Текст книги "Главный подонок Академии (СИ)"
Автор книги: Тори Мэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
7. Его вердикт
Рената Сафина
– Как тебе удается постоянно влипать в неприятности? – Маша говорит это без особого осуждения, но глаза все же закатывает.
Мы идем вдоль двора Альдемара, согретого неожиданным солнцем, и останавливаемся у искрящегося бликами фонтана. В руках я сжимаю том «Критики чистого разума» и проклинаю собственную недальновидность.
– Антиквариат с когтями! – ругаюсь себе под нос. – Вместо того, чтобы искать себе ментора, мне придется горбатиться над книгой.
– А чего ты хотела, когда прилюдно усомнилась в методах преподавания нашей Гильотины? Она старая, как сам Альдемар, и наверняка знает, что делает.
– Она ведь не всерьез про наказание?.
– Еще как всерьез! Роман Александрович рассказывал, что даже коллеги ей на глаза стараются не попадаться.
– Ты часто общаешься с отцом Илоны?
– Ну, мы встречаемся иногда, – Маша густо краснеет на безобидный вопрос. – В смысле, видимся, когда я бываю в гостях у Илоны и на парах. А что?
– Может, он захочет быть моим ментором? – загораюсь.
– Вряд ли, ты ведь даже не его студентка.
– Блин, ну да…
– Но попробовать все же можно, – произносит она задумчиво. – Напиши мотивационное письмо, а я постараюсь найти подходящий момент и передать ему лично.
– Серьезно? Вот спасибо! Я напишу! – подпрыгиваю, но снова впадаю уныние. – После того, как закончу с Кантом. И поем! Со вчерашнего дня в моем желудке не было ничего, кроме пустой булочки.
– Приступай как можно скорее, а мне пора, – Маша переводит взгляд на колоннаду, откуда на нее смотрит Ян.
Он широко улыбается Логиновой и направляется в нашу сторону. Высокий и подтянутый, движения мягкие и сильные, как у тигра.
– Мы с Илоной в библиотеке позаниматься договаривались, – оправдывается она, уходя.
– Кажется, у тебя намечается компания поинтереснее, – кидаю ей в спину.
– Все лучше, чем Белорецкий, – возвращает мне с улыбкой.
Белорецкий.
Сволочь белобрысая! Пузырящийся тщеславием король!
Вот же припекло ему сесть сзади, всё занятие колотило от его энергии.
Как жаль, что не все парни такие приятные в общении, как мой Бессмертный. Хотя приятной нашу последнюю переписку можно назвать лишь с натяжкой.
Бес был рассержен.
«Напиши мне гребаный адрес, и я решу все твои проблемы».
Сердце щемит от осознания тупика, в который я сама загнала нас своим враньем.
Мы оба пришли на этот форум глубоко раненными, и искали только одного – утешения, но нашли друг друга.
Наше общение в личке началось с фразы: «Я не знаю, как жить дальше. И вряд ли хочу».
Это случилось… год назад? Даже приостанавливаюсь и выуживаю телефон из сумки.
Проверяю сегодняшнюю дату – да, завтра исполнится ровно год.
Год совместных поисков смысла жизни, откровений о семье, рассуждений о философии и споров о теориях заговора, партий в шахматы до рассвета и внезапных признаний.
Вряд ли я смогу объяснить другим то чувство, когда он просит тебя включить фильм одновременно и делиться впечатлениями в переписке прямо во время просмотра.
Или чувство, когда он соглашается прочесть твой любимый сопливый роман, чтобы потом обсудить кризис идентичности героев.
Или когда вы играете свою первую партию в шахматы, обсуждая ходы так, словно речь идёт совсем не об игре.
Или когда он впервые просит тебя коснуться себя там, думая о нем…
Как после всего этого я посмею предать его бесконечное доверие, оказавшись не той, кем я себя выдавала?
Точнее будет сказать – промолчала, когда он выдвигал свои догадки относительно меня.
Не опровергала, когда он называл меня девушкой из высшего общества, элегантной, образованной.
