Текст книги "Поезд в страшную сказку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Татьяна Луковская
Поезд в страшную сказку

Глава 1
Лазурит

– Кручу, верчу, запутать хочу. Взнос – всего полушка, подходи, попробуй силы, братушка, – наперсточник длинными пальцами пианиста быстро передвигал по поверхности тертого чемоданчика пестрые самаркандские пиалы. – Любимая игра визиря Османа и турецкого султана Сулеймана.

Умелые движения завораживали, а монотонный молодой голос с хрипотцой рассеивал внимание, усыпляя и подманивая доверчивых зевак. Варя, помня наставления тетушки – обходить привокзальное жулье десятой дорогой, уже собиралась прошмыгнуть мимо опасного аттракциона, но тут наперсточник приподнял одну из пиал, и взору открылся синий камешек размером со сливовую косточку. Не отрывая взора от яркого камня, Варя притормозила у тумбы с афишами, устроив у плаката заезжего шпагоглотателя наблюдательный пункт.

– А сапфир эфиопский не хотите ли? Лишь вниманье проявите вы. Отдам без промедленья, от сердца оторву украшенье, – сыпал и сыпал прибаутками ловкач, водя ладонью над своим богатством.

– Да настоящий ли? Заливаешь, – поднял с чемодана камень пузатый прохожий в заячьем полушубке, подставляя каменную грань тусклому ноябрьскому свету. – Стекляшка небось, больно мутная.

– На цвет глянь, синь какова, разве такие стекла бывают, – с обидой произнес наперсточник, торопливо вырывая камешек из чужих рук. – Всего полушка, подходи, братушка. Любимая игра визиря Османа и турецкого султана Сулеймана, – снова завел он свою шарманку.

Пузатый отошел чуть в сторону, показывая, что играть не станет.

– Мы, мы хотим! Дяденька, можно нам? – подлетела стайка гимназистов, протягивая мелкую монетку.

– Брысь отсюда! – рявкнул на них наперсточник. – Сударь, не хотите барышне камешек выиграть, настоящий сапфир, – обратился он к высокому господину в медном пенсне.

Барышня просительно посмотрела на кавалера, тот со вздохом вынул из кармана мелочь.

– Давай, – махнул с безнадегой, и сам не веря в свою удачу.

Наперсточник торопливо убрал монетку в карман засаленной студенческой шинельки, выпятив пухлую губу, сдунул со лба засаленные пряди, смачно хрустнул пальцами, снова накрыл синий камешек и принялся медленно двигать чаши, время от времени приподнимаю одну из них, чтобы убедить публику – камень тут, никакого обмана.

– Кручу, верчу, запутать хочу. Любимая игра визиря Османа и турецкого султана Сулеймана.

Господин в пенсне уже потянулся к примеченной пиале, но тут пальцы наперсточника ускорили вращение, а затем и вовсе замелькали со скоростью стрижей, вызывая головокружение.

– Где? – с невинной улыбкой предъявил чаши ловкач.

– Ну-у… Где-то, – растерялся господин. – Где-то… где-то.

Барышня, встав на цыпочки, шепнула своему кавалеру, указывая на крайнюю слева. Он, нервно шмыгнув носом, постоял еще с десяток секунд и выбрал ту, что справа. Наперсточник поднял пиалу, ожидаемо демонстрируя пустоту. Камень оказался под чашей барышни. Девица нахмурила тонкие бровки, кавалер сконфуженно покраснел.

– Вот незадача. Хотите еще раз попробовать? – разыгрывая искреннее сочувствие, предложил хозяин аттракциона. – Может, мадмуазель окажется более удачливой, – подмигнул он девице.

– Пойдем, Лиза, – торопливо потянул господин красотку прочь от затратной забавы.

– Поль, я хочу попробовать, – топнула она ножкой.

Господин в пенсне тяжко вздохнул, но все же вынул еще одну монету. Действо повторилось. У Вари в тонких ботиночках начали подмерзать пальцы, но уж больно хотелось посмотреть, что же будет дальше. Барышня тыкнула в ближайшую от себя пиалу. Увы, теперь камень прятался посередине.

– Еще? – заикнулся наперсточник, но пара уже торопливо уходила прочь.

– Да плут он, – вынес вердикт пузатый дядька. – Надобно городового позвать.

