Текст книги "Архитектор (не) моей мечты (СИ)"

Автор книги: Тая Глиб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 58
Близко

Наташка

Не верю своим глазам. Илья здесь!

Какой он красивый, родной, любимый…

Я замираю, когда вижу его ещё издалека. Он смотрит в телефон: проверяет время и, скорее всего, пропущенные звонки. Поглядывает на окна третьего этажа… Там живу я. Он стоит, чуть облокотившись о перила, с огромным букетом белых роз. Лёгкая небритость, взъерошенные волосы, распахнутое пальто графитового цвета и объемный серый шарф, чёрные брюки и – неизменно даже после перелёта – белоснежная рубашка… Мой мужчина.

Сердце трепещет, не могу унять внутреннюю дрожь от предвкушения встречи. Я увидела его первой и могла бы уже «рассекретиться», но сознательно замедляю шаги. Еле сдерживаю улыбку и эйфорию, которая толкает меня броситься к нему со всех ног и нырнуть в его объятия… Как же я его люблю!

Он отрывает взгляд от экрана и смотрит перед собой. Замечает меня в ту же секунду. Его глаза и улыбка так и сияют. Между нами шагов десять. Но он в долю секунды, по-мальчишески перепрыгивая через ступени, спускается и мчит ко мне, оставив букет на парапете.

И вот я уже в его руках… Таких близких, долгожданных, правильных.

Аромат бергамота с нотками табака и чем-то цитрусовым окутывает меня, даря такое счастье, что его невозможно сдержать. Я смеюсь, и Илья тоже.

Он кружит меня, а затем, поставив на землю, наконец берет моё лицо в свои тёплые ладони. Смотрит в глаза, и я вижу, как за мгновение его радужка темнеет и почти исчезает, сливаясь с расширенным зрачком… Пульс бесится, дыхание сбивается, и он накрывает мои губы поцелуем.

Этот поцелуй – глубокий, влажный, страстный. Танец наших языков и губ. Он прикусывает и оттягивает мою нижнюю губу, переходя на рык. Поцелуй откровенный и даже пошлый, слишком страстный для улицы. Но мы не замечаем того, что «вокруг», важно только то, что «внутри» и «между нами».

Ветер по щекам и некстати начавшаяся изморозь не охлаждают. Во мне поднимается жар, змейкой стекает вниз живота и превращается в грёбаный кипяток. Одного поцелуя уже мало.

Мы нехотя разрываем объятия.

Дыхание сбито, губы горят. Илья «отмирает» первым.

– Привет, моя девочка… Как же я соскучился.

Его голос…

Мне хочется плакать от счастья. Этот сексуальный тембр вновь звучит рядом, и всё тело отзывается на него.

– Привет, – связки не хотят смыкаться, я едва шепчу. – Как я соскучилась, Илья. Как же я соскучилась…

Илья обнимает меня за талию, подхватывает цветы и сумку, стоявшую на ступеньке, и мы буквально влетаем на третий этаж. Повоевав с замком, вваливаемся в квартиру. Щелчок двери сигнализирует о снятии всех запретов.

Мы раздеваем друг друга, буквально сдирая одежду. Нетерпение заставляет руки дрожать – я никак не могу справиться с пуговицами на его рубашке.

– Наташ, я сам, – он уверенными движениями расправляется с ними, отбрасывая всё лишнее, что стоит между нами.

Прикасаюсь к его торсу. Тело мускулистое и горячее. Кажется, Илья стал еще суше – мышцы выглядят безумно рельефно и сексуально. Он скользит руками по моей груди, плечам и рукам, освобождая от блузки и белья. На мне остается только юбка. Илья ведет ладонями по моим бёдрам под тканью, задирая её вверх. Его горячая кожа резонирует с моей прохладной, запуская волны мурашек по спине. Движения грубоватые, но такие желанные!

Мою шею и ушко обжигает его дыхание, гортанный рык и низкий голос:

– Моя девочка, ты в чулках… Это охуенно заводит. Я тебя сейчас по-быстрому трахну, а потом ты точно отхватишь по своей сладкой попке. Решила отморозить себе всё⁈

Его слова, этот напор и даже грубая забота о моем «обморожении» так цепляют, что я готова на всё. С ним я хочу абсолютно всего.

