Текст книги "Поезд в страшную сказку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

Глава 21
Переполох

Варя пролетела через свой вагон и выбежала в следующий тамбур. Сердце учащенно билось, пред глазами все плыло, лицо пылало. Чтобы остудиться, пришлось уткнуться лбом в стекло на этот раз плотно притворенной двери. «Он врет! Он издевается надо мной. Я не знаю, зачем ему это нужно, просто жестокий человек, без чести и совести. Если он смог убить тетку, потому что та промотала его камни, оставленные на хранение, то, что для него – осквернить память чужого отца, так, развлечение. Подлость, какая же подлость!» Слезы выступили на глазах, одна скатилась по щеке, капнув на воротничок платья.

Отец был не самозваным, а дипломированным инженером, подающим надежды молодым ученым, его по-настоящему интересовали только горы, свою невесту он тоже любил, но горы манили его сильнее. Невеста знала об этом, но смирялась. Вот она его любила больше всего на свете, а он ее и свою мечту. Он мечтал найти золотоносную жилу – клад огненного полоза, как в шутку говорил родным. Имя ему совсем не подходило – со вздохом вспоминала тетушка Евлалия, Тихон с детства не был ни тихим, ни покладистым, пер напролом, часто спорил с учителями, за что неоднократно был порот в гимназии и едва не исключен из университета, всегда стоял на своем, пробивая грудью правду. Может, потому Варе бессознательно и понравился Потехин, что она увидела тот же азартный блеск в его глазах, как же больно ошибаться!

Это была первая самостоятельная экспедиция Тихона Иванцова, с апреля по октябрь, потом он должен был вернуться и жениться на хорошенькой Сашеньке. Помолвка состоялась, молодые обменялись кольцами и клятвами верности, их ждала не такая уж долгая разлука, но как же тоскливо, наверное, было у Сашеньки на сердце. И она допустила слабость, одну единственную, она подарила ему самое дорогое. Он принял подарок и уехал, обещая вернуться как можно быстрее. Через девять месяцев родилась Варя, разразился страшный скандал. Семья от оступившейся дочери отвернулась, выставив за дверь вместе с новорожденным младенцем. Те родственники и теперь, при виде Вари, либо стыдливо отворачивались, либо с надменными лицами проходили мимо, словно она пустое место. Невестку с внучкой забрал несостоявшийся свекор, привез в дом как дочь и ни разу не упрекнул.

А отец? А отец не вернулся, пропал. Его спутники не хотели идти на перевал, стояли дожди, дорогу развезло, а он упертый, пошел один, наперекор всем… и не вернулся. Дед ездил несколько раз за Камень, пытался пройти по тому маршруту, нанимал проводников, потратил сбережения, но все впустую. У матери вскоре обнаружили чахотку, она быстро угасла, когда Варе было всего четыре года. Такая печальная история.

И вот появляется мятый тип и заявляет, что где-то живет человек, полный тезка отца, и живет, надо сказать, припеваючи – разоряет доверчивых совладельцев, присваивает прииски, купается в роскоши. Это не отец, этого просто быть не может! После смерти дяди Андрея, мужа тетушки, семья живет в крайне стесненных обстоятельствах, не нищенствует, но во многом себе отказывает, и этот Потехин хочет сказать, что отец равнодушно смотрит на все со стороны и ни разу не дал о себе знать? Да быть того не может, не может отец быть абсолютным подлецом⁈ Ложь! Она всегда им восхищалась и тайком, подставляя стул к стене, целовала фотографию.

«Надо успокоиться и идти выполнять свои обязанности. Меня взяли на работу замечательные люди, нельзя их подвести. Зинаида Игнатьевна, наверное, заждалась манто». Варя выдохнула, утерла слезы и пошла обратно в вагон.

– Варвара Тихоновна, где же вы были⁈ Мы тут с ног сбились, – сразу накрыл ее встревоженный голос господина Менкеля.

