Текст книги "Архитектор (не) моей мечты (СИ)"
Автор книги: Тая Глиб
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)
Архитектор (не) моей мечты
Пролог
Наташка
Попытка куратора профилактировать мою «драчливость» довела меня до кабинета вузовского психолога. Заглядываю – пусто. Марина Сергеевна, молодая женщина лет тридцати пяти, хорошая и милая… Именно ей предстоит как-то справляться с моим «девиантным поведением». Она обещала написать положительную характеристику после беседы, чтобы в деканате не выписывали выговор и не пачкали личное дело. Но её пока нет. Что ж, подожду.
Небольшая комната психологической разгрузки: диван, пара кушеток, кресло-мешок и ширма. Есть кофейный столик, внутри которого притаилось всё необходимое для чаепития и маленький электрический чайник. Несколько ламп с разным сценарием освещения.
Кидаю рюкзак на пол и сама бухаюсь в кресло-мешок, стоящее как раз рядом с ширмой. Расслабляюсь. Даже прикрываю глаза. Хорошо. Тишина…
– Фух… – выдыхаю я. – Докатилась ты, Наталья Александровна… докатилась до самого психолога… – Продолжаю ворчать себе под нос, разглядывая интерьер. – Да уж, обстановка так себе. В вузе, где готовят архитекторов и работают лучшие практики страны, – такая бездарщина и безвкусица! Локации не продуманы, мебель даже по цвету не подобрана, не то что по стилю, освещение кривое… А это что за «сопля» из проводов под потолком? Срамота! Срамотища!
– Согласен!
Я едва не подпрыгиваю от вибрации низкого, с хрипотцой, мужского голоса из-за ширмы.
– Етижи-пассажиры… Вы кто⁈
– Конь в пальто, – почти басит голос.
– Очень приятно. Уважаемый Конь, а вы не знаете, Марина Сергеевна скоро придёт?
– Я за неё…
– Но вы не психолог. Вы же Конь?
– Да ладно, рассказывай! Чего «докатилась»-то? Интересно уже… – Голос звучит как-то располагающе. Почему бы и не поболтать?
– Да-а, наваляла парню из своей группы за очень грубый подкат. Хорошо так припечатала. С разворота, аккурат пяточкой в носопырку. Слюни летели, нос помялся…
Из-за ширмы донёсся смешок:
– Отчаянная девушка!
– А то! Вообще, Костя парень неплохой…
– Только ссытся и глухой! – Мы уже смеёмся вместе.
– Ну, не до такой степени, конечно. Но наш «Ура, Константин!» – что-то вроде местного юродивого. «Скудоумие и отвага» – его девиз. Мозгов и правда котейка наплакал, зато «мохнатая лапа» открыла пацану дверь на самый престижный архфак. В надежде, что если профессию не освоит, то хоть хорошую девочку из приличной семьи найдёт.
– А ты, выходит, не хороша?
– О! Я бесценна!
– Даже так?..
– Естес-с-ственно! Это Костя оказался бездарем не только в учёбе, но и в общении с девушками.
– И что же не устроило вашу Бесценность?
– Понимаете, методы проявления внимания у Костика застряли где-то на уровне детсада, когда мальчики дёргают девочек за косички или показывают друг другу свои трусы. А этот восемнадцатилетний слонёнок тоже решил пошалить…
– И показал тебе трусы? – Голос уже откровенно стёбется, слышно, как собеседник хохочет «в кулак».
– Если бы! Трусов я точно не боюсь, если они нужные места прикрывают!
– Что же он тогда сделал?
– Пока я наклонялась за сумкой, приложился ладонью к моей пятой точке. Причём шлёпнул от души – своей граблей двухметрового стодвадцатикилограммового самца… Ну дурачьё! За такое только с разворота и ногой. Вот, пришла сдаваться и избавляться от социальных девиаций.
– Да, опасная ты девушка…
– Есть чутка!
– А Костя что?
– Да Костя-то норм, а вот родительница у него волнительная. Накатала заявление в деканат с просьбой разобраться с «криминальным элементом» в моём лице. Вот… разбираются.
