Текст книги "Главный подонок Академии (СИ)"
Автор книги: Тори Мэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
3. Печатает.
Илай Белорецкий
Стою на балконе второго этажа, опершись на мраморные перила.
Время 20:47. Она придет через 13 минут.
Внизу гудит черно-белая толпа студентов. Их голоса смешиваются с живой музыкой виолончели и виснут в воздухе вместе с запахом закусок фуршета. Вечер приветствия первокурсников в разгаре.
В приглушенном свете настенных канделябр это выглядит как праздное торжество, но я-то знаю, что началась настоящая игра.
Альдемар принимает новичков.
– Подданных рассматриваешь? – оказавшись рядом, хмыкает Ян.
– Ты опоздал.
– Не душни, Белый, у меня пары только закончились.
Яну можно так со мной разговаривать, семья Захаровых спонсирует Альдемар, и он вхож в наш круг.
– Отец ясно дал понять, что его милость зависит от моих заслуг, успеваемость в их числе.
Усмехаюсь. Знакомо.
– О, а вот и наши! – оживает Ян, глядя в сторону лестницы.
На ходу поправляя костюмы, к нам поднимаются Филипп Абрамов и Дамиан Бушар. Семья Абрамова заведует доброй половиной строек в стране, у Бушара – наследственный винный бизнес на виноградниках от деда-француза.
В общем, публика приличная.
– Есть достойные экземпляры? Точнее экземплярки… – Дамиан переваливается через перила и сканирует танцпол.
Плитка в виде шахматной доски делает людей внизу похожими на фигурки.
Подобно игре в шахматы среди студентов есть фигуры посильнее, способные влиять на ход событий, а есть расходный материал – пешки.
А конкретно – беднота, заполнившая наши ряды в этом году.
Раньше низшие слои населения могли лишь мечтать об Альдемаре, Академия являлась закрытым местом для избранных.
Однако, несколько лет назад министерство образования приняло закон, обязующий учебные заведения выделять квоты одаренным, малоимущим и прочим неуместным здесь личностям.
Чего только стоит одна дикарка Сафина, скинувшая стойку со сцены.
Рената – концентрат того, что я ненавижу: невоспитанная, наглая, вызывающая, без чувства такта и вкуса.
И чем раньше такие, как она, поймут свое место, откинув пустые надежды выбиться в общество, тем лучше для самого общества.
– Цель обнаружена, – скалится Дамиан и кивает в сторону двух девушек, что мнутся у входа в зал торжеств.
– Опа! Рыжая ничего, люблю скромниц, – Ян оценивает увиденное. – Таких интереснее развращать.
– Ну вот и поделили, брюнетку мне, – соглашается Бушар.
Смотрю на часы и жду, когда их сдует.
Осталось 6 минут.
– Белый, ты с нами? – зовет Бушар.
– В толпу? – поднимаю бровь. – Ты видел правителей, которые едят с одного стола с подданными?
– Ты типа король? – ехидничает он.
– Разве что шахматный, – начинают разгонять придурки. Слишком много знают.
– Отнюдь, – отворачиваюсь от зала, присаживаясь на перила. – Хоть потеря короля и означает проигрыш партии – сам он беззащитен и практически бесполезен. Я же предпочитаю действовать и расставлять фигурки в нужном порядке.
– Трахаться ты сегодня с шахматной доской собрался? – щерится Дамиан. – Идёшь или нет?
– Я не трахаю что попало, господа. А вам хорошего вечера, – жестом указываю в сторону лестницы, ведущей прямиком в безликое месиво.
– Не слушай его заумные речи, – Ян закатывает глаза. – Илай просто на анонимную девку из интернета дрочит.
– Блогерша какая-то? – загорается Дамиан. – Вебкамщица?
– Не, там прям анон по переписке, – поясняет Ян. – Такая же задротка, как и наш Кощей.
– Такая же гениальная, – уточняю.
– Илай, ты у нас этот, как его… – Бушар прикладывает руку ко лбу, вспоминая умное слово, которое не совместимо с количеством виски, которое он заливает в себя сразу после тенниса. – Вспомнил! Сапиосексуал! Возбуждаешься на любительниц сканвордов и артхауса?
– Не перегрейся от таких умозаключений, – усмехаюсь. Из всех уродов Дамиан самый языкастый, меня забавляют наши перепалки.
