Текст книги "Архитектор (не) моей мечты (СИ)"

Автор книги: Тая Глиб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава 16
…похож на обман

Наташка

Остаток дня проходит в офисе спокойно. Илья занят: у него несколько встреч по проектам, в которые я не была включена, поэтому он справляется один или с помощью команд, уже работающих над запущенными объектами.

Я доделываю кое-какую работу по чертежам. Отправляю Илье на почту готовый вариант задания. Вижу, что стрелки часов уже давно перевалили за семь. Пора бы отправляться на «освоение территорий», где планировались «ландшафтные работы», но Илья ещё не вернулся из переговорки. Жду.

Проходит ещё где-то час, прежде чем мой архитектор является в кабинет. Видок у него потрёпанный и уставший. И он как-то странно на меня поглядывает, хотя вроде ничего не предвещало беды. Хочет что-то сказать, но не находит слов. Его взгляд и молчание как-то колют.

– Илья, что-то случилось?

– Наталья, где последний вариант проекта по объектам Кармазина? – его голос звучит как лёд, пробивая меня насквозь. Он никогда не называл меня полным именем – только в официальных отношениях преподаватель-студент, и то с некой иронией добавляя к имени моё отчество.

– Последние правки я внесла сегодня. Отправила тебе на почту где-то полчаса назад, – я правда в недоумении. Илья как будто зол на меня.

– Спрошу один раз, и ты мне честно ответишь. – Видно, что Илью бесит эта ситуация, он никак не может решиться… А нет, решается. Произносит и этим действительно очень больно бьёт: – Наталья, ты кому-то ещё показывала проект? Отправляла? Может, случайно?

– Ты в чём меня подозреваешь, Ольхов⁈ Давай начистоту: что произошло?

– Это уже не важно. Проект слит. Его Кармазину предложила другая компания. Он только что позвонил мне… И мне не нравятся те мысли и вопросы, которые роятся в моей голове.

– Ты мне не доверяешь?

– Скорее, это недоверие не связано с тобой…

– Ты не ответил. Илья, ты мне не доверяешь?

Он молчит. Отводит глаза.

– Мне ясно. – Стараюсь держать себя в руках. Как же унизительно и больно быть подозреваемой в несодеянном. Особенно – им. Особенно когда я только поверила, что может быть «мы». Еле сдерживая дрожь в голосе и подкатывающий к горлу ком, я парирую: – Я ничего такого не делала!

– Наташ, проект отправлен из офиса с твоей почты. Сегодня днём. Спецы по внутренней безопасности провели расследование… – он прикрывает глаза и ведёт головой из стороны в сторону. Я понимаю, что внутренне он не согласен. Но он всё равно бьёт словами: – Наташ, зачем?

Флешбэк (пять лет назад)

Илья

– Севилья, зачем?

– Моя позиция под сомнением, мне нужно реанимироваться в глазах руководства. И это твоя вина, что последние два месяца я была хреновым работником. Ты в этом виноват, тебе эту проблему и следовало решать.

– Севилья, ты сама всё решила!

– Да, я решила. Как узнала, что беременна, я всё решила… Токсикоз меня убивал и делал мою карьеру и удержание в компании невозможным. Единственный шанс – подготовить пристойный проект. А раз мои мозги «потекли» на фоне токсикоза, я решила всё кардинально. Не готова я к материнству и не готова жертвовать карьерой. Поэтому да, твой проект я представила как свой. Мы квиты…

– Севи, зачем ты так с нами?

– Ты тоже – зачем так? Зачем так реагировать? Нам хорошо вместе, зачем усложнять? А твой проект – это компенсация за два месяца моих «поплывших» мозгов. Но я уже в строю… Перевернём страницу и попытаемся больше не «залетать» на такие проблемы.

Такое ощущение, что меня отхлестали по щекам, как маленького мальчишку. Её логика неприятна мне ни как мужчине, ни как коллеге, ни как несостоявшемуся отцу… Как я за три года не увидел этого в ней? Как?

Хотя, пусть это и ужасно звучит, может, и к лучшему.

