Текст книги "Главный подонок Академии (СИ)"
Автор книги: Тори Мэй
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
38. Цена
Рената Сафина
Ноги с бешеной скоростью несут меня по коридору, дыхание сбивается, а тяжелая сумка больно бьется о спину.
Из-за долбанной… ой… из-за такой нужной мне школы этикета я опаздываю на экзамен по культурологии. Точнее сказать, мы пишем тест, который повлияет на полугодовой рейтинг.
Бесцеремонно вваливаюсь в заветную лекционную, чем привлекаю всеобщее внимание.
– Какая пунктуальность, – флегматично произносит преподаватель.
– Я могу сесть? – задыхаясь, отбиваю каждое слово.
– Еще минута, и я бы Вас не впустил, а сейчас – придется. Садитесь, Рената, – говорит он и принимается раздавать опросники, облизывая палец после каждого из них.
Ну и мерзость!
Студентов битком. Протискиваюсь к свободному месту, на удачу оно оказывается на один рядом ниже Тео.
– Как дела? – шепчу ему, обернувшись, но строгий «тс-с-с» от преподавателя не позволяет нам продолжить беседу.
– Услышу хоть одно слово – поставлю нулевой рейтинг, всем ясно? – наслюнявив палец, спрашивает он.
– А то как же! – бурчу себе под нос.
Как только мы приступаем к тесту, лекционная отворяется, и в нее входит Белорецкий. Сдавленно хихикаю. Неужели его выпустили лишь спустя два дня, иначе как объяснить то, что разъяренный царь не являлся с разборками в мои покои?
Хотя, кого я обманываю: я сжалилась и проверила актовый тем же вечером – его и след простыл. Значит, Илай, будучи тонкой душевной организации, обиделся.
Мне же лучше – я спокойно готовилась к дебатам, которые состоятся уже в конце недели, а моим оппонентом станет Майя Ясногорская.
– Здравствуйте, Илай, присаживайтесь, – учитель здоровается первым, пропуская сына ректора вперед.
Так и подмывает выкрикнуть, что он опоздал и подлежит удалению, но, как я узнала сегодня, «каждое слово леди должно звучать спокойно и сдержанно», поэтому молчу и боковым зрением слежу за Илаем.
Он занимает место прямо напротив меня и сразу принимается выполнять задания. Надо же, даже взглядом меня не удостоил.
Фыркаю и зачем-то решаю, что мне во что бы то ни стало нужно закончить тест раньше него. Я ведь учила, а он пришел для галочки.
Илай сидит ровно и держит карандаш лишь кончиками пальцев. Мои же глаза летают по строчкам, я закрашиваю варианты один за одним, и все равно наши руки поднимаются в воздух одновременно.
– Перепроверьте пока, – тихо отзывается преподаватель, чтобы не беспокоить остальных.
Однако, вместо проверки, я слегка сдвигаю свой лист в сторону – так, чтобы сидящий сзади Тео мог подсмотреть нужные ответы. Он и сам умен, но культурология – не его любимый предмет.
– Спасибо, – доносится еле слышно, и я улыбаюсь, чем привлекаю внимание Илая.
Белорецкий сканирует меня, переводит взгляд на Теодора и снова возвращается ко мне.
Вопреки ожиданиям он смотрит на меня мягко, я бы даже сказала – с легкой снисходительностью.
Что на него нашло?
Вопросительно поднимаю бровь, но он выходит из зрительной перепалки и покидает аудиторию.
– Вынужден нарушить регламент, – говорит Илай преподавателю. – Меня ждут в ректорате.
– Конечно-конечно, – кивает тот. – Идите.
Разочарованно смотрю ему вслед и чувствую разочарование. Я предвкушала очередной виток белобрысой мести. Но, видимо, ему наскучили наши бессмысленные игры.
Он действительно не намерен встречаться со мной, а мой характер не позволит стать его тихой гаванью.
Вот и всё.
– Теодор, вас вызывают в администрацию, – голос учителя вырывает меня из размышлений. Он озадаченно смотрит в телефон: – Дописывайте и идите.
– Ого, – реагирует Тео. – Я как раз закончил.
Оборачиваюсь, мы недоуменно переглядываемся и затем друг покидает аудиторию.