– Не хочешь – не играй, – обиженно фыркнул странный студент. – Все по-честному. Верчу, кручу, запутать хочу. Любимая игра визиря Османа и турецкого султана Сулеймана, – заголосил он, чуть отодвигая чемодан от вредного мужика.

Пузатый сплюнул в сердцах и тоже побрел к переулку. Толпа отхлынула. На тротуаре остались только наперсточник и вжавшаяся в тумбу Варя.

– Любимая игра визиря Османа и турецкого султана Сулеймана, – не терял надежды студент.

– Прошу прощения, – преодолевая робость, проговорила Варя, – но турецкого султана, если я не ошибаюсь, зовут Абдул-Хамид.

Наперсточник окинул ее скромное пальтишко оценивающим взглядом.

– Да какая разница, играть будем? – подкинул он камешек на ладони. – Денежки есть? Сапфир, мадмуазель, не хотите?

– Сапфир хочу, но только это бухарский лазурит.

– Тебе-то откуда знать, – воровато озираясь по сторонам, пробурчал плут.

– Да уж и дитятя различит.

– Играть будешь, всезнайка?

– Буду, – смело кинулась в авантюру Варя.

– Деньги сначала покажи, – огрызнулся наперсточник, сверкнув темными глазами из-под грязного чуба.

– Вот, – показала Варя пару полушек.

Одна из них перекочевала в карман студента.

– Верчу, кручу, запутать хочу. Любимая игра визиря Османа и турецкого султана… Абдурахмана, – замелькали ловкие пальцы.

Наконец пиалы завершили дикий танец и выстроились стройным рядком.

– Где-э-э? – ехидно пропел наперсточник.

– У вас в кулаке-э-э, – в тон ему протянула Варя.

– В каком кулаке, нет у меня ничего, – разжал правую ладонь плут.

– В другом… а теперь под этой чашей, – уловила Варя его торопливое движение. – Вы его сюда положили.

– Да нет здесь ничего, – поднял он пиалу.

– Конечно нет, – раздраженно бросила настырная «всезнайка». – Вы его снова в руке держите. Вы, батенька, жулик.

– Но-но, все по-честному, я не виноват, что вы проспали, – состроил смертельную обиду на лице ловкач. – Вот он, спокойно себе лежал, – поднял он среднюю пиалу.

– Вы его сейчас положили! – громко возмутилась Варя.

– Как это сейчас, он здесь и лежал! – тоже повысил голос плут. – Хотите еще раз попробовать?

– Отдайте мне мой камень. Я выиграла, – потянулась Варя к лазуриту.

– С чего это? – быстро накрыл студент ладонью свое добро. – Не хотите играть, так ступайте себе, куда шли.

– Это мой камень, я его выиграла, – настаивала Варя.

По жизни она всегда была робкой и покладистой как мать, но иногда, словно из шкатулки с секретом, наружу вырывался отцовский норов, и тогда берегитесь привокзальные жулики.

– Дяденька-дворник, этот тип мой камень не отдает! – окликнула она метущего последнюю жухлую листву горообразного бородача.

Тот сразу оторвался от работы, смерив студента-прощелыгу недобрым взглядом, а тут и из переулка появился пузатый тип с обещанным городовым. Городовой, раздувая толстые щеки, зычно дунул в свисток.

– Ладно, некогда мне тут, – наперсточник быстро сунул Варе в руку теплый камень. – У меня поезд уже отходит.

Пиалы скрылись в пасти чемоданчика. Студент рванул в здание вокзала.

– Держи его, держи! – заорал пузатый.

Городовой и дворник одновременно кинулись в погоню.

На ладони у Вари лежал насыщенной синевы с едва заметными белыми паутинками вкраплений камешек. Так, безделица, много за него не выручить, но все же добыча. Она уже собиралась положить камень в сумочку, как краем глаза заметила какое-то шевеление на подоле собственного пальто.

– Ай! – взвизгнула Варя, нервным движением стряхивая с себя нечто.

Маленькая малахитовая ящерка, скатившись вниз, недовольно шикнула, молнией скользнула меж камней булыжной мостовой и скрылась за решеткой ливневки. «В ноябре ящерицы! Быть того не может! Должно померещилось, – Варя легонько хлопнула себя по щеке. – Противный наперсточник голову задурил. А где камень⁈» – подпрыгнула она. Пробежалась глазами по мостовой. Камень валялся в паре шагов от новой хозяйки.