– М-да, суровая ты, Бесценная. Но справедливая, – в голосе за ширмой проскользнула отчётливая улыбка. – Ладно, Наталья Александровна, иди. Марине Сергеевне я всё передам. Считай, что предварительную диагностику ты прошла успешно. Девиации в норме, рефлексы – тем более.
Я поднялась с кресла-мешка, отряхивая джинсы.
– А Конь в пальто точно передаст?
– Зуб даю. Лети, «криминальный элемент».
Я подхватила рюкзак и попятилась к выходу, так и не решившись заглянуть за ширму – какая-то внезапная робость сковала ноги. Откуда бы ей взяться?
Уже в коридоре, прикрыв тяжёлую дверь кабинета, я замерла.
В ушах всё ещё вибрировал его голос – низкий, бархатистый, с какой-то чертовски притягательной хрипотцой. Почти осязаемый. Если бы у сексуальности был звук, он звучал бы именно так.
И почему мне кажется, что это была наша не последняя встреча?
Глава 1
Встречи
Наташка
За четыре года на архфаке, помимо «драчливости», зафиксированной ещё на первом курсе, я приобрела по-настоящему ценные профессиональные навыки. Теперь я одна из лучших на потоке. Мои проекты получали высшие оценки не только в альма-матер, но и на всероссийских и международных конкурсах. Поэтому мой путь к пятому курсу сопровождается мучительной борьбой: какую компанию выбрать для стажировки?
На самом деле, свой единственный и во всех смыслах правильный выбор я сделала ещё в день знакомства с НИМ. Но ОН всегда всячески отговаривал меня от этого шага… Хотя неосознанно всем своим существом будто подталкивал именно к нему.
Флешбэк (неделей ранее)
– Наташ, вы можете позволить себе лучшую компанию мира. Зачем вам «Велес»?
– Я не хочу компанию. Я хочу наставника… – звучит двусмысленно, но он делает вид, что не понимает. – А значит – это вы и «Велес».
Илья Вадимович всегда держит дистанцию. За четыре года наших отношений в формате «гуру и студентка» бывали тёплые и даже пикантные моменты, но Ольхов – скала. Его фанатичное следование профессиональной этике причиняет мне почти физическую боль…
– Наташ… – он буквально выдыхает моё имя своим низким тембром. Я бы слушала это вечно: мозги плывут, я готова растечься лужицей прямо перед ним. – Наташ, я тоже хочу… – он делает паузу, – такого стажёра, как ты. Но это закроет для тебя другие, более перспективные двери. Ты мне потом этого не простишь.
– Я не хочу других… – я тоже выдерживаю паузу, – дверей. Я хочу достучаться в эту. Или влезу в окно.
Мы оба хмыкаем, пытаясь подавить улыбку.
– Не отстанешь? – в глазах Ольхова пляшут искорки смеха.
– Не-а… – мы улыбаемся, глядя друг другу в глаза.
– Хорошо. Тогда потом не плачь и не проси пощады. В «Велесе» ты перестанешь быть моей студенткой – станешь коллегой. А насчёт рабочих отношений у меня предрассудков нет. Потянешь?
– Четыре года жду.
Он прикрывает ладонью глаза и закусывает губу, чтобы не рассмеяться. Блин, мы же оба всё понимаем. Но озвучить – значит признать.
– Наташ, иди… Жду в понедельник, – его бархатный голос заставляет меня внутренне вибрировать. Ольхов глубоко вдыхает, шумно выдыхает и откидывается на спинку стула. – Ты понимаешь, что назад это уже не отмотать?
– Это не понадобится.
Он смотрит мне прямо в глаза и, наконец, сдаётся, прикрывая веки.
– Иди, «бесценная» девочка… иди… – едва слышно произносит он.
Сейчас
Сегодня ночую у сестрёнок, Машки и Дашки.