– Белый, надеюсь ты понимаешь, что за аватаркой может скрываться тролль или столетняя бабка-извращенка, падкая на доверчивых мальчиков из депутатских семей? – подхватывает Ян.
– Захаров, надеюсь ты понимаешь, что мне ничего не стоит организовать твое выселение из элитного крыла общаги? – дарю ему убийственный взгляд.
Мы с Яном и Филиппом живем кампусе общежития, в квартире, предназначенной для преподавательского состава, которая по понятным причинам досталась мне.
Дамиан хоть и поселился в городском жилье, но чаще обитает у нас.
Придурки шумные – этим они отлично заполняют образовавшуюся пустоту.
– Ой, иди нахрен, – отмахивается Дамиан и уводит за собой Яна. – Принесем тебе выпить.
Молчавший до этого Филипп пропускает их вперед и гипнотизирует меня тяжелым взглядом:
– Эй, Белый, может Ренату все-таки выпустить?
– Ты про ту дешёвку? – упоминание запертой в актовом зале неформалки неожиданно веселит. – Нет.
– Вдруг в темноте она от страха уссытся… – Филипп недовольно сводит брови.
– Что за слабости? Или ты в неё свой член припарковать собирался? – догадываюсь и раздражаюсь.
– Девка, конечно, смазливая, если не считать обвеса на лице, но не в моем вкусе. Просто мне проблемы не нужны, если с ней что-то случится.
– Проблем не будет, пока я не скажу. Можешь быть спокоен.
Друг кивает, делает пару шагов вниз и снова оборачивается:
– Эта Рената сказала, что она типа ведьма. Ляпнула что-то про расход моих родителей… – он чешет затылок.
– Абрамов, лишь слабоумные верят в подобную ересь, – говорю, поправляя часы.
Еще 2 минуты.
– Пойду позвоню отцу, – пространно отвечает он, оставляя меня одного.
Наконец-то!
Ухожу в дальний угол, устраиваюсь на велюровом диване и достаю телефон.
Звуки праздника становятся фоновыми.
30 секунд.
Открываю иконку сайта, вынесенную на главный экран, вбиваю логин Bessmertnyi и зависаю пальцем над кнопкой «Войти».
Кадык привычно дергается, и я ослабляю бабочку, которая теперь кажется слишком тугой.
Три, две, одна…
Жму и оказываюсь на анонимном форуме, название которого не произносят в приличном обществе.
Миную общую ленту переписок, сразу же открывая вкладку «Личные сообщения».
Гипнотизирую никнейм Lilith и аватарку с черной луной до тех пор, пока рядом с ней не появляется маленькая зеленая точка, знаменующая, что она онлайн.
Она здесь.
Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, и я поднимаю глаза, дабы убедиться, что рядом никого нет.
В солнечном сплетении поднимается нервное томление. Оно успокаивает и будоражит одновременно, как запрещенное вещество.
Lilith печатает…
Хотя Лилит никогда не рассекречивала свой гендер, но обладая хоть каплей интеллекта, можно безошибочно вычислить, какого пола и даже возраста твой собеседник.
Лилит: как ты сегодня?
Бессмертный: теперь отлично
Лилит: значит, твой ход:)
Бессмертный: Шах. Ты сливаешь, Ли
Лилит: не спеши, Бес, это тактика
Мы играем в шахматы. Виртуальная доска доступна по ссылке каждому из нас и порой партии длятся месяцами. Но это лишь предлог. Предварительные ласки.
Бессмертный: твой прошлый проигрыш тоже относился к тактике?
Лилит: проигрывать гораздо сложнее, чем кажется. Умение принимать поражение говорит о развитом эмоциональном интеллекте.
Бессмертный: а о чем говорят мои победы?
Лилит: лишь о том, что я намеренно подкармливаю твою нарциссическую часть, постепенно лишая тебя воли.
Лишая тебя воли… От безобидной фразы пах отзывается тяжелой пульсацией. Она чертовски умна и это дико возбуждает.
Дамиан прав, я долбанный извращенец.
Наша переписка с Ли тянется на сотни гигабайт, ни в одном их которых нет упоминания реальных имен, места жительства и тем более фотографий.
Только никнеймы и наш мир, выросший на пепелище.
Из фактов про Ли мне удалось выяснить лишь то, что ей около двадцати, она учится за рубежом, серьезно занимается живописью и психологией. Последнее объясняет, как ей удалось вытащить меня из мрака.