Вначале я позволила этому образу жить, чтобы ему было комфортнее делиться тревогами, ведь каждый из нас дорисовывает собеседника по своим проекциям. По манере письма он увидел меня такой.
Я выслушивала его и не спорила.
А потом… Потом он стал мне дорог, и я попросту струсила признаться.
Побоялась разрушить хрупкую атмосферу, заявив: «Хэй, знаешь, я никогда в жизни не была за границей, вместо живописи делаю скетчи черными мелками, а вместо конного спорта гадаю на картах. Сюрприз!»
Вначале я не подозревала, что мы с Бессмертным сблизимся гораздо больше, чем с другими форумчанами. А потом стало слишком поздно.
Не переживу, если однажды его зеленый значок «в сети» не загорится рядом с никнеймом.
Бессмертный – единственный, кто понимает все странности и увлечения, что наполняют мою жизнь.
Он заботливый.
Не имея моего контакта, Бес всё равно умудряется радовать меня, присылая сертификаты в онлайн-кинотеатры и на книжные сайты.
А еще он умен. Запредельно.
Однажды я написала ему, что хочу облизать его мозг, и он тут же ответил, что с моим он хотел бы заняться сексом. Разве это не самое романтичное признание?
У меня никогда не было отношений, а тем более близости с парнями, потому что ни с кем я не чувствовала ни душевной, ни интеллектуальной близости. С ним всё иначе.
И довериться мне захотелось именно ему. Безоговорочно. Пусть и онлайн.
Для меня это значит ничуть не меньше, чем если бы я лишилась с ним девственности по-настоящему.
Чистое безумие, знаю, но вполне в моем стиле.
И именно из-за меня мы уже год находимся в подвешенном состоянии. Я мучаю и себя и его, хотя гораздо честнее было бы ему признаться и принять свой приговор.
То, что Бес мне понравится, я знаю точно. Мне нет дела до того, как он выглядит, когда я уже полюбила его душу.
И иногда, засыпая, я смею надеяться, что и он полюбил мою…
А что, если Дарина права, и мне стоит дать нам шанс?
Я знаю, что завтра у него тяжелый день, может, мое согласие на встречу немного поднимает ему настроение.
Да, я сделаю это сегодня же! И пусть его вердикт станет моей высшей наградой или самой страшной болью…
При малейшей мысли о развиртуализации меня бросает в жар, и даже голова кружится от волнения.
– Ай! – в розовых мечтах спотыкаюсь о выбоину в брусчатке и роняю книги на землю. – Вот же паскудство!
– Я помогу, – рядом на корточки подсаживается Тео. – Ты в порядке?
– В полном. Как ты здесь оказался? Снова. – бурчу. – Следишь за мной?
– Я кричал тебе, пытаясь догнать, но ты не слышала, думал, ты в наушниках.
Ага. Оглушенная мыслями о парне, которого никогда не видела.
– Где твои очки? – критически оглядываю его лицо.
– А, это… – мы встаем, и он отдает мне книгу. – Вчера, когда Абрамов ударил по подносу, он прилетел мне в лицо. Одно стекло не пережило столкновения, пожимает плечами.
– Вот урод! Не ты. Абрамов!
– Прости, что не смог защитить тебя. Паршиво себя чувствую, хотел вот извиниться.
– Ты не обязан, мы ведь едва знакомы, – машу рукой. – И поверь, жизнь научила меня защищаться без чьей-либо помощи.
– Звучит грустно, если честно, – произносит он сочувственно. – Но определенно придает тебе крутости.
– В общем, за меня не переживай. А теперь мне срочно нужно поесть, иначе я за себя не ручаюсь, вчера вон Абрамова за задницу укусила!
– Серьезно? – прыскает он со смеха. – Слушай, ну тут уж точно за мной должок. Вчера я обещал тебя накормить. Видишь розовую вывеску? – он указывает на узкую улочку вверх по улице студенческого городка.
– Кондитерская. Но цены там не студенческие, – усмехаюсь.
– Это не просто кондитерская. Это кондитерская моего двоюродного брата Тёмы. А ты – наш гость.
