Текст книги "Главный подонок Академии (СИ)"

Автор книги: Тори Мэй

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

46. 21:00

Илай Белорецкий

Что может быть восхитительнее, чем выбесить Сафину? Даже не будучи экстрасенсом, кожей чувствую ее ярость и ей же упиваюсь.

– Спать ляжешь на коврике! – шипит ведьма, снимая с себя куртку. – Давай сюда своего Ральфа Лорена, повешу аккуратно, – забирает мое пальто и сует в него плечики.

– Рената! – с восторгом выкрикивает появившийся в коридоре мальчишка и бросается навстречу.

Рената опускается на колени, раскрывая руки, и худощавый мальчишка лет восьми буквально влетает в ее объятия.

Семья Сафиной действительно очень ждала ее. У нас таких встреч не бывает, каждый занят своим делом, а совместные посиделки случаются только по составленному матерью расписанию.

– Ты снова вырос, что ли? – Рената ерошит его темные волосы. – Дай поцелую!

– Фу-у-у! Нет! – тяжеловато сопит он, а затем поднимает большие глаза на меня с залегшими под ними тенями. – Драсьте.

– Привет, – протягиваю руку, и тот пожимает ее с готовностью.

– Стрелять умеешь? – вдруг звонко спрашивает он.

– Естественно.

– Он про компьютерные игры, – Рената закатывает глаза. – Ильдар, это очень серьезный дяденька – ему в детстве не разрешали играть в игры.

– Умею, не выдумывай.

– Поиграешь со мной на двоих? – загорается он.

В коридоре появляется мама Ренаты:

– Ильдар! Не мучай гостя. Идемте ужинать.

– Предупреждаю, мы едим руками, – язвит ведьма, демонстрируя, как не рада моему визиту.

Потерпит.

Кухня небольшая: круглый стол приставлен вплотную к окну, подоконник которого заставлен домашними растениями, справа установлен кухонный гарнитур в стиле… прованс? Судить не берусь, но фасад шкафчиков выполнен в виде деревянного плетения.

В раковине сложена посуда, а в воздухе висит запах жареного теста и пар кипящего чайника.

– Присаживайтесь, Ваша Светлость! – Рената отодвигает для меня табуретку с лоскутным чехлом и помогает накрыть на стол.

Теснюсь к окну и незаметно трогаю странную пластиковую скатерть, которой накрыт стол. Тоже пеструю.

Младшие Ренаты усаживаются напротив и внимательно меня изучают.

– Дарина, ты что, накрасилась? – прыскает Рената, оборачиваясь на сестру. – Староват, однако, принц для тебя.

– Ц! Так и было! – бурчит Дарина, краснея.

– Накрасилась-накрасилась! – дразнит брат.

Усмехаюсь их перепалке, но улыбка быстро сходит с моего лица.

Смотрю на хрупкую Ренату, которая суетится на кухне и недоумеваю, почему я ни разу не удосужился спросить ее о самом важном – о семье? Я по умолчанию решил, что она единственный ребенок в семье, и только сейчас понимаю, что просто натянул на нее додуманный образ Лилит.

Вслед за этим приходит другая, более неприятная мысль: что и о Лилит я не знаю самого важного – что привело ее на форум психологической помощи. Туда никто не приходит просто так.

Я настолько увяз в собственных демонах и так хотел ее саму, что за весь блядский год наших переписок не попытался выяснить причину.

Мама Ренаты ставит на стол целый поднос выпечки и принимается разливать чай по разномастным кружкам.

– Ну, рассказывайте, дети, как учеба? Не жалеешь о выборе факультета, Ренаш?

– Прекрасно, – отвечает она, садясь рядом. – Я в полном восторге от своей преподавательницы по философии.

– А вы, Илай, на том же факультете? – ставит мне чай.

– Международные отношения.

– Надо же. Трудно, наверное?

– Илаю невыносимо сложно, – издевательски сочувствующим тоном произносит Рената. – Целыми днями над книгами корпеть приходится, чтобы заслужить расположение преподавателей. Без связей ведь поступал, как и я…

– Очень похвально, упорства молодому человеку не занимать, – всерьез отзывается мама, возвращается к плите и подает нам небольшие глубокие тарелки с бульоном.