Негусто по фактам, но это позволяет мне сложить картинку о том, что моя Ли из наших кругов. Мне представляется, у нее русые волосы и очень чувственный рот, которым она выдает саркастические ремарки.
В остальных составляющих своей личности она категорически не признается, и это несмотря на то, что у нас уже несколько раз был вирт.
Виртуальный секс.
Без видео.
На буквах, сука!
Носком ботинка отбиваю нервную дробь и упрямо печатаю.
Бессмертный: я хочу тебя
Лилит: сегодня без прелюдий?:)
Бессмертный: увидеть. Хочу тебя увидеть.
Лилит печатает…
Стирает.
Лилит печатает…
Замолкает.
Ухмыляюсь. Знал, что застану ее врасплох.
Лилит: зачем?
Бессмертный: хочу убедиться, что ты существуешь не только в моем воображении
Лилит: я существую. И я всегда здесь, для тебя, с первого дня
Бессмертный: меня так больше не устраивает, Ли. Давай встретимся
Лилит: у нас уговор
Бессмертный: в задницу уговоры. Ты нужна мне!
Лилит: В интернете, в приватной комнате форума – да. А в жизни все иначе. Вдруг я не понравлюсь тебе?
Бессмертный: не принимай решений за меня
Лилит: я просто не хочу подвергаться чужой оценке.
Чужой… Я не чужой!
Свожу челюсти.
Бессмертный: я не посмею оценивать тебя после всего, что ты для меня сделала.
Лилит: а если ты мне не понравишься?
Бессмертный: понравлюсь. Я знаю, что ты хочешь меня не меньше, чем я тебя.
Лилит: Бес…
Бессмертный: пиши адрес, страну, континент
Лилит: планета Земля:)
Бессмертный: Мне вообще не смешно. Я представляю тебя каждую гребанную ночь, Ли! Это порядком затрахало. Реальность до 21:00 давно превратилась в блеклое дерьмо.
Лилит: я… я понимаю тебя. И именно поэтому нам не стоит встречаться. Если ты не примешь меня такой, какая я есть, это разобьет мне сердце.
Бессмертный: такой достойной девушке не о чем переживать
Лилит: увы, ты ошибаешься. А еще у тебя ко мне всего лишь эмоциональная привязанность на фоне пережитого стресса.
Бессмертный: и поэтому мы каждый вечер кончаем вместе?
Лилит: Бес, послушай... Если ты поднимешь тему встречи снова, мне придется прекратить наше общение.
Внутри что-то дергается и разлетается в хлам. Телефон в моей руке жалобно похрустывает, и я готов швырнуть его о ламинат под ногами.
Бессмертный: причина в том, что ты замужем?
Лилит печатает…
Стирает.
Печатает…
В ожидании ответа по затылку прокатывается холодная волна.
Лилит: нет, я не замужем.
Бессмертный: тогда в чем, блядь, дело?
Лилит: Бес, этот разговор совсем не вовремя. Мне нужно идти.
В смысле, ей нужно идти?
Наш минимум – это два часа переписки, а если дело доходит до интима, то мы остаемся до утра. Это непреложный закон.
Бессмертный: ты не представляешь, как раздражаешь меня сегодня
Лилит: даже не сомневаюсь, но мне правда пора. У меня появились кое-какие проблемы в реальной жизни
Бессмертный: так напиши мне гребаный адрес, где бы он ни был, и я решу любые твои проблемы!
Лилит: я знаю. И это греет мне душу. А теперь мне пора.
Бессмертный: не смей!
Лилит: я пошла. улыбнись, иначе проиграешь.
Контакт офлайн.
Обновляю страницу – она исчезла.
Кинула в меня своей коронной фразой, и отключилась. Лилит всегда прощается именно так: “улыбнись, иначе проиграешь.”
И если раньше она меня забавляла, то сейчас вызывает дикое бешенство. Я заточён в переписке и не могу сделать ровным счетом НИ-ХРЕ-НА.
Сую перегретый телефон во внутренний карман пиджака, унимаю разбушевавшуюся кровь и мажу ладонью по волосам.
Звуки и запахи постепенно возвращаются.
Ненавижу отказы. Сложно любить то, чего никогда не получал. А я еще больше ненавижу, когда я что-то не контролирую. Например, ее присутствие в моей жизни.
Помедлив, открываю нашу шахматную доску и ставлю ей мат. Достаточно игр!
Мне давно не нужна ее поддержка. Мне нужна сама Лилит. И я достану ее из-под земли.
