Текст книги "Архитектор (не) моей мечты (СИ)"

Автор книги: Тая Глиб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 48
От слов – к делу

Наташка

Болезнь позади.

Я не лезу к Ольхову с расспросами о нашем будущем. Его и так штормит на фоне отцовства, которое подтвердилось. Потряхивает от Севи, которая оказалась ещё большей меркантильной сукой, чем все думали. Распирает от сомнений насчёт королевы-матери, которая, по словам Ольхова, притаилась, но это затишье явно перед бурей. Жду. Пусть мой Гефест думает, что с этим делать… Я всего лишь юная Харита, богиня блеска и красоты…

После болезни хочется заниматься только своим блеском и красотой, но рабочие вопросы никто не отменял.

Проект вилл утверждён.

Илья доверил мне архитектуру и дизайн шале для Кармазина. Очень ответственно, поскольку именно я буду за него отвечать, я буду вести переговоры с клиентом. Хоть и работа с Кармазиным, моим будущим зятем – это как тренировка на кошках, но для меня это прорыв и очень, очень ответственное задание.

Делюсь с Ильёй идеями. Накидываю план и на словах пытаюсь визуализировать свои задумки. Ольхов не бросает меня в пекло. Всегда помогает, немного уточняет, корректирует, подсказывает, но в то же время даёт мне все карты в руки. Остаётся рядом со мной, но не впереди.

Сказать, что я переживаю – этого мало. Дико волнуюсь, но собралась и полетела…

После обеда в кафе и разговоров о проекте Илья уходит в переговорку, а я тружусь за своим рабочим столом в кабинете. Вношу правки, которые мы обсудили.

Звонит Дашка.

– Наташ, привет! Хотела тебе напомнить, а то вы там в своей «Ольховщине» совсем погрязли и забыли о нуждах страждущих, почти «закрепощённых» девок.

– Чего? – мозг плохо переключается с работы на вот этот весь Дашкин юморец…

– Свадьба, говорю, у меня. Кто мне поможет платье подобрать, да и другие наряды для медового месяца?

– Уиии… Милая, я и забыла. Надо собраться.

– Я уже объявила общий сбор: сначала девочками, потом второй заход – уже с мамами и бабулей.

– Может, всех за один раз?

– Я не хочу с будущей свекровью выбирать себе кружевные труселя, на которые будет созерцать Матвеев…

– Слушай, вот ты как-то так это сказала… Даже я не хочу тебе уже эти трусы для Матвеева выбирать, – мы смеёмся. – Но я поняла. Тогда мы собираемся девочками на обновление гардероба, а старших – на следующий день, на примерку свадебного платья. Но предварительно всё же давай посмотрим несколько вариантов сами.

– Хорошо. Тогда спишемся вечером!

Кладу телефон на стол и несколько минут просто смотрю в окно. Свадьба… У Дашки всё понятно, шумно и по-настоящему. А у нас с Ильёй?

Пока Дашка планирует кружевное бельё для Матвеева, я учусь просто дышать в унисон с Ольховым. Его «штормы» из-за внезапного отцовства и козней Севи эхом отдаются во мне. Мы словно стоим на пороге чего-то огромного: то ли новой жизни, то ли сокрушительного обвала. Мне страшно… Топлю страх в юморе, но иногда не получается, и меня сносит в меланхолию.

Илья заходит в кабинет, отрывая от этих мыслей. Он без слов мимолётно касается моих пальцев с карандашом, исправляя – рука в руке – мой чертёж, и я чувствую: это моё. Мой Гефест. И пусть пока мы не выбираем платья, но то, как он ведёт в нашем «танце» и на работе готов дать мне все карты в руки, говорит о доверии больше, чем любые кольца.

Илья

Многие вопросы мне удалось решить. Самое главное – Севи и мама улетели в Лондон. Марк пока со мной, но я чувствую, что это только «пока». Севи не уступит. Уехала, чтобы я привязался к мелкому, расслабился, окончательно пророс в это отцовство… А потом она начнёт херачить по мне из всей обоймы.