Остальные студенты начинают сдавать свои работы лишь со звонком, с ним же возвращается и Теодор.
Бледный и с бумагой в руках.
– Что там? – сую нос в какой-то приказ с гербовой печатью.
– Меня… отчислили, – он нервно поправляет очки.
– В каком смысле? За что?
– За неоднократные нарушения дисциплинарного регламента Академии Альдемар, выраженные в участии в бытовых конфликтах и провокации драки на территории кампуса, – дочитав бумагу, он поднимает глаза. – Отец меня убьёт. И мать. И дед. И бабушка тоже…
– Дай-ка сюда, – вырываю документ из его рук. – Я скоро вернусь, ладно?
– Куда ты?
– Отменять твое отчисление.
Теперь я понимаю выражение «пар из ушей», поскольку киплю от ярости. Как я могла так быть такой идиоткой недогадливой? Илай ведь ничего не делает просто так – даже не улыбается, тем более снисходительно.
Наваливаюсь на дверь в ректорат, как наверняка не поступают юные леди, но поступаю я. Шагаю по кругу, читая таблички на дверях.
– К нам нельзя без предварительной записи. Вам чем-то помочь? – подскакивает женщина за стойкой.
– Меня ожидают, – широко улыбаюсь. – Илай Белорецкий.
– Илай Эдуардович не предупреждал, – секретарь сверяется с тетрадью.
– Так уточните у него! – произношу с жаром, а потом добавляю: – Пожалуйста.
Она поднимает трубку и ждет ответ.
– Илай Эдуардович, к вам тут…
– Ночной кошмар, – подсказываю.
– Ночной кошмар, – машинально повторяет она и тут же краснеет. – Сказать, чтобы входила? Хорошо, – она кивает и обращается ко мне: – Вас ожидают. Вторая дверь слева.
– Отлично! Благодарю!
Ну, держись, Илай Эдуардович, ведь я намерена ругаться прямо с порога.
Делаю глубокий вдох, но тут же со свистом сдуваюсь – на двери красуется надпись: Гордей Белорецкий.
Гордей? Еще один Белорецкий? Сколько же их в Альдемаре? Или это ошибка? Или он сменил имя на более экстравагантное – Илай?
– Извините, – оборачиваюсь к секретарю, но не успеваю задать вопрос, поскольку дверь отворяется.
– Ты входишь непростительно долго. Я могу и передумать, – Илай впускает меня в кабинет.
Обстановочка здесь ничуть не уступает дому Белорецких: библиотека, глобус, деревянные панели и… шахматы.
При виде игрового столика с резными фигурками мысли о Бессмертном, надежно запертые под свинцовой крышкой, больно пронзают нутро.
Сглатываю и тут же отворачиваюсь от ненавистных шахмат.
В следующий раз тысячу раз подумаю прежде, чем делить с кем-то любимые занятия, книги и кино – после расставания все это превращается лишь в невыносимые воспоминания.
– Ты что-то хотела? – Илай садится за стол и сцепляет руки в замок.
– Да! – подхожу ближе и шлепаю листком о поверхность. – Это низко, Илай!
– Разве? – дергает уголком губы.
– Если ты думаешь, что это сработает, то мы докажем, что отчисление ошибочно.
– Пока никто не справлялся, поэтому советую не тратить время, Ре-на-та. Мое слово против слова отброса.
– Ты не имеешь права вершить чужие судьбы! – опираюсь о стол и нависаю над ним. Однако, должного эффекта это не имеет – Илай так же спокоен самодоволен.
– Это не я, это ты, ведьма, – двигается ближе. – Я никогда не повторяю дважды, а тебе повторил три, но ты продолжила злить меня. Теперь бедный Теодор отправится домой, так и не дождавшись зарубежного семестра.
– Какой же ты…. – цежу сквозь зубы, не находя ругательств, в полной мере выражающих мое негодование.
– Если ты пришла его вернуть, а ты здесь за этим, то это неверная стратегия. Ласковее, ведьма, ласковее…
Треснуть бы его по красивому лицу, но это точно станет обратным билетом для Тео.
– И? Чего ты хочешь? – спрашиваю раздраженно.
– Чтобы ты держала слово, – он встает, обходит стол и становится за моей спиной. – Ты выбрала меня, Сафина, и ты должна быть рядом со мной.