***
Меряю балкон шагами, оказываясь у перил.
Из официальной части празднество перетекло в танцы, и теперь у меня под ногами бушует разгоряченное море студентов.
Безошибочно определяю местоположения своих пацанов.
Ян ведет светскую беседу с рыжей девчонкой. Дамиан зажимает в танце ту самую брюнетку. Фил опрокидывает бокал с колой, в котором, могу поспорить, больше виски, чем колы. Алкоголь официально запрещен в академгородке, но моих придурков это не останавливает.
Мне же здесь делать нечего.
Меня ждёт припаркованная у Альдемара "ламба" и езда в никуда. Нутро мерзко печёт от негодования, и сидение на месте лишь усугубляет дело.
Защитники природы линчевали бы меня за количество горючки, сожженной в бессмысленных ночных катаниях, будто это могло бы привести к Лилит.
– Уже уходишь? – моей руки касаются чужие пальцы.
Жгу взглядом место касания, а затем поднимаю взгляд на осмелившуюся.
Длинноволосая блондинка в облегающем платье, похожем на жидкое золото, хоть и силится выдержать мой взгляд, но руку всё же отводит.
– Илай, верно? Меня зовут Майя Ясногорская, – хитро улыбается она, протягивая руку.
Ее настроение обусловлено тем, что Евдокия Ясногорская – декан Альдемара, и теперь Майя, ее дочь, учится здесь.
Молчу, чем выжимаю из нее новый словесный поток.
– Там внизу слишком скучно, и я решила присоединиться к тебе.
– Я не развлекаю, – оставляю ее без рукопожатия.
– Как и я, – она отводит руку, убирая прядь за ухо. – Однако, я подумала, что нам стоит познакомиться, мы ведь в одной лодке.
– Это вряд ли, – прохожу мимо.
– Посуди сам: очевидно, что ни ты ни я не будем дружить с основной массой студентов, так почему бы нам не объединиться сразу?
Бросаю взгляд через плечо:
– Какого плана объединение ты имеешь в виду?
– Ну, мы могли бы организовать…
– Я пошутил, Майя, – перебиваю на полуслове. – На самом деле мне наплевать. Хорошего вечера!
Двигаю к лестнице.
– Илай, стой! – слышу, как она делает шаг вдогонку. – Мне нужна твоя помощь.
А вот уже интереснее.
– Покровительство. Моя помощь называется покровительством, – разворачиваюсь к ней. – У тебя минута, чтобы убедить меня.
– Вы ведь друзья с Филиппом Абрамовым? – она оглядывается и нервно крутит браслет на руке.
– Я не сваха.
– Нет-нет, наоборот… В общем, Филипп еще не знает, но наши родители давно встречаются. Его отец сделал предложение моей маме, ну, то есть Евдокии Ясногорской, и скоро они поженятся.
Внутри щелкает. Фил только что упоминал о «предсказании».
– Просишь меня защитить тебя перед другом, чьей матери изменяли? – херею и восхищаюсь такой наглости.
– Всё не так. Родители Фила давно расставили все точки над «и» и поддерживали брак только ради троих сыновей и бизнеса. На самом деле у каждого давно своя жизнь. Со дня на день они сообщат Филиппу новость о разводе, и мы с Абрамовым станем сводными. Мама сказала, что у Филиппа крутой нрав, и я боюсь, что он превратит мою жизнь в Академии в ад.
Слабо сказано. Абрамыч тип спокойный, но если рассвирепеет, то только транквилизаторы помогут.
– Мне какой интерес? – смотрю на часы.
– Услуга за услугу. Ты тут главный среди парней, я – королева женской половины Альдемара. Я знаю всё, что происходит за закрытыми дверьми женского общежития, – выдает она, даже не моргнув. Готовилась. – И однажды я точно тебе понадоблюсь.
Планирую хмыкнуть ей в лицо и покинуть душный зал, но мой глаз цепляется за возмутительное зрелище.
Среди черно-белой толпы я вижу Ренату. Беснующуюся блёстку в самом центре танцпола.
Ее короткий, совершенно неуместный для вечера в уважаемой Академии топ выжигает сетчатку глаз неоновым цветом. Бёдра, обтянутые короткой кожаной юбкой, рисуют амплитудные круги под тягучий трек.
Руки плавно ласкают воздух, подбородок вздернут к потолку, а сама она пребывает в трансе, пропуская мелодию через тело.