Мне сейчас стало очень ясно видно, что из Севильи мать была бы такой же, как и моя «матушка», которая всегда открыто обвиняла меня в своих карьерных недостижениях. Твердила, что ребёнок – это слишком большая ноша для творческого человека, это оковы…

– Я не смогу после этого тебе доверять, Севи…

– Это твой выбор. Я предлагаю забыть и жить дальше, нам же хорошо вместе…

– Я уже так не думаю…

Сейчас

Илья

Наташка смотрит на меня глазами, полными слёз. А меня всё равно топят флешбэки прошлого. Хотя тогда реакция Севильи была иной. Какие слёзы⁈ Только надменный взгляд и нападение…

– Ольхов, я ничего не делала! – произносит Наташа каждое слово отдельно. Её голос дрожит, и первые капли обиды бьют и по моему сердцу.

– Тогда объясни, – на выдохе произношу я…

– Зачем мне объяснять и оправдываться, если ты уже сделал выводы и даже меня наказал? – Она решительно смахивает слёзы и бросает мне, выскакивая из кабинета: – Не намерена терпеть отношение, которое я ничем не заслужила! Прощай.

И она вылетает пулей, лишь прихватив свою сумочку. А я оглушён воцарившейся тишиной. Ольхов, это же девочка Наташа… Не могла она, не могла…

Звоню Кармацкому Серёге. Он обещает сейчас же отправить спецов всё проверить. Местная служба безопасности не так проворна и компетентна. А мне срочно нужна хоть одна зацепка, которая развеет сомнения в моей голове…

Серёга заезжает сам где-то через полчаса.

– Илья, объясни. – Кратко рассказываю. – Слушай, если это сделали с её компа – это ещё не говорит о том, что это она.

– Это её корпоративная почта. Идентификатор и электронный ключ по проекту привязаны к её и моему телефонам.

– Это ничего не гарантирует! Этим мог воспользоваться кто угодно. Камеры смотрел?

– В моём кабинете нет. Её рабочий стол здесь.

– А в приёмной? У тебя везде стёкла. Давай глянем!

Прошу службу безопасности отправить мне видео с камеры в приёмной. Пока ждём, ребята Кармацкого ещё раз проверяют всё на Наташкином компе… Информация отправлена в 11:10 – я в это время был на встрече. Наталья здесь. Или?..

Кармацкий уже просматривает записи с камер.

– Ольхов, ты дебил!

Он разворачивает мне лицом ноут, где чётко видно: в 11:06 Наталья выходит из кабинета, и в него входит Марина. Она идёт к столу Натальи. Что-то делает за компом. И в 11:12 выходит. Наталья возвращается в 11:15 и, взяв телефон со своего стола, выходит вновь наружу…

– Ну чё, сейчас тебя за Наташку отпиздить? Или подождём, когда меня Машка об этом попросит? Ей я точно не смогу ни в чём отказать.

Стою ошарашенный своей тупостью, своим скотским поведением.

– Серёга, спасибо…

– Иди разруливай, Ромео! Иначе приближённые семьи Андриевских тебе выпишут больничный лист.

Выходим вместе. Жмём руки. Наскоро прощаемся.

Но куда ехать? Где её искать? На часах десятый час. Куда убежала эта девочка?

Ты полный уёбок, Ольхов! Куда она пойдёт? Она же у тебя живёт! И один за другим эти факты бьют меня под дых.

Звоню. Конечно, сбрасывает.

Ещё. Отключён.

Звоню Кармазину, узнаю телефон Софьи. Может, Наташка уехала к ним?

У неё даже ключей от моей квартиры нет. Вот я дебил вообще. Зову к себе, но о самом элементарном в этом «к себе» я не подумал…

Софья берёт после пятого гудка. Я уже «потёк мозгами», простраивая следующий пункт назначения:

– Алло. – Голос звучит как-то сдавленно.

– Софья, это Илья Ольхов. Наташа не с тобой?

– Лучше сказать, что она «не с тобой»! Какого фига вы такой дури накрутили? Где Наташка – и где махинации против вас? Вы сами-то понимаете, что наделали?

– Соня, пожалуйста… Наташа с тобой? – меня бьют наотмашь её слова. И ведь все в цель попадают.

– Да! И она останется здесь!