Я чуть дрожу, когда Илья перемещает руки вверх по моей спине и одной обхватывает шею, притягивая к себе. Буквально зажимает меня между холодной кирпичной стеной и своим обжигающим телом.

Он подталкивает моё лицо к своему для поцелуя, но не спешит – только дует на губы, и я послушно раскрываю их. Легкая усмешка, и он проникает в меня. В поцелуях он спец. Я помню первый. Я помню каждый. Пульс лихорадочно шкалит, губы влажные.

Одним рывком он расстегивает ремень. Пряжка звякает, шорох – и он отбрасывает его на пол. Стук… Мое сердце вторит этому звуку. Илья чуть спускает брюки, перехватывает моё запястье и, не церемонясь, опускает мою руку себе на пах. Не на боксеры, а сразу под резинку. Под пальцами я ощущаю его горячую, напряженную плоть.

Знать, как я на него влияю, и каждый раз осознавать это – такой кайф! Он хочет меня. Безумно. Меня будто кипятком ошпаривает, все границы стираются. Инстинктивно сжимаю пальцы и веду вверх-вниз, заставляя Илью отстраниться и шумно втянуть воздух сквозь сцепленные зубы. Он зажмуривается, а когда резко открывает глаза, я вижу в них чистое возбуждение.

– Малышка… Иди ко мне, – хрипит он.

Поднимает мои руки, фиксируя запястья. Спускает боксеры, высвобождая свою «сталь». Приподнимает мою ногу, фиксирует на своем бедре и входит в меня одним мощным движением.

– О!..

Двигается быстро, на всю длину, буквально вбивается. Разжимает ладонь, высвобождая мои руки. Перехватывает мои ноги, заставляя обнять его торс, и прижимает к себе, не давая соприкасаться с холодной кладкой стены. Вжимает в себя, продолжая эту сладкую, желанную пытку…

В ушах звенит. Воздух обжигает горло и режет легкие. Становится слишком тесно. Слишком. Слишком… И нас взрывает. Я дрожу, обмякая в его руках. Илья удерживает меня, прижимая к стене и сохраняя равновесие. Он упирается лбом в кирпич, шумно вдыхая мой запах и ту энергетику, что искрит между нами.

– Моя девочка. Ты охуенная. И только моя.

– Твоя… Только твоя… А ты – мой.

Илья подхватывает меня на руки и несет в спальню. Укладывает на кровать и, посмеиваясь, освобождает от остатков изрядно помятой одежды. На пол летят юбка, чулки и трусики – в порыве страсти Ольхов их просто разодрал, так что они мне больше не понадобятся. Вместо ткани на моем теле теперь его поцелуи. И это лучший обмен в моей жизни.

Илья ложится рядом, не сводя с меня глаз. Ведет чуткими пальцами по лицу, по губам.

– Наташка, как же я так влип… По полной…

– И я… Я здесь месяц умирала. Не осознавала этого до конца, а сейчас каждой клеточкой чувствую.

– Я тоже… Не хочу без тебя.

– А я – без тебя. У меня впереди еще почти два месяца стажировки, и я не хочу её бросать…

– Не бросай.

– Но я правда не могу без тебя.

– Я знаю…

Голос Ильи звучит глухо. А у меня к горлу подкатывает ком, хочется расплакаться от избытка чувств. Илья всё считывает: ведет указательным пальцем по моим губам и тихо шепчет:

– Малышка, ш-ш-ш… Я всё решу. Какое-то время я побуду в Лондоне.

– Правда? – мой голос срывается на фальцет, я не могу поверить.

– Правда, малышка. – Его улыбка и смешинки в глазах меня подкидывают на небо. Счастье заполняет меня до краев, вырываясь смехом сквозь слезы.

– А как же работа?

– Проект Тимы запущен, могу держать руку на пульсе удаленно. Остальное тоже подождет. От моего отсутствия в Москве никто не умрет… А ты здесь явно на пределе.

Я только часто-часто киваю, а Илья добавляет:

– И я тоже на пределе. Не хочу вдали. Только близко…

Его голос становится ниже. Он переходит на короткие фразы, и каждое слово бьет точно в цель – в мое сердце:

– Люблю. Тебя. Хочу. Рядом.