Накрасилась и вырядилась, словно на Хэллоуин. Ещё и эта двойная расцветка волос, как у дворовой кошки.
Непроизвольно морщусь, но продолжаю рассматривать этот ночной кошмар.
Она притягивает взгляд, как яркая пластиковая безделушка среди дорогих деревянных изделий.
Чувствую, как скула ходит под кожей. Кто посмел выпустить дешевку из плена?
– Так что скажешь? – Майя возвращает меня к разговору. – Услуга за услугу?
– По рукам.
Лицо блондинки озаряется лукавым светом, и она снова протягивает мне руку.
– Не в прямом смысле, сэкономь мое время, – не реагирую, вглядываясь в танцпол, где Филипп на полной скорости прорывается в сторону Ренаты.
4. Дух сопротивления
Рената Сафина
Телефон булькает и окончательно гаснет, потеряв последний процент зарядки.
Буквы исчезают, и я с тяжелым чувством откидываюсь на мягкую спинку кресла, вглядываясь в темноту.
Темнота – мой друг. С ее наступлением беспокойный мир становится на паузу, уступая место действительно важным мыслям, а еще в темноте исчезает необходимость держать лицо, и можно разреветься, если совсем невмоготу.
Однако, пусть мне и обидно до рези в переносице, но я не потрачу ночёвку в актовом зале на слёзы.
Глаза постепенно адаптируются к обстановке, и я различаю слабый лунный свет, который льётся из горизонтального окошка под потолком.
Если подставить кафедру, то я смогу уцепиться за его край! Бинго!
Поднимаюсь на сцену и, кряхтя, спускаю стойку со сцены.
На адреналине она казалась мне куда легче. Но сейчас я не буду ее пинать – боюсь разбить мою единственную надежду на побег.
Приставляю кафедру к стене и проверяю на прочность, пошатав из стороны в сторону.
– Так, вперед! Это почти как забираться в домик на дереве! – подбадриваю сама себя.
Ставлю одно колено на поверхность, упираюсь руками по краям и подтягиваю тело наверх.
– Вот! Осталось выпрямиться… – закусываю язык, в котором прячется еще один пирсинг.
Шагаю ладошками по шершавой стене, но проклятое окно оказывается выше, чем мне виделось. Я едва могу нащупать его выступ.
Вместо спасительной рамы я дотягиваюсь лишь до комков липковатой пыли на подоконнике.
Вытираю руку о штаны. Мерзость!
Рычу. Я выберусь отсюда даже если мне придется вырвать ряд кресел и составить их одно на другое!
Стоит мне об этом подумать, как я слышу звук.
В замке лязгает ключ, и дверь отворяется.
– Эй, ау, ты тут?
– Да-да! – соскакиваю с пьедестала.
– Прости, что так долго, пришлось повозиться, чтобы раздобыть второй ключ, – в проходе появляется тот самый шатен в очках с репетиции.
– Как ты узнал, что я здесь? – спешу к нему.
– Ну, ты достаточно яркая, чтобы не заметить твоего отсутствия, – смущенно улыбается он. – Когда Илай прервал отбор, я сразу догадался, в чем дело.
Рассматриваю его правильное лицо с высокими скулами, квадратной челюстью и по-мужски пухлыми губами. Сквозь стекла на меня смотрят темные глаза, окруженные густой линией ресниц.
– Меня, кстати, Теодор зовут, Тео. – он спохватывается и пожимает мне руку. – Не Рузвельт!
– Тем не менее, очень пафосно. Должно быть, у родителей на тебя большие планы? – жму в ответ. У Тео очень теплая энергетика. – А я просто Рената.
– Рад знакомству, Рената. Ты в порядке?
– Не считая дикого голода – в полном, – отвечаю, когда мы оказываемся на улице.
– Мы еще успеваем на праздничный фуршет, бал первокурсников в самом разгаре, – Тео запирает дверь и указывает в сторону главного кампуса. – Идём!
Величественное здание Альдемара подсвечивается тёплым светом кованых фонарей. Он придает стенам медовый оттенок и мягко выделяет на резьбу на арках и балюстрадах.
Жадно втягиваю остывший влажный воздух и ловлю ощущение, что даже тяжёлый купол здания, покрытый зеленоватой патиной, смотрит на меня оценивающе. Мол, рискну я войти или нет.
– Не люблю скопления людей, и потом, у меня не самое праздничное настроение, – отрицательно машу головой.