– Я приеду?

– Это ещё зачем? Ваше присутствие будет лишним!

– Соня, дай ей, пожалуйста, трубку…

– Чтобы ты ещё ей гадостей наговорил? Типичный нарцисс с абьюзивными чертами! Нам такого не надо. Видели уже! Решите свои личные проблемы, а потом к девочке подходите! – она бросает трубку.

– Пиздец, Ольхов! Красава по всем фронтам!

Всё равно еду к её дому. Виниться, каяться, объяснять… Лишь бы выслушала…

Глава 17
Доверие

Наташка

Его недоверие убило. Почти четыре года я не то что сделать – я подумать не смела в сторону этого «небожителя архитектуры»… А он не бог, а обычный смертный, со своими промахами, тенями прошлого, со своим багажом, который его не отпускает, но по мне сегодня этим «чемоданом» он сильно бьёт… Знаю, что там в Лондоне у него были непростые отношения…

Илья, конечно, разберётся. Ведь я правда не виновата. Знаю, что Илья сейчас так же, как и я, переживает – иначе бы мой телефон не разрывался сейчас от его звонков. Илья не звонил бы Соньке, стоически выслушивая её «накиданное в панамку». Не стоял бы уже который час под нашими окнами рядом со своим авто…

А я пока не нахожу в себе сил к нему выйти. На часах два ночи. Мама и Софья спят, а я сижу и смотрю на него. Ему меня не видно, окна тёмные. Но он как будто чувствует и не уходит: не садится за руль, не уезжает…

Надо идти. Надо попытаться сделать первый шаг. Может, он потому так поступил, что никто никогда к нему этот первый шаг не делал? У каждого должен быть шанс хотя бы покаяться, хотя бы быть услышанным…

Накидываю плащ прямо на пижаму и спускаюсь к нему. Он стоит, опершись на машину, но, увидев меня выходящей из подъезда, выпрямляется.

– Наташ… – его раненый голос, без надежды. Хриплый, низкий и чуть севший от ночной прохлады. Как же я люблю его тембр. По моему телу сразу бежит волна мурашек и лёгкой дрожи. И я знаю, что это не из-за холода.

– Ольхов, уезжай, холодно. Или хотя бы сядь в машину.

– Ты беспокоишься? – И в его словах столько надежды…

– Конечно! Мне с тобой ещё диплом писать и стажировку заканчивать. Кто мне доки подписывать будет? – утрирую я намеренно.

– Только из-за этого? – Его взгляд тёплый. Он замолкает, но потом берёт меня за руку. И меня пробивает его теплом. – Наташ, прости… Прости меня. Пожалуйста, прости.

Он вкладывает в мою руку ключи от своего дома и произносит:

– Поехали домой, моя девочка. Поехали, пожалуйста. Я объясню… я попытаюсь объяснить, возможно, поймёшь… Наташ, не смогу один. Не смогу без тебя.

Он нежно обнимает меня, уткнувшись мне в шею, и вдыхает мой аромат. От этого его жеста, его раненности меня тоже «относит». Чувствую его запах – такой родной, мой. Его тепло.

А вот не хочу я никуда от него! Не хочу ставить выше вот этого какие-то обиды, гордость… Это такая мелочь по сравнению с этим прекрасным моментом его полной открытости и моего принятия. Не хочу я никого проучивать. Не хочу причинять ему боль. Это больнее всего меня саму ранит.

– Поехали!

Илья

Какой я идиот!

Эта девочка перед моими глазами уже около четырёх лет. Ни разу я не видел с её стороны действий, нарушающих границы дозволенного при подготовке проекта.

Всегда есть соблазн скопировать, подтянуть чужую идею и выдать за свою – плагиат и в нашей сфере никто не отменял. Сливы и уводы проектов крайне распространены. Но у неё любой проект – с чистого листа. Чужие реализованные идеи – только как вдохновение, но не точка отсчёта.

Как я вообще мог усомниться?

Возможно, вчерашний разговор с матерью по телефону дал такой откат. Она виделась в Лондоне с Севи и сказала, что у той подрастает сын… Возможно, это ударило? Чувств к ней нет, но непонимание и непринятие осталось. Моего ребёнка она предпочла не родить, отдав первенство карьере, но, видимо, нашёлся тот, кто стал для неё значимее, чем должность и профессиональный статус… Это не ранит. Это вносит хаос.