– Заманчиво! – смотрю на вывеску, а затем на Канта в руках. – Но быстрее будет в столовую. В наказание мне нужно переписать половину этой книги. От руки! До завтра!
– Так давай я помогу. Почерк у меня красивый, время есть, – подставляет мне локоть. – Идём.
Детская непосредственность Теодора меня забавляет, и вопреки своим установкам, я кладу кисть на его предплечье.
– Где ты так провинилась? – спрашивает он.
Смеясь, я пересказываю ему диалог с Гильотиной.
Правда улыбка быстро исчезает с моего лица, поскольку перед нами на дорогу вылетает низкая спортивная машина.
Отпрыгиваем назад, пропуская больного на голову гонщика.
Однако, "ламборгини" резко притормаживает и ползет мимо очень медленно, словно сканируя нас обоих.
Из-за плотной тонировки я не могу рассмотреть водителя, но кожу почему-то стягивает мурашками, и хочется поскорее спрятаться.
– Идем скорее, – крепче ухватываюсь за Тео. – Итак, что сегодня в меню?
8. Повторите попытку
Рената Сафина
– Тебя вообще не кормят? – спрашивает Тёма, брат Тео, подавая мне еще одну порцию. Кажется, я набросилась на слойки с грибами и мясом слишком жадно.
Хоть ребята и двоюродные, но внешне очень похожи. Только Тёма немного старше и более твердый по энергии.
– Шпасибо, очень вкушно, – прикрываю глаза от наслаждения. – Но мне, кажется, хватит.
Вторую слойку я аккуратно укутываю в салфетку и прячу в сумку – поем вечером, заодно и деньги тратить не придется.
– Давай хотя бы капучино сделаю, – предлагает он, отходя к кофемашине.
– Мне тоже сделай, – просит Теодор, – кофе нам точно понадобится.
С этими словами он раскладывает пустые листы на длинном столе, что в виде бара тянется вдоль окна, и кладет между нами Канта.
– Давай так: я пишу левую страницу, ты правую. Думаю, мы справимся за несколько часов.
– Так! Человек пишет от руки около двадцати пяти слов в минуту, а на одной странице может быть до трехсот слов… То есть, у нас уйдет от тринадцати до двадцати часов без учета пауз, еды и сна. Вот же блин! – рычу. – Мне нужно закончить до девяти вечера!
– Не парься, успеем, – улыбается он, раскрывая книгу, и мы принимаемся писать.
Сначала кажется, что всё легко. Однако, к концу второго часа пальцы уже сводит, а к третьему строчки расплываются в глазах, превращая великие философские открытия в бессмысленные каракули.
Один плюс – наши с Теодором почерки становятся идентично уродливыми.
За окном стремительно темнеет, и Тёма закрывает кондитерскую, провожая последних гостей, которых я даже не заметила.
С ужасом осознаю, что мы едва перевалили за середину.
– Давайте я сфоткаю несколько последних страниц и начну писать с конца, – включается брат.
– Блин, мальчики, я ваша должница, – хнычу от благодарности и немного от ломоты в запястье.
Втроем мы корпим ещё какое-то время, пока я не замечаю, как Тео устало трёт покрасневшие от напряжения глаза.
Размыкаю онемевшие пальцы, на одном из которых образовался настоящий кровоподтек, и сдаюсь.
– Все, парни, достаточно, – забираю у них исписанные бумаги. – Остальное я доработаю с утра в библиотеке. Сил моих больше нет…
А еще я опаздываю к Бессмертному.
Кажется, что с нашей последней переписки прошла целая вечность, во время которой я влипла во всевозможные неприятности.
Мне позарез нужно к нему – в наш тихий мир.
Тео по-джентльменски провожает меня до общежития, и, поблагодарив его в сотый раз, я спешу через общий холл, где сегодня собрались все девчонки.
Камин зажжен и разливает приятное тепло, подсвечивая лица отдыхающих студенток мягким светом. На миниатюрном столе стоят закуски, а в углу дивана я замечаю спрятанную бутылку шампанского.
Девочки болтают и смеются, замолкая при моем появлении.
– Что за праздник? – кидаю, проходя мимо.