– Да брось, судя по тому, как ты скинула стойку со сцены – тебя так просто не сломить. Впервые вижу человека, который настолько хочет попасть клуб.
– Членство в клубе меня не интересует, мне нужен главный приз сезона! – уточняю. – А для этого придется примкнуть к дебатёрам.
– М-м-м, не совсем, – мой спаситель снимает очки и протирает их краем рубашки. – Членство в клубе дает свои преимущества, но ты можешь зарегистрироваться как самовыдвиженец от Академии.
– Что-о-о? – моя челюсть падает на грудь. – Ты хочешь сказать, мне не нужно мести хвостом перед Белорецким, чтобы бороться наравне со всеми?
– Абсолютно. Тебе лишь нужен официальный ментор, например, один из преподавателей Альдемара или кто-то из предыдущих победителей сезона. Метод рабочий, но непопулярный, поскольку ты изолирован от ораторской тусовки.
– Изолированность – мое второе имя!
– Ну, тогда найди ментора, подай заявку в деканате и участвуй, сколько влезет.
– Тео, ты гений! – подпрыгиваю на месте. – Так, выкладывай, кто у нас победитель прошлого сезона?
– Илай.
– Блин. А позапрошлого?
– Тоже Илай.
– Фак!
– Ну, он действительно крут, – оправдывается Тео. – На первом курсе я ни одного его выступления не пропустил, а теперь и сам решил попробовать.
– Ты хвалишь моего обидчика, напоминаю!
– Характер у него ужасный, это правда, дорогу лучше не переходить.
– Теперь и не придется. Я найду себе ментора среди преподавателей! – выдаю с жаром. – У меня даже настроение поднялось.
– Предлагаю это отметить! – Теодор стреляет глазами в сторону зала торжеств, откуда теперь доносится танцевальная музыка. – Там вся Академия, не хватает лишь тебя.
– Вся Академия говоришь? – в моих глазах вспыхивает недоброе пламя.
Смакую, как будет трескаться лёд на лице Белорецкого, когда он увидит меня на свободе.
– Дай мне три минуты переодеться! Встречаемся у входа.
Идти на каблуках по мостовой, выложенной пузатым булыжником, не просто, но определенно того стоит.
Я предпочитаю ботинки – в них можно убежать, но сейчас мы в безопасности в элитной Академии, где каждый куст обучен манерам.
– Панель не здесь, Сафина, – завидев меня еще у входа, гогочет Эрик, подтверждающий поговорку о том, что в семье не без урода.
Он облокотился о колонну и курит, сжимая несчастную сигарету пальцами-сосисками.
– В таком виде можешь только ко мне в тачку прыгнуть.
– Заткнись, Шульц, она со мной, – за спиной вырастает Тео.
На удивление, Эрик лишь усмехается, но не перечит.
– Ты что, тоже из элиты? – свожу брови, изучая спутника.
– К чему эти ярлыки? – он пожимает плечами, а затем отворяет передо мной массивные двери зала торжеств. – Добро пожаловать!
В лицо бьет густая атмосфера праздника: дорогие духи смешиваются с запахом еды, сотня голосов сливается с музыкой. Энергетика царит хищная, соревновательная.
Ну, привет, будущие бизнесмены и дипломаты!
– Так, я отыщу для нас место за столом и вернусь за тобой, – Тео критически оглядывает переполненный зал и растворяется среди пиджаков.
«Пиджаки» смотрят на меня настороженно: парни оценивающе, девушки – презрительно, но я игнорирую чужие ухмылки.
Я рассматриваю публику в поисках подонков, что заперли меня в актовом, и очень скоро нахожу Белорецкого.
Естественно, этот небожитель забрался повыше, на балкон, и сейчас беседует с длинноволосой блондинкой.
Она знакома мне, это Майя – местная принцесса, коей она сама себя провозгласила по праву родства с деканом Альдемара.
То есть, напыщенный страус все же умеет нормально разговаривать? Дело лишь в собеседнике. Ясногорская – ровня, а не отброс.
Во мне просыпается знакомый дух сопротивления – до одури хочется, чтобы он посмотрел прямо сюда! Увидел, что я вернулась, словно заговоренная кукла, от которой не избавиться, заперев в шкафу!
Как по заказу диджей ставит мой любимый трек «Stay».
Ухмыляюсь – не зря сестра называет меня ведьмой. Подхватываю знакомый ритм и позволяю музыке утянуть себя на танцпол.