– Иди сюда, дружочек, – бережно подняла его Варя, дунула, стряхивая пылинки, и убрала в глубины сумки.

– Не потеряй, – ветром прошелестел за спиной женский голос.

Обволакивая ароматом духов с легкой хвойной нотой, мимо Вари проплыла женщина в кружевах и парче. На тулье широкополой шляпы играли капельки хризолитов, на запястье поверх тонкой выделки перчатки сверкал золотой браслет в виде свернувшейся кольцом змеи. Лакей услужливо распахнул перед барыней дверцу невесть откуда взявшегося экипажа и подал руку. С осанкой царицы незнакомка села в экипаж и кивнула на прощанье Варе, словно старой знакомой. Кони сорвались с места, гулко стуча подковами.

– Не догнали, барышня, как сквозь землю провалился, – виновато пробасил дворник, спускаясь со ступенек вокзала. – Много денег выманил, паскуда?

– Просто я выиграла, а он выигрыш отдавать не хотел, – смутилась Варя.

– Вы это, поосторожней. Лучше не связывайтесь. Такие и ножичком пырнуть могут.

– Спасибо.

Варя и сама теперь понимала, как сглупила, просто наваждение какое-то нашло. Пожалуй, не стоит об этом рассказывать ни тетушке, ни деду. Молчание, оно иногда дороже даже очень привлекательных камней.

Пока Варя добралась до своей улицы, ночь уже стелила покрывало на городские крыши. Если центр мог похвастаться новомодным электрическим освещением, вспыхивающим мгновенно, как по волшебству, то здесь, на окраине, фонарщик только подливал керосин в третий от угла фонарь, разнося по округе едкий нефтяной запах. Гонимые ветром вдоль домов тихо шелестели скукоженные листья, навевая дремоту. «Чай, крепкий чай с баранками… и баиньки!» – Варя улыбнулась своим мыслям и ускорила шаг. Впереди выплыли из полумрака два знакомых силуэта. Походка вразвалочку и поднятое заметно выше правого левое плечо выдавали деда, а в семенящей следом дородной фигуре легко угадывалась тетушка Евлалия.

– Что-то случилось⁈ – издали крикнула им Варя.

– Ну, наконец-то! Что ж так долго? – отозвалась тетушка.

– Разве долго? Да как обычно, – не поняла чужую тревогу племянница, если она и задержалась у вокзала, то уж совсем немножко, вон, еще и фонари не все зажгли.

– Вот тебе, живая и здоровая стоит, зря дергалась, – укоризненно кинул дед своей дочери, когда родные поравнялись.

– Да слава Богу, – перекрестилась Евлалия.

– А что случилось? – снова настойчиво повторила Варя.

– Дядю Пантюшу, почтальона нашего… – тетушка оборвала себя, не в силах дальше выговорить.

– Убили нашего Пантюшу, – мрачно завершил за нее дед.

– Как⁈ Когда? – ужаснулась Варя.

Сразу перед глазами предстал щекастый старичок с неизменной открытой улыбкой на широком лице. Кому понадобилось убивать этого милейшего, никогда даже дворовой собаки не обидевшего человека?

– Как же так? Почему?

– Пойдем, Варвара, домой, – взяла под руку остолбеневшую племянницу тетушка. – Студено совсем, еще простудишься.

– Зарезали сегодня, еще поутру, как из парадной от Ставрогиных выходил, – начал выдавать информацию дед. – Вроде и место людное, а никто ничего не видел. И сумка с письмами пропала… Но потом ее Данилка, Почекаевых меньшой, у моста нашел. Письма все вдоль реки валялись. Может, думали, там деньги у него какие. Жалко Пантюшу, ох жалко, Царствие ему Небесное.

– Так что, Варвара, ты уж не задерживайся, – добавила тетушка. – Видишь, времена-то нынче какие, за копейку людей убивают. Куда мир катится.