– Если ты намекаешь на тайные отношения, то утрись, Белорецкий! – разворачиваюсь к нему.
– Это было бы слишком предсказуемо. Я придумал кое-что поинтереснее, – сверкает глазами. – Ты станешь моей личной помощницей. И каждый день после занятий твое место будет здесь, – он обводит офис широким жестом.
– Дай-ка мне проверить свое расписание, – сую руку в карман и вынимаю оттуда средний палец. – Ой, я круглосуточно занята.
– Что ж. Таков твой выбор, Сафина. Уверен, твой друг его оценит, – он пожимает плечами. – А теперь мне нужно готовиться к дебатному клубу.
Он возвращается в кресло и преспокойно открывает ноутбук. Каков подонок! Бешусь и захлопываю крышку, чуть не прищемив его длинные пальцы.
– Илай, прекрати! Я знаю, что на самом деле ты не такая мразь, которая испортит человеку жизнь!
– Зря, – хмыкает он. – Я ведь уже это сделал. У всего есть своя цена, Ре-на-та. Теодор уйдет.
– Тогда отчисли меня! – блефую. Я ведь знаю, что Илай меня не тронет. Не тронет же?
Его глаза темнеют:
– Не пытайся манипулировать мной, ведьма. Свои условия я выдвинул, – он смотрит на часы. – У тебя шестьдесят минут на решение, а иначе поедете домой оба.
39. Дурная энергетика
Илай Белорецкий
Переполненная чашка кофе со звоном приземляется на стол, щедро расплескивая вокруг содержимое.
Только успеваю подхватить документы.
– Ваш кофе, Илай Эдуардович! – произносит Рената тоном, каким обычно проклинают целые поколения.
Ведьма работает у меня практически две недели – сохранила шкуру своему дружку – и с каждым днем ведет себя хуже и хуже.
Огрызается, намеренно путает бумаги и всячески саботирует исполнение возложенных на нее обязанностей. Выдуманных, в основном, поскольку мои дела и так находятся идеальном порядке.
Несмотря на все вышеперечисленное, должен признать, что курсы этикета идут Сафиной на пользу – она больше не закидывает ноги на стул и за обедом не складывает локти на стол.
А еще – она переоделась. Я запретил ей являться в корпус администрации наряженной, как мечта фетишиста. Брючный костюм и никаких колготок в сетку и кожаных юбок под задницу.
Отец вернется к выходным, и последнее, чего мне хочется – это привлечь его внимание к Ренате. Рано. Я не желаю снова выслушивать, к чему привела связь Гордея с отбросами. Я и сам никогда этого не забуду.
Моя задумка дотянуть Сафину до некогда желанного ею уровня Лилит движется по плану, и мелкие пакости Ренаты никак не выбивают меня из равновесия.
Расшатывает другое – она принципиально не подпускает меня к себе. Не позволяет касаться, не впускает в комнату и даже взгляда на мне не задерживает. Это изводит.
И пусть она постоянно рядом, мне отчаянно не хватает ее ласки. Я жажду наших словесных перепалок, хочу ощущать вкус ее поцелуев, хочу ее в своей постели.
Поразительно, как быстро отвыкаешь засыпать в одиночестве. Она ведь всегда была рядом – то как нежная Лилит, то как неукротимая Рената. А теперь меня сопровождает лишь разъедающая пустота.
Так одиноко я чувствовал себя лишь после ухода брата. В мире разом поблекли все краски, утихла музыка и само существование потеряло всякий смысл.
Темнота неумолимо засасывала меня, пока я не ухватился за протянутую ей руку. Ту, что теперь отталкивает, не желая принимать меня настоящего.
Увы, я не намерен быть благородным Бесом в реальной жизни. Я – Белорецкий, и я хочу, чтобы она приняла меня именно таким.
– Я не просил кофе, – отвечаю спокойно, вытирая мокрые разводы карманным платком.
– Так вылей, – Рената пожимает плечами и плюхается на диван.
Она отказалась сидеть со мной за одной рабочей поверхностью, и обустроила себе уголок там: придвинула к дивану круглый столик, в первый же день избавившись от шахмат.
