Текст книги "Архитектор (не) моей мечты (СИ)"

Автор книги: Тая Глиб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Глава 51
Рефлексы

Илья

Чёт этот говнюк вокруг Сони вьётся, а у меня внутри всё так и зудит от беспокойства за Наташу. Кулаки сами собой сжимаются, стоит только представить, сколько вокруг шныряет имбецилов: маньяков, придурков, обиженных на жизнь «недомужиков». Как такую красоту защитить? Только в свою норку эту лисичку прятать.

Матвеев там уже через службу безопасности с Кармацким за пару часов такого нарыли, что волосы дыбом. Этот Стасян уже месяц как должен был отбыть в Екатеринбург по месту службы, но по поддельной справке о болезни сидит тут на попе ровно. Вернее, не сидит, а в прямом смысле сталкерит Соню.

И теперь держите семеро Кармазина! Если он тогда этому упырю нос поправил, то сейчас-то что будет… Разнесёт?

Усаживаю Наташку в машину. Сам – за руль. Уже хотел ехать, но девочка накрывает мою ладонь своей останавливая.

– Илья, объясни, что происходит? – заглядывает мне в глаза, и я вижу, как в её расширенных зрачках плещется тревога. Она неосознанно подаётся ко мне, ища защиты.

– Мягко говоря, этот Стас не так прост, – притягиваю её к себе, накрывая ладонью её дрожащие пальцы. – Если он начнёт «бомбить», то не только по Соне, на которой он зациклился, но и по всей вашей семье.

– С чего ты взял⁈ – голос Наташи срывается. – Нафига мы-то ему?

– Мужик обиду затаил на всех вас – за то, что вы его с Соней разлучили. Будет мстить по-тихой.

– Да с чего ты это взял?

– Кармазин за ним с мая следит. Он в курсе всего. Соню оберегают. Это мы ничего не знали – Тима нас не посвящал. Но когда сегодня Маша позвонила Сергею, а тот всех нас сбаламутил, Тима всё выложил. Стас этот – психбольной. Несколько лет на антипсихотиках. Медкарты по службе проходил с коньяком и шоколадкой, рисовали, что здоров, но там «букет» не из полевых цветов.

Я чувствую, как её бьёт мелкая дрожь. В салоне машины становится душно от повисшего напряжения.

– И что делать? – переходит Наташка на шёпот.

– Тима сегодня прилетает. Будем решать. Надо с дедом вашим поговорить. Поедем все знакомиться.

– Ой… – выдыхает она, и я чувствую, как её плечи поникают под тяжестью новостей.

– А вот так, – отрезаю я, крепче сжимая руль.

– А Соня? А Маша с Дашей?

– Всё под контролем. Парни не дремлют. Меры приняты, – я перевожу на неё взгляд, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно, гася её панику.

– То есть по сравнению с этим Севи – фигня?

– Ну, против неё я знаю, какие методы будут работать. А вот этот мудак – как граната с выдернутой чекой: то ли осечка, то ли рванёт, – чувствую, как желваки ходят ходуном. Мысль о том, что этот псих дышал им в спины, заставляет кожу на затылке стягиваться в ледяном спазме.

– А про Севи можно поподробнее? – Наташа чуть отодвигается, и я сразу ощущаю потерю её тепла. Не хочу так. Притягиваю малышку обратно.

– Она достаточно меркантильная и простая барышня.

– Ты думаешь, ей нужны деньги?

– Я не думаю, она сама сказала, что приехала за наследным правом Марка.

– За чем? Какое право? Ты что, наследный принц? – Наташка коротко посмеивается, и этот звук – такой чистый и беззаботный. Но мне чёт не смешно. Горло сдавливает сухой ком.

– Ну, почти.

– Да ладно тебе, – она отмахивается, пропуская мои слова мимо ушей. Мой маленький, наивный котёнок… Может, и к лучшему, что она пока не видит всей этой гнилой изнанки «больших семей». – У неё же и самой прекрасная карьера, жильё в Лондоне. Международные проекты. Зачем ей всё это?

