Текст книги "Архитектор (не) моей мечты (СИ)"

Автор книги: Тая Глиб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 30
Знакомство

Наташка

Илья завозит меня в отремонтированную после потопа квартиру. Мы стоим в прихожей, и запах свежей краски и дерева паркетной доски кажется мне сейчас самым честным ароматом на свете. Это запах начала…

– До завтра, Наташ. В офисе, – он произносит это так, будто цепляется за рабочий график как за спасательный круг.

– До завтра, Илья Вадимович, – я пытаюсь вернуть нам ту привычную дистанцию, которая сейчас кажется единственным способом выжить.

– Наедине – только Илья, – поправляет он.

– Ты уверен, что вытянем?

– Если нужно, я буду тянуть за двоих. Тебе нужно лишь идти рядом, со мной за руку… – он делает шаг ко мне, коротко и сильно прижимает к себе, зарываясь лицом в мои волосы.

Секунда, другая – отстраняется. Вижу, как он сжимает челюсти, как его взгляд на мгновение задерживается на моих губах, но он сдерживается. Уже разворачивается, чтобы уйти, но я не могу…

Притягиваю его к себе, и мы впиваемся друг в друга поцелуем. Это оглушающая страсть, отчаянная и горькая. Я люблю этого мужчину и не собираюсь его ни с кем делить. Я его не предам и не оставлю.

А Марк? А что Марк… Да, он теперь навсегда вписан в проект нашей жизни. Без согласования. Без моего согласия. Такова жизнь – не всё идёт по гладкому сценарию. Но мы же продолжаем жить. Продолжаем?

Илья

Выхожу от Наташки. Буквально заставляю себя уйти, быстро прыгаю в машину и жму на газ. Делаю всё, чтобы не вернуться. Чтобы не забить на всё и всех и не прийти к ней снова.

Но я нужен ещё одному человечку. Надеюсь, что нужен. И надеюсь, он и правда мой…

Марк. Симпатичный и смышлёный не по годам пацан. В свои пять с половиной он прекрасно говорит на русском, английском и даже испанском. Севи, хоть и не очень мать, но в образование парня вложилась если не сердцем, то деньгами… Почему захотела сама и без меня – загадка. Но сейчас уже я не захочу с ней. Марк – это единственное, что нас может как-то связать.

Звоню знакомому в клинику и объясняю ситуацию с тестом на отцовство. Он рекомендует мне центр, скидывает адрес. Нужно съездить туда с Марком. Надеюсь, он отреагирует нормально. Пока ему меня представили как маминого друга, а не отца. Я на этом настоял.

Убедимся. Привыкнем. Потом уже… Все проблемы решаем поэтапно.

Марк смотрит на меня вопросительно.

– Ты где был? Мне не разрешили зайти в твой кабинет, туда, где чертежи. А мне интересно. Расскажешь?

Какой маленький, но такой серьёзный мужичок. В этих светлых брюках и белой рубашке с бабочкой он смотрится не как ребёнок пяти-шести лет.

– Привет, Марк. А кто тебе подбирал наряд?

– Я сам.

– Почему не неудобная футболка и шорты?

– Такая одежда не для меня.

– Это ты тоже сам так решил?

– Так говорит мама.

– Ясно. Мы потом съездим по магазинам, и будет у тебя нормальная одежда для бега и игр.

– Я не бегаю и не играю.

– Никогда?

– Это нерационально.

– Так тоже мама говорит?

– Нет, бабушка.

Ох, что они сделали с пацаном! Ему бы футбол гонять, шкодить, а он в такой тёплый день, застёгнутый на все пуговицы, с бабочкой на шее, сидит дома.

– Ничего. Сейчас все разъедутся, и мы с тобой начнём круто проводить время.

– Ты мне расскажешь о проекте и покажешь чертежи?

– Если захочешь. Но сначала – ты что-нибудь ел?

– Тост с сыром и чай.

Смотрю на время. На часах 12:30. Да уж, негусто. Вот откуда такая стройность и отсутствие энергии.

– Пошли. Сначала будем вместе ваять обед, а потом уже всё остальное. Ты любишь пасту?

