Текст книги "Дочери дракона"

Автор книги: Уильям Эндрюс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

За Чжин Мо пришли в самый темный час ночи. Не успела я толком осознать, что происходит, как солдаты ворвались в спальню и схватили его. Два солдата вытащили Чжин Мо голым из постели и заставили одеться. Он не сопротивлялся.

– Что вы делаете? – крикнула я, поспешно одеваясь.

Чжин Мо повели к двери, и я бросилась за солдатами в гостиную, крича:

– Куда вы его ведете? Он же болен, отпустите!

– Стоять! – раздался приказ со стороны камина. Майор Ли ковырялся в пепле, который остался от книг Чжин Мо. Солдаты остановились у передней двери и развернули Чжин Мо к нему.

На майоре были черное пальто и меховая шапка. Он искоса поглядывал на меня через очки в проволочной оправе, и меня это очень раздражало.

– Было установлено, что товарищ Пак болен и ему требуется лечение, – заявил майор. – Вчера вы сказали мне, что не замужем за этим мужчиной. Вы подписали бумагу в поддержку Ким Ир Сена и согласились умереть за Великого Вождя, если потребуется. За это вам предоставили важную работу в Рабочей партии Кореи. У вас прекрасная квартира. Вы достигли большого успеха для женщины с вашим… прошлым. Неужели вы хотите отказаться от всего этого ради одного разочарованного в жизни мужчины?

Я уже собиралась сказать, что от всего отказалась бы ради мужчины, которого люблю, но тут Чжин Мо вырвался из рук солдат.

– Чжэ Хи, – сказал он, – помни о своем долге перед Кореей. – Впервые за много месяцев глаза у него были ясные. Он выглядел совсем как в нашу первую встречу, когда он заведовал переписью в Синыйчжу. Как человек, верящий в идею. – Ты сможешь, – произнес он. – Сделай это для Кореи. Для меня. – Он грустно улыбнулся и добавил: – Прощай, Чжэ Хи. – Он повернулся и вышел за дверь, а солдаты поспешили за ним.

Я любила Чжин Мо, любила всей душой. И не побоялась бы умереть за него. Мне отчаянно хотелось осыпать майора Ли проклятиями и побежать за Чжин Мо. Но я лишь смотрела, как он уходит, и внутри у меня все превратилось в камень, точно как на станции утешения в Донфене. Камень сковал меня, как мороз сковывает фонтаны Пхеньяна зимой. И я позволила им забрать моего любимого Чжин Мо.

Майор Ли медленно положил кочергу обратно на подставку.

– Вы приняли правильное решение, – сказал он, растянув губы в улыбку. – Наш Великий Вождь этого не забудет. А теперь мне надо позаботиться о товарище Паке. Надеюсь, остаток ночи пройдет для вас спокойно. – Майор Ли вышел из квартиры вслед за солдатами.

Я осталась стоять в квартире Чжин Мо, не в силах поверить в случившееся. Потом доплелась до тахты и завернулась в одеяло. Я смотрела в камин, и мне хотелось плакать. Но рыдания застревали в моем окаменевшем сердце. Я задумалась над тем, в кого превратилась. Мне хотелось забыть о Донфене и исцелить Чжин Мо своей любовью. Но я по-прежнему оставалась женщиной для утешения, и такой мужчина, как Чжин Мо, был не для меня.

Снова прихватило живот, и меня затошнило, как всегда по утрам. Кожа стала холодной и липкой, меня пробрала дрожь. Я сбросила одеяло и опять развела огонь в камине. Когда дрова разгорелись, я пошла к себе и достала чемодан. Засунув руку под подкладку, я вытащила гребень с двухголовым драконом.

Я отнесла гребень к камину. Золотая кайма блестела в мерцающем свете пламени, а двухголовый дракон насмехался надо мной обеими своими пастями. Я решила, что ненавижу его. Это просто дешевая побрякушка, а сила двухголового дракона – миф. Он принес мне только горе, одиночество и смерть близких. Как глупо было надеяться, что он меня защитит!

Из-за ребенка меня тошнило. Я решила, что и его тоже ненавижу. Я встала на колени у камина и пошевелила дрова. Пламя взлетело выше. Я добавила еще одно полено, потом еще. Вскоре пламя поднялось выше дымоотвода. Я поднесла гребень к огню. От жара мне обожгло руку, глаза заслезились.

Ты должна передать гребень дальше, говорила мама. Сделай это ради меня, говорила Су Хи. Сделай это ради Кореи, говорил Чжин Мо. Их лица плясали передо мной в огне.