Процесс по опеке запущен. Вчера мы с Марком сдали назначенный ДНК-тест: результаты из частной клиники госорганами не учитываются. Севи не была против, но я уверен – затишье временное. Она уже раскрыла карты, и глупо полагать, что она отступит от своих планов.

Мама улетела к четвёртому мужу в пригород Лондона. У них там прекрасный дом и сад… Она ведёт себя непривычно странно: слишком кроткая, слишком участливая, слишком «на моей стороне». Мне чудится в этом подвох, но я отпустил ситуацию. Пусть будет как будет.

Сейчас меня волнуют только Наташа и Марк.

Пацан сегодня второй день остался с няней. Периодически звоню – у них всё нормально. Они в квартире, не в поместье. Думаю, пора переоборудовать гостевую под детскую для него. Но самый больной вопрос – это Наташка.

Наши отношения поставлены на чёртову паузу. Не представляю, как жить в таком режиме. В наших встречах всегда присутствует Марк, мы все только притираемся друг к другу… А мне до безумия не хватает Наташи для себя одного. Как супружеские пары вообще умудряются сохранять интимность, когда рядом постоянно ребёнок?

Вчера вечером Марк как-то сник. Наташка была у нас, решила его подбодрить: они вместе рисовали, строили форт, а уже ближе к «отбою», когда Марк принял душ (он в этом плане парень самостоятельный), она читала ему книжку, которую принесла с собой.

– Наташ, а ты будешь жить с нами? – он немного тушуется.

– Не знаю. А ты бы этого хотел?

– С тобой весело. Спасибо за форт – это было как в сказке, – Марк мечтательно поднимает глаза к потолку.

– Мне тоже понравилось. А теперь – спать. Книжку мы почитали, так что отбой.

– А ты уйдёшь?

– А ты хочешь, чтобы я осталась?

– Можешь полежать со мной? Ты вкусно пахнешь, и ты тёплая. Я не люблю здесь засыпать один.

– Хорошо. Спокойной ночи.

Наташка чмокает Марка в макушку. А я, как сталкер, наблюдаю за ними через приоткрытую дверь, и от этой картины становится невероятно тепло. Наташка была бы замечательной мамой. Будет. Обязательно будет…

Так они и уснули – вдвоём на кровати в гостевой спальне. Еле их потом разлепил. Отнёс мою девочку к себе, чувствуя её податливое, сонное тело… Она так вымоталась, что было бы кощунственно её будить и предлагать ещё и себя в качестве «ночного аниматора».

Но у меня внутри всё просто кипит. Один её запах на моих подушках сводит с ума. Акустика в квартире, мягко говоря, не располагает к подвигам, пока в соседней комнате ребёнок. Наташка – девочка страстная, в процессе её не сдержать, да и меня несёт так, что искры летят.

Единственный вариант – нейтрализовать Марка с няней на прогулку. Но я пока ей не настолько доверяю. Да и сын не любитель дворовых площадок, какими бы продуманными они ни были. Дело в том, что Марк – не совсем обычный ребёнок. Простые горки ему давно не интересны. Вот я и варюсь в собственном соку…

Сижу в офисе. Смотрю на стеклянную стену, разделяющую мой кабинет и приёмную, и всерьёз думаю о том, как бы организовать здесь жалюзи или сплошную перегородку. Мысли сворачивают совсем не в рабочее русло.

Моя девочка прекрасна во всём. Даже её рабочий настрой, прикушенный зубками карандаш и влажные губы рисуют в моём воображении много разного, интересного и очень горячего…

– Наташ, – мой голос звучит слишком низко и сухо. Немного прокашливаюсь. – Какие планы на сегодня?

– О! – не отвлекаясь от чертежей, отзывается она. – Знаете, у меня такой строгий босс… Думаю, он меня сегодня никуда не отпустит.

Она поднимает на меня глаза и игриво подмигивает. Мой «стальной» бодрится мгновенно.