– Угу. Но мне нельзя, я толстею.

– Чего?

– Мама не ест пасту. Мы едим салат…

Капец, блядь, что они делают с пацаном?

– Но сегодня ты со мной. А значит – паста.

В глазах пацана фейерверк. Мы готовим вместе. Усаживаю Марка на кухонный остров. Пока готовлю соус, разрешаю ему «таскать» отваренные спагетти. Вижу, что для него это персональный праздник. Навряд ли ему разрешают вести себя так свободно.

Обедаем сливочной пастой с беконом. Марк в восторге. Да, на одном салатике и тосте с сыром далеко не уедешь. Парень уплетает с таким аппетитом, что я, заглядевшись, и сам ем больше обычного.

Доев, он аккуратно берёт свою тарелку и ставит её в раковину. Благодарит.

– На здоровье!

– А сейчас пойдём в кабинет?

– Тебе действительно нравится рисовать и чертить?

Вижу в глазах парня немой вопрос. Чистое удивление.

– Да.

– Ну тогда идём.

Ставлю свою тарелку и наши кружки в раковину.

– Только давай снимем бабочку. Выпустим рубашку и закатаем рукава.

Помогаю ему справиться.

– А это зачем?

– Затем, что так твои движения ничего не будет сковывать.

Мы идём в кабинет. Парень действительно увлечённо слушает о нашем новом проекте, я показываю ему макет, чертежи… Как может себя так вести пятилетний ребёнок? Такой собранный, серьёзный… Решаюсь немного его расспросить, пока он занят рисунком. На листе карандашом появляется изображение, конечно же, дома.

Он рассказывает, что учится, а сейчас у него вынужденные каникулы. Он знает языки, няня занимается с ним чтением и счётом, а ещё учит играть на пианино. Приходит учитель по рисованию… Я невольно закатываю глаза. Бедный пацан: ни спорта, ни развлечений, ни шалостей, ни друзей… Стерильная выученность. Спасибо Севи и маме.

– Идём в бассейн?

– Я не умею плавать, – но вижу, что глаза пацана загораются надеждой.

– Я научу.

Переодеваю его, веду в душ, и вот мы уже у бортика. Он переминается с ноги на ногу.

– Не дрейфь! Я спускаюсь, потом подхвачу тебя…

Мы бесимся в бассейне. Не отпускаю Марка с рук, он и правда только привыкает к воде. И наконец здесь, сняв с себя все маски «приличного мальчика», он раскрывается: немного дурит, плещется. Я катаю его на спине. Его смех, заливистый, бьёт по всем точкам. Я улыбаюсь, а в груди разливается тепло. Немного учу его доверять и лежать на воде, правильно и ровно дыша. У него не сразу, но получается.

– Продолжим занятия завтра, если захочешь.

– Да!

– Идём.

После душа закутываю его в полотенце и несу в его комнату. Ему необычно сидеть на руках.

– Я могу сам идти.

– Тебе не нравится?

– Не знаю. Наверное, нравится. Мама не носит.

– А я буду носить.

В каких-то шалостях и узнавании друг друга проходит весь день. Вечером мы по-семейному разогреваем пасту. Наши «дамы» ещё не вернулись.

– Ты во сколько обычно укладываешься спать?

– Обычно в девять.

Смотрю на часы. Время десять тридцать. Да, мне ещё многое предстоит узнать о детях…

– Идём. Я тебя уложу.

У парня полное недоумение в глазах.

– Как это – уложишь?

– Хочешь, сказку прочитаю?

Такой искренний взгляд, полный надежды, вылупившихся на меня глаз.

– Тебе не читали перед сном?

– Нет. Сказали «спать» – я шёл спать. Хотя иногда страшно одному, – говорит он мне, чуть склонившись, заговорщическим тоном.

Я ему подыгрываю: так же наклоняюсь и шепчу:

– Я почитаю. Если хочешь.

– Очень.

Беру книгу про пиратов. Когда-то в детстве она мне нравилась. Мне читал только отец, и я помню, какой это был кайф.

