Текст книги "Архитектор (не) моей мечты (СИ)"

Автор книги: Тая Глиб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 9
Откровение

Илья

– Выдыхай, котёнок мой… Всё хорошо. Пойдём со мной.

Она такая податливая – просто берёт мою руку и идёт туда, куда я указываю. Конечно, я хочу отвести её к себе в спальню, но здравый смысл побеждает. Ей пока нужно немного дистанции между нами. Я видел блеск в её глазах, когда мы обсуждали сегодняшний проект. Она может сколько угодно твердить, что согласна на строительство бань и на «рай» в виде семьи и детей, но пока в ней говорит юношеский максимализм. Ей сначала нужно попробовать «еду», чтобы потом чётко сказать, что она хочет, а что нет. Так что, «стальной», тебе сегодня ничего не светит…

Веду Наташу в гостевую спальню, где ночевала Маша. Там ей будет удобно: отдельная ванная со всеми необходимыми мелочами.

– Илья?

– Я знаю, малышка, я тоже очень хочу… Но пока так для тебя будет правильнее.

– Я так не думаю.

Я провожу её в комнату и усаживаю на кровать, а сам присаживаюсь рядом, поглаживая её ладонь.

– Наташ, смотри, – я начинаю аккуратно, потому что, зная эту дерзкую лисичку, можно получить нехилую «обратку», и тогда выруливать будет сложнее. – Когда мы сегодня обсуждали проект шале, что ты почувствовала? Можешь не отвечать мне, но ответь себе – честно.

– Я почувствовала себя… сильнее. Что я, наверное, смогу этим заниматься, – вижу, как она поводит плечами, её интонации сродни извинению.

– Шшш, Наташ, – я глажу её по расслабленной спине. – Не нужно думать, что это плохо. Не нужно оправдываться. Это нормально – понять, что твой уровень уже не студенческие наброски, а реальные идеи, которые получат жизнь. Это хорошо. Это твоё дело…

Она явно не знает, как реагировать.

– Дай себе время. Знаешь, я бы тоже мечтал начать наши отношения с чистого листа. Не как преподаватель, не как руководитель, а как твой мужчина… Но остальные стороны не отменить. И я хочу, чтобы ты распробовала себя не только как мою студентку, но и как мою коллегу. А уже потом решила, хочешь ли ты стать моей женщиной. Со всеми вытекающими…

– Илья, как ты можешь сдерживаться?

– Не могу. Меня периодически «заваливает», – я прячу ухмылку, вспоминая вчерашнюю ночь. – Наташ, дай себе немного времени, а потом мы поговорим. Это не значит, что все карты в твоих руках.

Я уже улыбаюсь, и она, считав мой настрой, тоже тихо смеётся.

– Например, если ты через какое-то время категорично мне скажешь: «Илья, пока, не хочу пробовать с тобой», – я не приму. Я попытаюсь всё же показать тебе альтернативы. Но если всё же «нет», то я отпущу…

Нам обоим становится уже не весело. Грустно.

– Я отпущу тебя как девочку, но не как перспективного архитектора. Здесь я продолжу держать руку на пульсе…

– А если я выберу тебя?

– Я не прошу выбирать только меня. Ты сможешь строить карьеру, но разумную… Я не запру тебя дома.

– Я не Заха Хадид… Я никогда не выберу только карьеру.

– Сначала попробуй, а потом выбирай.

– А ты чего хочешь для себя?

– Я хочу твоего правильного выбора – для тебя.

– А для себя?

– Худший сценарий – что мы разбежимся и в карьере, и в личном…

– А лучший?

– Ты – моя муза и правая рука, мать моих детей и любимая женщина навсегда.

Мы немного сидим в тишине, смотрим друг другу в глаза, я глажу её ладонь.