– Да, ты меня тоже не отпускаешь. Сильно так держишь за одно место…

– Ольхов, ты какой-то злой. Видимо, надо «сбросить пар», – как бы между прочим говорит эта хитрюжка. – У меня есть варианты, как вам помочь.

– Весь во внимании, – мне кажется, я даже дышать перестал.

– Мы можем заехать ко мне, забрать кое-какие вещи из квартиры и… – она делает многозначительную паузу и врезается в меня не двусмысленным, а очень конкретным взглядом-предложением. – Уделить внимание друг другу и разным поверхностям. А то я там редко бываю, хочется уже… пыль протереть.

Уф… Стальной, сиди и не дёргайся! Мы вместе скрываем улыбки, но глаза нас выдают с потрохами.

Одними губами произношу ей: «Охуенный план!».

Она так же беззвучно подыгрывает: «А то!».

– Наташ, едем. До конца рабочего дня час, встреч нет. На сегодня хватит трудовых подвигов. Пора совершать другие!

Глава 49
Запрещенный прием

Илья

Под кожей зудит от нетерпения. У меня буквально стоит колом с того самого момента, как Наташка предложила проехаться до её квартиры.

Тяжесть гулко отдаётся в паху и висках, давит на выдержку. Меня словно подключили к генератору – всё внутри работает на зашкаливающих оборотах.

Садимся в машину, и нас одновременно накрывает воспоминаниями о том красном платье и страсти, которая тогда разгорелась в этом салоне. Воздух в пространстве снова начинает полыхать.

– Есть что-то особенное в твоей машине… – тянет она.

– Она удобная, – хрипло отзываюсь я.

– Ольхов, только не говори, что этот «летательный аппарат» ты испытывал не только со мной.

Я невольно усмехаюсь:

– Нет. Что ты. Я такого никогда не скажу…

И тут же получаю резкий, но лёгкий удар кулачком в плечо.

– Э! В глаза смотри! – Она ловит мой взгляд, и там действительно горит огонь еле сдерживаемой ревности. – Было?

Отвечаю честно. Тут не до игр.

– Нет. Машина новая. Здесь только ты. Вообще ни одна женщина, кроме тебя и твоих сестёр, здесь не ездила. Всё твоё!

Она выдыхает, но я чувствую – «осадочек» остался. Надо сглаживать, и быстро.

– Наташ, ты единственная, с кого я буквально содрал платье. И единственная, от кого меня прёт так, что я готов хоть сейчас свернуть в лес и позволить тебе быть сверху…

– Вау… – только и выдавливает она.

– Поехали. Не могу больше ждать, а городское пространство не приспособлено для секса в машине.

Наташка кивает, но я вижу, что озорные черти уже вовсю пляшут в её «невинных» глазах.

Выезжаю с парковки и притапливаю. Ехать до неё недолго, но, бля, как дотянуть, когда сердце бухает, а гул похоти в ушах закручивается, как лопасти вертолёта?

Наташке тоже не легче. Поглядываю на неё: раскраснелась, дышит неровно, прикусила губу. На светофоре у нас есть почти две минуты. И она берёт мою руку и кладёт себе на колено. Ведёт ею вверх, уже под юбку.

– Наташа, это, блядь, запрещённый приём… – горло сдавило, едва могу вытолкнуть слова.

Она без трусиков. Готовилась как могла, мелкая зараза!

Мои пальцы касаются её – влажной и горячей. Она сползает по сидению ниже и раздвигает ноги, окончательно добивая мою ебучую сдержанность. Скольжу по ней, мягко задевая напряжённый бугорок. Наташка тихо постанывает, сама ища мои пальцы, льнёт к ним.

Меня накрывает волной жара. Откидываюсь на подголовник, на мгновение закрывая глаза и пытаясь осознать эту запредельную близость. Она кажется невероятно желанной в этот момент, и самообладание трещит по швам.

Она кладет свою руку на мой пах в ответ, и этот жест едва не становится точкой невозврата.