Прислоняю фарфор к губам и противно морщусь – напиток ледяной. Выдохнув, отставляю чашку в сторону и сканирую сидящую вполоборота Ренату.
Она листает толстую папку с заявками желающих посетить день открытых дверей Альдемара. Листы нервно шуршат в ее тонких пальцах – я велел ей распределить людей на утреннюю и вечернюю экскурсии, чтобы избежать столпотворения.
Долго она собирается делать вид, словно мы враги? Затрахало!
Терпение покидает меня, я подхожу и отбираю у нее папку.
– Эй, я не закончила, – тянет руки.
– Успеешь, – откладываю документы на стол и присаживаюсь на корточки у ее ног.
– И? Чего ты хочешь? Кофе переделать? – спрашивает издевательски-сладким тоном. – Могу добавить перца.
– Прекрати, ведьма, – закатываю глаза. – Долго это будет продолжаться?
– Что – это?
– Ты ведешь себя так, будто… – слова застревают в горле.
– Не надо прожигать меня своими лазерами – я мысли читать не умею, – скрещивает руки на груди. – Говори полными предложениями, о, великий победитель дебатов!
Раздраженно выдыхаю. Я не привык признаваться в чувствах. Точнее, о том, что нуждаюсь в них.
Рената сама все прекрасно понимает, просто ей нравится выворачивать меня наизнанку.
– Будто что? Мм?
– Будто я не нужен тебе, – бросаю неохотно. В основном потому, что боюсь услышать подтверждение.
– Этому дару я научилась от вас, Илай Эдуардович! – ерничает. – Вы специалист игнорировать неугодных.
– Но, блядь, не наедине! – тянусь ближе. Хочу, чтобы она коснулась меня. Провела пальцами по щеке. – Наедине я весь для тебя, ведьма!
– Не-е-ет, – усмехается, отодвигаясь. – Ты весь – для себя, Илай. И как бы я тебя не… как бы я к тебе не относилась – я не желаю состоять в таких отношениях. Извини.
Подхватываю ведьму под коленки, притягиваю к себе и оказываюсь между ее разведенных ног.
– Отпусти!
Игнорирую сопротивление, обнимаю ее за талию и утыкаюсь лицом в живот, глубоко вдыхая сводящий с ума запах.
– Илай, отпусти меня! – упирается в плечи.
– Я скучаю по тебе, – выдаю с максимальным напряжением. – Адски.
Потряхивает. Мне легче выйти перед тысячной аудиторией, чем открыться кому-то.
Отмираю, когда на мой затылок ложатся нежные пальцы и легко поглаживают кожу. Трусь щекой о ее бедра, выпрашивая больше ласки, и Рената запускает руки в мои волосы, мягко перебирая пряди.
– Нравится? – шепчет.
– Да, – стискиваю ее плотнее.
– И ты намерен получать все это бесплатно?
Отрываю голову и обескураженно заглядываю ей в глаза:
– Ты хочешь… денег? Это не проблема.
– Боже, какой идиот, – она проводит рукой по лицу. – Меня интересует другая валюта: я хочу, чтобы меня принимали, Илай! Меня всю: мое мнение, мою одежду, моих друзей, в конце концов. А ты делаешь это по частям!
Дергаю скулой. Заплатить было бы легче.
– Можешь ничего не озвучивать – у тебя субтитры по лицу рассыпались, – подскакивает, оставив меня на полу. – Ты мне противен, ясно?
– Предельно.
Обжигает меня обиженным взглядом, снимает с вешалки свою куртку и выметается прочь.
Как же бесит!
Не успевает дверь захлопнуться, как ее подпирает трость Эстер.
– Смотрю, волчонок, твои коммуникативные способности не впечатляют юную леди, – в ее глазах поблескивает любопытство.
– Впечатляют, – поднимаюсь с пола, сую руки в карманы и отхожу в сторону, уставившись в окно.
– Тогда почему же здесь царит такая дурная энергетика? – она проходит и опускается в мое кресло.
– Потому что она не хочет вписываться ни в какие рамки! – цежу сквозь зубы.
– Или это ты не можешь раздвинуть свои? – парирует Гарпия.
– У меня нет рамок, – оборачиваюсь и опираюсь поясницей о подоконник.
– И потому взялся за поимку дикой кошки в надежде на то, что у тебя получится одомашнить, стоит только потуже затянуть поводок, не так ли?