Илья нависает надо мной. Я не двигаюсь, просто впитываю эту атмосферу, его близость, этот момент. Сердце отбивает дробный ритм. Он сжимает мои щеки ладонями и требовательно целует. От меня больше не требуется инициативы – в этой игре ведет он. Мое тело превращается в мягкий воск, который под его горячим напором теряет форму и послушно течет в направлении, заданном Мастером.

Я отдаюсь ему. Сдаюсь этой страсти, этой нежности и этой любви…

Глава 59
Признания

Илья

Открываю глаза. Передо мной она – и всё правильно. Именно так и должно начинаться моё утро. Наташка, с румянцем на щеках и припухшими от ночных ласк губами, разнеженная, залюбленная… Спит на моём плече, закинув на меня ногу.

«Стальной» рад её приветствовать, и импульс бьёт в мозг: пора будить мою малышку.

Время у нас есть. На часах шесть, сегодня суббота. Наташке в офис не надо.

Севи не должна сильно беситься и что-то для неё придумывать – она сейчас с Марком. Судя по тому, как она отреагировала на приезд сына (я вчера доставил его к матери прямо из аэропорта), она и правда скучала. Сегодня ей будет не до нас. С Марком мы договорились, что эти выходные он поживёт с мамой, а дальше решим.

Я чуть отстраняюсь, чтобы сменить позу, но Наташка вновь притягивает меня к себе. Обвивает. И это мой персональный кайф. Даже во сне она тянется ко мне.

– Хорошо, моя лисичка. По-другому, так по-другому.

Её ногу, чуть согнутую в колене и лежащую на мне, я поднимаю выше по своему торсу, давая себе место для манёвра. Глажу её по спине, разминаю поясницу, прохожусь ладонью по сладкой упругой попке и скольжу пальцами ниже… Она подаётся им навстречу. Распробовала, девочка.

Она уже влажная. Размазываю эту влагу, нащупывая самое нежное место. Наташка льнёт ко мне, раскрывается сильнее, с её губ срывается тихий стон… Она ещё в полусне, но дыхание уже сбито. Её качает на волнах первого утреннего кайфа, который вот-вот накроет с головой.

Разворачиваю её и укладываю на бок. Медленно вхожу…

– Илья… Вау… А-а… – моей девочке хорошо. А для меня – такой кайф…

Я действую не спеша, постепенно. Хочу, чтобы она приняла меня всего. И она принимает… Продолжая ритмично входить, целую её спинку, плечи, шею… Она такая вкусная, и вся – для меня. Наташка уже на грани. Но нет, детка, мы ещё танцуем. Не так быстро.

Она уже проснулась от моих ласк, включилась и вошла в ритм. Ставлю её как хочется мне. Переворачиваю на живот: колени согнуты и широко разведены, спина с идеальным прогибом.

– Охуенный вид, даже моргать не хочется…

Вжимаюсь в её бёдра ладонями и притягиваю к себе, буквально надевая её на себя. Наши стоны, всхлипы, движения в унисон – это лучшая музыка. Когда она шепчет: «Ещё…», я добавляю и ей, и себе скорости.

Её дрожь нарастает, превращаясь из едва ощутимой в неуправляемую. Я и сам держусь из последних сил. Сначала её оргазм подает предупреждающий знак: первые мягкие спазмы окунают мой мозг в новую волну кайфа… И через мгновение нас обоих накрывает с головой.

Наташка

Моё дыхание срывается. Вдохи становятся короткими, хриплыми, переходящими в шумные стоны. Искры прошивают живот, спину и бьют прямо в мозг, рассыпаясь там фейерверками. Мышцы сокращаются сами – они давно вне моего контроля. Лёгкая дрожь превращается в вибрацию, доходит до пика и медленно отпускает, отправляя меня в космос, даря блаженство и ощущение вакуума…

К способности хоть что-то связно соображать я возвращаюсь не сразу

– Илья, ты… Как же хорошо… Я не хочу шевелиться. Так бы и остаться в этих ощущениях… – Тянусь к его губам и нежно прикасаюсь. Они сухие, чуть обветренные нашей страстью.

– Наташка, ты потрясающая!