Сзади раздается резкий сигнал – загорелся зеленый.

С трудом заставляю себя сосредоточиться на дороге и трогаюсь с места. Моя спутница, заметив моё состояние, лишь тихо и лукаво смеется, не сводя глаз.

Внутри всё буквально кипит. Возникает безумное желание бросить всё, свернуть в первый же двор и забыть о приличиях. Но нужно придерживаться плана. Внутренне считаю до десяти, вцепившись в руль, стараясь смотреть только на дорогу и не оборачиваться, чтобы окончательно не потерять голову от её присутствия.

Наташка

Какая прелюдия?

Тормоза уже отшибло, и мы несёмся по встречной. Благо, что уже в квартире. Впечатываемся друг в друга прямо в холле, едва успев захлопнуть входную дверь. Ольхов разворачивает меня лицом к себе и буквально вжимает в стену.

Стоит нашим губам соприкоснуться, стоит мне почувствовать его вкус, как внутри всё вспенивается. Порох смешивается с искрами, и начинается пожар… Горит и пульсирует каждая клеточка тела.

Я вздрагиваю от каждого его страстного поцелуя в шею и ключицу. Его зубы на моей мочке, шумное и горячее дыхание – это заводит так, что назад пути уже нет.

– Делай что хочешь, Ольхов. Я хочу с тобой всего, – шепчу ему прямо в губы, глядя в глаза и сжимая его лицо в ладонях.

В его взгляде столько решимости, что слова становятся лишними. Ему есть что сказать на другом языке – понятном и ясном только нам двоим.

Его кадык нервно дёргается, он тяжело сглатывает и впивается в меня с новой силой. Подхватывает, заставляя закинуть ноги ему на бёдра и обхватить сильнее. А я и не против. Я только «за».

Тону в ощущениях и его красоте. Неделя воздержания даёт о себе знать. Мне заходит всё. Его касания, его страсть, мозг отлетел и её способен думать. Тону в ощущениях. И мне жарко, тесно, влажно и так до трепета, до мурашек, до рефлекторных сжатий, до невесомости с ним… Кайф!

В одном из заходов я выныриваю из этого блаженства и отмечаю, что уже сумерки… Мы в который раз шумно финалим. Простыню под нами хоть выжимай, а мы влажные, разгоряченные и липкие от нашей страсти и хочется растянуть то маленькое наше счастье и остаться в этом моменте, но нужно ехать… Илье так точно.

Ольхов отмирает.

– Я вообще шевелиться не хочу, – басит он, притягивая меня к себе. Подминает под себя, надёжно фиксируя руками и обвивая ногой.

Он чуть приподнимается на локте и нависает надо мной. Вглядывается в глаза, медленно скользит взглядом по губам…

– Маленькая моя. Люблю. И как от такой красоты оторваться⁈

– Марк… – чуть слышно напоминаю я.

– Помню. Поедешь со мной? Не хочу засыпать без тебя.

– Это будет похоже на наши первые совместные ночи. Ты же помрёшь от стоицизма.

– На первое время мы можем установить замок на дверь и купить тебе кляп…

– Это что ещё за фантазии?

Илья склоняется ко мне и нежно целует в губы, шепча:

– Эротические.

Он закидывает мои руки над головой и берёт запястья в захват.

– Связать тебя… – чмокает прерывисто и ритмично в губы. – И закрыть твой сладкий ротик чем-нибудь «эдаким».

– «Эдаким» можно. Этого мы ещё не пробовали, – еле сдерживая улыбку, подначиваю я.

Ольхов прикрывает глаза и глухо рычит:

– Ммм. Какая смелая девочка…

И он снова впивается в меня губами, увлекая на новый круг…

Из полудрёмы нас выхватывает резкий звонок телефона. Илья, не глядя, принимает вызов.

– Да.

Я смотрю на часы: девять вечера. Блин. Марк!

– Я уже еду. Простите ещё раз. С меня любая компенсация, – быстро чеканит Илья.