– Илай еще и студентам помогать умудряется, особенно тем, что попроще. Меня вот в дебатный клуб принял, – веселится ведьма. – И на работу устроил.

– Как благородно с вашей стороны, – улыбается мама. – Угощайтесь!

Приступаем к еде, и впервые в жизни я не понимаю, как есть. Хватаюсь за вилку, но кладу ее на место.

– Ручками-ручками, эчпочмак не едят приборами, – подначивает меня Рената, берет румяный треугольник, окунает его в сметану и отправляет в рот.

– С бульоном вкуснее, – мелкий ложкой заливает жидкость прямо в отверстие и, откусив, зажмуривается от удовольствия.

Сопротивляюсь сему действу недолго, поскольку желудок уже сходит с ума и руки сами тянутся к еде.

Пробую хваленое блюдо. Горячее тесто обжигает пальцы, бульон – язык. Киваю. Съедобно. Во всяком случае лучше, чем я ожидал.

– А это настоящие часы? – с горящими глазами вопрошает Дарина и тянется к моему запястью. – Швейцарские?

– Да.

– А дай примерить! Пожа-а-а-алуйста!

– Дариша, не смущай гостя.

– Ну, а что такого, мам? Мне такие только на страницах журнала светят, как и Ренате кругосветка, о которой она мечтает.

Вытираю руки и расстегиваю браслет, протягивая вещицу сестре, а сам смотрю на слегка погрусневшую Ренату. В переписке она делилась мечтами о кругосветном путешествии. Хотя бы этим.

– Бли-и-ин! – мелочь вертит руку, рассматривая циферблат. – А можно я сфоткаю, типа мои? Выложу и все обзавидуются!

– Можно, – хмыкаю, и ту ветром сдувает из-за стола.

– Стой! Не вздумай ничего выкладывать! – Рената убегает за ней. – Это небезопасно!

Несмотря на полный хаос, перекрикивания, маленькое пространство и стойкий запах еды – происходящее меня не бесит.

Говоря словами ведьмы: здесь хорошая энергетика. Жарко, шумно, много ярких пятен – одним словом, живо.

В нашем поместье из живого были только Лед и Пепел и тех спровадили.

– Еще раз спасибо за подработку для Ренаши! Она прислала такую большую сумму, я уж переживала, что она снова гаданиями занялась… – устало выдыхает мама. – Ругаю ее за это, но она уперлась, что соберет на лечение. Мы уже год стоим в очереди, а ответа все нет.

– На какое лечение, прошу прощения?

– Чтобы я дышать мог! – оторвавшись от чая, произносит Ильдар.

– У Ильдарчика проблемы с легкими, это врожденное, – она гладит его по голове. – Сейчас он на медикаментозной поддержке, но ему нужна полноценная терапия и дыхательный аппарат. Рената, наверное, рассказывала.

– Конечно, мы все друг другу рассказываем, – произношу уязвлено. – О какой сумме речь?

Но тут Сафина влетает на кухню и протягивает мне часы:

– Забери и больше не ведись на уговоры этой мартышки! Мам, скажи ей! Дарина машину из окна фотографирует, – всплескивает руками Рената.

– Прокатишь нас завтра? – доносится из спальни.

– Ну, поел чак-чака? – обессиленно выдыхает Рената. – У нас всегда вот так…

После ужина мы перемещаемся в небольшую гостиную с цветастыми обоями и пестрым ковром на полу, и старшая сестра начинает раздачу слонов.

– Держи конструктор! А тебе косметика, балда!

– Систр, ты лучшая! – верещит она. – Я так хотела эту фирму!

Созерцаю происходящее, и в памяти невольно всплывает момент, когда после первой своей победы Гордей примчался домой и подарил мне пневматический пистолет. Легкий, металлический, с отдачей, которая казалась настоящей. Учитывая тот факт, что мы могли позволить себе что угодно, он все равно выбрал порадовать меня. Такого не забывают.