– Я хочу пережить с тобой осеннюю простуду и пить чай, свернувшись под одним одеялом. Хочу пройтись вместе с тобой по первому снегу и встречать каждый свой Новый год. Хочу твоими глазами видеть весну и нести тебя на руках сквозь лужи. Хочу окунаться с тобой в лето и вместе пить его запахи, его тепло… Я всего этого хочу вместе с тобой… И никогда не расхочу. Но только если и ты это примешь не как вынужденное, а желанное. Хочу взаимности…

– Илья… – Наташка явно не ожидала от меня таких слов. Её глаза блестят, но я говорил всё это не для того, чтобы затопить её слезами.

– Наташ, у меня было почти четыре года, чтобы это понять и осознать… – я притягиваю её к себе.

Она такая хрупкая, нежная, полностью расслабленная. Моя девочка с волосами закатного солнца…

– Я люблю тебя…

Я вдыхаю её аромат за ушком и шепчу то, что должен был сказать ещё в первый день нашего знакомства. Или в том французском кафе, после нашего первого поцелуя, когда она убежала от меня, как пугливая лань. Или тогда…

Флешбэк (годом ранее)

Мы с Матвеевым заехали в клуб. Чисто мужские посиделки. Тима не в городе – как всегда, в Сочи на горнолыжке. Кармацкий улетел в Нью-Йорк на очередную конференцию… А мы пошли созерцать красоту и, может, поиграть в Хемингуэев, как у Гришковца в «Рубашке». Но достойных «объектов» в этот вечер не нашли.

После полуночи, когда народ уже был изрядно весел, в зал вошла она с подругами… Как драгоценный алмаз среди угольков. И всё – мой вечер перестал быть томным.

Я, как сталкер, следил за всеми её передвижениями, следил, чтобы её никто не обидел. Долбоёбов полно, к ним не раз подкатывали какие-то обсосы, но девчонки умело их отбривали. Но потом к ним подсели серьёзные дяди. Примерно моих лет. И запахло жареным. Один схватил её за руку, хотел притянуть к себе, но она, видимо, сказала что-то дерзкое, и он буквально озверел. Дёрнул на себя, попытался вывести из клуба.

Конечно, мы с Матвеевым подорвались. Вернее, сначала вскочил я, как ужаленный, а Димка пошёл следом, чтобы я чего не натворил… Мы перехватили их на улице, когда этот лоб пытался запихнуть мою девочку в свою машину. Она сопротивлялась, пару раз успела его пнуть и поцарапать лицо, но куда там против такого амбала.

– Эй! Девочку оставь в покое.

Наташка, увидев меня, впала в ступор. Глаза полные слёз – то ли от боли, то ли от ужаса. Этот олень пытается что-то отвечать:

– Мужик, шёл бы ты… Мы сами разберемся.

Я его особо не слушаю, но вижу, что он ослабляет хватку.

– Наташ, помочь?

Она только трясёт головой в знак согласия… Я еле держусь, чтобы этого уёбка тут и не зарыть. Отлепляю его руки от моей Бесценной. Смотрю на её запястья – красные, огнём горят, выкрутил, сволочь! И как с разворота – прямо в фейс. Тот взвыл, а меня на адреналине топит. Я даже тогда не понял, что костяшки в кровь сбил. Архитектору, как и хирургу, руки беречь надо, но мозги поплыли.

Наташу рывком ставлю за спину. Коротко бросаю: «Иди к чёрной машине», – показываю на свою тачку.

Этот хер согнулся от боли – я ему нос сломал, – но на агрессии он снова идёт в атаку. Я уклоняюсь, а Матвеев встречает его кулаком, смазанно, в скулу. Ну всё, мужику пиздец. Матвеев у нас – машина! Я-то боксом не балуюсь, опять же – руки, мне хватает кардио, плавания и редких силовых… Матвеев отпиздил его знатно: и за себя, и за меня, и за девочку.

Димка только кидает мне через плечо:

– Иди к девчонке, дрожит вся.