Ольхов вскакивает и начинает лихорадочно одеваться.

– Это няня?

– Да. Херовый из меня папашка. Забыл обо всём на свете, – бросает он, на ходу заправляя рубашку в брюки. – Едешь?

– Можно я здесь останусь? – тихо спрашиваю я, чувствуя приятную тяжесть во всём теле.

Илья стремительно склоняется ко мне, чмокает в губы.

– Люблю тебя!

– Иди уже! – смеюсь я.

Он одним рывком заботливо накрывает одеялом.

– Спи, малышка. Люблю тебя! До завтра на работе… И надо уже что-то придумать со звукоизоляцией в нашей спальне. И с кляпом тоже…

Глава 50
По шоурумам

Наташка

Сегодня мы с девчонками едем на шопинг.

Ольхов официально отпустил меня со стажировки – видимо, решил, что один день без моего прикушенного карандаша пойдёт его «стальному» на пользу. Иначе опять опоздает к сыну, а два дня подряд – это уже перебор для начинающего отца.

Им с Марком нужно проводить больше времени вместе, чтобы притереться. Хотя нам с Ольховым тоже очень хочется попритираться… Но ребёнок – важнее.

Эх, Ольхов, опять жертвы!

План такой: я подтянула связи и договорилась с парой знакомых дизайнеров. Нам с сёстрами нужно прочесать пару-тройку шоурумов и нарыть такой «эксклюзив» и «крышеснос», которые будут Дашке по вкусу. Матвеев как мужчина и жених очень щедрый, так что гуляем на всю катушку!

Первая остановка – храм кружева, шёлка, страсти и огня, а также женского коварства. Ныряем в отдел белья. Боже, эти невесомые бюстье, атласные и кружевные тесёмочки, сорочки…

Надо и себе что-то прикупить. Буду вдохновлять Ольхова и разряжать его патронаж.

Матвеев от Дашки точно будет в восторге, поскольку мы набрали такой красоты. Уууу… Подберите слюни, господа!

Пока Дашка с Машкой воюют с застёжками в примерочной, Сонька, наш нежный «цветочек», начинает мяться:

– Наташ, а как ты думаешь, какое бельё эффективнее, если… – Она замолкает и густо краснеет.

– Что «если»? – подмигиваю ей. – Давай, не юли, выкладывай всё как на духу.

– Да я уже не знаю, как Кармазина сподвигнуть! Он как крепость – ни в какую не сдаётся!

– Ты что, решила его кружевными трусами в плен взять? – прыскаю я.

– Ну а чем ещё? Интеллектом не вышло, я проверяла.

– Да, тут, конечно, без вариантов, – смеюсь я. – Интеллект не зашёл, так что последняя надежда на красные кружевные труселя. Вот балбеска! – легонько щёлкаю её по лбу.

Насколько я знаю Кармазина, его трусами не удивишь, он их в своей жизни видел больше, чем… чем вообще кто-то что-то видел. Но Соньке это знать не обязательно.

– А что он на этот счёт говорит? Почему морозится?

– Сказал, мол: «Если я тебя попробую, то уже не отпущу, а тебе учиться ещё два года». Представляешь? Мне что теперь, два года ждать? Я ж высохну!

Кармазин сам от спермотоксикоза сдохнет. Но блажен, кто верует! Удачи ему и терпения… огромного терпения…

От внутренних монологов я уже едва сдерживаю хохот.

– Ну придумай что-нибудь! Не откажется же он… Я же вижу, как его штормит, когда ты рядом.

В этот момент из примерочной выныривает Дашка:

– Так, я не поняла, мы тут трусы для медового месяца выбираем или план по захвату Кармазина разрабатываем?

Я уже вовсю ржу над сестрой:

– Сонь, бери вот эти красные, в них поднимется всё даже у памятника!

– Кого там несёт от Соньки? – Машка смеряет нас оценивающим взглядом.

– Кармазина! – сдаю я сестрёнку.