Дамы не моего сердца являются домой чуть навеселе ближе к двенадцати. Шумной немногочисленной толпой, прихватив с собой какого-то мужика, маминого приятеля, который этих красоток и привёз. Почти сразу он ретируется. Видимо, выдохнул, что доставил этих особ, и с чистой совестью отправился восвояси.

Я немного задремал после чтения Марку, поэтому видок у меня помятый. С непривычки общение с ребёнком и стопроцентная концентрация на нём дают о себе знать. Устал.

– С кем завтра будет Марк? Мне нужно в офис к десяти. У меня встреча.

Севи оживает первая. Завалившись на спинку дивана и сбросив туфли, она, видимо, ловит кайф от освободившихся из пут ног…

– Милый, я не смогу. Мне нужно к поездке выбрать несколько вещей, а Марк ненавидит шопинг.

Смотрю на мать.

– Илья, это твой сын. Своего я вырастила.

– Угу. Вырастила. Севи, я хочу тест на отцовство.

– Делай! – кивает она мне одобрительно и даже вскидывает руку призывно вверх.

В этом жесте читается её полная уверенность. А в глазах Марка я сегодня весь день считывал надежду. Всё он понимает. Ждёт, когда взрослые одумаются и начнут вести себя как взрослые, а не как дети.

– Хорошо. Марка заберу с собой, – обращаюсь к Севи. – Когда и на сколько улетаешь?

– Вылет в среду утром. Месяца на два-три, как пойдёт проект. Возможно, больше.

– Угу.

Что-то ещё спрашивать, выяснять – не имеет смысла. Как котят в воду выкинули и Марка, и меня. К житью – так выплывем.

– Если Марк мой, я хочу полную опеку.

Севи смотрит на меня с прищуром, а потом выдаёт то, чего я боялся, наверное, больше всего. Не потому, что не вывезу, а потому, что, глядя на Марка, чётко вспоминаю себя в детстве и боюсь услышать то же, что слышал тогда – разговор моих отца и матери. Но Севи бьёт наотмашь:

– Забирай! Я побыла матерью – мне не зашло!

Поворачиваюсь на шорох у двери. Там стоит Марк…

– Ты мой отец? – глаза огромные, серые угольки. Ручонки сжаты в кулачки.

Ни мать, ни бабуля не спешат отвечать, пряча взгляды. Отдуваться мне. Как ответить правильно?

– Я попытаюсь им стать. Или хотя бы другом…

Глава 31
Разговоры

Илья

Укладываю пацана спать снова. Уже без книжек. Просто привожу его в гостевую, где он разместился, укрываю. Сам ложусь поверх одеяла рядом. Глажу его по голове.

– Спи. Остальное завтра решим, Марк.

Он не отвечает. Покорно закрывает глаза, и минут через десять его дыхание выравнивается. Тело расслаблено. Заснул…

Я бреду к себе и наконец вспоминаю о своей девочке. На часах полпервого. Звонить глупо, наверное, уже спит. Проверяю мессенджер. В сети. Быстро пишу ей:

– Котёнок, как ты?

Прочитано мгновенно. Ждёт? Пишет…

– Нормально вроде. Вы там как мужским клубом?

– Нервно-волнительно. Завтра в офисе буду с Марком.

– Я не помешаю?

– Если не увижу тебя – точно сдохну. Мне нужно чуточку тебя… или не чуточку. Всю хочу.

– Я буду. Вся. Твоя. Завтра.

– Ох, как это многообещающе звучит. И как теперь спать, Наташ?

– Чтобы не таранить «стальным» матрас, спи на боку…

– Лисичка моя… Кипит всё.

– Остыньте! Принесу завтра бидон для жидкостей, который Кармазину тогда не пригодился, а то у вас «подтекает»…

– Наташ, от твоих безумств я ржу в голос. Сейчас всех разбужу.

– Ничего. Пусть не расслабляются. Марку беруши купи от своих ночных стонов… Маленький он ещё такое слышать.

– Спасибо за настроение.

– Люблю тебя.

– И я тебя очень. Целую.