И уже вдогонку, когда я отхожу:

– Илюха, ну всё, по домам! На сегодня спасателей с нас хватит. Почти Хемингуэи…

Мужик сидит на асфальте, потирая лицо и отходя от матвеевских ударов. А я подхожу к Наташе. Она и правда дрожит в своём лёгком чёрном мини-платьице. Красивая до одури. Эти её ноги, огненная грива по плечам… Ну как можно быть настолько красивой?

Обнимаю её и вдыхаю аромат: цитрус, вербена, нотки её самой и запах вечернего города. Она расслабляется в моих объятиях и отвечает – буквально вжимается в меня, обхватывая шею руками… Тоже дышит моим парфюмом. Щекой ощущаю, что она плачет. Глажу её по спине.

– Шшш… Успокойся. Всё прошло. Всё будет хорошо, я обещаю, девочка…

Чуть отстраняюсь и смотрю в её глаза. Они искрятся от слёз, а в них – такое доверие, что меня затапливает до самых краёв. Не могу сдержаться, и мы сталкиваемся губами. Наш поцелуй – влажный, страстный, сносящий крышу за секунды… Отголоском раскаты грома и струи дождя… А мы так и не в силах оторваться друг от друга.

Хочется забить на все условности и просто присвоить её себе. Но она же девочка. Моя студентка. Напугана. Нельзя.

Хотя чувства, что зреют во мне три года, уже давно получили название, я просто не позволяю себе их произнести…

Усаживаю её в машину и топлю на газ…

Наташка

Его «люблю»…

Его слова…

Они выбивают почву из-под ног. Это не эйфория. Это вакуум…

Не знаю, как реагировать на такое простое, но абсолютно обезоруживающее откровение. Всегда представляла себя в роли признающейся ему. И это выглядело примерно так: «Я вас люблю, чего же боле…» Я не ждала его признания. До конца не верила, что он вообще может ко мне чувствовать что-то настолько глубокое…

И я молчу. Впервые молчу.

Видя мое замешательство, он встает, касается губами моей макушки и идет к двери…

Тишина буквально звенит его словами в моей голове: «Я люблю тебя…» – и я, наконец, отвечаю:

– И я люблю…

Он поворачивается. Его взгляд глубокий и будто раненый. Он произносит тихо, своим бархатным голосом:

– Я знаю, малышка…

Пытаюсь разорвать тишину после его ухода и включаю музыку на телефоне. Выхожу налить воды и вижу в гостиной Илью. Он сидит на диване, облокотившись на колени и закрыв лицо ладонями… Меня оглушает эта картина. Не анализируя, что я делаю, просто иду на поводу у чувств. Из комнаты доносятся звуки песни ЯАVЬ «Придумаю».

Подхожу к Илье и беру его за руку. Он вздрагивает – не ожидал. Жестом прошу его встать и притягиваю к себе, вовлекая в танец… Через пару секунд он перехватывает инициативу. Зарывается лицом в мою шею, целует ушко… Вдыхает мой аромат, а меня всю покалывает, по коже бегут мурашки. Хочется искриться, гореть, лететь…

– Наташка… Ты чудо.

И мы двигаемся. Просто подчиняемся мелодии и собственным телам… Хорошо…

Взяв моё лицо в ладони, он приникает к моим губам. Это так чувственно, словно открылось второе дыхание. Хочется раствориться в этом моменте.

Он очень… Очень…

– Илюш, люблю тебя… – шепчу я.

Чувствую его улыбку на моей щеке, она отзывается в самом сердце, и я улыбаюсь в ответ. А в пространстве между нами звучат строки: «Я придумаю нас другими в новом мире, где любовь наша всё победила и подарила мне крылья…»

Он прикасается губами к моему виску и низким бархатным голосом произносит:

– Люблю тебя, девочка…

В глазах – фейерверки. Сильнее зарываюсь в его объятия. Мы замираем на мгновение, в котором хочется остаться жить навсегда.