Глава 2
Компаньонка

Всю ночь Варе снились кошмары – она бежала, натыкаясь на стены, по бесконечным узким улочкам, удирая от неведомой опасности. Кто за ней гнался, она не знала, но оглянуться, чтобы посмотреть, мешал дикий хватавший за ворот страх. Пробуждение стало спасением. Тикающие в прихожей часы и гремевшая на кухне посудой Степанида сразу вернули к успокаивающей реальности. Все хорошо… Нет, не все, где-то по городским улицам бродят безжалостные убийцы, но ранним утром, выскальзывая из-под теплого одеяла, так не хотелось думать о плохом.

Завтрак, как было заведено в доме Иванцовых, кухарка, она же горничная, подала к семи. Евлалия Павловна, не доверяя неуклюжей Степаниде, самолично расставила белоснежные тарелочки, не фарфор, конечно, но вполне приличного вида столовый фаянс, и налила отцу первую пузатую чашку чая. Павел Петрович, выдав неизменное «мерси», отхлебнул большой глоток, сдвинул на кончик носа пенсне и углубился во вчерашнюю газету.

Варя, приоткрыв масленку, срезала ножом тонкий слой ароматного масла и бережно принакрыла им еще теплую булочку. Тетушка пододвинула к племяннице розетку с вареньем.

– Кушай, Варвара, а то, когда теперь поесть сможешь. То ли покормят там, то ли нет.

– Покормят, – успокоила Варя.

– Как там старая ведьма? – спросил дед, выглядывая из-за газетного листа.

– Па-па! – возмутилась Евлалия.

– Евгения Ивановна? Да ничего, – пожала плечами Варя. – Собирается сегодня проехаться по магазинам, велела приходить попозже.

– Проехаться или пролететься? – хрюкнул дед. – На Рождество подари ей новую метлу.

– Ну, папа, что за несносные шутки? – снова закатила глаза Евлалия Павловна.

– Для начала неплохая работа. Надо же с чего-то начинать, – попыталась Варя защитить свое первое рабочее место.

– За те деньги, что эта старая карга платит, проще было дома у печки сидеть, – дед закрыл газету, откладывая ее на край стола.

– Ну, можно попробовать устроиться в земскую школу… – осторожно начала Варя подбирать слова, и получила резкое:

– Нет! – сразу с двух сторон.

– Исключено, – замахала тетушка пухлыми ручками. – Вот видишь, до чего твои шутки довели, – угрюмо посмотрела она на отца.

– Но многие едут. Там учителя требуются, – попыталась настоять на своем Варя.

– Глупости, – отрезала тетка. – Кто едет? Взрослые мужики, закончившие учительскую семинарию? Ты хоть представляешь, что такое деревня, какие там нравы? Как там относятся к одиноким незамужним барышням? Эти бородатые неотесанные мужики. Если тебя кто-то обидит?

– Я же буду учить их детей, – робко возразила Варя.

– Да сдалась им твоя учеба. Что за глупый идеализм? Нет, если бы ты была замужем, и твой супруг-учитель получил бы в деревне место, да в хорошем приходе, мы бы вас конечно отпустили.

– Спасибо за завтрак, всем хорошего дня, я побежала, – торопливо поднялась племянница, не желая слушать дальше.

– Куда это? – возмутилась тетка. – Ты ж сама сказала, что Евгения Ивановна с утра будет занята.

– Но она просила заглянуть в книжный к месье Тома и выбрать что-нибудь для послеобеденного чтения.

– А деньги она тебе дала? – нахмурился дед, попадая не в бровь, а в глаз.

– Сказала, чтобы я оплатила из своих, а она потом отдаст, – Варя кинулась натягивать пальто.

– Не вздумай, слышишь, Варвара? Не вздумай, – поднялся вслед за ней дед. – Пусть этот месье запишет на ее счет. Знаем – знаем этот фокус, потом скажет, что ничего не просила или, что ты книгу для себя покупала. Не приучай.

– А лучше запишись в библиотеку при учительской семинарии, – тоже побежала за племянницей в прихожую тетушка. – И польза, и бесплатно можно книги брать… и вдруг там познакомишься с каким-нибудь симпатичным молодым человеком.

– С рэ́волюционэ́ром, – ехидно протянул дед, – будете с ним в котелках с двойным дном вместе с кашей листовки на фабрику носить.