Спать не могу. Заказываю через интернет-магазин много всякого для Марка. Очень странные ощущения: когда у тебя никого не было, а тут сразу пятилетний ребёнок… Как минимум нужно автокресло и одежда для нормальной жизни пацана, а не вот этот «подиумный» вариант, а также всё для плавания. Вымотавшись, засыпаю.

Спасибо, мир потреблядства! Утром уже всё доставляют к дому. Марк одет.

Готовлю нам тосты – на что-то серьёзное просто нет времени. Варю себе кофе, и вот мы уже едем в офис. Спасибо Марку, что он не задаёт лишних вопросов, чем изрядно вызывает волну раздражения на его мать. Ну не может быть ребёнок таким тихим и вышколенным!

В офисе нас встречает новый секретарь, Ольга. Знакомлюсь наскоро, мне вообще не до неё. Наташки ещё нет. Усаживаю Марка в своё кресло, говорю, что он может пока порисовать. А сам иду в конференц-зал готовиться к встрече с заказчиком и другом – Тимой Кармазиным.

Ныряю в кабинет за остатками чертежей и наблюдаю странную картину… Наташка, моя рыжая лисичка, лежит на полу, как всегда, представляя моему взору самые вкусные виды. Хоть не потрогать, но посмотреть. Также напротив неё, на животе, разлёгся Марк. Они что-то рисуют на огромном ватмане-раскраске какими-то ядовитых цветов карандашами и фломастерами. О! Наконец-то машинки. Марк увлечённо раскрашивает незамысловатые рисунки, и у них какой-то странный разговор.

– Тебе не нравится красный цвет? Это же цвет закатного солнца!

– Мне не нравится. Мама говорит, красный любят только дураки или вульгарные женщины…

– Ой. А я сегодня как раз в красных носках, там ещё и динозавры розовые. Кажется, я попала в обе категории сразу, – Наташка ему заговорщицки подмигнула.

А я не могу оторвать глаз от её этих носков. Боже! Это верх безвкусицы, но мило. Уверен, что это не из её гардероба, постаралась для Марка? Видимо как с раскраской и карандашами.

– Мама ошибается? – Марк озадаченно нахмурился.

– Ну, скажем так, она просто не видела этих носков. А тебе какой цвет нравится?

– Мама говорит, должен нравиться зелёный – это цвет интеллектуалов. А мне нравится красный… Видимо, я интеллектуальный дурак.

– Ну нет, этого точно быть не может! – рассмеялась Наташа. – Я вот тоже обожаю красный, и смотри: на дуру вроде не похожа, хотя иногда и туплю над чертежами.

– Да. Ты не глупая, ты красивая… А ещё ты рыжая, а рыжие – они добрые. Почти как лисы в сказках, только без коварства.

Мы с Наташкой прыскаем от смеха. Но моя малышка меня не видит.

– Почему ты так решил?

– У меня в классе есть рыжая Софи, и она очень добрая, – Марк замолчал и тихо добавил: – И красивая. Самая красивая в нашей группе.

Я не мог не залипать на эту милоту. Не всё потеряно! Этот пацан точно в меня: уже в пять лет находит самых красивых рыжих в радиусе километра. Наташка продолжала, не замечая моего приближения:

– Ты скучаешь по своей рыженькой Софи?

Он только утвердительно кивнул, старательно закрашивая машинку красным – вопреки всем интеллектуалам мира.

– Может, ей стоит позвонить?

– У меня есть её скайп. Но нет телефона… Мама сказала, что гаджеты выжигают нейронные связи.

– Мы их потом подлечим мороженым, – шепнула Наташа. – Организуем связь.

– Надо вечером. Сейчас у неё по расписанию ментальная арифметика.

– Скажешь, когда закончатся её мучения, и мы наберём.

Он поднял на Наташку глаза, полные неверия:

– Правда? Вы не боитесь маму?

– Рыжие не только красивые, но и самые бесстрашные. Нам ли бояться интеллектуалов?

Это точно. Самые…

Не представляю Севи, лежащую на полу на ватмане, а Наташка как-то органична во всём этом. И так естественно всё принимает… Но всё, милоте конец, я рассекречен.