В процессе счастливых прыжков вокруг подарочной коробки, брат резко закашливается.

– Так, успокаиваемся, – Рената тянет его на себя. – Тебе нельзя прыгать.

– Знаю, – отвечает и оседает на пол, набирая воздух.

– Медленный вдох и выдох… – помогает ему прийти в себя и косится в мою сторону.

Чувствую себя вторженцем, который проник в ее мир и узнал то, что она предпочла скрыть.

Изнутри царапает мысль: Почему она не рассказала о своих проблемах? Почему она не доверила это мне?

Несмотря на поздний час никто не торопится, и расходится ко сну семья Сафиной начинает только к полуночи.

– Пойдем, я постелю тебе в комнате, а мы с Дариной ляжем в здесь, – Рената забирает меня в спальню в конце коридора. – Проходи.

– Мило.

– Можешь не притворяться, – цокает Рената, расправляя пододеяльник.

– Правда мило, – оцениваю мягко освещенную девичью спальню со множеством книг на подвесных полках, кроватью с самодельным балдахином из розового тюля и компьютерным столом.

На последнем лежат распечатанные листы с изображением шахматных схем, а на кромке монитора я замечаю яркий стикер с с надписью «21:00 время Ренаты!».

Время Ли и Беса.

Да, блядь!

Впервые чувствую укол совести. Премерзкое ощущение, как и все остальные, которые открылись мне в последнее время: ревность, привязанность, совесть, сострадание, уязвимость, страх потерять.

От долбанной надписи печет под ребрами.

Нужно сказать ей.

Недосказанность между нами стремительно превращается в пропасть, где я рискую похоронить наше и без того шаткое доверие, если не признаюсь.

Чем дольше я молчу, тем сложнее становится это сделать.

«Слушай, помнишь Бессмертный предал и унизил тебя? Так вот, это был я.»

Так?

Нет. Сейчас не время.

Через неделю Рената вернется в Альдемар, и мы поговорим.

За это время я должен подобрать правильные слова. Я же оратор, мать его.

Сглатываю горечь во рту.

И да, человек моего склада должен быть свободен от лишних эмоций и сохранять холодную голову в любой ситуации, но программа давно дала сбой.

– Кровать на пружинах, сильно не раскачивайся, – смеется Рената, явно путаясь в постельном белье.

– Давай помогу, у меня получается лучше, – забираю у нее простынь. – Сбежишь ко мне ночью?

– И не надейся! Тебя вообще здесь быть не должно! – шипит и добавляет тише: – Но я рада, что ты напросился…

– Я тоже рад.

– Завтра перед отъездом хочу взглянуть на твой город.

– Зачем? Здесь живут одни отбросы.

– Не задавай лишних вопросов, иначе я расскажу маме Дине про Таро.

– Ни в коем случае! Ты не смотри, что мама добрая, она страшна в гневе!

– Вот и не выделывайся, – накидываю на нее одеяло и притягиваю к себе.

Рената впечатывается в меня, но замирает, прислушиваясь:

– Кажется, тебе звонят…

Нащупываю в кармане телефон и, взглянув на надпись Бушар, сбрасываю.

– Неважно.

– Двенадцать ночи, что ему надо?

– Понятия не имею, – сбрасываю, кидаю телефон на тумбочку и умалчиваю о том, что Дамиан любит поздравлять именинников раньше всех. – А теперь поцелуй, меня ведьма.

Пусть в этот раз первой будет она.

47. По праздникам

Напоминаю, что картинки к главам, обсуждения героев и больше общения с автором в моем телеграм-канале Тори Мэй. Присоединяйтесь!

Рената Сафина

– Доброе утро, Ваше Величество! – резким движением расшториваю окно, впуская яркий дневной свет. – Не хотела Вас будить, но уже непростительно много времени.

Илай резко садится и в недоумении вертит головой.

– Который час?

– Почти двенадцать, – сажусь на край кровати.

– Впервые так отключился.

– Сладко спалось на розовой кроватке, принцесса? – ерошу светлые волосы, заставляя его ухмыльнуться.