– А-а, этого любителя огрудительностей… Ну-ну, Сонь. Один – абьюзер и маниакальный психопат, а другой – женообожатель и профессиональный ходок. Умеешь ты, дорогая, мужчин выбирать!

– Почему сразу «ходок»? – обиженно тянет Соня. – У него сейчас никого нет…

– Ой, Сонька, не смеши! Он классный парень, друг – замечательный, спору нет. Но ты с ним ещё настрадаешься!

– А что, Стас лучше? – огрызается «цветочек».

– Ты этого муд-жчину, которого нельзя называть, вообще забудь как страшный сон!

– Как же его забудешь, если оно, как то самое из проруби, вечно всплывает! – бурчит Соня.

Мы с Машей мгновенно переглядываемся.

– Соня, с этого места поподробнее, – встревает Дашка, откладывая в сторону шёлковый пеньюар. – Что значит «всплывает»?

Наша мелкая опять что-то пытается темнить. И я ей по-сестрински отвешиваю небольшой пендель для профилактики и ускорения. У неё, как у Электроника, должна быть кнопка, и, кажется, я её нашла! Поджопник сработал! Сонька начинает тараторить:

– Ну… мы тут с Юлькой в кафе сидели, и к нам Стас подошёл. Извинялся. Просил всё забыть и начать с чистого листа.

– А ты? – хором заголосили мы.

– Сказала: «Нет». Тут как раз Тима к нам шёл – он обещал меня забрать и домой отвезти. Ну Стас и усвистал, потирая нос, по которому уже однажды отхватил. А вчера он меня у универа подкараулил…

В разговоре повисает тяжёлая пауза. Мы переглядываемся с Машкой и Дашкой. Это, блин, вообще уже не смешно. Сталкерит, подонок! Деда Коля не то что именем его очередного хомяка назовёт и потом живьём прикопает под яблонькой, а самого Стаса там похоронит…

Боюсь спугнуть настрой Сони на «поболтать». Пусть уж колется до конца.

– Соня, ты нам точно всё рассказала?

– Да… Ну, он пишет мне в соцсетях постоянно. – Мы с девочками уже начинаем поскуливать. Ну почему Сонька у нас такая открытая и доверчивая девочка? Во всех видит хорошее и не замечает злого умысла.

Сонька продолжает:

– Но я-то не отвечаю. Заблочила. Он с других аккаунтов наяривает. Ещё как-то от дома до самой остановки за мной шёл, в спину дышал. В кино вот столкнулись… Но я была с группой, так что подойти он не рискнул.

– Бля… – выдыхаю я. Машка только крутит головой в жесте несогласия, Дашка закатывает глаза на ультразвуке. – Соня, он же буквально следит за тобой…

– Ну… есть чутка, – она пожимает плечами, пытаясь казаться безразличной. – Но он обычно близко не подходит.

– Ты Тиме об этом говорила?

– Нет. А вдруг он неправильно поймёт? Он же и так большую часть времени в Сочи. Вдруг вообще не поверит? Подумает, что я сама «сракой кручу»…

– А ты не крутишь? – строго спрашивает Маша.

– Нет! Я вообще бы с Тимой уехала, да он не зовёт. А от присутствия Стаса мне не по себе. Тревожно как-то.

Я случайно поворачиваю голову в сторону и вижу этого урода. Замираю.

Смотрю на Машку и одними глазами указываю в сторону входа.

Стас стоит там, буквально залипнув на Софию. Он достаёт телефон, делает пару кадров и, увидев, что мы его приметили, тут же разворачивается и быстро уходит.

– Соня, ну вот почему ты так поздно нам обо всём говоришь⁈ – возмущается Машка и уже набирает Кармацкого.

Как мы понимаем, Атос, Портос и Арамис будут решать эту проблему без нашего участия, но с обязательным привлечением Кармазина…

– Правильно, Маш. Пусть они разбираются. Если надо, Матвеев и Кармацкий даже деда подключат, – парирую я.

Настроение испорчено.