В купе уже успела вернуться Зиночка в сопровождении инженера Синицына, на ее милом личике отразилось неподдельное беспокойство. В уголочке Галя нервно мяла дорогое манто хозяйки.

– Мы уже хотели идти за полицией, – выдохнула Зиночка, – Иван Карлович сказал, что вас уволок какой-то бешеный тип. С вами все в порядке? – заглянула она в бледное лицо Вари.

– Д-да, все в порядке, – кисло улыбнулась та. – Это племянник моей бывшей хозяйки госпожи Потехиной, он немного не в себе, но вообще не опасен, – стала она подбирать слова. – Он с чего-то решил, что Иван Карлович хочет скинуть меня с поезда.

– Я-а⁈ – картинно схватился за сердце господин Менкель. – Вы, кажется, Варенька, ошибаетесь, он не немного, а очень даже крепко не в себе.

– Я просто пыталась его убедить, что мне ничто не угрожает, – робко проговорила Варя.

– Надеюсь, он не в нашем вагоне едет? – раздраженно произнес Иван Карлович.

– Нет, в третьем классе. У него сейчас денежные затруднения.

– Слава Богу, – демонстративно перекрестился господин Менкель. – Еще не хватало такого грубияна рядом терпеть.

– Если вы впредь хотите сохранить свое место, то извольте держаться подальше от подобных знакомых, – ледяным тоном проговорила Зиночка, впервые показав обратную сторону своего добродушия.

– Мы повздорили, я отказала ему в приятельстве, он больше не явится, – поспешила уверить хозяйку опять опростоволосившаяся компаньонка.

«Из-за этого прохвоста я могу потерять работу», – душила Варю злость.

– Все разрешилось, Константин, – стрельнув глазами в инженера Синицына, высокомерно проговорила Зиночка, – спасибо за беспокойство, поиски не потребовались. Доброго вечера.

– Доброго вечера, – подхватил Константин протянутую ему ручку и поцеловал ее несколько дольше, чем положено по этикету.

Синицын ушел, Зиночка, больше не глядя на Варю, горделиво вздернула подбородок и удалилась в свою комнату, поспешил откланяться и Иван Карлович, Варя с Галей остались вдвоем.

– Как же вы нас напугали, – выдохнула Галя и, опомнившись, кинулась старательно приглаживать всклокоченный мех манто. – Уж такие мысли в голову лезли.

Варя рухнула на диван. Виновата, и не поспоришь.

– А это ваш ухажер был, да? – прошептала Галя, оглядываясь на дверь хозяйки.

– Не-эт, – поспешила заверить Варя. – Просто знакомый.

– А у Зинаиды Игнатьевны роман намечается, – еще тише зашептала Галя, ей видно не терпелось поделиться наблюдениями. – По мне, если честно, простоват для нашей барышни, но обходительный, так вокруг нее и вился. Она за вас разволновалась, а он ее за локоток схватил, вроде как успокаивает.

Варе снова стало стыдно – пока она там выясняла, как этот Потехин на поезд попал, за нее милейшая Зинаида Игнатьевна беспокоилась, переживала. Если бы тогда, в гостинице, Зиночка выбрала даму в винном или хотя бы ту нервную особу, что умела раскладывать пасьянсы, ей не пришлось бы попусту волноваться.

Приступ самоедства, наверное, продолжился бы и дальше, если бы в комнате у хозяйки не раздался отчаянный визг.

Галя с Варей рванули к двери.

Зиночка стояла на пошатывавшейся от движения поезда кровати, вжавшись спиной в стену, и с округлившимися от ужаса глазами смотрела куда-то в угол.

– Что случилось⁈ – одновременно спросили компаньонка и горничная.

Зиночка только смогла указать дрожащим пальцем. Варя всмотрелась – на туалетном столике между коробочкой с пудрой и гребнем сидела старая знакомая – зеленая ящерка. Попасть в купе эта отчаянная путешественница могла только одним способом – из сумки барышни Иванцовой. «Но я ведь протрясла все вещи, ее там не было! Или была? А если в подкладке прореха, а я просто не заметила. Ящерица от холода залезла в дырочку и сидела себе тихонечко, может, в сон впала, а в поезде отогрелась, очухалась, и теперь ее на приключения потянуло».