Севилья, готовая перешагнуть через возможную семью и тебя как профессионала… и Наташа, которая даже при твоём проёбе – сильном и на пустом месте – вкладывает свою ладонь в твою руку и остаётся рядом.

Мы едем от дома ее мамы и мне наконец становится чуть спокойнее. Она со мной. В моей машине. Она рядом. Она не убежит…

Наташка

Из машины пишу Соне сообщение: уехала с Ильёй, мы разберёмся. Пусть придумает версию для мамы. Увидимся завтра – у нас запланирована «битва» с представлением ухажёра Дашки. Но это завтра. Сегодня мне бы свои проблемы разрешить и уложить эту нелепость по полочкам сознания.

Илья уверенно ведёт машину.

Входим в квартиру.

Здесь тихо. Темно, и на самом деле совсем не хочется включать свет и нарушать какую-то незримую связь между нами, которая сейчас ощущается даже физически.

Голос Ильи звучит низко, вибрирующе, как всегда сексуально – у меня ноги просто ватные от этого. Он обнимает меня со спины, сильно вжав в себя, но не причиняя боли. Я как будто прирастаю к нему.

– Наташ, девочка моя. Спасибо… – я слышу, как он выдыхает всю боль и напряжение этого дня. – Пойдём. Нужно лечь спать. Давай все разговоры завтра.

– Ты не те слова говоришь…

– Наташ, я верю. Я полностью доверяю тебе. Полностью, Наташ, во всём.

И я не могу сдержаться: слёзы, которые я так долго пыталась не показывать ни маме, ни Соне, выливаются сейчас. Илья стирает их своими большими, горячими и сухими ладонями, губами, зацеловывая меня и обжигая своим дыханием. А потом припадает к губам. Наш поцелуй – медленный, тягучий и влажный. Он запускает волны дрожи. Чувствую, что мои сегодняшние шуточки про «половодье» как нельзя актуальны. Как же я хочу этого мужчину!

Он разворачивает меня к себе лицом и прижимает к стене, продолжая зацеловывать, но это далеко не невинные касания. Мои руки блуждают по его плечам и тянутся к волосам – они чуть жёсткие, но очень приятные. Его руки ныряют под мою футболку, и он рычит от накатившего возбуждения, которое я отчётливо чувствую низом живота.

– Девочка, хочу тебя.

– Возьми…

– Так нельзя.

– Можно, Ольхов. Давно можно…

– Идём. – Он подхватывает меня за бёдра, усаживая на свои руки. – Обними меня ногами.

И, не разрывая ни тел, ни поцелуев, он несёт меня в свою… нашу спальню…

Глава 18
«Мурашит»

Илья

Я несу её в ванную, по пути снимая с неё плащ и оставляя в маленькой белой шёлковой пижамке. Включаю приглушённый свет. Усаживаю на банкетку, а сам набираю в ванну воду и добавляю пену, запуская в воздух аромат аниса, корицы и цитруса… Наташка смотрит на пышные хлопья и прикасается к ним – это так красиво.

Здесь есть свечи и несколько разномастных светильников, и я играю со светом, создавая для неё особое интимное, камерное пространство. Эстетика притягательности, тягучести и плавных движений. Время будто замедлилось, в тихих всплесках воды я различаю лишь наше сливающееся дыхание.

Мой голос предательски сел и выдаёт меня по полной, но я и не собираюсь лгать… Я хочу её, а в этой атмосфере – и подавно. Но я оставляю выбор за ней.

– Наташ, – я беру её за руки и поднимаю с банкетки. Мой голос звучит тихо и хрипло. – Ты позволишь… я помогу тебе раздеться?

Я вижу, что она чуть смущается, но она поддаётся мне.

– Да.

Снимаю с неё топ, и с потоком воздуха в меня проникает тонкий аромат её тела – лёгкий, волнующий… Вижу её потрясающую грудь, полную, чуть розовую от возбуждения, с затвердевшими горошинами сосков… Это выглядит так жарко и вкусно. Она сексуальна и маняща… Хочется гладить, сминать, зацеловывать. Я веду руками по её плечам и груди, и с её губ срывается тихий стон.