– Тот, на который тебя не звали, – слышу голос Илоны.
– О, а ты уже вылезла из-под Бушара? – отвечаю грубостью на грубость.
– Девочки! – останавливает нас Маша. – Мы просто решили познакомиться поближе и поболтать. Присоединишься?
– Думаю, меня и так все знают, – бурчу в ответ и скрываюсь в коридоре.
Оказавшись в комнате, первым делом аккуратно складываю многострадальные конспекты на комод, а затем принимаю короткий душ и надеваю пижаму.
Знаю, что наша переписка не закончится ничем приличным, поэтому сразу же забираюсь в постель и выключаю свет.
Лины как обычно нет, где бы ее ни носило, и я могу наслаждаться полным уединением.
На часах 20:59.
Сжимаю телефон в руках и делаю вдох-выдох, настраиваясь перевоплотиться в Лилит и сообщить ему о своей готовности к встрече.
Будь, что будет!
Привычно вбиваю Lilith, а пароль заполняется автоматически, я сохранила его еще год назад. Зависаю пальцем над надписью «Войти».
Ладони предательски потеют, а сердце грохочет так, что кажется, слышно даже в холле.
Цифра на часах сменяется на 21:00, и я нажимаю на заветную кнопку.
Вместо чата с Бесом на экране появляется незнакомое красное уведомление: «Авторизация невозможна. Повторите попытку».
Вбиваю данные еще раз, но мерзкое окно открывается снова.
Подпрыгиваю в кровати, не веря своим глазам, и до меня начинает очень медленно доходить: когда я завершила сеансы на всех устройствах, меня выкинуло и из собственного аккаунта.
Но ведь я ввожу данные правильно! Или нет?
Затаив дыхание, вбиваю никнейм и пароль по памяти, и страница будто замерзает.
– Давай уже! – трясу экран, на котором уже стукнуло 21:03.
«Вы превысили количество попыток входа. В целях безопасности ваш аккаунт временно заблокирован. Для восстановления доступа обратитесь в службу поддержки по указанному е-майлу».
– Вот же паскудство! – швыряю телефон об матрас и тут же хватаю снова.
Трясущимися руками ищу данные службы поддержки и строчу им целую простыню о том, что мне срочно требуется помощь. Автоматический ответ прилетает незамедлительно: «Ваша заявка будет обработана в рабочие часы».
Нет-нет, это слишком долго! Бес решит, что я не пришла, что я действительно воплотила свои угрозы в реальность.
Пытаюсь зарегистрироваться на форуме под новым именем, но мне отказывают по причине того, что такая почта уже существует.
– Только дождись меня… – шепчу под нос, оформляя себе новую почту.
Кажется, я не почту создаю, а прохожу квест на выживание. Сначала требуют ввести номер телефона, потом разгадать капчу «найди светофор», дальше еще код-пароль…
В 21:49 у меня уже есть новый ящик, заполненная для форума анкета и даже фото с паспортом в руках, чтобы доказать, что мне исполнилось восемнадцать.
– Отправить! – зачем-то кричу на иконку.
«Ваша заявка успешно принята. Срок рассмотрения составляет 48 часов. Благодарим Вас за проявленный интерес!»
Внутри все сжимается. Сорок восемь часов? Это целая вечность! Мы никогда не расставались так надолго!
Он решит, что я предала его в такой важный день, что все наши месяцы переписки ничего не значили, и я исчезла. А я просто заблокирована, как последняя идиотка!
– Ну что за подстава! – реву в потолок. – За что? Это знак?
Намек, что мне не стоит с ним встречаться?
Скорее, это знак, что ты нетерпеливая дура, которая сама вышла из аккаунта. А учитывая тематику форума и его «деликатный» контент, неудивительно, что попасть туда непросто.
А что, если он разочаруется во мне и больше никогда не выйдет в сеть?
Мои стенания прерывает стук в дверь.
– Я сплю!
Стук повторяется.
– Убирайтесь прочь!
– Рената, открой, пожалуйста, это Майя.
Ясногорская? Что привело королеву в мои покои?