– Будьте вы прокляты! – крикнула я в ответ. – Зачем вы заставляете меня? Почему меня?

Ребенок давил мне на внутренности, и я почувствовала позывы к рвоте. Я подняла руку, собираясь швырнуть гребень в огонь. И тут лица в пламени изменились: теперь это были полковник Мацумото, лейтенант Танака и майор Ли. Они издевательски смеялись надо мной. Я опустила руку, и лица растаяли в пламени.

Тогда я отнесла гребень на кушетку и снова закуталась в одеяло. Я не знала, зачем духи предков привели меня в это место. Не знала, что мне теперь делать и как жить без Чжин Мо. Потом я вдруг заметила, что тошнота прошла. Ребенок удобно устроился у меня в матке. Я долго смотрела на огонь, пытаясь осмыслить события, произошедшие с тех пор, как я покинула дом вместе с Су Хи.

Наконец я согрелась, и мною завладела глубокая, почти смертельная усталость. Я легла на кушетку, чтобы поспать. Уже собираясь закрыть глаза, я вдруг заметила кое-что на нижней полке книжного стеллажа. Там стояла последняя книга, которую Чжин Мо не сжег. Я слезла с кушетки и взяла ее. Это был «Манифест Коммунистической партии» на корейском языке, который когда-то дал мне Чжин Мо.

Я отнесла книгу на кушетку и открыла. Внутри лежали деньги и записка. Я достала записку и прочитала:

Дорогая Чжэ Хи,

тебе нужно как можно скорее уехать с Севера. Иди в гостиницу «Кимхэ» возле Тэдонгана, к югу от большой площади. Найди там человека по фамилии Ка. Скажи ему, что хочешь повидать мир, именно такими словами. Заплати ему, сколько попросит, и он о тебе позаботится.

Прости меня, пожалуйста, за любовь к тебе.

Чжин Мо

Я пересчитала деньги: сумма была значительная. Перечитав записку, я запомнила название гостиницы и фразу, которую нужно сказать, потом взяла деньги, а записку и книгу кинула в огонь. Гребень я отнесла на кухню, нашла кусочек ткани и завернула гребень в него, перевязав бечевкой. Потом я пошла к себе и приготовила платье, чтобы пойти на следующий день на работу. В карман платья я положила гребень, деньги и фотографию моей семьи. Потом я легла в постель и стала ждать утра.

* * *

На следующий день меня впервые за месяц не тошнило с утра. Я как следует вымылась и оделась. Потом пошла в кухню. В квартире было до странности тихо и пусто без Чжин Мо и его книг. Я наконец заплакала, осознав, что никогда больше его не увижу, не лягу рядом, не смогу обсудить с ним его мысли. Где он сейчас? Его мучили или просто сразу убили?

Я ненавидела коммунистов. Они уничтожили моего любимого Чжин Мо, и Корею они тоже уничтожат. Они хотят, чтобы люди полностью принадлежали им. Чжин Мо правильно сказал: сначала они отнимают разум, потом душу, а потом жизнь. Я вспомнила мамины слова о японцах в ночь перед тем, как мы с сестрой ушли, – что она им больше ничего не отдаст. Теперь мне наконец стало ясно, о чем говорила мама. Я тоже больше ничего не собиралась отдавать коммунистам.

Я позавтракала пирожками тток и крепким поричха, потом решила прихватить оставшиеся пирожки с собой, но передумала. Чжин Мо написал, что господин Ка обо мне позаботится, и лучше положиться на это.

Я надела пальто и вышла из квартиры. Встало солнце, и все вокруг снова казалось ярким. Солнечные лучи пробивались сквозь ивы, словно через кружево. Было уже почти тепло. Я пошла к правительственному зданию, в котором работала, стараясь не оглядываться и вести себя как обычно. Дойдя до здания, я посмотрела на огромную новую статую Ким Ир Сена. Он улыбался мне сверху вниз, широко раскинув руки. Я безмолвно прокляла его.

Войдя в здание, я поднялась по широкой лестнице в Министерство образования. Поприветствовав поклоном свою начальницу с толстыми лодыжками, я села за стол и занялась переводом заявления о том, что Ким Ир Сен будет вечным верховным руководителем Кореи.

Когда начальница вышла из кабинета, я спустилась по служебной лестнице на первый этаж и вышла через дверь на улицу, полную военных грузовиков и официальных правительственных автомобилей. Свернув в боковой переулок, я направилась к югу, к реке Тэдонган.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

– Я хочу повидать мир, – сказала я господину Ка, который попивал зеленый чай в подсобке обшарпанной гостиницы «Кимхэ». Худой и лысоватый, с отвисшей нижней губой, он обладал неожиданно внимательным взглядом.