Обожаю эту композицию: тяжелые барабаны, шипение змей и магический вокал – чистое наваждение.
Она вливается в меня, заставляя тело перетекать из движения в движение, словно загипнотизированная кобра.
Ноги рисуют на паркете плавные дуги, бедра отбивают тантрический ритм, руки плывут вверх.
Низкий бас приятно вибрирует в грудной клетке, и в эйфории я вскидываю голову к высокому сводчатому потолку.
Вдруг среди блаженства ощущений я нахожу одно неприятное.
Затылок пронзает холодное жжение. Оно ложится на плечи, опаляет голые лопатки и сковывает движения.
Даже не оборачиваясь, знаю, чей прицел наведен на меня сквозь толпу. Илай.
Вместе с мелодией делаю плавный поворот головы, и принимаю его взгляд. Сокрушающий, как выстрел в упор.
«Ути-пути! Ты взбешен, малыш? – издевательски улыбаюсь в ответ и поднятыми средними пальцами рисую в воздухе сердечко. – Я буду возвращаться вновь и вновь, пока не сведу тебя с ума. Выкуси!»
Реакцию отследить не успеваю. Вместе с финальным аккордом песни меня жестко сбивают с ног, и я лечу прямо на шахматную плитку.
Вместе с финальным аккордом песни меня жестко сбивают с ног, и я лечу прямо на шахматную плитку.
– Вот ты где, ведьма, – Филипп подхватывает меня за локоть.
Еще полметра, и мое лицо познакомилось бы с усыпанным блёстками полом.
– Ну-ка, пошли, поболтаем, – рычит он и тягачом тянет меня к выходу.
– Отпусти, бабуин! – пытаюсь высвободится.
Вместо этого он пакует меня подмышку и тащит ногами вперед, оставив голову болтаться позади и осыпать его проклятиями.
– Что здесь происходит? – к нам подбегает Тео с подносом в руках.
– Испарись, очкастый, – цедит мой захватчик и бьёт по подносу снизу, опрокидывая тарелки с закусками прямо на парня.
Белоснежный фарфор со звоном разлетается на осколки, привлекая к нам внимание.
Мы быстро оказываемся на улице, и тяжелая дверь захлопывается перед самым моим носом, скрывая Тео из вида.
Филипп несёт меня к колоннаде – перешейку между корпусами, излюбленному месту дислокации элиты.
– Ты больной? – колочу его. – Поставь меня!
Я уже потеряла обе туфли, а здоровяку хоть бы хны – прёт вперед.
Действую решительно – кусаю его за задницу. Сильно!
Зверье оно только так и понимает.
– Ёп… – дёргается он и практически роняет меня на землю. – Кобра ты недоделанная!
Рывок, и мои стопы касаются холодного мрамора, а ручища Абрамова ложатся на мои плечи, блокируя любые попытки к побегу:
– Что тебе известно? Отвечай!
– Что от перестановки мест слагаемых сумма не меняется, что самая длинная река – Нил, а ты произошёл от обезьяны! – язвлю.
– Завязывай умничать!
– А ты выражайся конкретней!
– Что тебе известно про моих родителей? – он встряхивает меня.
– Ничего! Это была неудачная шутка. Троллинг… – развожу руками, мол, ошибочка вышла.
– А нихрена это не троллинг, – он сплевывает и поднимает на меня красные от ярости глаза. – Я позвонил отцу. Они разводятся!
– Мне очень жаль… – делаю попытку улизнуть.
– Не-е-ет, ведьма! – усмехается неадекватно. – Ты все мне расскажешь! Кто снабжает тебя инфой?
– Что? Филипп, я… я тебя-то впервые вижу.
– Не ври мне! – его пальцы смыкаются жестче. – Ты в курсе, кто его любовница?
– Я… я ничего не знаю! Клянусь твоей тупорылой головой!
Ну ты и влипла, Рената!
Язык мой – враг мой! Сколько раз я огребала за свою болтовню – не счесть. Мне стоит помалкивать о своих странненьких способностях.
– Абрамов. Руки.
Оборачиваемся оба – между колонн возникает фигура Белорецкого, и воздух сразу тяжелеет.
– Ее кто-то информирует! – не унимается Филипп. – Я позвонил всем – никто из моих братьев не в курсе, а она знает, – он тычет пальцем мне в лицо.