– Она помешана на статусе. И, Наташ… я правда вообще не бедный малый, – я внимательно наблюдаю за её реакцией, ловя малейшее движение ресниц. Но его нет. Ей реально всё равно насколько я «не бедный» парень.

– О! Я, кстати, не спрашивала: откуда у тебя поместье? – она чуть оживляется. – Там земля безумно дорогая, не говоря уже о строительстве. Как?

– Ну, скажем, это подарок моего отца.

– А Вадим Ольхов… Это очень большой человек?

– Да. Очень, – я сглатываю, и это слово отдаётся горечью на языке. – Был.

– Ты никогда не говорил о нём.

– Его уже нет. Но как-нибудь я о нём расскажу, – я накрываю её ладонь своей, чувствуя, как моё сердце замедляет бег, успокаиваясь от её прикосновения.

– Хорошо, – тихо соглашается она. – А сейчас нам что делать?

– Едем домой. К Марку, – я намеренно понижаю голос, стараясь переключить её с тревоги на наш маленький мир. – Надо определяться с его обучением. Парню шесть лет. С его мозгами можно и в школу, но уже на следующий год. Сейчас нужно хороший сад подыскать. Валерия Сергеевна, няня Марка, рекомендует два варианта, надо рассмотреть. Один прям к нам близко.

Наташа на секунду замирает, а потом по её лицу разливается мягкая, немного грустная улыбка. Она протягивает руку и кончиками пальцев едва касается моего предплечья, прошибая меня током.

– Ольхов, странные у нас темы, да? – шепчет она, и в её голосе сквозит неприкрытая ирония. – От сталкера Станислава убогого до выбора садика ребёнку.

– Ну, пока так, – я перехватываю её ладонь и коротко прижимаюсь губами к тыльной стороне, чувствуя её нежную кожу. – Жизнь – штука контрастная.

Нужно добавить ещё чего-то светлого, чтобы у Наташки не осталось этого послевкусия от темы про Стаса.

– Кстати, хорошие новости, – она вдруг оживляется, и в её глазах вспыхивают шальные искорки. – Завтра проект будешь презентовать Кармазину – без официоза, просто идеи и обсуждение. А ещё… – я делаю эффектную паузу, скользя по ней лукавым взглядом, – в нашей спальне теперь есть замок.

Мы вместе хохочем.

– На выходные, думаю, нам стоит уехать в поместье, пока там будут делать полную звукоизоляцию. С бригадой я уже договорился. Ребята впятером всё закончат за два дня. И будет кайф!

– Чую, что вы, Илья Вадимович, хотите задействовать мой спинной мозг? – подкалывает она. – Головного вам уже мало? Бьёте по первобытным инстинктам! Сначала инстинкт самосохранения – «бей, беги или замри»! Потом родительский инстинкт, к которому ты призываешь, подталкивая нас с Марком друг к другу. Теперь инстинкт размножения – создаёшь пространство, чтоб «без шума и пыли»!

Смеётся Наташка, что и во мне вызывает ответную реакцию. Обожаю эту девочку.

Но парирую:

– Инстинкт размножения никого не подводил! И весь мой организм сейчас голосует за него…

– Остынь, Ольхов! Ты с «результатом» своего основного инстинкта сначала поладь, а потом о других «результатах» думай, – шутит моя хитренькая. А я, не сдерживая улыбки:

– Я стратег! Не могу не думать о перспективах и возможных «результатах» своего труда с тобой. Тем более мы в этом вопросе передовики!

– Кстати, Илья, ты в курсе, что мы не предохраняемся? – Она пытается считать реакцию по моим глазам. Придётся говорить правду.

– Наташ, прости, но я знаю, когда у нас безопасные дни. Но если ты хочешь, мы найдём более надёжный вариант, – она немного хмурится, и я добавляю, хотя и не хочу вешать на неё лишние переживания: – На самом деле я бы очень хотел от тебя детей. Но главное – их мама должна быть к этому готова. Так что я подожду сколько потребуется.

Она приоткрывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит слов. Тишина повисает между нами. Наконец, выдыхает:

– Илья, откуда ты знаешь о моём цикле?

– Девочка моя, взрослые мальчики это замечают. – Она коротко смеётся.