Мы прижимаемся друг к другу и в этой неге медленно приходим в себя. Илья перебирает мои волосы, будто невзначай задевая мочку уха и скользя пальцами по шее. Его ладонь на моем плече поглаживает и разливает волны тепла по моему телу. Я утыкаюсь носом в его грудь, вдыхая родной аромат… С ним я чувствую, что я дома.

– Какие планы на сегодня? – через какое-то время спрашивает он.

Собрать мозги в кучу после ночного марафона и утренней «пробежки» по сладким местам – задача не из легких. Выходит скверно, и мое растерянное «эм…» мы встречаем тихим смехом.

– Да-а, чьи-то мозги явно уплыли?

– Совсем. И, похоже, безвозвратно.

– Можем придумать что-то вместе. Хочешь, покажу тебе частичку своего Лондона?

– Это было бы здорово. Но… я не хочу бывать там, где ты был с ней. Пусть те места останутся только твоими. Не пускай меня туда.

Теперь очередь Ильи говорить «эм…». И хрен пойми, как это трактовать. Червяк ревности тут же начинает меня грызть, и я выпаливаю:

– Илья, блин!

– Нет-нет… Ты не поняла. С ней мы мало где бывали. Работа 24/7. С ней связано всего пара точек: офис, квартира, где мы жили, и пара кофеен… Туда мы не пойдем. Хотя в одном месте ты бываешь регулярно, и тебя это не задевает.

– Это где? В «Форесте»?

– Угу.

– Что, и там что-то устраивали? – Я вдруг отчетливо представляю их в кабинете Севи, на её огромном столе…

– Ну, заигрывания без продолжения бывали. Наташ, это всё в прошлой жизни. Того Ильи больше нет, и у него нет шанса появиться снова…

Он органично уводит разговор от болезненной для меня темы.

– Я хочу показать тебе мой Лондон: студенческий, тусовочный, разгульный и расслабленный. Те места, что меня вдохновляли. И то место, где я, например, осознал, что влюбился в тебя…

Я хочу что-то сказать, но, глотнув воздуха от неожиданности, теряю все слова. Так и замираю. Его фраза продолжает звучать во мне эхом…

Илья видит моё замешательство. Проводит пальцами по позвоночнику сверху вниз и обратно, запуская волну прохладных мурашек.

– Да, в Лондоне есть место, где я понял, что люблю тебя. Что хочу, чтобы ты была моей, и это не просто блажь или временное увлечение, а чёткая установка к действию… И настоящие чувства.

– Это было после Анкары? – шепчу я.

– Да. После Анкары…

Флешбэк (чуть более одного года назад, Анкара)

Наташка

После вручения премии на конкурсе, где наш проект под руководством Ольхова занял первое место, мы едем в небольшой уютный ресторанчик. Илья Вадимович когда-то там уже бывал и любезно пригласил меня отпраздновать нашу «маленькую победу». На самом деле для меня она огромная, но мой научрук всегда настаивает: это лишь первые шаги, и меня ждёт большое профессиональное будущее.

Знал бы он, что я люблю архитектуру только потому, что её любит он. Что я смотрю на здания и вижу его… В последнее время он для меня вообще – везде.

– Наташ, поехали.

Он открывает дверь и помогает мне забраться в салон авто.

На мне длинное струящееся платье цвета яркого изумруда. На контрасте с моими огненно-рыжими волосами это выглядит феерично. Все турки сегодня сворачивали головы. Не говоря об Ольхове, который в любой момент был готов наброситься и защитить свое сокровище.

Илья обходит машину и садится рядом. Ехать по вечерним пробкам довольно долго, но для меня это мгновение, в котором хочется остаться навсегда.

В приглушённом свете салона, под вспышками уличных фонарей, моё сердце начинает колотиться так же ярко и неритмично. Мы сидим непозволительно близко. Бедром я ощущаю его жар – это касание кажется слишком интимным. Так можно сидеть только с человеком, который близок тебе на тактильном уровне. И меня плавит. Его рука касается моей, вызывая дрожь и сбивая дыхание. Тыльной стороной ладони он проводит по моему запястью, затем скользит по спине, отделяя меня от сиденья. Он обнимает меня, продолжая при этом смотреть вперёд или в окно, лишь изредка бросая на меня короткие взгляды. Я привыкаю к его теплу и понемногу расслабляюсь. Хотя щёки полыхают, а позвоночник превратился в кисель – я сама прижимаюсь к нему, теряя остатки воли.