– Привет юным художникам и врагам нейронных связей!

– Доброе утро, Илья Вадимович, – Наташа подскочила, поправляя джинсы.

– При Марке – просто Илья. А то он решит, что я тоже из этих… интеллектуалов.

– Что за двойные стандарты? – подшучивает Наташка.

Я пока пропускаю это мимо ушей. Кармазин уже в дверях.

– Привет, ребята!

Мы все здороваемся. Даже Марк протягивает руку Тимофею. А тот вопросительно смотрит на меня.

Я представляю их друг другу, называя Марка сыном Севи. Глаза Кармазина улетают «на лоб». Но он знает, как себя вести, он опытный дядька, поэтому все вопросы – не при ребёнке. Наташке я очень благодарен: она негласно даёт понять, что приглядит за Марком. А мы с Тимой идём в конференц-зал.

Наташка

Марк оказывается прикольным малым. Немного зажат и сдержан, даже в некоторых моментах вышколен упорством педагогов и холодной матерью, но мы с ним нашли общий язык. Он немного раскрывается. Может, потому, что пока не знает, что и я претендую на время его отца? Но – поживём, увидим.

К нам в кабинет врывается Соня.

– Соня? – моя сестра, как всегда, непосредственна и стремительна, как понос.

– Привет! – её глаза округляются, глядя на Марка. – А это что за джентльмен?

Я их коротко представляю, не вдаваясь в подробности. Но Сонька, кажется, о чём-то догадывается. И когда Марк отворачивается к раскраске, она одними глазами предлагает выйти и поговорить.

– Марк, я выйду с Софией. Если что, я прямо за дверью, ты меня будешь даже видеть.

– Окей! – говорит он по-взрослому.

Выходим. Сонька кипит, став под цвет сегодняшнего своего наряда – пудрово-розового платья…

– Наташка, это что, ребёнок Ольхова? Они как две капли воды!

– Тсс… – прошу я её говорить потише. И только киваю головой, поясняя: – Скорее всего.

– Как это – скорее всего?

– Там сложная история. Он сам узнал два дня назад.

– Вот же ж странь господня! А ты как? А кто его мамашка? А как жить-то теперь? – фонтан красноречия от систер бьет ключом. Блиц-опрос в режиме пулемёта.

Пришлось пойти на крайние меры – я просто припечатала ладонь к её рту. Сонька замерла и даже дышать перестала, вытаращив на меня свои и без того огромные глаза. Я приложила палец к губам:

– Тихо, Соня. Если ты сейчас не выключишь режим радио, у меня случится инсульт от твоего тюканья мне по мозгам.

Сонька покорно сдулась, видя моё искреннее замешательство.

– Совсем тухло, да, девочка?

Я только кивнула, прислонившись лбом к холодной стене.

– Не знаю, что дальше. Мы строили планы на двоих, а тут внезапно «опция плюс один», к которой не прилагалась инструкция. Всё поменялось…

– А Ольхов что? Впал в кому от счастья или уже ищет, где продают оптом детские подгузники и коньяк?

– Ну какие подгузники? Парню пять лет! А мы с Ильёй ещё не говорили нормально. Ему нужно к Марку привыкнуть, а уже потом со мной… разбираться.

– Нет, нет и ещё раз нет! – Сонька замахала руками, как ветряная мельница. – Всё надо делать параллельно. Пока он в шоке, его легче брать тёпленьким!

– Соня, у нас даже десяти минут наедине не было! И зачем мне Илья холодненьким… Конечно, тепленьким надо брать. – Мы смеемся.

– Спокойно, план «Перехват» созрел. Давай мы с Тимой приедем и посидим с Марком?

– Надо спросить у бабы Лиды. У нас точно мимо нашего родового дерева проезжал веселый табор цыган. Ну чего ты цыганишь? Тебе бы лишь бы с Тимой потискаться где-нибудь в углу… И при чём здесь вообще Кармазин?