Хотя, если честно, Даша уже почти перебралась к своему парню, Диме Матвееву, а моя Маша вовсю «навострила лыжи» в сторону Сергея Кармацкого. Вернее, это он эти лыжи начистил и поставил ей под нос, но она никак не решится обуться и съехать с горы прямо в его объятия…
Эх, я бы и на ледянке, на «ватрушке», на картонке или рваном мешке сиганула с той горы, если бы знала, что внизу меня точно поймает Илья Ольхов. Но он – настоящий гранит. За четыре года он знатно «подрефтил» мне восприятие мира, вбив в голову: эмоции нужно гасить, если речь идёт о деле. Нельзя смешивать личное и профессиональное, а уж отношения преподавателя и студентки – и подавно табу…
Но я-то ещё тот алмаз. И я его уж загравирую… Вот и неделю назад я оставила на нём свои «отметины», и он сдался.
Завтра иду на установочную встречу по практике в «Велес».
От квартиры Маши и Даши добираться ближе, поэтому я перебралась сюда. Сама же я вместе с мамой, Надеждой Алексеевной Андриевской, и сестрой Софьей живу на другом конце Москвы.
Вечер проходит как-то сам собой. Я рассказываю Машке о «Велесе». Она у нас тоже, как и отчасти Ольхов, преподаватель университета, правда, её карьера за последние две недели устремилась вертикально вверх, и теперь она – и.о. проректора по внешним связям… Ей интересна и понятна моя болтовня о предстоящей стажировке.
Тему Ильи Ольхова я обхожу. Четыре года «температурных качелей» сделали из меня очень осторожную особу. Боюсь сильно размечтаться и больно удариться о невозможность… Пока никто толком ничего не знает, можно отключить рассудок и жить одними эмоциями. Вкусными такими… Только между мной и Ильёй…
После лёгкого ужина и чая с сестрёнкой бреду в душ. Переодеваюсь в пижамку в вишенку – это малюсенькие шортики и топ из хлопка, по-девчачьи мило. Иногда люблю такие вещи, хоть и убеждена, что истинная леди должна ходить в шелках и быть эстетически притягательной. Моя копна рыжих кудрей спадает изрядно ниже плеч, делая меня похожей на царя зверей, покрашенного хной… Короче, красота!
Укладываюсь спать. Даже недолго помечтав о моём куске «гранита», который завтра мне предстоит пилить, грызть, а может, и что повкуснее с ним делать (ха-ха-ха, мечтай-мечтай, Наталья Александровна…), я проваливаюсь в сон.
Просыпаюсь от криков сестры:
– Наташка, просыпайся! Нас соседи топят!
– Чего? – бормочу я, и в ту же секунду до меня доносятся звуки хлещущей воды и вопли Машки… Поскользнулась.
Я тоже соскакиваю, хочу бежать спасать сестру и квартиру, но моя нога едет по залитому полу, и я лечу прямо на задницу.
– Какого хер…увима! – я в шоке. Не ожидала, что всё уже настолько печально. Боль такая, что аж искры из глаз. – Больно! Я себе зад отбила! – хнычу. – Я уже ползу! Надо воду у соседей перекрыть или в подвале!
Слышу, что Машка уже открывает входную дверь и ретируется со словами:
– Я к соседям!
Ноги ёлочкой, как на лыжах – шурую, рассекая «волны» и стараясь не грохнуться. Иду в кладовку за тряпками и ведром. Пытаюсь собирать этот океан, но где уж там… Но всё равно лучше так, чем ничего не делать. Смотрю на стену в уборной:
– Летом без отпуска, так соседи, «добрые люди», устроили нам экскурсию на водопады в домашних условиях. Класс!
Но не время базарить. Иду управлять стихией морской, чувствую себя Посейдоном в женском обличье, только у меня не трезубец, а швабра с тряпкой… Через двадцать минут непосильного труда одна комната относительно освобождена от воды… А у Наташки уже «лапки».
Сижу прямо в луже. Коленки отдавлены, пижамка насквозь, грива льва больше похожа на мочалку. Машка уже вернулась, перекрыв воду, и мы пытаемся собрать хотя бы ещё часть воды в прихожей. Но очередные несколько вёдер выбивают нас из сил, и мы просто остаёмся сидеть на мокром полу…
Я пытаюсь подняться, но поза получается «не очень»: попец к солнцу – ну, та самая «собака мордой вниз». И как раз под взор человека, которого я сейчас вообще не ждала не то что увидеть, а даже услышать…
– Ого! Привет водоплавающим!