Идти ещё куда-то в этом ТЦ нет никакого желания. Поэтому мы прыгаем в такси и едем по шоурумам.

К обеду, разобравшись с основным гардеробом на осень и медовый месяц, мы оседаем в ресторанчике.

Поодаль тусуются два человека, приставленные к нам Матвеевым. Раньше они были незаметны, а сейчас рассекречены, и у них есть прямая наводка на Стаса.

Как-то гаденько всё это…

Но никто, в том числе и я, эту тему больше не поднимает. У Дашки скоро свадьба, и не хочется портить девочке настроение.

– Где Матвеев планирует предаваться с тобой законным половым утехам? – спрашиваю я у сестры.

– Фу, как гаденько звучит! – парирует Дашка, чуть морщась и потягивая зелёный чай, хотя обычно пьёт только кофе.

Темнит девчуля, ох темнит! По-любому в положении, а новость зажала. Грудь у неё уже чуть налилась… Ну точно!

– Что именно гаденько? Половые утехи? Так это вопросы не ко мне, а к твоему избраннику, – подкалываю я её.

Мы давим улыбки. Дашка картинно закатывает глаза – только она из нас так умеет, со свистом!

– Мы никуда пока не сможем полететь, у Димы много работы. Он должен остаться в России, но куда-нибудь выберемся, в уединённое место.

«Ну точно беременна, летать нельзя!» – проносится в голове. Но наседать не буду: захочет – сама скажет. Хотя, судя по Машке, она тоже всё поняла. Лишь Сонька крутит головой по сторонам, пребывая в счастливом неведении.

Наше «затишье» прерывает появление тяжёлой артиллерии. В дверях ресторана материализуются Димка Матвеев и Илья. Вид у обоих такой, будто они предотвратили войну.

Матвеев сразу идёт к Дашке, собственнически кладёт руку ей на плечо и целует в макушку.

Илья же направляется ко мне. Его взгляд сканирует зал, задерживается на «незаметных» охранниках. Здоровается со всеми, а потом присаживается рядом и обращается ко мне:

– Как погуляли? – Его рука находит мою под столом и крепко сжимает пальцы.

– Продуктивно, – отвечаю я, чувствуя, как от его близости по коже бегут мурашки. – Но ТЦ нам быстро надоел.

– Я в курсе, – коротко бросает он, и в его глазах вспыхивает холодный огонёк.

Понятно. «Мальчики» уже в курсе про Стаса и приняли меры: этому «фотографу» очень скоро придётся сменить род деятельности. Ручек-то не будет – оторвут…

– Дима, ты чего такой хмурый? – Дашка заглядывает в лицо своему жениху.

Матвеев криво усмехается, переглядываясь с Ильёй:

– Всё хорошо, котёнок! – Он бросает короткий взгляд на Соню. – Софья, позвони Тимофею. Парень нервничает. Поговорите.

Сонька отходит чуть в сторону и набирает Тиму. Затем Матвеев уже более тепло глядит на Машку:

– Маш, Кармацкому тоже набери. Он там психует. На сделке сейчас, не смог вырваться, но обещал тебя забрать через полчаса. Так что мы здесь пока посидим, а потом я тебя передам «из рук в руки».

Машка пытается что-то сказать, взбрыкнуть, но Матвеев лишь едва заметно ведёт головой из стороны в сторону, негласно говоря ей: «Нет». Маша соглашается, послушно кивая.

Там была недавно какая-я-то ситуация. Машка нам ничего не рассказывает, но были замешаны Дима, Сергей и Машины бывшие коллеги. Сейчас там половина её вуза под следствием. Темнят все…

Илья сжимает мою ладонь и одними губами произносит: «Нам пора». Мы встаём.

Свадебное платье Дашке будем выбирать в выходные – сегодня настроение совсем не то, но я обещаю прислать ей пару вариантов и каталогов.

Тепло прощаемся со всеми, и Илья, крепко взяв меня за руку, уводит к выходу.

– Илья, к чему такая спешка?

– Идём. Дома объясню.