– Я бы предпочла более надёжный способ. Схожу к врачу, посоветуюсь.

– Можем сходить вместе.

– Илья, я пока не готова стать мамой… – говорит Наташка тихо, будто извиняясь. – Мне нужно окончить учёбу, я хотела встать на ноги в профессии.

Я глажу её по руке, давая понять, что я рядом.

– Наташ, я всегда был за это же. Помнишь, как я вначале «морозился»? Всё ради этого. Я хочу, чтобы ты создавала со мной настоящую семью не потому, что у тебя нет выбора, а потому что ты сама этого хочешь. Хотя с той хернёй, что творится вокруг, я всё больше превращаюсь в бабуина. Иногда хочется запереть тебя в своём замке и настрогать потомство, чтобы ты оттуда ни ногой.

Мы уже оба посмеиваемся.

– Наташ, я так не сделаю.

Обнимаю мою малышку и чувствую, как она расслабляется. Всё хорошо.

Выезжаю с парковки в сторону квартиры, где нас ждёт Марк. Впереди совместный вечер, а в перспективе ночь с моей малышкой. Если я опять не проиграю Марку, который гораздо чаще засыпает с Наташкой чем я, когда она остаётся с нами.

Я не ревную. Это было бы глупо. Но хочу её всю себе.

Надо что-то придумать…

Глава 52
Папа – сын

Илья

Дома Марк. Он красавчик вообще. С няней они сегодня много делали полезного: занимались русским языком и писали прописи, немного разговорного английского, гуляли на детской площадке (что для Марка вообще достижение), а главное – рисовали нашу семью. И изображение получилось очень реалистичным.

Психолог бы родителей пропесочил точно.

Парень в центре листа. Я с Наташкой справа. Мама и Севи – слева. Марк к каждой «команде» протягивает руки, но его никто за руку не берёт. Все заняты собой. Я на рисунке обнимаю Наташу. Мама со спины за плечи поддерживает Севи.

Вот такая наша реальность. Её осознание даёт мне по голове отличного леща… Правда всегда больно бьёт.

Надо выстраивать отношения хотя бы на уровне отец – сын. Кто-то же должен взять его ладошку в руку. Будь отцом уже!

Сразу ничего не приходит на ум, как приобщить Марка к совместной деятельности. Начнём с выбора и приготовления совместного ужина.

Недавно мы пытались готовить вместе, но день пошёл по одному месту с приездом Севи и мамы. Сегодня их прибытия не предвидится, поэтому можно попробовать:

– Марк, что хочешь на ужин?

– Пиццу! – улыбается он своим не совсем зубастым ртом (у него сегодня вылетел первый молочный зуб).

– Но это очень нездоровая еда!

– Ты же спросил, что я хочу? – хитро улыбается малой. А я ему подыгрываю.

– Хорошо, можно пиццу, но если ты съешь и немного салата.

– Окей, – уныло соглашается мелкий.

– Пойдём. Сегодня мы будем готовить.

– Мы? – удивление высшего уровня.

– Конечно! Помнишь, что говорил Тима, когда вы с ним и Соней были на мастер-классе по смёрребродам? – заглядываю я Марку в глаза, а он прочесывает показательно подбородок, прям как взрослый, и выдаёт:

– Мужчина должен уметь приготовить себе и своим друзьям еду?

– Угу! – даю ему пятюню, и он отвечает робко, но глаза загораются. Я ему подмигиваю. Лёд тронулся!

– Окей, будем готовить для Наташи. Она же мне друг… – Вот это поворот! Круто!

И Марк добавляет:

– Наташа мне же друг? Или кто?

Наташка присоединяется к нам:

– Я – друг, Марк.

Пока в четыре руки мы крошим салат из овощей, Наташка умудряется заварганить тесто для пиццы на кефире и подготовить для нас ингредиенты для сборки нашего шедевра, предварительно узнав у Марка, какую пиццу он любит больше всего.

– С салями и никаких помидоров!

Потом Наташка открывает дверь и с многообещающим подмигиванием забирает доставку из двух коробок и ретируется в спальню, сказав, чтобы мы позвали её на ужин… Сама загадочность.