Господин Ка спросил, нет ли у меня неприятностей с властями. Слова у него перекатывались через нижнюю губу, словно он был пьян. Я сказала, что никаких неприятностей нет, что я хочу уехать, потому что у меня тут, на Севере, никого нет.

– А на Юге есть? – спросил он.

– Нет, – ответила я, – никого.

Господин Ка удивленно приподнял бровь.

– То есть вы хотите уехать, потому что у вас тут никого нет, но и там у вас никого нет, верно? Вы точно хотите уехать?

– Я точно знаю, что меня здесь убьют, – сказала я.

– А на Юге, думаете, будет лучше?

Я посмотрела на господина Ка в упор, секунду поразмыслила над его вопросом, а потом ответила:

– Честно говоря, понятия не имею.

Господин Ка расплылся в ухмылке, где-то в груди у него зародился смешок и выплеснулся наружу. Потом он снова стал серьезен.

– За то, чтобы повидать мир, нужно платить, – деловито заметил он.

– Я понимаю. Сколько?

– Тысячу вон.

Это была почти вся сумма, которую оставил мне Чжин Мо. Я отсчитала деньги и положила их на стол перед господином Ка. Его отвисшая губа растянулась в кривой улыбке. Он отпил чаю и вытер рот платочком, который держал в руке.

– Когда хотите уехать? – спросил он.

– Прямо сейчас, – ответила я. – Мне нельзя возвращаться.

Господин Ка взял деньги, сложил их и сунул в карман.

– Вам повезло. У нас сегодня уходит грузовик. За гостиницей есть сарай. Идите туда и ждите.

* * *

Сарай представлял собой старую, крытую листом железа пристройку у задней стены гостиницы. Я открыла дверь и вошла. Внутри было темно. Я чувствовала, что там есть кто-то еще, что в глубине сбились в кучку люди. Я присела на пол рядом с мешком риса. Пахнуло сыростью: в нескольких кварталах отсюда текла река Тэдонган. Снаружи громыхали едущие по улице грузовики.

Через несколько минут я смогла разглядеть лица товарищей по укрытию. Это были мужчина, женщина и маленький мальчик. Я видела страх у них в глазах. Мужчина упрямо выпятил челюсть. Женщина цеплялась за его руку, прижимая к себе мальчика.

Я улыбнулась мальчику и спросила:

– Как тебя зовут?

Он бросил быстрый взгляд на меня, потом на свою мать.

– Все в порядке, – сказала я, – я тоже отправляюсь в путешествие, как и ты.

– Меня зовут Сан Дон.

– А ну тихо, – сурово осадил его отец. – Детям ни к чему разговаривать с посторонними.

Испуганный мальчик снова уткнулся лицом в бок матери, и мое сердце переполнилось сочувствием к нему. Он немного напомнил мне Сук Чжу – я не видела его с тех самых пор, как Ки Су его забрала, и ужасно по нему скучала.

Отец Сан Дона посмотрел на меня с подозрением.

– А вы почему уезжаете с Севера? – поинтересовался он.

– Власти убили моего любимого, – ответила я.

Мужчина кивнул.

– Скоро будет гражданская война, и Юг с помощью Америки победит. Может, тогда Корея наконец объединится.

– Да, – согласилась я, – хотя лучше бы обойтись без гражданской войны.

Мужчина сказал:

– У меня в Тэджоне брат. Его зовут Ён Иль Так. Он там работает на американского подрядчика. Я уже два года не получал от него вестей, но надеюсь, что он поможет мне найти работу. А вы чем собираетесь заняться? – спросил он.

Я об этом не задумывалась. Чжин Мо написал мне только о побеге, а не о последующей жизни. У меня почти не было денег, да и ничего не было, только одежда на мне, гребень с двухголовым драконом в кармане и ребенок в животе.

– Не знаю, что я буду делать на Юге, – ответила я. – Только знаю, что здесь я не останусь.

Больше мы не разговаривали, хотя просидели в сарае весь день. Мочевой пузырь у меня переполнился, да и пить хотелось. Мышцы болели от долгого сидения, но вот беременный живот меня совсем не беспокоил. Наконец дверь открылась. По тому, под каким углом находилось солнце, я поняла, что скоро стемнеет.

Господин Ка заглянул внутрь.

– Идите сходите в туалет внутри, – велел он. – Быстрее, скоро приедет грузовик.