Его низкий голос и цепляющая хрипотца прошивают моё и без того влажное тело волной мурашек, обосновавшихся в итоге внизу живота и делающих меня ещё более мокрой в самых разных местах…
Я разворачиваюсь и опять сажусь в лужу… Это Ольхов!
Он так улыбается, глаза прямо искрятся… Опять он застал меня кверху задом, а не фасадом… Как и тогда…
Флешбэк (три с половиной года назад, после разговора с «Конём в пальто», притаившимся за ширмой в комнате психразгрузки)
Захожу в аудиторию. Наша группа уже почти в сборе, а препода ещё нет. Архитектурное проектирование… В первом семестре его вёл Станислав Иванович, но он решил передать дисциплину новому преподавателю. Кому именно – мы пока не знаем. В расписании до сих пор значится «Вакансия». Надеюсь, будет кто-то симпатичный.
Костя, сверкая подбитым носом, виновато зыркает на меня и басит:
– Наташка, за маму извини… Она тут напылила.
– Угу. Привет ей! – я строю гримасу с псевдоулыбкой и киваю. Затем опираюсь на парту и подаюсь лицом к Костику, вызывающе оттопырив зад. – А за себя не хочешь извиниться?
– Не… Кто б удержался не шлёпнуть по «сладкому месту» такую девочку? Ну, переборщил чутка…
– У меня синяк в пол-жопы!
И тут я слышу за спиной звук шагов. Характерный стук классических мужских ботинок по паркету… В таких ходят очень респектабельные и солидные мужчины. Незнакомец откашливается, и до меня доносится:
– Девушка, с вашей гибкостью вам бы на хореографический, а не на архитектурный факультет.
Твою ж… Это тот самый низкий, бархатистый тембр с притягательной хрипотцой. Безумно сексуальный. У меня перехватывает дыхание, а щёки заливает краской. Я чувствую этот голос кожей: он почти осязаемо проходит по моей спине и скользит ниже…
Я поворачиваюсь, и передо мной – ОН.
Классический костюм графитового цвета, ослепительно белая рубашка… Ремень, дорогие часы и те самые английские ботинки – чуть потертые, с намеком на то, что для него это просто повседневная обувь, а не парадный и показной лоск. Стильно и вкусно… так вкусно, что я невольно закусываю губу.
Он – настоящий викинг в дорогом обличье: мощный, широкоплечий, с копной светлых волос и ухоженной, но не «вылизанной» бородой. Никакого нарциссизма, только спокойная мужская уверенность. Ему чертовски идет…
Так, стоп. А это кто?
Его обволакивающий голос звучит для моего сердца как призывный горн:
– Наталья Александровна, лекция уже началась. Пройдите на место и прижмите уже свою, как вы сказали… – он сглатывает, – жопу к горизонтали, раз уж вы освоили все вертикали в этой аудитории.
Он уже не смотрит на меня. Проходит к столу и чеканит, обращаясь ко всем:
– Я, Илья Вадимович Ольхов, PhD по архитектуре, преподаватель King’s College London и с этого дня – ваш наставник. Займите свои места.
Моя челюсть точно где-то на полу.
В этот момент я чётко осознаю: этот мужчина ворвался в мою жизнь не случайно.
Он или расхерачит всё к чертям, или создаст самый гениальный проект в моей жизни… или из моей жизни… Хочу второе!
Глава 2
Быть!
Илья
Матвеев позвонил, говорит, у его девушки Дарьи в квартире потоп. Еду спасать рыбок! На часах три часа ночи.
Я знаю, что «моя» Наташа – сестра Даши и Маши Андриевских (Машка девушка моего друга Серёги Кармацкого), мне недавно эту информацию слил сам Матвеев. После чего пообещал навалять, если с Натальей что-то пойдёт не так…
Вообще, интересная ситуация. Нас четыре друга, их – четыре сестры… Есть ещё Софья и Кармазин, но у них всё запутанно… И разными дорогами мы всё же нашли друг друга и потонули в океане страстей… Вот так и начнёшь верить во всякую хиромантию, судьбу, провидение и прочую шелуху.
