Текст книги "Главный подонок Академии (СИ)"
Автор книги: Тори Мэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
Прыскаю от неожиданности. Мама никогда не выражается, так что эффект от ругательства вышел максимальный.
– Я так соскучилась по тебе, мам, – чувствую, как по моим щекам катятся слезы.
– Так приезжай, милая! У вас ведь скоро каникулы?
– Да, неделя после первых рейтингов, но мне нужно готовиться к выступлениям.
– Никуда твои выступления не денутся, – мирно выдыхает мама. – Я так давно тебя не видела – сердце не на месте. Даринка с Ильдаром тоже скучают. Я пришлю тебе денег на билет.
– Не волнуйся, деньги у меня есть, – смотрю на коробку карт-таро, лежащую на книжной полке. – Я приеду.
– Я приготовлю твой любимый чак-чак, – произносит она обволакивающим голосом. – А теперь ложись спать, родная, тебе нужно отдохнуть. И помни, что ты – редчайший из алмазов. Красивая, умная и очень смелая. Я никогда такой не была, и очень восхищаюсь тобой, доченька!
Наревевшись после звонка, словно девчонка у мамы на коленях, я только и могу, что отложить в сторону конспекты, отвернуться к стенке и натянуть на себя одеяло.
Всхлипнув еще пару раз, я проваливаюсь в сон, заранее зная, что в него придет Белорецкий. Не было и ночи, чтобы мне не снилось, как он обнимает меня, как впивается губами в мои губы, как ведет ладонью по спине. Тем более теперь, когда мы стали близки.
Чувствую, как уверенная рука притягивает меня к себе, и Илай, уткнувшись в затылок, с шумом втягивает мой запах. Ощущаю это так явственно, что даже во сне тело откликается приятной дрожью.
Распахиваю глаза, осознавая, что это никакой не сон. На моей талии действительно лежит рука Белорецкого.
Срочно поворачиваюсь на другой бок, и мы оказываемся лицом к лицу.
– Ты не закрыла окно, – говорит тихо.
– Не закрыла, – отвечаю шепотом.
Илай находит мою ладонь, кладет себе на щеку и ластится к ней прямо, как Лёд.
– Что за акт капитуляции?
– Помоги мне, ведьма, – отвечает, переборов гордость.
– Ох, Илай, я готова идти навстречу, но… – от внезапной искренности дыхание перехватывает. – Прежде, чем вы возьметесь лечить кого-либо, спросите, готов ли он оставить все то, что делало его больным.
– Это Гиппократ? – дополняет он.
– Бинго, умник.
Белорецкий ухмыляется и сгребает меня в объятия.
– Только потому, что меня не интересуют безропотные куклы, а лишь неадекватные ведьмы, я готов поразмыслить над этой цитатой, – горячо дышит в макушку. – А теперь спи.
– Я буду спать, только потому что я сама так решила, ясно? – утыкаюсь в его грудь.
– Потому что я тебе велел, – поправляет одеяло.
– Пф! Повелитель недоделанный! – зеваю. – И учти, мы не встречаемся!
– Тебя забыл спросить, – укладывается поудобнее.
– Илайка-вурдалайка.
– Отвратительно, – улыбается сонно.
– Нам будет крайне сложно, Белорецкий.
– Не то слово, Сафина. Не то слово.
36. Правила
Рената Сафина
– Смотри, куда идешь! – огрызается Майя с подносом в руках.
Уткнувшись в подаренную Илаем книгу, я чуть не снесла её. На улице похолодало, и теперь в столовой не протолкнуться – никто не хочет тащиться в кафе или ехать в городской ресторан, как это всегда делала Ясногорская.
Зато здесь тепло и уютно, пахнет свежей выпечкой и жареным мясом, а длинные дубовые столы быстро заполняются голодными студентами.
Беру себе суп-пюре из тыквы – сегодня он в последний раз в меню – и запеченное куриное филе. Зажимаю книгу подмышкой и несу блюда к самому дальнему столу.
Во-первых, он не занят, а во-вторых, я жду Илая. Здесь мы сможем поесть и поболтать в уединении. Я отметила несколько страниц, которые хочу обсудить с ним, и это так волнительно.