– Ну он же здесь! – Сонька картинно поправила платье. – Мы всё равно договорились пересечься, пока он окончательно не упылил в свои горы. Тимка – идеальный кандидат: он крупный, волосатый и добрый. Марк решит, что это новый вид мамонта, и будет в восторге!

Мы уже хохочем в голос.

– Да-а, у одной тебя нет фобии на крупные, волосатые и… бесшумные тела, – говорю я, видя, что со спины к Соньке бесшумной тенью приближается Тимофей, а она и ухом не ведёт…

Он прислоняется к её щеке и шепчет, заставляя её вздрогнуть:

– Привет! Я всё слышал, малышка…

Мы с Ильёй синхронно закатываем глаза, поскольку сцена приветствия в виде жарких публичных объятий повторяется перед нами, даря стойкое ощущение дежавю… Ох, отхлестать бы Соньку по её «ж» за такое поведение!

Но Илья одним жестом дает понять, что идея Сони ему очень нравится.

И он, как и всегда, одними губами произносит: «Хочу тебя!»

Глава 32
Место для любви

Наташка

Мы идём впятером в кафе напротив офиса. Обещала Марку мороженое – надо выполнять.

Когда туда заваливаемся шумной толпой, администратор говорит, что через полчаса будет мастер-класс по приготовлению смёрребрёдов, и если мы хотим, есть свободные места. Кармазин подхватывает эту тему, подмигивая Ольхову:

– Думаю, это потрясающая идея. И научимся, и поедим! – И, обращаясь к Марку, снова подмигивает: – Правда, Марк? Настоящий мужчина должен быть способен хотя бы бутерброд самостоятельно приготовить, а для своей мужской компании – и подавно.

Марк оживает:

– Думаю, это разумно. Я бы хотел научиться.

– Конечно, ты же настоящий орёл! Сейчас – мороженое, а потом будем варганить бутеры. Окей?

– Окей! – и заезжает ему «пятюню».

Это смотрится так мило. Кармазин многозначительно подмигивает Ольхову. Илья не робеет. Пока идём к столику, он говорит Марку, что мы немного с ними посидим, но на мастер-класс он останется с дядей Тимой и тётей Соней, а мы пока съездим по делам. Парень легко соглашается:

– Я уже самостоятельный!

– Конечно. Смотри, вот мой второй телефон. Если что, ты можешь мне позвонить, и я сразу приеду.

– Хорошо.

– Мы к концу мастер-класса вернёмся.

Парня уже мало что заботит, поскольку ему несут потрясающее на вид мороженое. Ему уже не до отца, который очень хочет свинтить… Да, Ольхову ещё привыкать и привыкать к отцовству.

Илья, пока пьёт кофе, инструктирует Тимофея и Софью, но Кармазин только отмахивается:

– Мы с этим мужчиной уж точно найдём общий язык.

– Мы ненадолго!

– Как приедете, мы найдём чем заняться. И вы там, – он многозначительно ухмыляется и подмигивает уже мне, от чего я становлюсь красная как помидор, – не робейте!

Я прошу Соньку позвонить с Марком его девочке Софи. Пока они этим занимаются, Марка просто несёт от эмоций. Какие искренние чувства! Жаль, что у взрослых уже не так. Часто мы зажаты социальным протоколом, а здесь – сама непосредственность. Марк смотрит на меня и благодарно кивает, улыбается. Я ему подмигиваю.

Он начинает разговор на английском, у Соньки округляются глаза. А я многозначительно киваю, мол: «Парень-то не пальцем деланный! Ольховская порода!» И мне самой так приятно от осознания этого.

Вижу, как Кармазин подмигивает Ольхову и жестами показывает: «Наберёшь, как соберётесь обратно». Мы выходим.

В салоне авто – тишина. Только между нами искрит так, что воздух кажется наэлектризованным. Меня пробивает от переизбытка знаков его присутствия в личном пространстве: чуть терпкого запаха, тепла разгорячённого тела, обжигающего дыхания, стука сердца, его касаний, которые топят, заманивают… Стараюсь дышать ровно, но выходит плохо. Не могу не реагировать на его близость. Илья вжимает меня в сиденье, и по мне проносятся сразу сотни разрядов. Пульс предательски частит.