Зиночка попыталась бочком слезть с кровати, но ящерица вдруг рванула к краю столика, Зиночка с визгом снова запрыгнула на кровать.

– Опять ты, что тебе нужно⁈ – простонала она.

Даже сквозь белила проступила естественная бледность хорошенького личика. Надо спасать положение. Варя решительно подошла к столику, властно протягивая руку.

– Хватит куролесить, – тихо приказала она своей живности.

Ящерица послушно залезла на девичью ладонь, при этом Зиночка с Галей взвизгнули уже в два голоса.

– Я отнесу проводнику, – на ходу сказала Варя, проскальзывая мимо остолбеневшей горничной.

«И что с тобой делать? – вздохнула она, осторожно поглаживая зеленую шкурку. – Новая задачка, да как решить?» Варя открыла дверь из купе, оглянулась по сторонам – никого. «И как быть? Не выбрасывать же бедное животное. Оно не виновато, что пригласившая его в гости барышня – растяпа и потянула малую рептилию с собой в дальний путь. Ой, она такая худенькая, наверное, есть хочет. Интересно, в вагонах третьего класса бывает паутина, едят ли ящерицы пауков? И что этот Потехин будет есть еще три дня, пока едет в поезде, у него денег уже не осталось. А ничего, поголодает, почему я должна вообще о нем думать, он мне кто? Враг и ничтожество. В конце концов продаст вторую серьгу. Мне вот про ящерицу нужно ду…» Варя осеклась, на ладони никого не было.

– Эй, ты где? – упала нерадивая хозяйка на колени, пытаясь найти, куда опять сбежала ее шустрая подопечная.

Поиски не увенчались успехом, ни в углах, ни под длинным ковром беглянки не было. Чудеса. Время шло, нужно было возвращаться в купе. «Это надо же, трижды провиниться за пару дней, а еще считала себя хорошей компаньонкой. Да правильно покойная Евгения Ивановна мне мало платила. Все заслужено».

С повинной головой Варя вернулась в купе, чтобы попасть в благодарные объятья Зиночки:

– Ты моя спасительница, ты такая смелая! Такая, такая, слов нет, просто героиня!

– Ну, что вы, – смутилась Варя. – Они не ядовитые.

– С детства всяких ужей да ящериц боюсь. Такие мерзкие, – выдохнула Зиночка. – Куда ты ее дела?

– Какой-то мужчина мимо проходил и забрал, – соврала Варя, чтобы не тревожить милейшую Зинаиду Игнатьевну.

– И это вагон первого класса, а у них всякие твари по полу ползают. Не удивлюсь, что у них и мыши есть, – Зиночка брезгливо ткнула носком туфли в край дивана.

Хозяйка еще долго возмущалась, обещая непременно сообщить начальству о разгильдяйстве проводников, а вот Варя была благодарна ящерице, та затмила обеденный инцидент, на компаньонку больше не гневались, а наоборот хвалили и подсовывали сладости из жестяной коробки, подаренной Синицыным.

Темной ночью, когда все уснули крепким сном, а поезд остановился на очередной станции, Варя пошарила в своем саквояже, достала сверток с салом и пару баранок и, завернув еду в чистенький носовой платок, выскользнула из купе. Найти проводника оказалось нетрудно, он стоял на перроне возле вагона.

– П-простите, – в раскрытую дверь окликнула его Варя. – Вы не могли бы кое-что передать в десятый вагон?

– Отчего ж не передать, – оживился проводник, явно ожидая вознаграждения.

Варя протянула заранее припасенную монету.

– Для господина Потехина, в коричневом пиджаке и серой шинели как у студентов. Только скажите, что это одна старушка передала. Видела, как он в ресторане быстро ел и расчувствовалась.

– Все сделаем, – забрал проводник и монету, и сверток.