– Что там с погодой?

– Ураган закончился, пишут, что расчищают трассы, – произношу с некоторым сожалением. – Пока не открыли дорогу, могу показать тебе город. Если не передумал.

– Нет. Я хочу посмотреть на твою жизнь.

Спустя полчаса, быстрый поздний завтрак и нытье Дарины взять ее с собой, мы с Белорецким выходим на улицу. Погода остается ветреной, но достаточно комфортной для прогулок.

– Что тебе показать в первую очередь? – любопытствую.

– Покажи самое значимое, – он открывает мне дверь. – Садись, мне нужно взять кое-что из багажника, – Илай исчезает за машиной.

Устраиваюсь поудобнее, пристегиваюсь и чувствую в кармане вибрацию телефона.

– Алло? – отвечаю на незнакомый номер.

– Ведьма, Илай с тобой? – без приветствия спрашивает Бушар. – Мы его найти не можем.

– А где волшебное слово?

– Не выделывайся. Если с тобой – дай трубку, я поздравлю придурка.

– У него день рождения?

– У-у-у… Дешевка не в курсе, – цокает он, а затем я слышу гудки.

– Гребаный грубиян! – ругаюсь в погасший экран. – Но спасибо за информацию.

Значит, у Белорецкого день рождения? Он поэтому хотел провести выходные вдвоем? Это так мило, что ведьминское сердечко пропускает удар.

И как всегда – мне ни слова.

Ладно, скрытный Скорпион! Будет тебе праздник.

Илай садится в салон, и под немым наблюдением любопытных глаз, глядящих из каждого окна, мы трогаемся с места.

Телефон Илая автоматически подключается к дисплею, и я замечаю с десяток пропущенных звонков и сообщений. Он просто смахивает их в сторону, включает музыку и мы едем в сторону моей школы.

По дороге устраиваю ему импровизированную экскурсию, кивая на проплывающие мимо места:

– В этот ларёк мы бегали на большой перемене, – показываю на кирпичную постройку. – А за теми гаражами прогуливали уроки.

– Ты прогуливала?

– Конечно! А ты нет? Хотя, не отвечай, и так ясно.

Паркуемся у невысокого металлического забора, прутья которого скреплены буграми сварки.

– Добро пожаловать! – шагаю к низкой ограде, защитная функция которой носит чисто символический характер. – В выходные закрыто, так что махнем через забор.

Ставлю ботинок на поперечину, перекидываю ногу и приземляюсь в снег. Белорецкий тяжело вздыхает и повторяет за мной.

– Зачем на земле столько покрышек? – чертыхается он, споткнувшись об одну из заснеженных клумб.

– Летом здесь растут цветы.

– В колесах? – прищуривается, пытаясь разгадать логическую неточность.

– Ты как с другой планеты, ей-Богу, – прыскаю и беру его за руку. – Пойдем заглядывать в окна.

Я училась в самой обычной общеобразовательной школе, в Н-образном здании с высоким крыльцом, расчерченным для уроков физкультуры асфальтом и двором с тополями, чье весеннее цветение липло к подошвам и тянулось за тобой до самого дома.

– Вот в этом коридоре мы с девочками красовались на переменах, – хихикаю, заглядывая в школу через стекло. – А в конце коридора было мое любимое место.

– Библиотека?

– Бинго!

– А как ты добиралась сюда? – Илай отрывается от окна.

– Пешком, – пожимаю плечами. – Далековато, но это было самое веселое! Топтать лужи с друзьями или заходить по пути к кому-то в гости. Несколько раз, правда, приходилось драться по пути, когда шпана местная налетала, но в целом проблем не возникало.

– Потрясающе, – язвительно произносит он.

– Да ладно тебе, это жизнь большей части людей. Не всех возили в частные гимназии.

– Ты занималась дополнительно? С репетиторами?

– Шутишь? Конечно нет. Я много занималась сама, плюс нам повезло с учителями. Не такими пафосными, как твоя бабушка, но именно они дали мне основу, да еще и мой характер бунтарский выдержали.

– Не зная тебя, я был бы уверен, что ты училась за границей.