– Идем…

Глава 10
Сближение

Наташка

Он ведет меня к кухонному островку и усаживает прямо на край стола. Коротко чмокает в губы и отходит варить кофе, поглядывая на меня с таким жаром в глазах, что я, кажется, уже вся воспламенилась.

– Ты специально посадил меня сюда?

– Угу. Трогать нельзя, но хотя бы визуально наслажусь этим «блюдом».

– Если еду долго не трогать, она испортится. Или как квашня, забытая на столе, может «убежать».

– Хорошо, что ты не квашня… – смеется он. – Но правда, убежать ты можешь.

– Придумаем что-нибудь с этим?

– Есть предложения?

– И одно лучше другого! – говорю я, подмигивая ему. Мы смеемся. – Илья, если я останусь на какое-то время здесь, то мне нужно съездить за вещами домой.

– Конечно. Можем завтра перед работой съездить.

– Отсюда далековато… Не лучше ли я одна?

– Нет. Съездим вместе. Хочу познакомиться с твоими… – это звучит очень неожиданно. Не могу сдержаться:

– Зачем?

Он показательно вскидывает брови:

– Думаю, это было бы правильно. Твоей маме будет спокойнее, если я сам явлюсь. Не хочу повторять ошибок Матвеева.

– А ты откуда знаешь? Матвеев насвистел?

Я-то давно рассекретила Дашку и её босса Дмитрия Матвеева. Сложно не заметить этого «брутальеро» на тачке с красивыми жестами по отношению к моей систер. Оказалось, эти двое даже в Иркутск вместе летали. Ну, совет да любовь, но мама пока не знает. Это будет шок…

– Угу. Но если ты пока не готова, то отложим… – произносит Илья, возвращая меня в реальность.

– Я не знаю, – мой голос звучит неуверенно. – Не знаю, как ты представишься.

– А ты как хочешь?

Я только пожимаю плечами.

– Можно начать с «коллеги». Тут мы не будем лгать и не станем забегать вперед твоих решений…

– Окей. Но только не моих решений, Наташ, а твоих…

– Угу. Значит, завтра поедем!

Он протягивает мне чашку с латте:

– Ты ведь любишь именно такой?

– Вечером – да…

Решаюсь ему сказать:

– Илья, не хочу спать одна в той комнате.

– Наташ, у меня не настолько хорошая выдержка… – он посмеивается, и я тоже.

– Ну, сегодня мы же спали вместе.

– Это ты мирно сопела, а я чуть не умер от желания. Третью ночь подряд без сна – это слишком сильно ударит по моим когнитивным способностям. Превращусь в пещерного человека, и тогда останутся одни инстинкты: никакой карьеры, только строгать потомство!

– Звучит вкусно…

– Наташ, ты правда думаешь, что я просто «морожусь»? Ты посмотри на меня, – он отходит чуть в сторону, показывая на свой пах, где явно виден бугор внушительных размеров. Сглатываю и закусываю губу…

– Вау! – мои щеки красные как помидор…

– Наташ, я ж сдохну от стояка. Давай уже решим с проектом, ты быстренько понимаешь, чего ты истинно хочешь, а потом мы… – Он впивается в меня губами, они горчат немного от кофе. Такие горячие и влажные… Я обнимаю его торс своими ногами, и Илья уже рычит мне в губы… – Какая непослушная девочка…

– Кто-то обещал меня еще в офисе наказать…

Он буквально врывается в меня поцелуем. Его язык исследует, манит, заставляет подчиниться этому напору. Весь контроль, о котором он говорил минуту назад, рассыпается в прах.

– Хочешь видеть пещерного человека? – рычит он мне в губы, и его взгляд темнеет от желания. – Добро пожаловать! Но чур потом не хнычь!