– Па-па, ну что опять за нелепые шутки. Я же стоящий совет даю, мы с Андрюшей так и познакомились, в книжном клубе, и вполне себе счастливо прожили. Что же тут неприличного, если барышня ходит в библиотеку? Где еще можно познакомиться с молодыми людьми, мы себе выезд позволить не можем, у Евгении Ивановны дома бывают только старушки…

– Вряд ли Евгении Ивановне понравятся книги из учительской семинарии, – улыбнулась Варя. – Не минералогию же ей читать. Всем пока, я, правда, спешу, – расцеловала она в обе щеки и деда, и тетушку и выбежала за дверь.

Замужество было больной темой, и не только из-за отсутствия приданого, Варя осознавала, что вполне хороша собой, и при желании, хоть завалящего, а муженька могла бы раздобыть, и пару раз она действительно заходила в семинарскую библиотеку, но рано утром, вот как сейчас, чтобы не привлекать лишнего внимания. Почему? Да потому что по закону замужняя дама не может быть учительницей, она должна немедленно уволиться и заниматься домом и детьми. А как же тогда накопить на собственный пансион? Вряд ли какой-то муж способен проявить щедрость и выделить чокнутой жене такие деньги.

Нет, Варя пойдет другим путем. Она будет много трудиться, экономить, заработает хорошую репутацию, попадет в качестве гувернантки в богатые дома, накопит денег и годам к сорока, а если повезет, может, и раньше, откроет свой пансион. Да-да, собственный пансион для девочек. Она учтет свой горький опыт и построит дом радости и надежды. Там не нужны будут розги, детей станут хорошо кормить, выводить на прогулки в парк, а еще Варвара Тихоновна купит дорогущий фонограф и в коридорах зазвучит прелестная музыка, и обязательно места для бедных сирот… Словом, жгучий идеализм, тетка права. А если не удастся пробиться в городе, где за жирные места идет нешуточная борьба? Земской школы Варя, если честно, и сама побаивалась, но на крайний случай не исключала и такой вариант. А пока выпускница губернского института благородных девиц, не имея опыта работы и неся за собой шлейф слухов о сомнительном происхождении, с трудом через тетушкиных знакомых устроилась компаньонкой к взбалмошной старухе, отказавшей от места уже четырем компаньонкам, в надежде с помощью ангельского терпения получить лестную рекомендацию, и уже с этой заветной бумажкой идти во взрослую жизнь.

Лишних денег на конку, а тем более на извозчика, у Вари не водилось, а путь предстоял неблизкий – добраться от набережной до рыночной площади, обогнув ее, пробежаться вдоль лотков с книжными развалами и, протиснувшись сквозь ряды цепких зазывал, завернуть к модному книжному дому «Тома и К» – у «Томки», как называли его студенты, пряча за этим панибратским прозвищем тоску, что выставленный оборотистым иностранцем товар им, увы, был не по карману. Туда ходили как в музей, понюхать запах дорогих книг и украдкой потрогать роскошные переплеты. Варя институткой тоже заглядывала в книжный дом поглазеть на географические журналы. Старик-хозяин, когда был в хорошем расположении духа, даже иной раз давал в руки полистать свежий номер «Вокруг света». А вот старенькие номера за полушку можно было купить у крикливых лабазников. Именно туда, надышавшись ароматами дорогих томов, валила читающая молодежь и любители домашнего чтения. На грубо сколоченных развалах мирно лежали и яркие календари, и аляповатые открытки, и затрепанные книжки, прошедшие уже не одни руки. Да и торговались бойкие продавцы охотнее.

Евгения Ивановна любила томные романы про любовь, поваренные книги с рецептами, и журналы со светской хроникой. Все это, по мнению Вари – одноразовое чтиво, можно было купить и у лабазников, не переплачивая за дорогую бумагу, но хозяйка категорически была против покупок «в неподобающих местах»: «Еще заразу какую не хватало притащить. Да и вообще, человека, деточка, должна окружать красота».

Вот за очередной красотой Варя и пробиралась по посеребренной первым морозом площади, старательно обходя конский навоз. Отметившись в книжном магазине, следовало пробежать мимо вокзала, потом по Воздвиженской подняться наверх, где за монастырем начинался чистенький освещенный электрическими фонарями квартал с особняками местных хозяев жизни. Там, в двухэтажном сером доме с пузатыми колоннами и помпезными барельефами, проживала вдова действительного статского советника Евгения Ивановна Потехина, первая работодательница Варвары.