Мажу рукой по лицу, возвращаюсь в реальность и откладываю телефон. Время давно перевалило за десять вечера, а шансы связаться с Бесом равны нулю.
Нехотя шагаю к двери.
– Чего тебе?
– Слушай, – белокурая нимфа оглядывается по сторонам и шепчет, – девчонки сказали, что ты гадаешь. Это правда?
В Альдемаре даже у стен есть уши, что мне на руку. Больше клиентов – больше денег я смогу собрать для Ильдара.
– Смотря, сколько платят, – хмыкаю. – Ночью двойной тариф.
– А я и не покупаю дешевые услуги, – довольно соглашается Майя. – Впустишь?
Отступаю назад и иду к комоду, в который сложила свои карты таро.
– У тебя есть вопрос? – бросаю через плечо.
Рывок, и Майю из виду скрывает черная ткань. Мне на голову накидывают мешок и плотно зажимают рот.
– У нас очень много вопросов, – звучит над ухом голос незнакомого парня. – Не дергайся, ведьма, мне велено доставить тебя в целости и сохранности.
Велено…
9. Инквизиторы
Рената Сафина
Похититель недоделанный тащит меня через весь Альдемар, за что платится искусанной рукой и отбитыми ногами. Меня нельзя побить – со мной можно только подраться. Поэтому он решает наплевать на мои вопли, и попросту закидывает к себе на плечо.
Реальность совершает переворот, и моя костлявая задница встречается с чем-то мягким и относительно безопасным.
Нащупываю подлокотники и удерживаю равновесие, вонзаясь пальцами в обивку.
Даже сквозь ткань чувствую сладковатый аромат горящих дров и нагретой смолы, и наконец срываю мешок с головы.
Нахожу себя сидящей в кресле у камина, судя по всему, в холле мужского общежития.
Здесь темно: высокие своды тонут в тени, а в узкие окна едва просачивается слабый лунный свет, что вырывает из мрака лишь резные панели стен и медные окантовки старинной мебели.
Илай сидит напротив и с невозмутимым видом поправляет угли железным прутом, огни отбрасывают зловещие отблески на его лице.
Кроме него в холле находятся Ян и Дамиан, а чуть поодаль сидит пара прихвостней из тех, что выполняют грязные поручения, вроде похищения студенток.
Хочу подскочить, но мне на плечо ложится твердая ладонь Яна:
– Не так быстро, Рената, ты ведь в гостях. Располагайся, есть разговор.
Оседаю и перевожу взгляд на Белорецкого, что с усердием маньяка рассматривает раскаленный кончик заостренной железки.
– Ты собрался меня пытать?
– Мы джентльмены, а не садисты, – отзывается он равнодушно. – Хотя идея сжечь ведьму мне нравится.
– Меня всегда забавляло, почему люди боятся ведающих женщин, а не людей, которые их сжигают. Последние гораздо хуже.
– Мрази, как я?
– Именно! Зачем я здесь?
Белорецкий откладывает кочергу, которой я мечтаю врезать по его наглой морде, и откидывается на спинку изящного кресла на ножках.
Заносчивый гад скрещивает пальцы рук между собой и смотрит на меня глазами цвета полярного льда, словно размышляя, добить меня сразу или дать помучиться в агонии.
Ёжусь, но не от холода. Напротив, жар от камина покусывает кожу, но тонкие шорты и майка не спасают от чувства уязвимости перед его препарирующим взглядом.
Илай скользит вверх от моих щиколоток, обвитых узорами рисунков, задерживается на сведенных коленках и, не торопясь, поднимается выше, смакуя каждую деталь с показным отвращением.
– Сегодня мне испортили настроение… – наконец произносит он недобро.
– Бедняжка! Кто же обидел пупсика? – дую губу.
– Неважно. Важно, что развлекать меня будешь ты.
Выпадаю в осадок от такой наглости.
– Да что ты говоришь! Найми себе клоуна, желательно из фильма ужасов, – как раз для твоей травмированной психики!
– Кажется, ты до сих пор не поняла, где учишься и с кем разговариваешь. Я научу.
Он вытягивает руку в сторону, и один из прихвостней вкладывает в нее стопку бумаг.