В ответ лишь фыркаю. Однако, как ни прискорбно это признавать – Эстер всегда зрит в корень.
– Да. Иначе родители затянут поводки нам обоим.
– Зависит от того, как ты выстроишь свою жизнь, волчонок. Разве стены Альдемара – все, о чем ты мечтал? – Эстер выдерживает паузу.
– Об этом мечтал Гордей.
– Это не вернет его, мой мальчик. – она сочувственно качает головой. – Каждому дается своя жизнь, и ты не можешь прожить две. Никто не может.
– Я не могу предать его, Эстер! И родителей не могу!
– А себя, Илай? – она всплескивает руками.
– Со мной все в полном порядке, – смотрю на нее исподлобья.
– Я уже слышала подобное, – произносит обеспокоенно, – а затем тебе назначили антидепрессанты.
– Наш разговор начал меня утомлять, – прикрываю веки. – Зачем ты пожаловала, бабушка?
– Речь идет о генеральной доверенности. Я могу рассчитывать на твою подпись?
– Естественно, но я ведь уже подписывал.
– В ближайшее время я планирую пригласить нотариуса в поместье и внести в нее некоторые изменения.
Всматриваюсь в ее морщинистое лицо:
– К чему такая спешка?
– Я не молодею, волчонок, – чуть помедлив, произносит она. – И мне нужна уверенность, что если со мной что-то случится, наши активы не разлетятся по ветру и не достанутся первым встречным хищникам.
– А как же отец?
– Эдуардом у нас будет отдельная встреча, а пока позволь мне старческую блажь, – она слабо улыбается, и, опершись на трость, встает.
– Тебе стало хуже, ба? – звучу более обеспокоенно, чем планировал.
– Все хорошо, – она подходит ко мне и легко проводит рукой по щеке. – Такие вопросы требуют своевременности. Я знаю, что ты не предашь мою волю даже после моей смерти.
Сглатываю.
Хотя речь идёт лишь об управлении активами, а не о передаче имущества, сама мысль о конечности Эстер больно сдавливает в грудь, и становится невозможно удержать взгляд сухим.
Неожиданно для самого себя рвусь навстречу и сгребаю хрупкую старушку в объятия.
– Ну-ну, будет тебе, волчонок, – похлопывает меня по спине. – Мы все здесь лишь гости, и сами выбираем, каким станет наш единственный и драгоценный визит. Обещай мне не потратить его на напрасные вещи.
Молчу, не в силах отстраниться.
– Прежде, чем заключать юную леди в клетку – попробуй сначала себя выпустить. Вдруг тебе так больше понравится.
– Не занят? – парой часов позже ко мне стучится Фил. Хотя про Абрамова правильнее будет сказать – вваливается.
– Нет, – захлопываю крышку ноутбука и тру перенапряженные глаза. – Ты не в клубе с Бушаром?
– Как видишь, – он усаживается на диван, который магнитом притягивает всех моих посетителей. – Как дела?
– Абрамов, не беси. Что стряслось? – в последнем я убежден, ведь поинтересоваться, как у меня дела, Филипп мог, когда я вернусь в общежитие.
– Бля, стряслось абсолютно все. Сраная мачеха с придурочной дочуркой, – он отплевывается, упоминая Ясногорских. – Как следствие разногласия с отцом и матерью. Теперь и Лина.
– Снова пропала? – спрашиваю устало.
– Нет, но она отдалилась. Она точно что-то от меня скрывает.
– Ты выбрал неудачного психолога, но отмечу, что каждый имеет право на личную жизнь.
– Я переживаю за нее, Кощей, Лина мне как сестра, – говорит он с напряжением и даже садится ровно. – И она, как бы это сказать…
– Неадекватная? – подсказываю, за что получаю фирменный взгляд Абрамова, которым стены крушить можно.
– Наивная и скрытная, а это страшное сочетание. Залезть бы к ней в голову… – в тяжелых раздумьях он постукивает по обивке дивана, а затем решается на вопрос: – Я хочу обратиться к ведьме. Ты не против?
Закатываю глаза.
Поразительно, что Фил уверовал в ересь под названием Таро и действительно решил, что найдет там ответ.