Если уж в чём-то мы с Илаем действительно похожи, так это в нашем задротстве. Мы все утро спорили на тему моего нового выступления про право на счастье, и он даже согласился с моей точкой зрения, сказав «недурно».
А потом мы целовались. Долго. Машинально касаюсь губ и улыбаюсь.
Забираюсь с ногами на лавочку и принимаюсь рассматривать происходящее вокруг.
Эстер говорит, что в созерцании, лишенном действия, полно радости. Например, выцепить из толпы недовольное лицо Захарова.
Маша послала его перед парами, и теперь он хмурится, сканируя пространство в поисках меня.
Мы схлестываемся взглядами, и Ян проводит ладонью по горлу, изображая «тебе конец», на что получает от меня средний палец.
Надеюсь, он хорошо рассмотрел его со своего центрального стола, за которым обычно обедает элита.
От зрительной схватки с Захаровым меня отвлекает голос Тео.
– Сядешь с нами, пропащая? – улыбается он.
Моя совесть скручивается в виноватый клубочек. Вот же пакость!
Несмотря на то, что я самый отвратительный друг на всем белом свете, Теодор всегда доброжелателен и всегда рядом. И мне бы очень хотелось с ним поболтать, но, боюсь, сначала придется приручить одного ревнивца.
При всей своей напыщенности внутри Белорецкого живет самый ранимый и чувствительный мальчишка из всех, кого я встречала, и сейчас мы как раз находимся на этапе выстраивания доверия.
– Привет, – виновато улыбаюсь. – Я… я жду Илая.
– Оо, – друг слегка приподнимает брови. – Значит, вы встречаетесь?
– Да, – решаю быть честной.
Он опускает ресницы, переваривая новость, а затем нарочито весело произносит:
– Что ж, здорово. Если что, мы с ребятами за тем столом, – указывает в сторону противоположного угла.
– Спасибо, – отвечаю неловко.
Смотрю ему в спину, а у самой мерзкое ощущение по телу расползается. Будто друга предаю. Кто-кто, а Теодор точно этого не заслуживает.
– Тео!
Он оборачивается, перебирая пальцами поднос.
– Может после занятий заглянем к Тёме в кофейню? – сдаюсь под напором внутреннего голоса. – А то кофе здесь совсем дрянной.
– С удовольствием! А тебе… можно?
– Ц! Обижаешь! Я напишу.
– Хорошо, – слабо улыбается он, и я с облегчением выдыхаю.
Провожаю его взглядом и постукиваю коготками по полированному дереву, соображая, как сообщить Белорецкому, что я не собираюсь отказываться от друзей.
Тео уходит за стол, где уже сидят Маша и с Илоной. Малиновская теперь не в почете у Дамиана – у Бушара какая-то новая фаворитка, вроде теннисистка.
Однако, я готова поставить сотку на то, что Илонка примет его с распростертыми объятиями. Плевать на гордость, если очень хочется быть в эпицентре внимания, рядом с привилегированной Майей, а не на задворках зала в окружении середнячков.
Но пока во главе банкета восседают Бушар, Захаров, Ясногорская и опоздавший Абрамов. К слову, странной блондинки Лины при нем не обнаруживается.
Помнится, в клубе Лина ходила за мной хвостом, пытаясь о чем-то поговорить, но я слишком горевала и была не в себе, чтобы выслушать ее.
После инцидента с полицией я стараюсь держаться от нее подальше – при всем уважении, мне и своих проблем хватает.
К элите подсаживается еще несколько человек, и за их столом остается лишь одно место. И я знаю, кому оно принадлежит. Белорецкому.
Лёгок на помине – в столовой появляется Илай, и сердце тут же пускается в бешеный галоп.
На нём чёрное пальто с поднятым воротом, на лице лёгкий румянец – видно, шел из корпуса администрации. Он упоминал, что должен проконтролировать подготовку ко Дню открытых дверей перед возвращением отца.
Вытягиваюсь стрункой, чтобы бы он заметил меня. Хотя это лишнее – Белорецкий и так сразу берет меня на зрительный прицел, заставляя тело наполниться радостным предвкушением.