Она так обезоруживающе смотрит в самую душу – с мольбой, но не просит, а ждёт от меня первого шага. Потому что не знает, девочка, как его сделать… Она такая невинная, раскрасневшаяся, смущённая. Она опускает глаза, но я приподнимаю её лицо за подбородок и шепчу, приблизившись максимально к её губам:

– Ты бесподобна, Наташ. Не нужно стесняться своей красоты. Ты обезоруживающе красива, девочка.

Я веду ладонями по её рукам сверху вниз и перемещаюсь на узкую талию… которая как раз под мои ладони. От моих прикосновений чувствую, как её «мурашит», а меня просто простреливает в пах. Мне нужно собрать всю силу воли, чтобы реализовать задуманное, а не сорваться с обрыва и её туда не утянуть.

Прохожусь по её нежной, упругой попке, манящим бёдрам и ныряю ладонями под резинку шортиков, стягивая их вниз, высвобождая её… Она гладкая, нежная, идеальная… Она вышагивает из своего облачения и остаётся полностью обнажённой…

Это топит мои принципы, ограничения. Она не обманет, не предаст… Это самая невинная, честная и открытая девочка на земле, и она – только для меня. Чуть отхожу назад, держа её за руку, и окидываю взглядом.

– Наташ, ты идеальна… Когда я первый раз тебя увидел в той аудитории, мне захотелось потереть глаза. Казалось, это сон, не явь… Я таких, как ты, в жизни не встречал. Ты совершенна…

Наташка

Я впитываю каждое его слово. Никогда не слышала таких откровенных признаний в свой адрес, но, смотря в глаза Илье, я верю. Это не слова, произнесённые с целью, чтобы… А вопреки всему. Вопреки его принципам и здравому смыслу, вопреки всем запретам и надуманным им преградам. Он и правда слишком долго ждал, чтобы сказать, и сейчас это – самое искреннее, что есть между нами.

Он берёт меня за руку и жестом просит войти в ванну и опуститься в воду. Запах пряностей расслабляет и возбуждает одновременно. А он, подойдя сзади и заколов мою копну волос наверх, вдыхает мой аромат, едва ощутимо прикасаясь губами к шее.

– Наташ, ты очень вкусно пахнешь. Я вдыхаю этот запах уже четвёртый год, и меня всегда в нём топит, лишая на мгновения силы воли… Ты такая манящая.

Я лишь глубже дышу, не в силах произнести ни слова. Купаюсь в его признаниях и прикосновениях. Он садится рядом и смотрит на меня, лежащую в этой пушистой пене при свечах и мягком свете ночников. Он хрипло выдыхает:

– Я люблю тебя, девочка. Люблю с первого дня, как услышал и увидел тебя. Люблю всем своим существом…

Он пронзительно искренен, обезоруживающе честен. Набрав в лёгкие воздуха, я шепчу:

– Илья, я люблю тебя. Люблю с первого звука твоего голоса, с первого «удара» о твои глаза… Я люблю тебя. Просто люблю.

Тишину нарушает лишь потрескивание свечей и стук сердца в моих ушах… Моё сознание затоплено до краёв тягучей сладостью и волнением. Мне так хорошо, но в то же время невыносимо быть вдали от него. Я хочу прижаться к нему, ощутить его каждой клеточкой.

Он прерывает тишину своим бархатным тембром с сексуальной хрипотцой. Всматривается в мои глаза и шепчет:

– Девочка моя, это такое счастье, что я не знаю, как его пережить… Как мне вернуть хоть часть тех чувств, которые ты мне даришь?

– Просто будь со мной…

– Всегда.

– Может, ты присоединишься ко мне?

– Уже боялся, что не позовёшь… – мы оба улыбаемся.

Я пропитана его теплом, нежностью… и хочу отдать ему всё то, что у меня внутри: доверие, принятие и безграничную преданность.