Чувствую, что он тоже расслабляется. Раскрывает ладонь и скользит тёплыми, сухими, чувственными пальцами вверх по моей руке к плечу. Поглаживает, пуская вновь вскачь моё дыхание. Сердце лупит уже не только в груди, но и в ушах, пульсирует где-то внизу живота…

– Расслабься, Наташ, – негромко произносит он. – Я же чувствую, что это взаимно.

– Давно… – Ольхов хмыкает и прячет улыбку.

– Я всегда надеялся на это… – его голос звучит тихо и по-особому интимно. – У нас пока не так много возможностей, Наташ.

– Можем создать новые, – мой голос отдает нотками неуверенности, но в нем слышна надежда.

– Пока мы немного ограничены в возможностях для маневров. Но я так хочу, чтобы их стало больше.

Илья чуть отстраняется и заставляет посмотреть ему в глаза. Мне крайне сложно это делать в такие моменты.

– Наташенька, ты подаришь мне этот вечер? Я обещаю, что не зайду дальше, но я хочу этот вечер для нас…

– Да…

Он берет мою руку и нежно целует. А я трепещу. Скользит пальцами по моим ключицам и, коснувшись губами шеи, вдыхает мой аромат.

– Наташка, ты все мои мозги, все принципы рушишь… И впервые я искренне хочу этого сноса… Боже, как же я влип… В тебя.

– А я в тебя…

Это первое тихое признание дается нам обоим сложно. Мне кажется, что моя грудная клетка сейчас разорвется – это так физически больно. И больно осознавать, что оба чувствуем одно и то же, но… есть всегда это чертово «но»…

Илья нарушает тишину.

– Моя малышка…

Врывается поцелуем, а я сдаюсь. Навсегда.

Сейчас

Илья

– Тоже вспомнила? – спрашиваю я Наташку. Она кивает и улыбается. – Да, это был потрясающий вечер. Повторим на лондонский лад?

– Это было бы чудесно!

– Тогда идем в душ и собираться.

Душ растягивается на неопределенный срок, потому что мы туда «ныряем» вместе и увлекаемся процессом и друг другом.

Из квартиры выплываем уже ближе к одиннадцати, заскакиваем в ближайшее кафе. Завтракаем не как чопорные англичане, а как понаехавшая басота… Яичницей, тостами и кофе. Ночь и утро в нас поубавили сил и их срочно нужно восполнять калорийной едой и красотой Лондонских улиц.

Сначала едем в то место, с которого я и задумывал начать наш субботний выход в свет. Это место как будто вне времени и вне самого Лондона. Готические руины, увитые плющом – сад при церкви Сент-Данстан-ин-зе-Ист. Именно здесь, прогуливаясь год назад, я осознал, что свою «вечность» хотел бы прожить с ней…

Наташка наслышана об этой локации, но за месяц пребывания в Лондоне так и не выбралась сюда – спасибо Севи за плотный график. Это потрясающее и во всех смыслах вдохновляющее архитекторов место. Останавливаюсь в одной из пустых оконных арок, притягивая Наташу к себе со спины. Мои руки смыкаются на её талии, а подбородок ложится ей на плечо. За ней так мило наблюдать, когда она восхищена тем, что и во мне вызывает трепет. Мы почти не говорим, пытаемся прочувствовать это место. Я иногда, находя «вкусный» ракурс, фотографирую мою лисичку. Среди уже не яркой зелени, а желто-красной листвы Наташка выглядит так органично.

– Здесь мы как будто в другом веке, – шепчет она. – Я чувствую кожей не только прохладу древнего камня, но и его историю.

Подходим к одной из скамеек в глубине арок. Я усаживаю Наташку, а сам опускаюсь напротив, почти припав на одно колено… Это не то, о чем она может подумать, для этого я найду другой момент. Не надо девочке менять планы. Она хотела попробовать – пусть так… Но я должен признаться здесь и сейчас.