Машу ему через весь зал, и он сдержанно кивает в ответ.
Он идет к выдаче блюд, а я быстро раскладываю на столе приборы и салфетки, которые прихватила для двоих, убираю со стола разнос и замираю в ожидании.
Белорецкий забирает свою еду и уверенно шагает между рядами столов. Мне кажется, на него смотрят абсолютно все, и от этого даже в жар бросает.
Сейчас весь Альдемар увидит, что король Академии, человек, презирающий отбросов, будет обедать с ночным кошмаром – с самой Ренатой Сафиной. Сенсация, не иначе.
Закусываю улыбку и наблюдаю его путь ко мне. Я уже готовлю саркастическое «приятного аппетита, Ваше Величество», как в последний момент Белорецкий… просто проходит мимо и направляется к элите.
Мимо, будто меня не существует. И от этого «мимо» настроение вместе с наивными фантазиями ухают из головы в живот, выбивая из меня остатки воздуха.
Илай скидывает с себя пальто, перешагивает лавочку и садится напротив Яна, занимая место спиной ко мне.
Сглатываю подступивший к горлу ком и даже не сразу понимаю, что чувствовать.
Определиться мне помогает красноречивый взгляд Захарова. Ян свёл брови и смотрит на меня издевательски сочувствующим взглядом, мол, какая жалкая бедняжка. Отброска за пустующим столом, к которой он никогда не подсядет. Так, получается?
– Вот же паскуда! – ругаюсь под нос. То ли на него, то ли на себя, идиотку.
Вместо крови под кожей течёт раскалённый металл – обида в чистом виде, и, собрав свою остывшую еду, я направляюсь за стол к Теодору.
Меня потряхивает, но вид я принимаю самый независимый.
– Не занято? – киваю на место возле Тео.
– Садись, конечно, – Маша отодвигается в сторону. – Ты чего там одна зависла?
Не отвечаю – рот затопило горечью.
– Держи сок, я не люблю апельсиновый, – понимающе говорит Тео, а я глаз на него поднять не могу. Уверена, в них полно жалости.
Зато в глазах Белорецкого полно холодного огня – чувствую это спиной, которую ледяным мечом полоснуло.
Выкуси, Бело-факинг-рецкий! Теперь я сижу к тебе задом!
Сообщение от повелителя не заставляет себя долго ждать.
Илай: «Опрометчивый цирк.»
Рената: «Все для главного клоуна!»
Илай: «Ты испытываешь мое терпение, ведьма.»
Рената: «Так подойди и скажи мне это лично!»
Илай: «У меня другие методы.»
Рената: «Какие? Стыдиться сесть со мной за один стол и показать, что ты встречаешься с отброской?»
Илай: «Я и не собирался ничего афишировать. Мне казалось, тебе понятны правила игры, Рената.»
Перечитываю.
Перечитываю снова.
Вроде бы на месте сижу, а дыхание сбивается так, словно в марафоне участвую, с непреодолимыми препятствиями на пути.
Игра, значит?
– Ты не против? – беру сок и выливаю его в тарелку с тыквенным супом. Красиво – цвет стал еще более насыщенным.
– Ну, фу! – морщит нос Илона. – Маш, давай отсядем.
– Я уже ухожу, – сую книгу в сумку и подхватываю переполненную тарелку. – Увидимся вечером, Тео, – на этот раз произношу это без терзаний совести.
Стараясь не расплескать месиво, направляюсь прямо к элите и оказываюсь за спиной Захарова.
– Только попробуй, – цедит Илай.
– Таковы правила игры! – повторяю ядовито и с размаха выплескиваю содержимое прямо ему в лицо.
– Ты больная, психопатка? – взрывается Бушар, отряхивая свой фирменный свитшот, куда пришлась пара капель.
Альдемар встает на паузу: в воздухе замирают ложки, студенты перестают жевать, тыквенное пюре картинно стекает по светлым волосам и идеальной белой рубашке Белорецкого.
Илай резким движением вытирает глаза и вонзается в меня взглядом. На миг кажется, что его радужки полностью почернели. Бр-р-р!