На странный и неполезный ужин в американском стиле (пицца и салат) мы Наташку зовём по-семейному, криком. Она отзывается так же:

– Иду, иду!

Наташа уже в домашнем костюмчике, но как-то по-особенному прекрасна и мила.

Ужин проходит спокойно. Наша леди берёт посуду на себя, а мы можем с Марком провести время чисто мужской компанией.

Вспоминая своё детство: я очень хотел проводить с родителями каждую свободную минуту. Но матери было не до кого – она обычно пропадала за границей на очередном проекте. С отцом мы виделись чаще. Вечерами играли в шахматы: он их обожал и приобщил меня к этой игре.

Думаю, что нам с Марком тоже нужно одно дело на двоих, и тогда мы, возможно, станем ближе.

– Марк, чем хочешь заняться?

– Я бы сел рисовать.

– А меня с собой возьмёшь? – парень смотрит на меня как на божество, не меньше. Да, Ольхов, чёткое попадание!

– Да. А ты нарисуешь мне дом? У меня не получается в трёхмерном варианте.

Ох ты ж, ну а что ещё может выдать парень, когда в его генах архитекторы с обеих сторон?

– Конечно!

Дальше весь вечер мы просиживаем вместе в кабинете за столом, рисуя вариант дома, в котором бы хотел жить Марк. Интересно со всех точек зрения.

Марк поясняет:

– Это большой дом, там есть комната для тебя, мамы, бабушки, для Наташи, для меня и ещё одна для гостей, которые иногда будут приезжать. Есть комната для Софи, – Марк поясняет, что обязательно на ней женится, когда вырастет. – И есть ещё одна комната…

– А она для кого?

– Для того, кто ещё не пришёл.

– А кто не пришёл?

– Мой брат… Я бы хотел брата. Или сестру.

– Угу.

Не развиваю пока этот разговор. Не думаю, что сейчас лучшее время для обсуждения. На рисунке есть ещё кое-кто. Я тыкаю в животное, искусно нарисованное Марком.

– А это собака?

– Я бы хотел собаку. Просил у мамы, но с ней же надо гулять, и мы не взяли.

– Ну, если ты сам согласен за ней ухаживать, то можем посмотреть, кто тебе нравится.

Марк второй раз за вечер поднимает на меня светящиеся глаза:

– Правда?

– Да, в выходные можем съездить в питомник и посмотреть.

Он кидается мне на шею с объятьями и выдаёт:

– Если у меня будет собака, я и с братиком могу подождать…

А я про себя: «С твоим братиком я не готов очень долго ждать…»

Но он прав: с собакой будет ждать интереснее. Я же понимаю, что большая часть заботы о питомце ляжет на мои плечи, но Марк пусть думает, что он будет делать всё сам…

Пока мы проводим вечер «батя – сын», Наташа колдует что-то там. Девочки такие девочки. Но когда, уложив Марка, я захожу в нашу спальню…

Охренеть!

Если бы я знал, то уложил бы Марка часа два назад…

Вечер намечается интересным…

Глава 53
В преддверии…

Илья

Прохожу в комнату, а на полу – какие-то флажки растяжкой из бумаги, два огромных пакета с шарами и третий на подходе. Наташка надувает последний шар. Я замечаю в углу огромный плакат, на котором красивыми яркими буквами и гуашью написано: «Марк, с днём рождения!» Я офигел просто.

В дверь звонят. Наташка глазами (рот занят очередным ярко-зелёным шаром) просит открыть. Бегу, поскольку не хочу, чтобы Марк проснулся. Там доставка… Гелиевые шары в виде фигурок динозавров и цифра «6». А ещё торт. Красивый, в виде гоночной машины. Это же мечта любого пацана! Я сам еле держусь, чтобы не воткнуть в него свечку, не задуть и не пропеть: «С днём рождения меня!» Но мой-то день рождения ещё не скоро, а Марка…

Твою мать, я не запомнил даже дату рождения своего сына.

Наташка! Ну прелесть, а не девочка!

Торт ставлю в холодильник. Шары в пакетах несу в нашу спальню.

Моя Харита натворила такую красоту и теперь сидит на полу, оперевшись о кровать и вытянув ноги. Её огненно-рыжие кудри разметались по покрывалу… Красота.