Он касается моих губ, едва задевая их своими, и шепчет:

– Девочка моя, машина не для любви. Едем домой. Тут десять минут. Давай.

И я, не осознавая, что творю, как под гипнозом. Мозг отключился. Совсем. Может, и права мать Марка, что красное любят только дуры и вульгарные женщины… Я сейчас именно такая. Но ни капли не жалею.

Стоило только закрыть дверь квартиры, как Илья рывком прислоняет меня к стене. Его руки скользят по талии к груди, задирая блузку, и одним движением сбрасывают её на пол. Я следую за ним, лихорадочно освобождая его от рубашки. Его кожа такая горячая… Прикосновение к нему отдаётся вспышкой в каждом ударе моего сердца, в рваном вздохе и хриплом выдохе… Илья чуть отрывается и заглядывает проникновенно в мои глаза и считывает в них моё «да». Я запрокидываю голову и смотрю в потолок. Мужские губы касаются подбородка, а потом шеи. А потолок крутится и расплывается…

Он продолжает меня раздевать. Быстро, жадно…

Запустив руки мне в джинсы, он одним рывком обнажает меня, срывая их вместе с бельём. Так же поступает и сам. И уже впечатывая меня в стену, жадно целует, настойчиво проникая языком. Блуждая горячими руками по груди, опускается вниз и закидывает одну мою ногу к себе на бедро. Он ласкает меня пальцами, и его касания вырывают из моего горла стон, а сам рычит. Размазывая мою влагу, ласкает меня, разминая пальцами, а потом буквально шлёпает по самому чувственному месту, и я взрываюсь… Волны судорог и тепла расходятся по телу, сначала сокращая всё мышцы. Потом расслабляя их настолько, что я чуть не падаю. Но Илья подхватывает. Фиксируя меня у стены, он и вторую ногу укладывает на своё бедро и входит в разгорячённую своим «прибором сталевара». Вау!

– Фак, какая ты…

И он начинает медленно двигаться, но, пометив территорию, ускоряется. Ярче. Его пальцы буквально впиваются в мои бёдра. Одной рукой держит мой затылок, чтобы я не ударялась, а сам таранит меня снизу и атакует языком мой рот. В какой-то момент я отключаюсь от эйфории, которая обрушивается на меня. Илья неистов. Он берёт меня ещё и ещё, и новый виток вожделения закручивается внизу живота.

– Малышка! Давай по-другому.

Он стремительно несёт меня в гостиную, на этот его белый диван. И на меня обрушиваются флешбэки моего сна, который я так ему и не рассказала. Илья, как и там, ставит меня на колени попой кверху и резко входит в меня. Наш ритм оглушающе прекрасен. Я чувствую его так остро: его руки, горячие и огромные, на моей груди и его сталь во мне. Наше шумное дыхание, стоны и влажные шлепки – лучшая музыка секса звучит для меня в каждой клеточке тела.

– Расслабься, малышка…

И нас срывает вместе, как с обрыва в невесомость…

Переворачивает меня и ложится рядом, закидывая мою ножку на себя…

Мы не можем и не хотим говорить. Всё, что нужно сказать, уже сказали наши тела, возгласы и всхлипы. Мы оба уплываем в сон.

Просыпаюсь, вздрагивая от того, что лежу одна. Под головой подушка, а на мне пушистое одеяло из комнаты Ильи. Тихо. За окном сумерки. Я точно знаю, что его здесь нет. Как-то тоскливо…

Встаю и бреду к кухонному островку. Там записка: «Наташенька, не хотел тебя будить, прости. Я в офис и за Марком. Побудь, если сможешь, здесь. Я буду знать, что твой запах всё ещё в этом доме. А ещё он на моих руках. Люблю тебя».

Бреду в душ в гостевой спальне. Как-то без хозяина дома не хочу врываться в его личные апартаменты. У меня здесь осталась пара вещей – видимо, как раз на такой случай.

Горячие струи смывают этот странный, но полный эмоций день. И я улыбаюсь… Пусть будет как будет. Об остальном я подумаю завтра.