Хан, глянув на меня поверх очков, – но вряд ли я хочу это знать.

– Господин Хан, – сказала я, – я буду хорошо на вас работать.

– Верю. – Он положил мой перевод на стол и снял очки. – Чжэ Хи, компания процветает благодаря достойному поведению ее сотрудников. Я найму вас по рекомендации полковника Кроуфорда. Может, вы и делали в прошлом такие вещи, которые лучше оставить в прошлом. Но с этого момента вы должны стараться не ронять честь компании.

– Понимаю. Я буду об этом помнить. Спасибо, господин Хан.

– Хорошо, – сказал он. – Добро пожаловать в строительную компанию «Гонсон».