Несколько секунд Илай сидит неподвижно, давя вспышку гнева, а затем одними губами произносит:
– Беги.
А меня дважды просить не нужно.
Бегу, что есть мочи, только арки Альдемара перед глазами проносятся. Последнее, что я видела в столовой – это как Илай медленно шел вслед за мной. И это действительно страшно.
Его холодное спокойствие пугает больше, чем эмоции Дамиана или ярость Фила. Ума не приложу, чего именно мне бояться – не придушит же он меня, но оставаться и проверять не хочется.
Влетаю в первую попавшуюся аудиторию и захлопываю дверь, прижавшись к ней спиной. Перевожу взбесившееся дыхание и вскрикиваю от неожиданности – прямо передо мной вырастает черная фигура.
– Эстер Соломоновна! – хватаюсь за сердце. – Что вы тут делаете?
– Я? – изумляется. – Работаю последние лет сорок, что за вопросы?
– Извините, это я от неожиданности, – оборачиваюсь и прислушиваюсь к звукам за дверью. – Я искала вас с утра…
– Надо же! – хмыкает она и проходит в глубь кабинета. Оказывается, я забежала в преподавательскую. Здесь нет парт, только письменные столы и шкафы с документами. – Для чего же?
Эстер садится на троноподобный стул у окна и по-царски складывает руки в ожидании моего ответа.
– Я хотела попросить прощения за то, что пропала после первого выступления. Это было очень неуважительно с моей стороны, – фраза дается мне легко, ведь я репетировала ее пятьсот раз. – Просто в тот вечер…
– Меня не волнует, что произошло, – обрывает она. – Меня интересует лишь результат. Факты, а не эмоции. А факт таков: ты прошла в следующий тур.
– Спасибо, что вы не отказались от меня… – говорю тише.
Она делает паузу, пристально рассматривая мое лицо.
– Признаюсь, с дикарками непросто, однако, талант штука редкая, а у тебя он определенно есть, хотя и скрыт под слоями хаоса и взбалмошности. Если научишься держать себя в руках – из вас выйдет нечто стоящее. Если нет – утонешь в собственных эмоциях.
Смотрю на нее исподлобья и нервно кручу кольца.
– Женщина может чувствовать, что угодно, Рената, но показывать она должна то, что выбирает сама, – Эстер тянется к выдвижному ящику письменного стола и достает оттуда изящную коробку из лакированного дерева.
– Порой это бывает… невозможно, – оседаю на угол стола.
– Дитя, в приличных домах на столы не садятся, спуститесь немедленно!
– Извините, – перетекаю на стул.
Эстер осуждающе качает головой и открывает свой ларец, доставая из него курительную трубку темно-бордового цвета. Она слегка постукивает по бортику, проверяя чашу, а затем набирает в нее свежую смесь табака.
– А курить в приличных домах можно? – не выдерживаю.
Язык мой – враг мой, сейчас еще и Эстер разозлю, будто недостаточно облитого тыквенным пюре Белорецкого, который рыщет по коридорам.
– Нарушать правила может только тот, кто понимает, зачем они существуют. Вы – пока нет. Но я знаю выход, – загадочно улыбается она, утрамбовывая табак узкой костяной шпилькой. – Будьте добры, юная леди, откройте мне окно.
– И какой же выход? – отворяю раму и остаюсь стоять рядом.
– Ты приглашена на званый ужин с моими подругами, – прищуривается она и чиркает длинной спичкой.
– Я? С вашими подругами? – мямлю, перебирая реакции.
– Ты не ослышалась. Хочу познакомить тебя с по-настоящему сильными женщинами, стоящими во главе династий, – она делает медленную затяжку и выпускает терпкий дым. – С теми, кто держит под контролем не только собственные эмоции, но и целые состояния: с владелицами издательств, галерей, научных центров и частных клиник. С женами и матерями, которые при этом остаются меценатами и благодетельницами.
Вот же блин! От одного только описания у меня внутри всё сжимается, а окажись я на такой встрече – точно в обморок упаду. Или, что вероятнее, они упадут от вида такого недоразумения, как я.