Ставлю шары к другим мешкам. Сажусь напротив неё, закинув её красивые ножки себе на бёдра. Начинаю гладить их – оторваться от её изгибов и мягкой кожи просто невозможно. Вижу и чувствую, что ей тоже нравится: она чуть прогибается и съезжает ближе ко мне, поддаётся моим рукам.

– Илья, я устала, блин, а твои руки… Такой массаж… – она прикрывает глаза от блаженства.

А я не прочь её всю потрогать, погладить и помять. «Стальной» уже на всё готов.

– Я и не такое могу… – мой голос предательски сел.

– Я вся вспотела и хочу в душ, освежиться. А ещё у меня в носу запах шариков и, блин, во рту их вкус. Фу.

А я притягиваю её к себе и ощущаю самый вкусный запах на свете.

– Ты говоришь глупости, ты чудесно пахнешь.

Подтягиваю её к себе ещё ближе и усаживаю на бёдра. Зарываюсь в её волосы, ласкаю губами шейку…

– Ммм… Вкусная малышка.

Её голос тоже её выдаёт: в нём смесь желания и нетерпения…

– Идём в душ вместе.

– Не загоняйся. Можно и без душа. Ты офигенная. И я хочу тебя любую.

– Я не про то. В душе мы можем вести себя чуть более громко, – я слышу в её голосе смешинки.

– А-а… На это я готов… – поднимаюсь с Наташкой на руках.

Она обвивает мой торс своими сексопильными длиннющими ногами.

– Как раз опробуем изобретение любовников-семьянинов.

Подхожу к двери в спальню и закрываю на замок.

– Теперь к нам точно никто не зайдёт.

Она хохочет:

– Илья, ты очень романтичный любовник. Вот и щеколду организовал!

– Всё для тебя!

Наташка

Горячие струи воды бьют по плечам, смывая липкую усталость этого безумного дня. Наконец-то! Кажется, я до сих пор чувствую на губах этот дурацкий привкус талька от шариков, но сейчас всё перекрывает запах цитрусового геля и жар, исходящий от Ильи.

Он прижимает меня к прохладному кафелю, и этот контраст – ледяная плитка спиной и его горячее, сильное тело спереди – заставляет меня выгнуть поясницу. Его руки, тяжёлые и уверенные, по-хозяйски проходятся по моим бёдрам, поднимаясь выше. Я закидываю голову, подставляя шею под его губы, и чувствую, как внутри всё плавится.

– Илья… – выдыхаю я, запуская пальцы в его мокрые волосы. – Тише… или наоборот.

Он низко рычит мне в самую кожу, и этот звук вибрирует где-то у меня внизу живота. Вода шумит, пар создает идеальный купол, за которым не существует никого и ничего, только мы. Я и Илья. Только его губы, жадные и требовательные, и наше шумное дыхание.

Я обвиваю его ногами, притягивая к себе максимально близко, насколько это вообще возможно. Мы мокрые, скользкие, и от этого каждое касание кажется в сто раз острее.

– Ты же хотела… погромче? – шепчет он, обжигая дыханием мочку уха.

Я лишь крепче впиваюсь ногтями в его напряжённые плечи. Да, я хотела. Я хочу его всего, до последней капли, здесь и сейчас. Он одним рывком проникает в меня. И искры из глаз от удовольствия – моё тело только этого и ждало: буквально пару движений, и я отлетаю. Илья продолжает…

– Расслабься, – хрипит он мне в губы, прикусывая и оттягивая их. А я подчиняюсь, и мы финалим вместе.

Это одурительно прекрасно! Силы меня покидают. Я обмякаю на Илье.

– Я держу тебя, малышка.

Он притягивает меня к себе, ставя мои ступни на свои. Водит рукой по моей спине, волосам, прикасается к лицу. Мы снова целуемся, но уже без спешки. Нежно. Долго. Это возвращает мне «почву» под ногами… Я прихожу в себя.

Илья поднимает мой подбородок жестом, призывая посмотреть ему в глаза:

– Ты замечательная девочка. Люблю тебя. Очень.