Глава 3
Пропажа

Тяжелая дверь на тугих пружинах отворилась перед посетительницей, и Варя попала в царство книг. В столь ранний час в магазине было пусто. Красного дерева стеллажи длинными рядами уходили вглубь просторного зала.

– Добрый день, мадмуазель, – поспешил к ней сам хозяин, подтянутый элегантно одетый мужчина средних лет с пышными ухоженными усами.

– Добрый день, – смущено проговорила Варя, она всегда робела в дорогих заведениях, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Что-то конкретное ищите?

– Как обычно. Для Евгении Ивановны.

– Есть новые поступления. Прошу, – повел рукой продавец. – Аннет, покажи мадмуазель новинки.

Из боковой двери выскользнула знакомая Варе дочь месье Тома, шустрая белокурая девица.

– Варвара Тихоновна, у нас такая замечательная книга появилась, просто не оторваться, – затараторила она. – Я всю ночь читала, – доверительно шепнула Варе на ушко, оглядываясь на отца. – Пойдемте, покажу.

Варя послушно побрела за Анютой. В руки ей лег пахнувший свежей типографской краской серый томик, размером «на пару вечеров».

– Там такая любовь, такая любовь! – защебетала Анюта. – Она – простая гувернантка, он – хозяин богатого имения, не красавец, но такой обаяшка. Ой, не буду рассказывать, – зажала Анюта себе рот рукой. – Да вы взгляните, Варвара Тихоновна, взгляните.

Варя уселась в предложенное ей кресло и стала листать книгу. Перед глазами поплыла история бедной сироты, из милости живущей в доме скупой родни. Потом пошло описание чудовищного приюта, куда злые родственнички сдали девчушку. Жестокосердное начальство, холод и голод, палочная дисциплина – все вызывало ужас и сочувствие к беззащитным сироткам. Смерть любимой подруги главной героини вышибла у читательницы скупую слезу. А ведь, если бы у Вари не было тетки с дедом, что бы ее ждало, страшно подумать, где бы она сейчас была. Степанида как-то проболталась, что дед, чтобы дать внучке достойное образование, продал свой родовой дом и переехал к зятю. Дедовский дом Варя помнила смутно, только большую розовую комнату с тяжелыми портьерами и сидящую у окна мать. Полученные от продажи деньги пошли и на оплату губернского института, и на взятки, потому что Варю поначалу даже за плату не желали принимать в одну компанию с благородными девицами. За время учебы бывало всякое: кормили девочек скудно, держали в строгости, доставалось и линейкой по плечам, но после прочитанных строк беспросветного мрака, выпускница по-другому взглянула на свою альма-матер. Ведь были же и музыкальные вечера, и так любимые Варей уроки живописи, и танцы, и уютные комнаты с отдельными тумбочками и шкафчиками, да что там говорить, как сыр в масле каталась, а вот, оказывается, и другая жизнь бывает.

– Будете брать? – из-за прилавка окликнул зачитавшуюся посетительницу хозяин. – Стоимость указана на обороте.

Варя рассеянно перевернула книгу. Цена кусалась – за такой невзрачный серенький переплет дороговато. Понравится ли покупка хозяйке, ведь пока Варя до любовной истории не дочитала, а мытарства какой-то там сиротки утопавшую в роскоши старушку могут и не пронять?

– Это точно любовный роман? – шепнула Варя Анюте.

– И не сомневайтесь, там потом такое будет: он ей сделает предложение, но… – Анюта снова комично зажала рот рукой.

– Хорошо, я беру, – и сама сгорая от желания узнать, что ж там будет дальше, решилась Варя. – Запишите, пожалуйста, покупку на счет Евгении Ивановны Потехиной.

– Это невозможно, мадмуазель, – поджал тонкие губы месье Тома.

Варя непонимающе захлопала ресницами.

– Мадам Потехина не изволила заплатить еще за предыдущие три книги.

– Странно, – пробормотала Варя. – Должно быть, она просто забыла. Я ей сегодня напомню, и она непременно пришлет посыльного с деньгами.