Следом за своими спутниками я направилась в гостиницу. Подождав, пока они закончат, я сходила в туалет сама и напилась воды из-под крана. Мне хотелось помыться перед отъездом, но я понимала, что у нас мало времени. Когда мы вернулись к сараю, там уже ждал военный грузовик.

Господин Ка стоял у заднего откидного борта грузовика, наблюдая за улицей.

– Сюда, быстрее! – позвал он, поднял брезент и помог всем по очереди залезть в кузов. Там были мешки с продуктами и ящики с военным снаряжением. Мне вспомнился грузовик, который привез нас с Су Хи в Донфен, и я вдруг испугалась, что совершаю ужасную ошибку.

Господин Ка приподнял уголок брезента.

– Слушайте внимательно, – сказал он. – Через четыре часа водитель остановится и три раза постучит по кузову. Это сигнал, что вам пора выходить. Найдете на обочине шину, от нее начинается тропинка. Идите по ней, пока не доберетесь до ограды. Не сходите с тропинки. У ограды сверните направо и пройдите метров пятьдесят. Там будет отверстие. Оно не бросается в глаза, придется его поискать. Пролезьте через него и идите по тропинке с другой стороны до дороги. Помашите первому же грузовику, который увидите. Это будут южные корейцы. – Он выпятил губу, потом продолжил: – Ведите себя тихо, не высовывайтесь и двигайтесь быстро. Что по эту сторону ограды, что по ту – не сходите с тропы. Поняли? Сегодня луна в первой четверти, так что у вас неплохие шансы. Если вас поймают, не упоминайте меня, а то я больше никогда никому не смогу помочь. – Он опустил брезентовый клапан и стукнул по борту грузовика.

Грузовик рывком тронулся с места и покатил по городу. Через некоторое время трясти перестало – похоже, мы выехали на мощеную дорогу. Мать Сан Дона притянула ребенка ближе к себе, и в конце концов он уснул. Вечер сменился ночью, в кузове стало темно и холодно. Я поплотнее закуталась в пальто, размышляя о том, что ждет меня на Юге. По словам коммунистов, там было ужасное место. Но Север-то уж точно был ужасным местом, это я знала по себе и не хотела больше тут жить. Выбора не оставалось, приходилось пробираться на Юг. И верить в то, что мне и моему ребенку там будет лучше.

Через несколько часов грузовик остановился. Из кабины водителя трижды постучали. Отец Сан Дона вскочил и вылез из грузовика. Он помог спуститься жене и сыну. Когда я тоже поднялась, грузовик снова начал двигаться. Я положила руку на задний борт и спрыгнула. Во время приземления лодыжка у меня подвернулась, и я упала. Ногу пронзила острая боль. Я подавила вскрик и заставила себя встать. Боль в лодыжке была почти невыносимой. Кое-как я доковыляла до своих спутников, которые сидели, пригнувшись, в канаве.

Грузовик исчез за холмом, мы остались одни в темноте. Рядом было большое открытое поле, заросшее сухими травами высотой мне по пояс. Было темно и тихо.

– Нужно найти тропинку, – прошептал мужчина. – Кто видит шину? – Он оглядел канаву в одном направлении, потом в другом. – Слишком темно, придется ее поискать.

Он пополз по канаве и через несколько секунд вернулся.

– Сюда! – прошептал он. – Идите за мной! – Он поднял сына, взял жену за руку, и они исчезли во тьме.

Я двинулась за ними, стараясь не отставать, но от каждого шага ногу сводило болью. Через несколько метров я нагнала спутников: они присели возле старой шины от грузовика. Все вместе мы выползли из канавы на тропинку среди сорняков.

И тут вдали на дороге с другой стороны холма мы заметили слабое куполообразное свечение. Потом ночную тишину нарушил звук двигателя грузовика.

– Быстрее! – прошептал мужчина и метнулся вперед.

Я последовала за ним и его семьей, но отстала из-за боли в лодыжке. Оглянувшись через плечо, я увидела грузовик, который выехал на вершину холма и теперь медленно приближался к нам. На грузовике стоял прожектор, луч которого обшаривал поле.

Я сжала зубы и постаралась двигаться быстрее. Вскоре я нагнала своих спутников. Грузовик подъехал ближе. Луч прожектора упал на поле слева от нас. Мужчина остановился и присел, пригнувшись пониже.

– Вижу ограду. Если срезать напрямик, до нее совсем близко. – Он передал Сан Дона жене. – Я пойду первым. Давайте быстрее.

– Нет! Оставайтесь на тропинке! – прошептала я, но мужчина уже скрылся из виду. Женщина пристроила мальчика на боку и двинулась за мужем.