– Тебе нужно протрезветь, – голос Илая не терпит пререкательств. – Руки!
Хватка Абрамова слабеет, я пользуюсь моментом и отбегаю за одну из колонн, готовая рвануть в сторону общаги.
Не успеваю моргнуть, как на нашу потасовку слетается и остальной Альдемар, жадный до сплетен.
– Я докопаюсь до правды, и тебе не поздоровится! – Филипп раздувает крылья носа, наплевав на десятки любопытных глаз.
Новость о разводе мамы и папы причинила ему боль, и теперь он мечется, как раненое животное, желая отомстить хоть кому-то.
Например, мне.
– Она же «ведьма», – веселенький Дамиан, на котором висит брюнетка, рисует в воздухе кавычки. – Предскажешь мое будущее, психопатка?
По толпе прокатывается смешок. Единственная, кто не рад происходящему – это Майя. Она пристально изучает Абрамова, и нервно теребит браслеты.
– Надеюсь, у тебя есть метла? – цедит Филипп и бросается ко мне.
– Я дважды не повторяю, – Илай становится между нами.
Лицо спокойное, и в этом кроется самая большая опасность. Я не боюсь буйных, я боюсь тихих – они страшнее.
– Ян, проводи Филиппа к моей машине, – повелевает он, держа Абрамова на зрительном прицеле.
– Давайте лучше я провожу, – рядом появляется моя соседка-привидение Лина. – Филь, всё хорошо, – она утешающе касается его спины. – Идём!
– Праздник окончен, – включается Ян. – Все по комнатам. Живо!
Студенты разочарованно улюлюкают и разделяются на небольшие кучки. Значит, и мне пора смываться.
Не теряя ни минуты, усаживаюсь на мраморные перила, что обжигают голые бедра прохладой, и перекидываю ноги, спрыгивая на влажную траву.
Паскудство!
Шагаю вслед за девчонками в сторону нашего общежития и нахожу свои туфли, аккуратно стоящие на дорожке. Кто это сделал?
Подхватываю их и оглядываюсь по сторонам.
Единственный взгляд, на который я натыкаюсь – это Белорецкий, что буравит меня, транслируя: «Начинай молиться!».
Наверное, средний палец вспомнил. Широко улыбаюсь и радостно машу ему в ответ.
– Пошли уже, бедовая, – меня окликает рыжеволосая девушка, что лишилась компании Яна Захарова. – Обувь надень, простудишься.
Сую околевшие стопы в лодочки и неуклюже ковыляю вперед.
– Давай руку, – она подставляет мне локоть.
– Спасибо, я в порядке. А ты…?
– Я Маша, Мария Логинова, – подсказывает она.
– А я Рената.
– Да мы уже поняли. Похоже, ты теперь знаменитость, – беззлобно усмехается Маша. – А это Илона, – она указывает на подругу с темным каре.
Подвеска Дамиана Илона не спешит любезничать, куда больше ее интересует семенящая впереди Майя в золотом платье.
– Тебе нужно согреться, я поставлю чайник. Мы с девочками планируем посидеть в общей гостиной общежития, давай с нами? – мягко спрашивает Маша.
– Своим присутствием я лишу всех возможности обсудить меня за спиной, – обнимаю себя за плечи. – Спасибо за предложение, но я не компанейская.
– Как знаешь, береги себя, – кивает она, когда мы оказываемся внутри.
– Эй, Маша, кажется, ты потеряла подругу, – замечаю, что брюнетка времени зря не теряла, и по пути завела беседу с нашей богиней.
– Илона очень хотела познакомиться с Майей, ее мать – декан, а отец Илоны – преподаватель. У них много общего, – улыбается Логинова.
– М-м-м, – тяну скептически, сдерживая поток неуместного сарказма. – Хорошего вечера, девочки!
В комнате сразу же бегу в ванную, скидываю шмотки и становлюсь под горячий душ. Тело трясет от перепада температур, кожа покрывается колючим ознобом.
Дикари! Самые настоящие дикари! Наслать бы на них несварение! Или икоту!
Вместе с пеной смываю с себя ужасный день, выключаю воду, заматываюсь в полотенце и слышу поворот ключа в двери. Высовываю мокрую голову из укрытия – Лина вернулась.
– Филиппа увез Белорецкий, – как ни в чем не бывало сообщает она. – Больше он тебя не потревожит. По крайней мере сегодня.
Кажется, это самое длинное предложение, что я от нее слышала.