– И я… тебя…

Нам не до длинных речей: мы увлечённо намыливаем друг друга гелем. Илья с видом опытного стилиста умудряется помыть мне голову и даже профессионально нанести маску для волос, приговаривая:

– Обожаю твои рыжие локоны. Они меня прошили навылет с первого взгляда. Что за контрабандная красота такая⁈

– Всё для тебя! – смеюсь я, уворачиваясь от пены.

Последние штрихи – и мы, идеально чистые и окончательно разнеженные, выбираемся из душа. Илья по-хозяйски заматывает меня в пушистое полотенце, как ценный экспонат, сам наскоро вытирается и, подхватив меня на руки, несёт в спальню.

Укладывает на кровать, устраивает мою голову на своём плече и продолжает лениво поглаживать плечо. Его пальцы такие чуткие, что каждое касание отзывается внутри уютным теплом.

– Наташ, как ты вообще умудрилась всё это провернуть? – он обводит свободной рукой мои «баррикады» из шаров и плакатов. – Это же был бы позор года. Я ведь документы на опеку заполнял, цифры видел, но из головы вылетело напрочь. Как ты-то дату запомнила? Шпионские навыки?

– Ой, ну не надо так активно набивать мне цену, а то зазвезжусь, – фыркаю я. – Мы с Марком вчера секретничали, и он выдал, что у него скоро «денюха». Я же понимаю, что ты у нас великий архитектор и в голове у тебя сплошные чертежи. Вот и проявила инициативу.

– Спасибо, любимая. Правда, спасибо. Ты даже не представляешь, как это для меня важно…

– Смотри, захвалишь – заставлю каждый день в душ на руках носить!

– Есть за что хвалить. Ты чудо. А торт… – Илья мечтательно замычал. – Ммм, я когда его в холодильник заталкивал, чуть сам за свечкой не побежал. Это же мечта любого пацана! Мне в детстве таких не дарили, я всю жизнь о такой тачке грезил.

Я едва сдерживаю смех, глядя на его абсолютно детское лицо в этот момент:

– Договорились, Ольхов! На твой день рождения закажу тебе такую же тачку. И даже разрешу съесть в одно лицо!

– Ловлю на слове! Жду не дождусь.

– Ну что, отец года? – я легонько толкаю Илью в бок. – Время два часа ночи, пора выходить на дело. Встаём, пока нас не срубило окончательно.

Мы выбираемся из-под тёплого одеяла, стараясь не шуметь, и превращаемся в двух заговорщиков-ниндзя. Илья подхватывает огромные мешки с шарами, я – тот самый плакат и скотч. Мы крадёмся по коридору на цыпочках, замирая от каждого скрипа.

В детской темно, только слабый свет ночника выхватывает край кровати, где спит Марк. Он разметался по подушке, обнимая одеяло, и тихо сопит. Совсем ещё маленький, несмотря на свои будущие «шесть».

Илья, как заправский архитектор, начинает руководить процессом шёпотом:

– Плакат давай над столом, чтобы он сразу его увидел, как глаза откроет… А шары? Куда этот склад динозавров?

– Давай прямо к кровати, – шепчу я в ответ, сдерживая смешок. – Чтобы он утром в них буквально утонул.

Мы работаем в четыре руки. Илья аккуратно клеит плакат, выравнивая его по горизонту (перфекционист!), а я расставляю связки гелиевых шаров. Илья своими «граблями» чуть не сбивает лампу. Тихих звон. Мы замираем, глядя на Марка… Но тот только смешно причмокивает во сне и переворачивается на другой бок.

Фух, пронесло.

Через полчаса комната преображается. Ярко-зелёные шары, огромная цифра «6», плакат с гуашью, растяжки с флажками и шары, надутые мной, ковром на полу – всё это выглядит как кадр из фильма про идеальное детство.

Илья обнимает меня со спины, положив подбородок на плечо, и мы оба смотрим на спящего именинника.

– Знаешь, – едва слышно говорит он мне на ухо, – кажется, это будет самый крутой день рождения. И не только для него.

Мы тихонько выскальзываем из комнаты, закрыв дверь до самого утра. Завтра будет шумно, весело и очень сладко…