С чувством выполненного долга, Варя отправилась спать. Но едва она разделась и взбила себе полушку, как в дверь тихо заскреблись.

– Это для старушки передали, – сунул в приоткрытую дверь маленький сверток проводник. – Велели сказать, что для старушек полезно.

Варя в темноте нащупала тонкую липкую пластинку, поднесла к носу, понюхала – пастила. Грустно улыбнувшись, девица Иванцова села на диван и, глядя в темное окно, начала есть угощение. «Выходит, у этого гада есть еда, зря беспокоилась».

Глава 22
Опасная перспектива

Дыра в подкладке ридикюля нашлась, никакого волшебства, просто шов разъехался, образовав тонкую, едва заметную прореху. Сумка висела на крючке полуоткрытой – ползай туда-сюда, не хочу. А вот что теперь будет с беглянкой? Варя ловила себя на том, что постоянно прислушивается, вдруг кто-то завизжит или громко выругается, но в вагоне царило безмятежное спокойствие.

Вообще следующий день прошел тихо, без суеты. По ресторанам больше не ходили, вызывая половых с подносами прямо в купе. Зиночка, под предлогом – «на той стороне виды лучше», без конца выходила в коридор ворковать с Синицыным. Они тихо о чем-то перешептывались, стоя плечом к плечу, при полном попустительстве Ивана Карловича, занятого карточной игрой с полковником из своего купе. Галя вязала крючком салфеточку, Варя, чтобы не маяться от безделья, пересказывала ей историю влюбленных гувернантки и помещика, стараясь не попустить деталей из книги, оставшейся где-то на полках книжного шкафа Амалии Потаповны. Про пассажира из десятого вагона она старалась не думать и про однофамильца отца тоже. Ее это вообще не должно волновать.

Горы появились к исходу четвертого дня, когда солнце уже лизало край горизонта. Сначала равнина покрылась узкими продольными холмами, словно огромный утюг в неумелых руках наделал на широком полотне неуклюжие складки. Потом вдоль русла неведомой реки потянулась цепочка опушенных лесом скал. И, наконец, четко проявился присыпанный снегом крепкий каменный хребет – граница Великого Камня. Паровоз, повинуясь изгибу рельсов, начал заворачивать вправо, сближаясь с очерченной последним солнечным лучом горной цепью.

Варя, не отрываясь, смотрела в окно, пока темнота ночи полностью не заволокла величественное зрелище. Остался один день пути. Один день в настоящей зимней сказке – среди заснеженных гор, диких не тронутых человеком лесов и сверкающего льда Вельтского озера. На той стороне которого и раскинулся город горнозаводчиков, шахтеров и старателей – уездный Вельтск. А уже и хотелось выйти из четырех стен купе, прогуляться по твердой, не шатавшейся под ногами почве, глотнуть свежего морозного воздуха так, чтоб обожгло горло и защипало щеки, почувствовать настоящую северную зиму.

– Галочка, а сходи-ка, попроси нам чайку, – впорхнула в купе раскрасневшаяся Зиночка. – И мармелад пусть захватят.

Галя послушно побежала исполнять приказание. Зиночка плотнее затворила за ней дверь, потом загадочно улыбнулась и подсела к Варе на диван.

– Константин сделал мне предложение, – выдохнула она, краснея еще сильнее.

– Так поспешно, – растерялась Варя, не зная, как реагировать на новость. – И что вы ему ответили?

– Я его любезно приняла, – с подчеркнутым достоинством ответила Зиночка, но не удержала строгий тон и звонко расхохоталась. – Ах, Варя, я так влюблена, так влюблена! Сама не знаю, что такое со мной происходит.

– Поздравляю, – поддержала хозяйку скромной улыбкой Варя, – батюшка, конечно, вас благословит.

– Я не знаю, – сразу стала серьезной Зиночка. – Варенька, я не знаю. Константин небогат, а если отец нам откажет? – схватила она Варю за локоть. – Я его не знаю, совсем не знаю.