– Я весьма польщена, Эстер Соломоновна, но… зачем?
– Затем, что ты не видишь дальше своего носа с серьгой и одной единственной победы в дебатах! – повышает голос. – А я желаю, чтобы ты познакомилась с поистине влиятельными женщинами и позволила себе стремиться к их уровню!
– Если честно, я не уверена, что смогу вписаться в ваше общество, – отвечаю понуро. В моей голове уже запустилась программа самобичевания. – Я и за столом-то вести себя не умею.
– Естественно, я не выпущу тебя к ним такой дикаркой, – хмыкает она. – Сперва ты пройдешь школу этикета, я уже позаботилась о твоем зачислении. Конверт придет вместе с новой почтой.
– Спасибо, конечно, но я не просила вас об этом, – чувствую, как начинаю багроветь. Одно дело самой признать свои недостатки, а другое – когда тебя в них тыкает кто-то другой.
– Не спеши оскорбляться, дитя, придет время, когда ты сможешь оценить этот вклад, – она затягивается и продолжает. – Я выходила замуж будучи такой же дикаркой, как и ты, юная леди. Натан выбрал меня по большой любви, не иначе. Я была за ним, как за каменной стеной, но когда он внезапно умер, мне пришлось взять всё на себя. Думаешь, я была к этому готова? Конечно, нет. Пришлось пожертвовать многим, чтобы стать той, кем я стала. Я не только удержала семейное состояние, но и кратно приумножила его. Однако, поплатилась отношениями с сыном – мне было совсем не до Эдуарда, оттого и ему не до сыновей.
По телу бегут мурашки, молчу и не двигаюсь, боясь спугнуть поток откровений Гильотины.
– В свое время я была бы счастлива пройти коротким путем, который предлагаю тебе, Рената. Ты слишком большая, чтобы прожить эту жизнь мелко, – замолкает она.
– Я поняла вас, – решительно киваю. – Простите, что так отреагировала. Я просто очень боюсь всего этого высшего света… – признаюсь. – Я с радостью пройду школу этикета, думаю, таких учениц там еще не видели.
В эту секунду дверь с грохотом отворяется, и к нам врывается оранжевый и очень разъяренный Илай.
– Плохо прячешься, ведьма! – рычит он, надвигаясь.
– Вот же пакость! – подпрыгиваю от неожиданности, понимая, что деваться некуда, кроме как сигануть в открытое окно.
– Молодой человек! – Эстер закидывает трость на противоположный стол, перекрывая ему дорогу. – По какому праву вы прерываете наше занятие? Покиньте помещение.
– Да, лучше уходи, – вскидываю подбородок. – А то люди решат, что ты за мной бегаешь!
По его лицу пробегает нервный тик – Илай едва держит себя в руках.
– Немедленно, Илай! Второй раз я не спущу тебе подобное поведение.
Он сжимает кулаки и сверлит взглядом то ее, то меня, но все же отступает под давлением авторитета Эстер:
– Только потому, что ты просишь, ба-буш-ка.
– И умоляю, приведи себя в порядок, не позорь мою седую голову, – устало выдыхает она перед тем, как за спиной Илая закроются двери.
Некоторое время мы молчим: она тушит трубку специальным прессом, а я прячу глаза.
– Твоих рук дело?
Мне кажется, или я слышу улыбку в ее голосе.
– Да, я немного… вспылила. Осуждаете меня?
– Отчего же, одобряю. Мне кажется, внуку не помешает чувствовать себя более… живым. Однако, впредь запомни: как бы вы ни повздорили – ты не должна публично подрывать авторитет своего мужчины. Это строжайшее табу, Рената.
Виновато втягиваю голову. Возможно, обливать его супом при всей Академии было лишним. В следующий раз сделаю это наедине.
– Вы ошиблись, он не мой мужчина, – закрываю окно и вешаю сумку на плечо. – Благодарю за беседу, а теперь мне нужно спрятаться.
– Чтобы скрыться от «не твоего мужчины» выбери дверь слева, – она указывает на противоположную стену. – Она ведет в сад.