– Вполне возможно, – сухо отозвался книготорговец, – но эту книгу я в долг уже не могу отдать.

Вот так ситуация. И что делать? Ну, конечно, старушка забыла выслать деньги, она без конца забывает, куда положила очки, и по пять раз на дню напоминает Глаше про ужин. Как быть? Послушать деда и уйти без покупки или все же вытряхнуть последние деньги за приглянувшуюся книгу? «Не куплю, придется вытерпеть поток ворчания и слушать бесконечные нотации и местные сплетни до самого вечера». Да и очень уж хотелось узнать, как сложится судьба книжной героини.

– Заверните, – со вздохом вынула Варя деньги из внутреннего кармана сумки.

Месье Тома одарил покупательницу довольной улыбкой и поспешил облачить скромную обложку в надушенную розовую бумагу. Варя положила покупку на дно сумки и вышла вон из магазина кусачих цен.

Евгения Ивановна Потехина, дама серебряного возраста, выделялась массой достоинств: она легко отличала Сент-Эстеп от косившего под него белого Цимлянского, виртуозно блефовала в покер (мудреную карточную игру, азов которой никак не могла освоить новая компаньонка), а еще могла при необходимости обругать зазевавшегося извозчика такими забористыми словечками, что местные трактирные выпивохи почтительно скидывали картузы. Но главный талант мадам Потехиной – это ее фирменный визг, высшая степень выражения недовольства и возмущения, эдакая смесь плотницкой пилы, немазаных петель и свистка городового. Повторить мощный звук, вылетавший из груди тщедушной старушки, было не под силу ни одному живому существу.

И вот именно эту дикую трель Варя и услышала, только вступив на порог особняка с колоннами. Евгения Ивановна изволила гневаться:

– Воровка, мерзкая воровка! Я тебя на каторге сгною! Захар, беги за полицией!

– Но я… – тонул в визгах чей-то робкий голос.

Глаша? Да что там опять стряслось?

– Воровка! Дрянная девка! Змея подколодная, пригретая на груди. Как посмела⁈ – все бушевала и бушевала хозяйка где-то наверху.

Варя, скинув пальто, поспешила к лестнице. На встречу ей спускался хмурый лакей.

– Захар, что случилось?

– Ох, Варвара Тихоновна, и не спрашивайте, – в сердцах махнул он широкой ладонью, бочком обходя Варю.

– Ты в полицию?

– Погожу пока, – пробасил Захар, заворачивая в поварню. – Авось обойдется.

Перекинув сумку с плеча на плечо, Варя взлетела по мраморной лестнице, перемахивая сразу через две ступени, и побежала к будуару, откуда и доносились голоса.

– День добрый, – лучезарно улыбнулась она, впорхнув в комнату.

Открывшаяся мизансцена была достойна лучших подмостков столичных театров: Евгения Ивановна, вальяжно опершись о каминную полку, тыкала острым ногтем в стоявшую в умоляющей позе на коленях Глашу. Девушка рыдала навзрыд так, что уже нельзя было расслышать ее слов оправданий.

– На каторгу, в кандалы, самое место там таким, – подливала масла в огонь суровая хозяйка.

– Что-то случилось? – как можно мягче произнесла Варя.

– Она украла серьгу из александрийской парюры, – безапелляционно заявила Евгения Ивановна.

– Я не брала, Христом Богом клянусь, – судорожно всхлипнула Глаша, дергая округлыми плечами.

– А где лежали серьги? – посчитала своим долгом уточнить Варя.

– Вот здесь, в этой шкатулке, – указала хозяйка на малахитовый резной ларчик.

– Но там много всего, – робко заметила Варя, – вы хорошо посмотрели?

– Я, по-твоему, выжившая из ума старуха⁈ – взвилась Евгения Ивановна.

Ну, если честно, именно так Варя и считала, но вслух поспешила заверить в обратном.

– Просто день сегодня такой пасмурный, тусклый, можно и не увидеть.

– Да что там смотреть. Вот.

И Евгения Ивановна нервным движением начала вываливать содержимое ларца на лаковую поверхность столика: изящные браслеты, жемчужную нить, массивные броши-ампир, кольца с россыпью разноцветных камней. Последними были извлечены ожерелье и осиротевшая серьга из того самого набора с александритами.