– Он не откажет. Господин Синицын весьма достойный молодой человек, с профессией, – посчитала своим долгом уверить Варя.

– Я не могу положиться на случай – одобрит, не одобрит. Я хочу прожить жизнь со своим любимым. Разве я не достойна этого? – вопросительно уставилась хозяйка на свою компаньонку.

– Достойны, – кивнула Варя.

– Я сейчас с тобой буду откровенна. Только не выдай меня, – шепнула Зиночка.

– Я не выдам, – обратилась в слух компаньонка.

– Если я пойду наперекор отцу, он может лишить меня всего, – Зиночка обвела рукой богатое купе. – Я не хочу быть бедной, это унизительно, но и Костю потерять мне не хочется. Это любовь, понимаешь, настоящая, с первого взгляда, как в романах. Я все продумала… мы с Костей все продумали, – Зиночка поднялась и пересела на диван напротив, теперь их с Варей разделял стол. – Мы должны с Костей приехать в Вельтск уже мужем и женой. Отец давно меня не видел, мной не интересовался, могла же я выйти за это время замуж? Могла?

– Могла, – кивнула Варя.

– Была в стесненных обстоятельствах, выбрала себе ровню. Вот принимай, папочка, зятя. Ему ничего не останется, как смириться.

– Но как это возможно, приехать в Вельтск мужем и женой. Здесь поезд, – напомнила Варя.

– Мы сойдем с поезда через… – Зиночка взглянула на свои часики, – через пять часов на какой-то там мелкой станции.

– Как это, сойдем? – еще сильней заволновалась Варя. – Ночью выходим?

– Вот именно, – хитро улыбнулась взбалмошная хозяйка. – Выйдем на станции, наймем погонщика собак с санями и поедем в Нижние Тяглы, там повенчаемся в местной церкви и явимся к отцу уже с кольцами, мужем и женой, – победно улыбнулась она.

– Зимой, на санях, через лес? – с трудом переваривала Варя информацию.

– Вот именно. Так что собирайся, – Зиночка поднялась, чтобы упорхнуть в свою комнату.

– А что на это скажет Иван Карлович? – кинула Варя весомый аргумент, надеясь на благоразумие хотя бы личного поверенного горнозаводчика Филиппова.

У господина Менкеля должна же быть голова на плечах, должен же он остановить эту авантюру?

– Господин Менкель станет нас сопровождать, двое мужчин – так безопасней, – оборвала ее надежды Зиночка, – а Галя останется в поезде охранять вещи, потом сойдет в Вельтске и будет ждать нас в привокзальной гостинице. Мы приедем из Тяглов к вокзалу и сделаем вид, что только-что вышли из поезда. К счастью, отец не знает, когда мы выехали.

– Но разве господин Менкель не должен был об этом телеграфировать?

Варя еще не осознавала размаха надвигавшейся катастрофы, но уже спиной чувствовала, что неприятностей избежать не удастся.

– Нет, он забыл это сделать. И, как оказалось, очень даже кстати, – победно вздернула нос Зиночка.

– Вы только не обижайтесь, Зинаида Игнатьевна, но я не могу понять, – зачастила Варя, чтобы хозяйка не успела ее перебить, – почему так странно поступает господин Менкель. Его отправили приглядывать за вами, это его прямая обязанность, а он ведет себя крайне легкомысленно. Вы действительно думаете, что он помогает вам, потому что хочет соединить влюбленных?

– Ну я не настолько глупенькая, как вы думаете, – окатила холодом Варю Зиночка. – Господин Менкель вызвался нам помочь, ожидая в будущем благодарности от богатой наследницы, и я готова ему оплатить столь щекотливый долг, как только появится возможность. Отец щедр с родными детьми, но скуп со служащими, каждый выживает как может. И вообще, vanitas vanitatum et omnia vanitas.