Обмякаю, узнавая в них наш с Тео конспект.
– Долго писала? – спрашивает безразлично. Ему абсолютно плевать.
– Верни немедленно! – пытаюсь встать, но снова встречаю сопротивление в виде руки Яна на своем плече.
– «Рассудок ничего не может созерцать, а чувства ничего не могут мыслить», – зачитывает Илай с листочка. – Красиво, даже жаль жечь.
– Не вздумай! – слежу за траекторией его руки.
Поздно.
Белорецкий опускает страницу в камин, подставляя уголок под языки пламени. Бумага послушно подхватывает огонь, моментально сворачиваясь обугленным завитком.
– Что ты творишь? Меня же отчислят!
– Таков план, – ухмыляется он и разжимает пальцы, отправляя мой труд в костер.
– За что? – выкрикиваю. – Что я тебе сделала?
– Ты слишком обнаглела, – произносит жестко, – а еще ты слишком много знаешь.
– Ты о чем? – недоумеваю.
– О Филиппе, – он вынимает новую страничку. – Рассказывай, откуда взялась информация о его родителях?
– Я… я… – тяжело дышу, соображая, как сказать о том, что мне привиделось. – Я… почувствовала.
– Не неси чушь. Кто сливает тебе информацию? – требует Илай, отдавая огню следующий листок.
– Да кому вы нужны? Мир не крутится вокруг вас! Мой уж точно!
– Давай я помогу тебе осмыслить, психопатка, – Бушар присаживается рядом, всё ещё с бокалом виски, с которым расхаживал по залу. – У нас непростые семьи: за нами постоянно следят конкуренты, журналисты и прочие недруги. Семья Филиппа живет закрыто, и вдруг появляешься ты, – он взмахивает руками, изображая волшебные блестки, – и выдаешь ему своё «предсказание».
– Но это правда! – устало свожу брови, понимая, как жалко и неубедительно я звучу. – Я просто сказала, что почувствовала.
– Не тупи, Сафина. Говори, кто шпионит или нам придется попрощаться, – подытоживает Бушар.
– Да хоть меня саму в огонь бросайте, мой ответ не изменится!
– А зря, – выдыхает Дамиан и отходит в сторону.
– Кстати, я не сказал? – вдруг ухмыляется Илай. – Среди этих бумаг лежит и решение о твоем гранте. Будешь тянуть с ответом – сгорит и оно. Случайно.
Глаза мгновенно наливаются слезами от бессилия и злости, но я запихиваю их куда подальше.
– Ненавижу! – плююсь.
– Это правильно, Ре-на-та, – чеканит он. – Ах да, где же твой средний палец? Куда подевалась смелость?
– У меня есть кое-что получше, – сую ему под нос скрученную фигу. – Выкуси.
Еще страница летит в камин.
Он так всё спалит, а Соломоновна меня четвертует!
– Хочешь доказательств, паскуда белобрысая? – выдаю, не подумав. – Давай и вам отсыплю предсказаний! Погадаю на картах прямо сейчас.
В ответ по холлу раскатывается смех, и на секунду я ощущаю себя бесправной ведьмой из средневековья, загнанной в угол инквизиторами.
– Зассали, джентльмены? – складываю руки, ощущая колотящееся в грудной клетке сердце. – Или боитесь, что я узнаю ваши самые большие страхи, м?
– Какая же дичь, – Ян зажимает переносицу.
– А что? Давай, – забавляется Бушар. – Будет ржачно!
Смейся-смейся, французик. Я чувствую твою уязвимую натуру за напускным фасадом.
– С тебя и начнем, Дамиан, – ядовито улыбаюсь.
– Ты напрасно тратишь время, – без интереса отзывается Илай.
– А разве не ты хотел развлечься, Белорецкий? – наклоняюсь вперед и сладко шепчу. – Или ты притащил меня сюда, потому что я тебе… нравлюсь?
Глаза полосуют меня льдом. Илай напрягает челюсть, а затем взмахивает кистью:
– Принесите ей карты. А ты, ведьма, учти: если ошибешься, то конспект тебе уже не понадобится.