***
Удивительным образом мне удается не пересекаться с Белорецким до самого вечера – я даже отсидела на всех парах. Уверена, этот педант пару часов провел в душе, смывая с себя последствия моего гнева.
Конечно, спеша в кафе на встречу с Тео, я постоянно оглядывалась – за каждым из кустов мне мерещились очертания поджидающего меня Илая, Но он не настиг меня и здесь.
Болтая с Теодором о его планах на будущий семестр за рубежом, я то и дело проверяла телефон и отвлекалась на мысли об Илае.
Он отступил, и вроде бы нужно радоваться, но я чувствую опустошение. Пара из нас выходит никудышная.
Да и вообще, с чего я наивно решила, что секс обязывает его к отношениям? Тогда к чему было это все «Ты моя! Выбери меня!»?.
– Как считаешь, куда все-таки лучше лететь? – переспрашивает Тео, а я понимаю, что совсем его не слушала.
– Нужно посоветоваться с картами Таро – говорю я в шутку.
– Ты гадаешь? – отзывается его брат, Тёма.
– Ага, могу и тебе раскинуть.
– Мне не надо, но знаю, кто хочет. Могу дать твой номер?
– Было бы здорово! – улыбаюсь. – Спасибо за вечер, мальчики. А теперь мне пора, еще кучу материала нужно прочесть.
– На улице темно, проводить тебя? – вызывается Теодор.
– Не нужно, – обнимаю его на прощание. – В Альдемаре не осталось моих врагов.
Колокольчик звякает, и я оказываюсь на улице.
Холодный воздух приятно остужает мысли, и я расслабленно шагаю по брусчатке по направлению к женскому общежитию.
Вдруг мне кажется, что мои шаги не единственные, что гулко звучат в тишине. Замедляю шаг и оборачиваюсь, практически упираясь в черное пальто Илая.
Медленно-медленно поднимаю голову и натыкаюсь на пылающий синим пламенем взгляд:
– Понравилось свидание?
37. Приятно
Илай Белорецкий
– Понравилось свидание? – произношу ровно, а у самого внутренности раскаленными углями обжигает.
Ведьма мой настрой считывает и срывается прочь. Достигает кустов и делает вид, что сворачивает в общежитие.
Весьма опрометчиво, как и все, что она вытворяет, ведь в темноте я отчетливо вижу дурную двухцветную голову, что скрывается в актовом зале.
Зря надеется пересидеть там – я уже вхожу и предусмотрительно запираю вход на три оборота.
В актовом пусто, Рената куда-то забилась. И, судя по качающейся бархатной кулисе, – я знаю, куда.
– Где же ты, ведьма? Мм? – произношу не без удовольствия. – Раз-два-три-четыре-пять…
Поднимаюсь на сцену и рывком отдергиваю штору в сторону, но за ней оказывается пусто. Зато сзади стучат быстрые шаги: Сафина выбегает из-за противоположной кулисы и что есть мочи бросается бежать между рядами.
Сую руки в карманы и наблюдаю за представлением. Ведьма дергает ручку и бьется в закрытую дверь.
Вытаскиваю из кармана брюк связку ключей, поднимаю над головой и трясу, словно колокольчиком.
– Как предсказуемо! – топает она. – А говорил, что не повторяешься!
– Разве? – приподнимаю уголок рта. – Значит, я передумал.
Надвигаюсь на нее, по пути скидывая с себя пальто. Рената сжимает кулаки и остается стоять на месте.
– И? Что ты мне сделаешь? – вздергивает наглый подбородок. Однажды я просто зажму его между пальцев, разомкну ее наглый рот и войду в него до упора.
– Даже не знаю, с чего начать… – приближаюсь вплотную.
Внутри бушует смесь ярости за выходку в столовой и желания присвоить ведьму себе.
– Надо же, Белорецкий, и не знает, что делать, – намеренно злит меня. – Теряешь хватку, Илайка…
Дергаюсь и припечатываю ее к двери и, обхватив голову обеими руками, впиваюсь в нее поцелуем. Облизываю губы и толкаюсь языком внутрь, жаждая поймать заветную игрушку.