То, что мы, как мужики, поплыли от этих девочек, лично у меня вопросов вообще не вызывает. А кто бы удержался? Ты покажи! Нет, я жду!.. Никто! Явно, никто…
Сестер Андриевских точно всех добывали в одной кимберлитовой трубке. Все как на подбор. И дело не в красоте, хотя тут – отлёт головы. Для меня как архитектора это пунктик. Эстетическая составляющая очень важна… Но тут совпало всё: ум, воспитание, красота. Даже юмор Наташкин, с лёгкой безуминкой, мне «ложится».
Если бы не несколько бьющих по рукам моментов.
Студентка и преподаватель – запрет. Но здесь я ждал и дождался… Не знаю, кого благодарить, что она за это время отметала всех придурков и не вляпалась в любовь с кем-то подобным… Хотя и тогда бы нашлись варианты. В экстренном случае плюнул бы, наверное, на всё и пошёл ва-банк! Я бы бросил универ. Всё равно это только маленькая прихоть, а не дело жизни. Я архитектор в первую очередь, а преподавание – скорее хобби или вялая попытка передать что-то от себя другим… А потом по принципу «пришёл – увидел – победил»!
Вторая «боль» сложнее, и её снятие будет зависеть не от меня. Я не верю, что женщина может совмещать блестящую карьеру и семью. А я хочу семью. Семью с ней. Наташка же явно грезит карьерой…
Конечно, я как мужчина желал бы, чтобы она стала всецело моей, но как преподаватель и архитектор, чтобы развивала талант и росла в профессии… Ситуация патовая!
Я был и свидетелем, и участником отношений с амбициозными дамами, готовыми положить на алтарь успеха всё: даже родившихся детей – такова моя мать. И неродившихся – такова была Севилья… Последними отношениями я заболел в Лондоне, но жизнь отрезвляет. Иногда наотмашь по лицу: предательством в карьере в виде украденного проекта и пощёчиной в виде пренебрежения возможной семьёй и ещё не родившимся малышом.
Я так больше не хочу.
Но всё это время мы, не сворачивая, идём с Наташей к этой развилке, и я устал бороться. Пусть уже будет… Это же главный вопрос мужчины: быть или не быть? И я говорю: «Быть!». А как именно сложится это «Быть» – скажет Наташка…
Дверь не заперта, чуть толкаю и она поддается. И меня встречает не только мокрый пол, но влажная попа «в вишенку» моей Хариты*… Ну, что ж, в лучших традициях наших с ней встреч!
Флешбэк (три с половиной года назад, после разговора с Натальей Александровной, притаившимся за ширмой в комнате психразгрузки)
Интересная девочка, боевая.
Расхреначить пацану нос за то, что тот её больно шлёпнул? Отчаянная!
Но когда она об этом говорила, мне и самому захотелось взглянуть на «объект вожделения».
Захожу в аудиторию. Сегодня у меня знакомство и первая лекция. Первокурсники, второй семестр – мелкошня, наивняги, будем вдохновлять! Открываю дверь и спускаюсь по лестнице к своему столу. И – ба! На моём пути прекрасный образец «возлежания». Эстетически притягательная в джинсах в обтяжку.
Слышу обрывок разговора про извинения и применение силы к объектам… А мир тесен! Так вот ты какая, девочка Наташа?
Она выдаёт про синяк на своей «опе», а я думаю, как бы не заржать. Она такая естественная в своей непосредственности. Говорю ей про перспективность обучения на хореографическом с таким-то прогибом… Она резко поворачивается – и всё…
Вообще всё!
В ту же секунду – раз и навсегда…
Ярко-красные губы, чуть пухловатые. Глаза серо-зелёные, излучающие свет. Аккуратный носик, скулы… Естественная, ничем не прикрытая красота. И грива эта ярко-рыжая!
Проходя мимо, ощущаю её запах. Дело не только в парфюме, хотя и он хорош – не топовый бренд и не дешёвая сладость, а тонкий аромат зелени, луговых цветов, нотки цитруса и вербены.
Представляюсь аудитории. Предлагаю всем занять места…
А сам я какое место займу, если хочу только рядом с ней?