– Наташ, – я смотрю ей в глаза, и время будто останавливается. – Здесь. Именно здесь я осознал, что люблю тебя. Люблю тебя, девочка…

Ее глаза начинают блестеть от слез, она улыбается и, как всегда, заражает своей улыбкой меня. Она запрокидывает голову, пытаясь удержать этот Ниагарский водопад. Шумно и медленно выдыхает и наконец смотрит мне в глаза…

– Илья, это запрещенный прием. Но такой классный… Я тоже тебя люблю. И эти руины сейчас – свидетели моего признания. Они сохранят… Люблю тебя. Ольхов, всем сердцем люблю.

В этом месте наши «признания» становятся частью этой вечной, застывшей красоты. Мы молчим, просто слушая, как ветер путается в ветвях деревьев, выросших прямо внутри церковного зала и нам хорошо…

Глава 60
Встречи

Наташка

Неделя Ильи в Лондоне приносит мне облегчение. Работа спорится. Энсо начинает подкидывать мне хоть какие-то задачи. Севи сбавила обороты моего «гнобления», переключив внимание на Марка и его отца.

Ольхов с ней крайне сдержан и ведет себя по-деловому – между ними идут негласные торги за сына. Севи боится «продешевить», Илья – ранить Марка и зацепить меня. Но в самый неподходящий момент эта стерва бьет нас, и мы вынуждены не уходить в глухую оборону, а бить в ответ.

Это случилось перед самым отбытием в аэропорт. Я хочу проводить ребят, чтобы хоть ненадолго продлить присутствие Ильи рядом. Воскресенье, мы уже в такси. Илье на телефон приходит сообщение. Я хмурюсь, видя, как его брови взлетают вверх; он мельком бросает на меня взгляд и вновь ныряет в телефон, просматривая какие-то то ли фото, то ли документы.

Он цедит сквозь стиснутые зубы:

– Сука.

Я поднимаю на него глаза и беззвучно, одними губами, произношу: «Здесь Марк!».

Он отвечает мне в тон: «Похер вообще!».

Я смотрю на парня – тот в наушниках, увлеченно смотрит мультфильм на планшете. Фух, ладно, будем усмирять бунт Ольхова. Но что же так вывело Илью из себя?

Он минуту думает. Его напряжение волнами накатывает и на меня. Трет лоб, сжимает и разжимает кулаки и, наконец, решается – протягивает мне телефон.

– Ты что-то знаешь об этом?

Я бросаю взгляд на экран. Там фото. Пролистываю и закатываю глаза, нервно выдыхая…

На одном из снимков я в доме Энсо. Я у плиты в его рубашке, которая доходит мне до середины бедра. В тот день я принесла документы, и он попросил сварить кофе. Я пролила часть на себя, немного ошпарила руку, и он предложил переодеться, пока вещи в стирке и сушке. Это заняло бы час-полтора, и я согласилась – всё равно пришлось бы писать его чертовы письма для рассылки еще часа три. А находиться в грязном и мокром платье и потом в этом ехать домой как-то не хотелось.

Второе фото. Еще пикантнее. Я разминаю этому качку шею, потому что его реально скрутило. Сидел пол-ночи за чертежами, и всё – капец… На фото я втираю ему мазь, но со стороны кажется, будто это начало каких-то игр… Третье фото и далее – в том же духе.

– Наташ, как это понимать?

– Понимай как хрень, которую кто-то делает для того, чтобы перед твоим отлетом мы разругались в пух и прах.

– Севи?

– Если хочешь, я могу объяснить.

– Не нужно, – говорит Илья неуверенно.

Один раз он мне уже не поверил сразу – когда его секретарша слила проект и попыталась всё свалить на меня. Теперь Ольхов «дует на холодную воду». Но я решаю всё же кратко пояснить, пролистывая каждую фотку. Илья делает вид, что ему не важно, но сам напряженно слушает, мой ревнивец. Я не хочу недосказанности, двусмысленности…

– На этих фото ничего нет… К тому же Энсо – он… Он сам рассказал мне душещипательную историю своего разрыва с парнем, а потом полетел с ним мириться. Помнишь, я приехала домой раньше, а ты ждал меня на ступеньках… Прямо как во сне. Вот тогда и случилось его примирение. Нафиг я ему, а он мне не сдался!

Чувствую, как Илья буквально выдыхает. Его плечи расслабляются.

– Наташ, я верю. Просто такой визуальный ряд сбивает с толку.