Илья обхватывает мои бедра, легко, словно я ничего не вешу, отрывает от стола и несет в свою спальню. Я вцепляюсь в его плечи, чувствуя, как внутри всё завязывается в тугой узел от предвкушения того, что будет дальше…

Илья

Заношу её в ванную. Включаю приглушенный свет. Ставлю на пол мою Бесценную, но не отстраняюсь. Смотрю в её глаза. Там нет сомнений или страха… Но столько желания… Мой голос сел, и я буквально хриплю ей в ушко:

– Наташ, сегодня всё будет не как в сказке и не так, как ты себе напридумывала. Но нам будет хорошо, я обещаю…

Она только кивает. Я буквально срываю с неё одежду, оставляя лишь в белье. Она немного дрожит.

– Это те самые, намокшие еще вчера трусики? – мы оба улыбаемся. Я чуть сдвигаю край кружева и глажу её, и меня сносит окончательно. – Вот сейчас, девочка, они и правда мокрые… А вчера…

– А вчера – твои шорты… – шепчет она.

Улыбаюсь ей в шею и прикусываю кожу. Она стонет от желания, а я продолжаю ласкать её, доводя до предела.

– Идем в душ.

Я быстро скидываю с себя одежду, легким движением снимаю с Наташи белье и, уже вжавшись в неё всем телом, ныряю под струи воды. Прохладные капли стекают по нашим разгоряченным телам. Растираю гель в ладонях и прохожусь по её гладкой коже. Она вторит моим движениям. Когда мы, наконец, выходим, я подхватываю её за бедра и, завернув в полотенце, несу к кровати. Бережно укладываю на простыни…

– Наташ, сегодня не будет ничего непоправимого… – выдыхаю я ей в губы, чувствуя, как её доверие окутывает меня теплом.

Я медленно спускаюсь поцелуями ниже, наслаждаясь моментом.

Спускаюсь к бедрам. Когда мои руки разводят их в стороны, она рефлекторно вздрагивает.

– Расслабься… Просто дыши со мной…

Я сам на пределе. Видеть, как она отзывается на каждое моё мимолётное движение – это лучшая пытка.

Несколько моих прикосновений к ней там языком и её сносит. Внезапно, резко, как шторм. Она кричит на самом пике, замирая в моих руках. Глядя на неё такую – открытую, – я уже не могу сдерживаться. Несколько резких, рваных движений, и я догоняю её, выплескивая всё накопившееся напряжение, чувствуя, как сердце вырывается из груди. Я ложусь рядом, крепко притягивая её к себе. Мы оба шумно дышим, а отголоски оргазма всё ещё звенят в теле едва заметной дрожью мышц. Это охуительное чувство.

– Ты моя, девочка… Только моя.

Она прижимается щекой к моей шее, вдыхая наш общий запах – запах соли, кожи и недавней страсти.

– Это лучше, чем я себе придумывала… – шепчет она.

– А что будет, когда ты «распробуешь» всё по-настоящему? Ууу…

Наташа приподнимается на локте, глядя на меня с лукавством:

– Слушай, у меня сегодня от одного вида твоего «Голдин Файненс» дар речи пропал и в горле пересохло. Что же будет, когда он окажется во мне?

Я невольно рычу и прикрываю глаза, пытаясь сдержать новый прилив крови к паху.

– Так, Наташ, надо прекращать эти разговоры. А то я сейчас навоображаю лишнего, и ты, как прекрасная миниатюрная версия Кинг-Конга, полезешь штурмовать мой Эмпайр-стейт-билдинг. А я обещал тебе сегодня сон! Всё, спим…

Я накрываю нас одеялом и плотнее прижимаю её к себе. Это такой долгожданный, крышесносный кайф… Мы чувствуем тепло друг друга, дыхание постепенно выравнивается, и мы медленно уплываем в глубокий, спокойный сон.

Глава 11
Фейспалм

Илья

Утро будит меня жаром Наташи и моей зашкаливающей готовностью. Она нежится, трётся о ноющий пах, а когда поворачивается лицом – я своим «стальным» упираюсь ей в живот.

– У-у, детка. Нежнее, – из глаз уже искры. Надо идти в холодный душ, иначе натворю дел.