– О, а теперь я снова твоя? – отпихивает меня за плечи.
– Всегда моя.
– Поэтому ты заставил меня сидеть одну в столовой? – ее большие глаза горят огнем. – Таковы правила игры?
Я знаю, чего она ждала сегодня, но я не могу ей этого дать. По крайней мере пока.
– Сейчас не время, Ре-на-та, – отбиваю коротко. – И да, я не хочу, чтобы нас видели вместе.
– Ты стыдишься меня, – утверждает с горечью в голосе.
– Нет, блядь, нет, – беру ее за плечи. – Но я не желаю, чтобы эта тема обсуждалась в Альдемаре, и на то есть свои причины.
– Что ж, тогда вместе со своими причинами можешь и дальше заниматься самоудовлетворением, представляя мой светлый лик, – отталкивает меня. – А я буду проводить время с теми, кто не трусит водиться с отбросами.
– Я предупреждал тебя насчет твоего дружка, – цежу, нависая над ней.
– А мне плевать! Тео меня не стесняется! – шипит Рената. – И если ты решил, что я буду с распростертыми объятиями принимать тебя в своей комнате после того, как ты прилюдно игнорируешь мое существование, то ты ошибаешься! На мое свободное время можешь больше не рассчитывать!
– Думаешь, у меня не найдется способа привязать тебя к себе, Сафина? – притягиваю ее за талию. – Завтра же заставлю тебя кофе носить и документы в моем кабинете перебирать.
– А не пошел бы ты в… – только и успевает выкрикнуть она прежде, чем я снова накрою ее губы поцелуем.
Рената извивается, пытаясь скинуть с себя мои руки, но ее сопротивление длится недолго – она сама начинает жадно отвечать на мой поцелуй. Вскоре на пол летит ее куртка, а затем и университетский свитшот.
Впиваюсь в ее шею и подхватываю на руки, и Рената послушно обвивает меня ногами. Несу ее к большим креслам первого ряда и усаживаю на себя.
Вид открывается непревзойденный: злая, полуобнаженная ведьма, освещённая тёплой подсветкой сцены – той самой, где нам совсем скоро предстоит схлестнуться. Более символично и не придумать.
Стягиваю с острого плеча лямку топа, оголяя грудь и, не выдержав и секунды, припадаю к напряженному соску.
– Илай, – стонет Рената, закапываясь пальцами мне в волосы.
Она инстинктивно крутит бедрами, ласкаясь о мой напряженный член. Стаскиваю вторую лямку, лаская ее всю, завожу руки под юбку и безжалостно разрываю ее блядские колготки в сеточку.
– Эй! – возмущается.
– Они меня бесят, – рычу ей в губы. – Как у дешевки.
– Которую ты хочешь! – в ответ Сафина дергает меня за ворот рубашки, заставляя пуговицы разлететься в стороны. – Меня тоже раздражает твой нафталиновый официоз!
– Который ты хочешь, – тяну ее на себя.
Рената припадает к моей шее, жадно втягивает запах, покрывает ее поцелуями, а руки пускают исследовать мой торс. Никогда не был поклонником подобного, предпочитая тактильным ласкам интеллектуальные дуэли, но она исключительно хороша и в том и в другом, и сейчас мне хочется только одного – чтобы ведьма не останавливалась.
Приподнимаю ее, нетерпеливо расстегиваю ремень и ширинку, стягиваю белье, и высвобождаю эрегированный член.
– Мм, приличного мальчика заводят нехорошие девочки, – скалится она, испытывая не меньше удовольствия от происходящего. – Или лучше сказать – дешевки.
– Замолкни и сядь на него.
Не церемонюсь: дергаю колготки сильнее, отодвигаю тонкую полоску белья в сторону и усаживаю ее на член, заставляя для начала прокатиться по всей его длине. Сафина не просто влажная – ее промежность сочится. Она закатывает глаза, едва скользнув клитором по налитой головке.
Ловлю ее податливый рот, целую и продолжаю катать на себе, превозмогая желание вонзится в ведьму. Она только лишилась девственности. Как бы я ни хотел придушить бешеную Ренату, я не смею делать ей больно. Я обучен сохранять здравый смысл в любых ситуациях – по крайней мере, мне так казалось, до появления ее в моей жизни.