– Этого и добивались.

– Но не добились. Иди ко мне, моя хорошая…

Он притягивает меня в свои объятья и нежно касается губами моего виска, вдыхая мой аромат.

– Ну, ничего, моя девочка. Я решу.

– Не делай ничего «кровопролитного» для Севи. Я между вами как в мясорубке – и мне попадет первой. А мне нужно спокойно закончить эту стажировку.

– Нет, нет. Тебя это не коснется. Это будет первый пункт нашего с ней договора…

Илья

Долгий перелёт через Стамбул отбирает все силы у меня и Марка. Я только звоню моей Наташке и говорю, что мы дома.

Для разговора с Севи нужны ресурсы, поэтому сначала – сон. Потом подготовка необходимых документов и уже после – разговор. Важный. Болезненный. И последний. Больше я говорить не буду: если не услышит – начну действовать. Не хочу трепать нервы ни Марку, ни Наташке, ни себе.

Марк после душа засыпает сразу, только добравшись до своей кровати. Я следом.

Утро врывается в окно лучами яркого для ноября солнца – я забыл задернуть шторы. На часах почти девять. Слышу шорохи в квартире. Натягиваю футболку, брюки и выхожу в гостиную. Марк уже собран. Хоть и с опозданием, но они с няней собираются в детский сад. Да, отец сегодня проспал всё на свете.

– Доброе утро, – Валерия Сергеевна, няня Марка, глядя на меня, прячет улыбку. – Мы с Марком в сад. Я его в шесть заберу и приведу. Если нужно, могу остаться на вечер.

– Да, это было бы замечательно.

Марк – сонный воробушек.

– Марк, ты как?

– Всё хорошо, пап.

– Я сегодня буду часов в девять, есть пара встреч с клиентами. Но на ночь мы обязательно почитаем друг другу. Хорошо? А то там динозавры уже заскучали.

Парень расплывается в улыбке:

– Хорошо! Я даже знаю, с кем тебя сегодня познакомлю.

– С кем?

– Секре-е-ет! – тянет пацан.

Классный вообще! Внутри так и кричу: «Это мой сын! Я его сам сделал!»

Отпускаю их и иду варить кофе.

Звоню параллельно юристу и предлагаю разные варианты. Он проговаривает лучшую из версий, и мы согласуем детали. Николай обещает подготовить пакет документов сегодня к вечеру, но часть бумаг потребует личной подписи Севи, поэтому ей однозначно придётся прилететь, хотя мне этого совершенно не хочется.

Ближе к одиннадцати подъезжаю в офис.

Даже успел соскучиться. Зайдя в свой кабинет, смотрю в угол на Наташкин стол, который так и не решился убрать. Блин, мне уже её не хватает. Гоню сентиментальные мысли прочь.

Сейчас несколько текущих встреч с командами по разным проектам. А в три приедут Тима Кармазин и Димка Матвеев; если получится, заскочит Серёга Кармацкий. Почти семейный совет. Вопросов несколько: ход строительства объектов в курортной зоне и Стас, который всплыл, но не так, как нам хотелось бы…

С первыми задачами справляюсь быстро. В перерывах переговариваюсь с юристом о тонкостях договора, который преподнесу Севи. К трём часам картина уже ясная.

Стук в дверь возвещает о приходе моих будущих свояков. Мы идём в конференц-зал.

После обсуждения деловой части и согласования графика новой очереди строительства плавно переходим к вопросам семейным.

– Как Лондон, как Наташка? – спрашивает Дима. – Севи там на ней не сильно отрывается?

– О, не то слово. Но Наташка не бросает, хочет дотянуть до конца.

– До чьего конца? – стебется Тима.

Димка ему подыгрывает:

– Здесь три варианта. Самый простой – это тянуть Ольхова за «конец», но это не про Андриевских.

Мы ухмыляемся, но негласно соглашаемся. Да, эти девочки не будут, как Севи, «тянуть» и «выскребать» всё из мужика – не та порода. Матвеев продолжает:

– Она может ждать конца Севи, вернее, её кончины. Хотя это тоже не про сестёр Андриевских: слишком гордые. Скорее сами отойдут в сторону, чем будут биться в мясо…

Я киваю, поскольку понял это давно. При появлении Севи и Марка Наташка сразу отступила. Счастье любимых для них важнее, чем личное. Хотя иногда так хочется, чтобы она была более эгоистичной.