Сейчас
Харита плюхается обратно на задницу в лужу и немного хнычет… Малышка моя, отбила себе такую прелесть. Эх…
Машка здоровается и говорит, что у них тут полный коллапс. Прячу улыбку, глядя на их «озеро» – они такие милые, водоплавающие в нём.
– Ну что, встаём, труженицы?
Наташка пытается подняться сама, но голыми ступнями скользит по влажному полу. За секунду до падения я рефлекторно подхватываю её за талию, но руки съезжают выше, приподнимая грудь. Влажный топ прилип к телу, и я замечаю горошины сосков, призывно меня приветствующие. Фиксирую её своим телом у стены.
Пространство между нами сужается, и я чувствую жар наших тел. Твою ж… Меня влечёт к ней безумно. Её сбившееся дыхание, раскрасневшееся лицо, пухлые губы… Она прикусывает губу. Что же ты со мной делаешь?
Из нашего на двоих чистилища нас вырывает голос Маши:
– Чё-то, ребята, я лучше посижу, пока тут всё не высохнет. Не хочу ноги ломать.
Я парирую:
– Сиди пока, Маш. Сейчас одну русалочку на мягкий камушек посажу и за тобой вернусь.
Наташка «отмирает», начинает брыкаться и опять выдаёт:
– У меня жопа мокрая! Какой диван?
Эх, ты! Миссис непосредственность! Опять у неё там что-то мокрое… Я сейчас сам с ней «прыскать» всяким начну… Держи себя в штанах, Ольхов!
– После такого потопа мебель всё равно менять, – чеканю я. – Так что твоя, хм… влажная попа ему не повредит.
Поднимаю её на руки… Как пушинка. Как живёт вообще? Не ест ни фига, ну точно богиня! Усаживаю её на диван, случайно задевая грудь. Да чтоб тебя, Ольхов! Волна жара несётся к паху – и хрен её «потопишь»…
Наташка опять пытается взбрыкнуть, встать, и, пока Машке не до нас (она хочет сесть на коленки), я прислоняю к губам Наташи палец и шепчу: «Ч-ч-ч… успокойся…». Она так и замирает с чуть приоткрытым ртом и, кажется, больше не дышит. «Дыши!» – говорю ей одними губами.
Иду поднимать Машку. Пытаюсь действовать рационально, пока присутствие влажной во всех местах Наташки мне окончательно не сдуло крышу.
– Сейчас приедут ребята, уберут воду. Просушку начнут завтра. Если нужно, вскроют полы, просушат плиты. Ремонт в лучшем случае займёт недели две-три, с учётом быстрых поставок материалов. Ждём парней и потом едем ко мне.
Наташка бросает на меня свирепые взгляды. Такие же летят на Машку – у них там безмолвный спарринг… И моя богиня всё же взрывается:
– Никуда я с вами не поеду! И что вы со своими сроками? Ни один качественный ремонт после такого потопа не будет длиться две недели. Тут только просушка пола и стен дней десять-пятнадцать, при условии, что все соседи поступят так же.
– О как! Я гляжу, тут есть строитель? – одними глазами сигналю ей, что пора рассекречиваться хотя бы перед сестрой. Но она только огрызается:
– Есть!
– Хорошо! – Подыграю тебе, но до поры…– Будем знакомы. Илья Ольхов.
Наташка надулась и покраснела до ушей. Машка пытается разрулить ситуацию как опытный медиатор:
– Илья, это моя сестра, Наталья Андриевская. И да, она многообещающий специалист. Заканчивает факультет дизайна и архитектуры.
Ну всё! Играем по-крупному. Выходим, Наталья Андриевская, из сумрака!
– Я знаю… И она идёт ко мне на стажировку.
У девчонок буквально падает челюсть. Машка явно не знала, что мы с Наташей давно и хорошо знакомы, а моя богиня «подбита» моей прямотой.
Да не буду я больше скрывать и юлить! Хочу её себе. И пусть все об этом знают!
* Харита – древнегреческая богиня веселья и радости жизни, олицетворение изящества и привлекательности. Именно Харита – символ эстетики, пропорций и декора. Она та самая «грация», которая превращает грубые здания и сооружения, возведённые Гефестом (её мужем) – богом, создавшим всю архитектуру Олимпа, – в настоящие произведения искусства.