«Суета сует, это да». Знакомое выражение, сказанное обреченным тоскливым тоном. И Варя сквозь пудру и белила рассмотрела лицо уже далеко не молоденькой барышни. Теперь Зиночка не казалась взрослее своих лет, она и была взрослой, засидевшейся в невестах девицей. Возможно, она врала про богатое содержание от далекого родителя, и хорошие деньги свалились на нее только сейчас, когда старовер и отец семейства Филиппов все же решил признать грех молодости. Варя не помнила Зиночку среди дворянок своего круга. Да и поиски компаньонки были устроены в гостинице. Почему? Быть может, потому что собственный дом дочери горнозаводчика слишком скромен, чтобы принимать претенденток. И вот привыкшая во всем себе отказывать, не избалованная вниманием кавалеров девица впервые встречает пылкого влюбленного, неказистого, но такого отчаянно смелого волокиту, и тут же по уши влюбляется, да так, что готова отправиться с ним невесть куда. Но ведь пройдет время, она привыкнет к богатству, к положению в обществе, пелена влюбленности спадет, на горизонте появятся более достойные кавалеры, что тогда? Да и влюблен ли по-настоящему этот Синицын или просто гоняется за богатой наследницей? Как потактичней намекнуть об этом хозяйке, чтобы не обидеть, не ранить ее и без того, быть может, задетого самолюбия?

– Вам нужно крепко подумать, Зинаида Игнатьевна, прежде чем принимать такое важное решение, – осторожно стала подбирать Варя слова.

– Думаешь, он со мной из-за денег отца? – сразу все поняла Зиночка. – По-твоему, я недостаточно хороша для него? – с обидой поджала она губки.

– Хороша, конечно же хороша, но вы жениха совсем не знаете, кто он, из какой семьи?

– Мне все рассказал Иван Карлович, – перебила Зиночка.

– Но у Ивана Карловича, как видно, в глазах стоят только деньги! – не выдержала и все же повысила голос Варя.

– А вы, оказывается, злая и завистливая особа, – огрызнулась хозяйка, – вам просто завидно, что Константин обратил внимание не на вас.

– И в мыслях не было, – беспомощно развела руками компаньонка. – Я просто за вас волнуюсь.

– Напрасно волнуетесь, – вновь подобрев, улыбнулась Зиночка. – Накидываю вам еще тридцать рублей за причиненные неудобства.

– Но дело ведь не в деньгах, это может быть опасно, – последний раз обратилась к разуму хозяйки компаньонка, но чужой разум ей не ответил.

– Не вижу никакой опасности.

– А если на нас нападут разбойники?

– У Ивана Карловича есть револьвер, а у погонщиков всегда с собой ружье. Собирайте, Варя, вещи, – и Зиночка удалилась к себе.

Собирать особо было нечего: вынуть из саквояжа валенки, упаковать в него ботиночки, да прихватить ридикюль, и готово. Но как можно выйти в неизвестность? Что они будут есть дорогой? Подумал ли об этом горе жених? Из продуктов у Вари осталась связка таранки, одна баранка, банка малинового варенья, которая делала поклажу заметно тяжелее и скорее была обузой, и мешочек сушеных яблок. Несъеденные дорогой пирожки с капустой пришлось не без сожаления выкинуть, так как от них пошел подозрительный душок. А тетушка так старалась, своей рукой пекла, отстранив кухарку. К волнению добавилась тоска по дому. Прав был Потехин – просто так большие деньги никто не даст, хочешь заработать, будь готова и к таким фокусам.

Вот зачем она вспомнила про этого Потехина. Теперь его страшилки уже не казались такими бредовыми. Странная из ниоткуда выросшая любовь хозяйки к весьма заурядному типу, прямо-таки преступное попустительство Менкеля, погнавшегося за журавлем и рисковавшего потерять верную синицу из рук, и наконец опасное путешествие через заснеженные леса в мороз. Все в этой истории вели себя странно. Или Варя просо себя накручивала? Любовь сильное чувство, можно еще и не так начудить. Зинаида Игнатьевна с Константином любят друг друга, Менкель – деньги, все логично… Но дико страшно.