Он скидывает одежду. Вау! Я уже видела его обнажённым, но сегодня, в мерцании свечей, он просто потрясающий, манящий… Я буквально утопаю в краске, мне кажется, у меня краснеет всё тело. Он так возбуждён! Мне хочется нырнуть поглубже в пену.

– Наташ, девочка. Я иду?

– Да… – и мой шёпот едва слышен.

Он подходит и, шагнув в ванну, чуть перемещает меня. Садится и укладывает меня спиной на себя.

Он тоже пытается контролировать своё дыхание, но я спиной ощущаю, как быстро бухает его сердце. Ощущаю его возбуждение… Это так волнующе. Перед глазами всё расплывается. Он такой горячий! Божечки, я сейчас сама скончаюсь.

– М-мм… Наташ, ты восхитительная. Как оторваться от тебя, когда так коснулся?

Он ведёт своими ладонями по моей коже, запуская волны жара и желания, которое уже наполнило меня до предела и вырывается наружу неконтролируемыми стонами. Я хочу его… Хочу, чтобы он касался меня.

– Я хочу тебя, девочка, – шепчет он мне прямо в ушко, проводя обжигающими ладонями по моим изгибам. – Хочу тебя всю, хочу себе…

– Илья, я тоже хочу только тебя… и быть твоей. Я хочу…

– Если я это сделаю, ты потом можешь пожалеть. Обожжёшься…

– Я не пожалею никогда! Жалею только об одном: что, испугавшись, прервала тот поцелуй в ресторанчике. Жалею, что из того караоке не рванула к тебе. Жалею, что в том клубе попросила отвезти меня к себе домой, а не к тебе… Я готова была утонуть уже тогда, но струсила.

– Тогда бы я не позволил тебе так с собой поступить… А сейчас у меня нет сил сдержать ни себя, ни тебя. Идём…

Он встаёт и поднимает меня за руки. Вытирает нас полотенцем и, подхватив на руки, несёт в спальню, укладывая на огромную кровать. Он нависает надо мной, опершись на руки, и нежно целует в губы.

– Наташ… – он выдыхает моё имя.

– Илья, я должна сказать…

– Я знаю, девочка, я знаю. Я буду нежен. – Вижу, что он собирает всю волю в кулак, чтобы задать вопрос в последний раз: – Наташ, ты уверена?

– Да!

– У меня нет защиты, но я абсолютно здоров…

– Угу…

– Для первого раза это даже лучше… Я успею прерваться, не волнуйся…

Я стесняюсь обсуждать такие вопросы и благодарна, что Илья всё сказал сам… Он проводит ладонями по моим бёдрам и ныряет между них, лаская самые нежные складочки…

– Ты такая влажная, девочка… Будет легко, доверься…

И он увлекает меня в такой страстный поцелуй, что всё остальное отлетает как незначительное, неважное… Он нежен и настойчив одновременно. Его движения вызывают и жар, и бег то холодных, то обжигающих мурашек. Всё моё тело искрит, улетая в какой-то иной мир, где есть только мы и наши ощущения. Он нависает надо мной, не спешит, а нежно, а потом чуть увереннее растягивает меня. Я чувствую его упругость и напор… Ещё и ещё…

– Расслабься, девочка, впусти меня…

Он входит, и меня захлёстывает, обжигает острой болью, но в тот же миг она стихает, оставляя лишь немного саднящее ощущение… Илья медлит, даёт мне привыкнуть к себе.

– Молодец, девочка. Сейчас будет только хорошо… Доверься мне.

Он движется во мне размеренно и плавно, руками сминая мою грудь, чуть оттягивая соски. Целует, проникая языком и лаская, лаская… Он слишком большой для меня, но я постепенно расслабляюсь, отдаваясь ощущениям… Чувствую себя пушинкой на ветру: от каждого его движения я лечу, моё сознание спутано. Он везде. Разряды тока и жара проходят по мне волна за волной, давящее чувство внизу живота отпускает, и я улетаю куда-то из этого мира… Зависаю в небытии.

Илья выходит из меня, пара ритмичных движений рукой – и он заливает мой живот своим семенем…

– Ты моя, навсегда моя… Наташ, я люблю тебя. И прости, но я никому тебя никогда не отдам… Даже если… Уже не отмотать…