– Ваш «Голдин Файненс» разбудил меня стуком в поясницу. Я уже хотела ему «открыть», но вы проснулись…

– Какая жаркая девочка.

– Я ещё и влажная… везде.

Голос хрипнет. Притягиваю её к себе, переплетая ноги. И я скольжу по ней там, чуть растягивая, но не проникая. Нависаю над ней и врываюсь в её сладкий ротик, продолжая дразнить её внизу. Мои пальцы захватывают её соски. Скручиваю, тяну… И она взрывается подо мной.

– Чувственная девочка…

Она дышит глубоко и рвано. А я заканчиваю ей на живот в пару движений моего и так потекшего самообладания…

– Ольхов, я иду к тебе в сексуальное рабство! – выдыхает она.

Я падаю рядом и размазываю своё семя по ней…

– Хочу, чтобы ты пахла только мной…

– А ты – мной.

Она садится на меня верхом. Страстно целует в губы. Её сладкие, шелковистые губки так искренно скользят на моих губах, но она не проникает. Играется. И я беру инициативу на себя…

И вот уже оторвавшись, со сбитым напрочь дыханием я привлекаю её к себе. Мы буквально врослись в друг друга. И так хочется остаться в этой позе, в этой пастели и только с ней.

– Наташка, надо вставать. Заедем к твоим, а потом в офис. У нас встреча с Кармазиным по проекту в двенадцать.

Мы быстро принимаем душ – по отдельности. Иначе нас снова сорвет, и мы точно везде опоздаем. Пока Наташа собирается, я варю нам кофе с собой.

Уже в машине, по дороге к её маме, замечаю, что она притихла. Немного нервничает, перебирает пальцами край платья – того самого, сексапильного, изумрудного, от которого кровь закипает. Я накрываю её ладонь своей.

– Ты решила сегодня своим «самолетом» сбить «башни»-близнецы? Кармазин будет в восторге, но я против, чтобы ты появлялась перед ним в таком виде.

Наташка смеется:

– Да ты, Ольхов, ярый шовинист?

– Не… Я ярый эгоист. Все прелести только мне: и твой афедрон, и твои перси… И вообще всё!

Мы оба хохочем. Она наконец выдыхает и расслабляется.

– Хорошо, я дома переоденусь во что-то более сдержанное.

– Мне кажется, даже кусок мешковины, наброшенный на тебя, ничего не изменит. Ты прекрасна и сексапильна в любом образе… Поверь, я-то знаю. Четыре года наблюдал.

Наташка

Звоню Соньке. У нее сегодня нет первых пар в универе. Она у нас перешла на четвертый курс – финальный в её случае, будущий клинический психолог.

– Наташ, ты куда пропала вообще? – зашипела сестра в трубку. – Мама мне миллион вопросов задает, а я даже «легенды» не знаю…

– Я сейчас заеду. Мама дома?

– Нет, у нее с утра четыре урока. Будет только после двух.

Моя мама – учитель истории в местной гимназии. Мы с сестрами когда-то сами оканчивали это учреждение. С недавних пор школу переименовали на модный манер в «гимназию», хотя внутри всё осталось по-прежнему.

– Хорошо. Будем минут через двадцать.

– Угу.

Камень с плеч. Ну не хочу я сегодня без предварительной «обработки» Сонькой маминых ушек предъявлять ей Ольхова. Илья очень крутой, даже слишком, но боюсь, что их взгляды на табу отношений между преподавателем и студенткой совпадут. И тогда мне точно прилетит по афедрону, но уже от мамы – в переносном смысле, конечно, но тоже неприятно.

У Соньки глаза лезут на лоб, когда в дверях она видит меня и Ольхова. Софья у нас – сама непосредственность. Уж кого не стоит переодевать в шелка, так это её. Настоящая женщина-искусительница! Смотрю на Ольхова, а тот отводит взгляд и закусывает губу. На Соне коротенькая комбинация на бретельках и такой же пеньюар. С учетом её фигуры «песочные часы» с четвертым размером груди, смотрится огрудительно! Даже в скрывающем всё черном цвете – очень богато и маняще…

– Систер, халатик запахни, а то тут друже слюнями сейчас изойдет.