– И третий вариант, – финалит Димка, – своего конца, поскольку она точно помрет в условиях такой стрессовой нагрузки. Опять же, зная этих девочек, они странно реагируют на стресс: температура под сорок и скорая. Нежные цветочки.

Я киваю:

– Проходили, знаем.

– Вот-вот. Мне тоже доводилось Дашку с капельницами реанимировать, когда моя бывшая наведалась к нам с новостью о своей беременности, – вставляет Дима.

– Вы чё пугаете-то, блин! – отмирает Тима, слушая наш незамысловатый рассказ. – Соня мне такого не выдавала.

Мы ржем.

– Погоди, всё будет! – хлопает его по плечу Матвеев.

– Нифига. Я берегу свой цветочек аленький.

– Ты-то, может, и бережешь свой « а лень-и-кий», но действия психа Стасяна мы не в силах предугадать. И какой стороной они ударят по Соньке – тоже. Так что держи набор реаниматолога и номер скорой наготове.

– Предупрежден – значит вооружен! – кивает Кармазин.

На этих словах к нам присоединяется Серега Кармацкий. Мы ручкаемся, и он тут же вклинивается в разговор:

– По чью душу готовим вооружение?

Тима продолжает:

– Вот эти, – показывает на меня и Матвеева, – меня пугают, что Сонька от стресса может заболеть. Температура там, все дела.

Кармацкий поддерживает нас кивком:

– Тим, они не пугают, а делятся ценным опытом. Как ни странно, но да. С Машкой тоже такое бывало. Девочкам этого семейства стресс противопоказан. Мотай на ус. Кстати, о стрессе: чё там «преподобный» Станислав?

– Всплыл, – говорит Тимофей. – Звонил тут Соне с каких-то левых номеров. Хрен отследишь.

– Чё говорит?

– Херню. Что она его вещь и делиться своим он не намерен. Мол, придет и заберет.

– Не, надо это «всплывшее» либо топить, либо… – Кармацкий задумывается. – Дай контакты, с каких звонил. Пошукаем по своим каналам.

Тима пересылает информацию Сереге. Кармацкий сразу пересылает кому-то и тоже спрашивает о Наташке:

– Как там твоя сильная девочка? Не растворилась в лондонском тумане?

– Больше упертая, чем сильная… Серег, вот честно: так и подмывало её просто силой увезти, постоянно приходилось бить себя по рукам.

Парни ржут, а Серега, подмигивая Матвееву, парирует:

– Вопрос просто решается. Поступи как Матвеев, – он явно стебется над другом. – Заделай ей ребенка, и всё. Тебе спокойнее, её мозг плавает в эндорфинах, Марку – брат или сестра. Кругом одни плюсы! А нам – племянники, семья растет!

Все хохочут, кроме Матвеева.

– Это что еще за наезды? Мы не планировали, но очень хотели, так что всё отлично.

Серега хлопает Димку по плечу:

– Да не парься. Схема рабочая, правильная. Вот, знаешь, тоже думаю перенять твой опыт.

Вопрос Стаса всё так же открыт. Опасность его вмешательства есть, но есть и решения. После пробивки спецами Кармацкого ясно одно: Стас не в России. Звонки идут из Турции – греет пузо этот псих? Но вопрос: как он туда долетел, если официальной информации о пересечении границы нет? Серега просит записи звонков и голосовых сообщений.

– Мои проведут анализ. Может, в Турции вообще не он. ИИ-шечка сегодня творит чудесатые чудеса. Надо всё проверить. А пока – следим за девочками.

Димка оживает:

– За имением и квартирой мамы тоже наблюдаю. Всё под контролем.

Беседа плавно перетекает на более спокойные темы, и мы перемещаемся в ресторан на ужин.

Долго не засиживаемся – у всех дела. У Димки – беременная жена, у Сереги – куча задач по Стасяну и Машка… Тима летит к Соньке: он и так нечасто бывает в Москве из-за стройки, так что лишний час с ней для него – кайф…

А я должен разобраться с Севи, позвонить моей малышке и провести время с Марком… Но сначала Севи…