Горько ухмыляюсь. За рубежом училось мое альтер-эго – Лилит.

Как хорошо, что с Илаем мне не приходится выдумывать несуществующие факты для своей биографии.

В порыве нежности льну к его руке, даже через верхнюю одежду ощущая его ровное тепло его энергетики. Мой ледяной принц тает?

Делаем круг по территории школы, переключаясь на обсуждение преимуществ и недостатков цифровизации среднего образования, и, замерзнув, возвращаемся к машине.

– Знаешь, чего мне вдруг захотелось? – произношу хитро.

– Меня.

– Пф! – бью его по плечу. – Мне захотелось сладенького! Заедем в кондитерскую?

– Заедем, – произносит с улыбкой.

– Ой… – замедляю шаг.

Издалека замечаю, что возле тачки Илая кто-то трется, иными словами это не назовешь. Становится тревожно: две фигуры в черных куртках заглядывают в салон, а затем переключаются на нас.

– Кажется, я знаю их, – говорю Илаю с фальшивым облегчением. – Они учились на пару лет старше.

– Вот и познакомимся, – равнодушно отвечает Илай.

– Только умоляю, не огрызайся, – предупреждаю, зная характер Белорецкого. – А лучше сделай вид, что ты немой, а говорить буду я.

– Молчать? Ты не по адресу с просьбой, Рената, – с усмешкой произносит он, а вот мое тело напрягается.

Фигуры стоят, как вкопанные, наблюдая наше приближение. Оба плотные, с красноватыми обветренными лицами, будто большую часть времени проводят на улице. Интуиция кричит об опасности, сердце колотится, как сумасшедшее, и я держусь на шаг позади Илая.

Что им надо?

– Са-а-афина! Сколько лет, сколько зим! – начинает один из них, чье имя я даже не помню. Видела пару раз на дискотеках в местном Доме Культуры.

– Привет, – отзываюсь нехотя.

– Как учеба? Слышал в хорошую шарагу поступила, – хмыкает второй, что пониже ростом.

– Не жалуюсь, – отбиваю. – Что-то хотели?

– А че, торопишься куда? С другом даже не познакомишь? – кивает в сторону Илая. – Весь город шумит о дорогом госте.

– Дорогой в прямом смысле, – добавляет второй, гогоча.

– В знакомстве нет необходимости, мы спешим, – хочу ринуться к машине. – Если у вас все, то мы поедем.

– Тормози давай, – первый преграждает путь к машине. – Сеструха твоя вчера вещицу интересную в интернет выкладывала. Мы за ней пожаловали.

От страха живот сводит тугим узлом. Как назло вокруг ни души. Илай хорош в чем угодно, но точно не в уличных драках.

– Не понимаю, о чем ты, – делаю попытку обойти его.

– Все ты понимаешь, – рычит он. – Правила таковы: привела буржуя на наш район – будь добра, рассчитайся.

– Часы гони! – обращается к Илаю второй.

Белорецкий молчит, скользя взглядом по лицам обоих, словно выбирает цель. Плечи расслаблены, руки свободно опущены, но это точно не спокойствие. Скорее холодный расчет человека, который решил, что будет дальше.

– Эй, он глухой, что ли? Или обоссался? Часы, говорю, давай!

– Шпрехен зи дойч? – задирает его второй, надвигаясь. – Алло?

– Может, так понятнее? – первый тянется в карман и я обмираю.

У его руках мелькает нож.

У него заточка!

К горлу подкатывает тихая истерика, ноги становятся ватными.

– Че встал?

– Ждал, когда ты подойдешь ближе, сука, – коротко отбивает Белорецкий и с пугающей скоростью наводит пистолет прямо ему между глаз.

Боже, все становится только хуже… Трясусь за спиной Белорецкого и пытаюсь вспомнить хоть одну молитву, на любом языке!

– Че за зажигалка? – хорохорится тип, нервно всматриваясь в оружие. – В магазине сувениров ку…

Выстрел разрезает тишину.