Я пошла было за ними, но вдруг раздался взрыв, от которого ночное небо расколол слепящий свет, а я упала на землю. Эхо взрыва разнеслось среди холмов. Не знаю, сколько я там пролежала, – может, несколько минут или дольше. Наконец я с трудом поднялась на четвереньки и потрясла головой, чтобы избавиться от звона в ушах. Мне показалось, что я слышу крики.

Луч прожектора прошелся по полю возле того места, где был взрыв. Вдруг передо мной что-то зашевелилось. Из зарослей травы выбралась женщина, неся на руках мальчика. Оба они были покрыты кровью. Глаза у женщины были безумные, как у пойманного в ловушку животного. Она протянула мне мальчика.

– Возьми его! – воскликнула она.

Я все еще была в шоковом состоянии и не понимала, чего она хочет. Тогда женщина сунула ребенка мне прямо в руки.

– Возьми! – прошипела она сквозь зубы.

Я схватила мальчика, а его мать бросилась обратно в заросли травы.

Луч прожектора обшаривал участок поля вокруг нас. Где-то сзади на дороге кричали люди. Лицо мальчика было залито кровью, глаза расширены. Он потянулся в ту сторону, куда скрылась его мать.

– Мама! – крикнул он. – Папа!

Я закрыла ему рот рукой, и он начал извиваться и отбиваться. Я приподняла голову над вершинами стеблей травы и увидела вдали очертания высокой ограды с колючей проволокой поверху. Я сошла с тропинки и побежала к ней. Мальчик продолжал извиваться, но я держала его очень крепко. Добравшись до ограды, я попыталась восстановить в мыслях указания господина Ка. Я никак не могла вспомнить, налево он велел идти или направо. Я двинулась направо; голоса позади стали громче.

Я принялась разглядывать ограду в поисках дыры, но в темноте ничего не было видно. Луч прожектора прошел прямо за нами. Я упала в траву, при этом убрав руку, которая прикрывала рот мальчика, и он вскрикнул. Я на ощупь снова закрыла ему рот и прошептала:

– Тс-с-с! Пожалуйста, тихо.

Мальчик перестал отбиваться. По глазам я видела, насколько он напуган. Я убрала руку, теперь ребенок молчал.

Луч прожектора все приближался. Я полезла в карман за гребнем с двухголовым драконом, но его там не было. Я принялась отчаянно искать его в траве, но свертка нигде не было. Тут луч прошел над нами, и я увидела что-то блестящее в паре метров от себя. Это был гребень, который выпал из обертки. Потом я перевела взгляд дальше в том же направлении и проследила за движением луча. На секунду он осветил ограду, и я разглядела отверстие возле столба. Оно было очень маленькое – один человек еле-еле протиснется. Я зажала в руке гребень и, подхватив мальчика, поползла к отверстию.

Голоса сзади становились все громче.

– Вон там, сержант! – крикнул кто-то.

Слышно было, как бегут люди в сапогах; потом, судя по звуку, они остановились примерно там, где был взрыв.

– Вы его убили! – внезапно закричала женщина. – Сволочи, вы его убили!

Услышав голос матери, мальчик дернулся.

– Мама! – закричал он.

– Там еще кто-то есть! – воскликнул один из солдат.

Держа в одной руке гребень, а в другой мальчика, я побежала к ограде. Мальчик вертелся и звал мать.

– Мама! – кричал он снова и снова. – Мама!

Я добралась до ограды и приподняла проволоку. Протолкнув в отверстие мальчика, я пролезла сама, потом снова взяла его на руки и побежала.

Не сходите с тропинки по обе стороны ограды, говорил господин Ка. Глянув себе под ноги, я увидела, что бегу по траве. Я ужасно боялась наступить на мину, как отец мальчика, но продолжала бежать. Сорняки хлестали по ногам, лодыжку разрывала боль.

Раздался выстрел; пуля пролетела в сухой траве совсем рядом со мной. Потом меня нашел прожектор. Еще один выстрел, на этот раз спереди.

– Стоять! Ни с места, – услышала я и остановилась, присев среди травы. Я тяжело дышала, сердце отчаянно колотилось. Луч прожектора светил прямо на меня.

Послышались шаги. Меня окружили три пары черных начищенных сапог. Я подняла голову. Солдаты целились из ружей в ограду у меня за спиной.

Прожектор выключили. Один из солдат наклонился и взял у меня мальчика, а другой помог мне встать.

– Будьте очень осторожны и ступайте только по моим следам, – сказал он. – Добро пожаловать в Республику Корея.