– Войди, – скулит она, приподнимаясь.
Направляю член в нее, и ведьма насаживается самостоятельно, исследуя границы своего тела. Не вмешиваюсь, позволяю ей властвовать, лишь медленно глажу по спине, восхищаясь ее хрупкостью и изяществом. Вся ведьма – ураган, заключенный в тонком теле.
Как можно быть настолько нежной и одновременно обладать таким вздорным нравом?
Магически притягательная, она превращает меня в загипнотизированного кота, который продолжает лизать облитую валерьянкой наждачку. Знает, что будет больно, но не хочет останавливаться.
Как только она привыкает к проникновению, подхватываю ее за бедра и задаю темп движению, как больной пялясь на поблескивающие шарики и россыпь рисунков по ее телу.
Моя тайная похоть, ожившая фантазия, бьющая вокруг моего члена.
Напряжение максимальное: мы хватаем друг друга руками, рвано целуемся и наращиваем темп. Она освоилась и теперь настойчиво бьется лобком мне навстречу.
Ее горячее дыхание превращается в стоны и, насадившись еще несколько раз, ведьма падает мне на плечи, сокращаясь всем нутром.
Кладу руки на ее поясницу и плотно прижимаю к себе, додалбливая снизу и заставляя мучительно сладко дрожать в моих объятиях.
Сжимает член так, что я сам отлетаю в космос, еще не успев кончить. Красивая, оргазмирующая, моя – чистая эйфория.
Останавливаюсь, только когда она полностью обмякает, влажно дыша мне в ухо. Виски пульсируют от желания пуститься за ней вслед, но я ожидаю позволения.
Рената отстраняется, рассматривает мое лицо затуманенным взглядом, а затем глубоко целует. Спешу предположить, что это благодарность, и на моих губах сама собой проступает улыбка.
– Ты улыбаешься? – шепчет она, приходя в себя.
– Да.
– Правильно, – гладит меня по лицу.
– Почему?
– Сейчас узнаешь.
Рената приподнимается на коленях, явно желая сменить позу, и полностью стаскивает с меня брюки, оставляя их болтаться на щиколотках. Тяну руки к ее талии, но ведьма делает уверенный шаг назад и… пускается бежать прочь.
– Очень смешно, – закатываю глаза, глядя, как она на бегу натягивает на себя лямки и подбирает одежу. – Ключи у меня.
– Да что ты говоришь? – победоносно машет мне связкой, стоя на пороге. – Это было легко и приятно.
– Ты не посмеешь! – подрываюсь и путаюсь в штанах. – Стой!
– Извини, не хочу, чтобы кто-то увидел нас вместе, сглазят еще, – язвит гадина, впуская внутрь поток холодного воздуха, и в следующую секунду тяжелая дверь захлопывается, а старинный замок делает несколько оборотов.
– Блядь, Сафина! – ору, застегивая ширинку поверх перевозбужденного члена. Его падению не способствует даже патовая ситуация, в которой мы оказались, стоило мне потерять контроль рядом с этой полоумной.
Бросаюсь вверх и колочу в дверь – бесполезно. Ее и след простыл.
Раздраженно вздергиваю голову к потолку, обдумывая план сокрушительной мести, и не могу не ухмыльнуться абсурдности происходящего.
Трахнула и бросила.
Хорошо, хоть телефон с собой. Сейчас наберу Абрамову, он как раз был в комнате, когда я уходил.
Выберусь и отымею ведьму прямо на балконе. По-джентльменски – лицом к городу. Позволю насладиться ночными видами, пока я буду вколачиваться в нее сзади.
Спускаюсь на несколько ступеней вниз, туда, где бросил пальто и хлопаю по карманам. Телефона нет. Хлопаю снова. Мстительная сучка забрала и его!
Откидываю вещь на кресло, и ровно в этот момент и без того тусклые софиты на моей головой гаснут.
– Прикончу! – пинаю кресло. – Я просто ее прикончу!
Хотя нет.
Прикончу, но не ее.