Побледнев, нападавший медленно опускает голову и смотрит между ног. Оставив на снегу темный след, пуля пришлась в аккурат между его расставленными ногами.

– Он больной… – тот, что позади, замирает, и гадская ухмылка стирается с его лица.

– Позволю тебе выбрать: яйца или колено? – Илай спрашивает это так, будто каждый день людей на прицеле держит.

Меня пробирает от того, как безэмоционально он с ними обращается, словно это не люди, а пешки на шахматной доске.

– Блефуешь… – хрипит голос.

Илай приподнимает уголок губы и оттягивает уголок до характерного щелчка:

– Зачем, если мне ничего за это не будет? Или начнем с друга? – переводит прицел.

– Бля! Оставь его, Димон… – второй дергает первого за куртку.

Тот медлит, прикидывая варианты собственной участи, а потом инстинкт берет верх. Они пятятся, и, развернувшись, убегают.

Илай опускает пистолет только, когда они скрываются из виду.

– Садись в машину, Рената, – говорит уже обычным голосом.

Повинуюсь и, лишь забравшись на сиденье понимаю, как сильно дрожат мои руки.

– Прости… – произношу сдавленно прежде, чем разреветься от испуга. – Я не хотела.

– Ты тут ни при чем, – он протягивает мне шелковый платок и сдает назад. – Испугалась?

Киваю.

– Не стоило. Уличные агрессоры не хотят умирать, их бравада и заточки – просто инструмент запугивания. Если баланс риска меняется, то инстинкт самосохранения берет верх, – логично рассуждает Илай, будто только что не целился человеку в голову.

– Откуда такие познания?

– Изучал отбросов, – цедит. – И я не хочу, чтобы ты жила в таких условиях.

– Напомню, что и в уважаемом Альдемаре мне разбили лицо. Дело не в месте, а в людях, Илай.

– Бытие определяет сознание. Ты переедешь.

В машине воцаряется тишина, нарушаемая моими тяжелыми вздохами. Думаю, ему есть, что сказать, но он выбирает просто взять меня за руку.

– Ты… всегда носишь с собой пистолет? – кошусь в сторону внутреннего кармана, куда он сунул оружие.

– По праздникам. Кстати, мы приехали, – сворачивает у единственной в нашем городе кондитерской с бледно-розовым фасадом. – Ты хотела сладкого.

– Теперь я хочу выпить… – трясу головой.

– Просто забей на отморозков, Сафина. Пошли.

– Нет! – выпрыгиваю из салона. – Сиди здесь, я мигом!

Выбор невелик, однако, из дальнего угла витрины на меня смотрит как раз то, что я искала.

Детский торт салатового цвета с марципановыми мультяшными собачками. На нем кривовато выведена красная надпись «С днем рождения», а по периметру расставлены консервированные вишенки.

– Давайте этот! – радостно сообщаю продавщице. – А у вас есть свечи? Отлично! И две ложки, пожалуйста!

Крадусь к машине, прикрывая рукой единственную зажженную свечу, и стучусь в водительское окно.

– Выходи! День рождения без торта не день рождения!

Белорецкий смотрит на десерт так, будто это артефакт из параллельной реальности.

– Как ты узнала?

– Ведьминское чутье! По характеру догадалась, что ты Скорпион, – поднимаю торт повыше. – Скорее загадывай желание, пока ветер не сделал это за тебя.

Для приличия Илай сопротивляется, но потом все же задувает пламя, и забираемся в теплый салон.

Вручаю ему пластиковую ложку:

– Сегодня можно все – даже целый торт в одно лицо! Угощайся! – говорю, воткнув ложку в центр. – Дизайн, конечно, психоделический, но вроде неплохо.

– Торт и вправду чудовищный, – соглашается он, отправляя в рот сладкую порцию. – Но на вкус недурно.

– Ты не так планировал провести свой день, да? – спрашиваю расстроенно. – Наверняка, дома тебя бы ждали гости и подарки, а не масляный крем и перестрелка.

– Нет так, – он собирает кремовую надпись «С днем рождения» и облизывает ложку. – Я провел его гораздо лучше, Ре-на-ша!