– Ой, – запахиваясь, говорит Соня. – Здравствуйте. Проходите.

А сама стрелой несется в свою комнату, помахивая попкой и светлой гривой. Из нас всех она пошла шевелюрой в бабушку Лиду: блондинка с пышным карвингом до поясницы. Короче – крышеснос!

– Проходите, Илья Вадимович, – ржу я, впервые видя смущение на лице Ольхова и вздернутые вверх брови одновременно. – Ольхов, это провал!

Он с чувством и расстановкой произносит:

– Ничего. Подобного. Нет.

И мы уже вместе ржем. А он изображает фейспалм.

– Да, да. Это эффект Софии.

– Вы, сестры Андриевские, особенные девицы! Я теперь понимаю Кармазина – почему он бросился защищать твою сестру…

– Чего?

Ольхов явно сболтнул лишнее. Улыбка моментально исчезла и из его глаз, и с губ.

– Не думаю, Наташ, что я должен был это говорить.

– Давай, колись! Кто такой Кармазин и при чём здесь Соня?

– Тимофей Кармазин – наш с тобой клиент и знакомый твоей сестры. Тот самый, который спас её от упыря в шале на Роза Хутор.

– Ой-вей!..

– Угу.

К нам выходит Соня, уже вполне прилично выглядящая по сравнению с пеньюаром. На ней просто красное платье! Строго по фигуре, а в дополнение – красные туфли на шпильке. Волосы рассыпаны по плечам.

– Вау! Ну красотка. Это из той коллекции, что я тебе показывала?

– Угу.

– А у них в комплекте к нему не шел какой-нибудь слюнесборник?

– Если тебе нужно, можешь взять баночку для анализов, дома есть, – непонимающе шепчет мне Соня.

Ой, уж точно: кто тут дитя, так это наша мисс Непосредственность.

Ольхов ржёт:

– Слюнесборник… Баночка… Боже, Наташка, за что? Хотя возьми, возьми. Тиме пригодится!

– Ты сам хоть платочком подтирай. – У него уже слезы выступили из глаз от смеха.

А Софья продолжает:

– Вы говорили о Тимофее Кармазине?

Ольхов «отмирает»:

– Да. Он наш клиент. Я, кстати, коллега и друг Наташи – Илья Ольхов.

– Да знаем мы вас. Вон у её кровати ваше фото стоит.

Ну, Соня! Как бы я сейчас отвесила ей поджопник! Но сестра продолжает абсолютно невозмутимо, не обращая внимания на изумление Ольхова по поводу ремарки о его фото в изголовье кровати юной девицы. Теперь моя очередь фейспалмить.

– Меня Соня зовут. Так что там с Тимофеем?

– Ты хочешь с ним встретиться?

– Да!

– Софья, Тима сегодня будет у нас в офисе. Если хочешь, можешь поехать с нами. Увидитесь.

– Хорошо. Я готова.

Я закатываю глаза, а Ольхов просто угорает от моих реакций. Ничего не могу с собой поделать: бесит, как он общается с другими, даже если это наш «одуванчик».

– Сонь, пойдем, поможешь мне вещи собрать.

Сестра идет в сторону моей комнаты, а я наклоняюсь к присевшему на диван Ольхову. Глядя ему прямо в глаза и стараясь не заржать, тихо шепчу:

– А вы пока, Илья Вадимович, можете угомонить выделение всех вытекающих из вас жидкостей.

Он хватает меня за руки, притягивает ближе к себе и, почти касаясь моих губ, выдыхает:

– Всё равно мною пахнуть будешь только ты.

Я заливаюсь румянцем и сбегаю от этого «непристойного», но такого моего мужчины.