– Почему бы просто не поговорить с Калининой?
– А тебе сильно помогли разговоры с братом? – парирует Фил и тут же осекается. – Сорян, Кощей, лишнего сказанул.
– Там ничего не помогло. Тем более Таро.
– Я тоже в такую хрень не верю, но мне плевать, как это называется, если оно даст подсказку. Отведешь меня к ней? А то в женское общежитие теперь хрен попадешь, – тут Фил прав, после того инцидента в обоих корпусах усилили охрану.
Выдыхаю.
Стоит ли продлевать его муки надеждой, если знаешь, что уже ничем не помочь? Что бы ни творилось с этой бледной отброской, она явно приняла какое-то решение, в которое не желает посвящать Фила.
Так сделал и Гордей. Сколько бы я ни стучался – его дверь была закрыта, а пропасть между нами только увеличивалась.
– Как сестра говоришь… – поднимаюсь и убираю папки в шкаф.
– Тип того.
Раскладываю письменные принадлежности по местам и ловлю себя на мысли, что теперь у меня есть веская причина подняться к Ренате на чердак. Возможно, Эстер права, и мне стоит проявить к ней некоторую снисходительность.
В конце концов, и я, и Рената хотим одного – чтобы нас принимали настоящими, а не теми идеальными версиями, которые мы создали в переписке.
– Идем, но учти – это Сафина. Гарантий ее гостеприимству не даю.
– Я умею убеждать, – перебирая в воздухе пальцами, Абрамов изображает купюры.
На улице значительно похолодало, дождь превратился в крупную ледяную крупу – зима уже дышит в затылок. Сколько себя помню – в мой день царит именно такая удручающая погода.
– Охренеть, как ты узнал об этом лазе? – спрашивает Абрамов, спрыгнув на террасу с подоконника библиотеки.
– Я рос в Альдемаре, забыл?
– Никуя се, – он смотрит с балкона вниз в темноту. – А ведьма знает, куда ведет ее окно?
– Абрамов, а как я по-твоему у нее ночую?
– Ночевал. В прошедшем времени, – подчеркивает сволочь.
– Жди здесь, – оставляю его у Горгульи и подкрадываюсь к стеклу.
Из окна льется свет: сложив под себя ноги, ведьма сидит на кровати и рисует в небольшом альбоме. Даже губу закусила, полностью погрузившись в процесс. Спокойная и нежная.
Даже жаль отвлекать ее от творчества. Интересно, что там? Ведь Рената весьма недурно орудует мелками.
В прошлый раз, пока она не видела, я даже вытащил из мусорки ее рисунок, посвященный Лилит и Бессмертному. Не мог позволить ему пропасть.
– Кхм-кхм, – Абрамов отвлекает меня от созерцания. – Пока ты насмотришься, у меня яйца отмерзнут.
Заношу руку и стучу по стеклу. Рената дергается от неожиданности и, выругавшись в воздух, захлопывает альбом и прячет его под подушку.
Подумав пару секунд, она все же открывает раму, ежась от ледяного воздуха.
Мне даже мерещится, что в ее больших глазах мелькнула радость:
– Илай?
– Я не один и я по делу, – отбиваю коротко и машу Абрамову подойти.
Фил засовывает половину тела в окно, оценивая чердак:
– Даже наша фирма такие апартаменты не строит, – затем переводит взгляд на босую Ренату в синей пижаме. – Погадаешь мне, ведьма? Не обижу.
– Ты долго решался, карты давно подсказали, что ты явишься, – Рената пятится, впуская Фила внутрь.
– Идешь или морозится будешь? – оборачивается ко мне Фил.
Молчу и остаюсь стоять снаружи под пристальным взглядом Ренаты.
«Ждешь особого приглашения?» – спрашивает она одними глазами.
«Очевидно. Я проделал большую половину пути, теперь твоя очередь.» – отвечаю, не моргая.
«А если нет, неужели сможешь уйти?» – приподнимает брови.
«Просто. Попроси. Меня. Остаться. Что сложного?» – раздуваю ноздри.
Безошибочно считывая мой настрой, Сафина сверкает зрачками. Знает, что властвует.
– Составишь нам компанию? – наконец-то произносит вслух. – На твою дрянную энергетику настоящие духи слетаются.