– Вот, одна! – перевернула Евгения Ивановна тяжелый ларец, чтобы показать, что там ничего нет. – Еще утром было две, а теперь одна.

Варя, не мигая, смотрела на тусклый свет украшений, слова хозяйки поплыли каким-то размытым шумом. «Что такое? Ничего не понимаю», – вертелось в голове.

– Варвара, да слышишь ли ты меня? – наконец достучался до нее визгливый голос.

– Д-да.

– Я ничего не трогала, у меня и ключа-то нет, – простонала Глаша.

– Можно подумать, тут что-то мудреное, и шпилькой можно открыть, вон их сколько из твоей пустоумной головы торчит, – Евгения Ивановна, вволю накричавшись, тяжело опустилась в кресло.

Варя раскрытой ладонью провела над разложенными богатствами.

– Ничего не понимаю, – вырвалось уже вслух.

– Чего тут понимать, – щелкнула тощими пальцами хозяйка, – я поутру уехала, а эта змеюка в комнату шасть и сережку прикарманила.

– Видит бог, я только пыль протерла, – перекрестилась Глаша, – а потом тетке Дуняшке на кухне помогала, да больше никуда и не выходила.

– Да и выходить не надобно, – усмехнулась Евгения Ивановна, прищуривая выцветшие глаза, – окошко приоткрыла да выкинула, а любовник внизу подобрал.

– Да какой любовник⁈ – впервые взвилась и Глаша, теряя смирение. – Нет у меня никаких любовников, я девушка порядочная!

– Серьга где? – сухо кинула старуха.

Действо возвращалось на новый круг.

Варя снова провела ладонью над украшениями, задержалась на серьге из набора – в обрамлении серебряного ободка на любопытствующую особу смотрел камешек размером с горошину, играя то бледно-розовым, то нежно голубыми оттенками. «Где же твой братец?» – улыбнулась ему Варя и незаметно выставила ладонь, пытаясь уловить тепло. «У Глаши камня нет. У хозяйки тоже… Под столом пусто, у кровати, у камина… У камина! – теплая волна ударила в кончики пальцев. – Серьга в камине! Но как она туда могла попасть? Впрочем, не время сейчас о том думать».

– А давайте мы с Глашей сейчас обыщем комнату, – как можно непринужденнее произнесла Варя. – Вдруг все же серьга куда-то закатилась? Можно и Захара позвать, пусть тоже ищет.

– Делайте, что хотите, – раздраженно отмахнулась старушка, откидываясь на спинку кресла и с показной усталостью закрывая глаза.

Варя с Глашей принялись на коленях лазить по полу. Варя незаметно шажок за шажком продвигалась к камину. В доме давно работало паровое отопление, но Евгения Ивановна упорно не хотела избавляться от устаревшего наследства дома Потехиных, видя в нем высшее проявление домашнего уюта и роскоши, а еще наипервейшим средством от ревматизма. Не сразу кинувшись к топке, а сперва демонстративно прощупав полочку и углы, Варя нырнула указательным пальцем в золу и извлекла злополучную сережку. Теперь нужно снять подозрения с Глафиры, вряд ли это она умыкнула серьгу, так глупо себя подставляя. У горничной была масса возможностей сделать это более безопасным способом.

Варя бочком подошла к хозяйке и зацепила серебряную пропажу за край свисавшей с кресла кружевной манжеты, потом снова присоединилась к Глаше ползать у стола.

– Где Захар? – стукнула кулачками по подлокотникам Евгения Ивановна. – Давно уже должен был прийти с полицией.

– Ой! – делая высшую степень удивления, хлопнула в ладоши Варя. – Что это? – и она, бережно перехватив руку хозяйки, указала на повисшую на кружеве серьгу. – Это не она ли?

Евгения Ивановна наморщила нос, потрогала нечто, болтавшееся под рукой.

– Варвара, да сними же ее, пока я ничего себе не порвала.

Варю дважды заставлять было не нужно.

– Вот, – протянула она серьгу. – Должно быть, зацепилась за кружево, когда вы крышечку закрывали.

– С самого утра день не заладился, – небрежно кинула хозяйка находку в ларец. – Ну, чего ты стоишь соляным столбом? – прикрикнула она на не верившую своему счастью Глашу. – Обед уж давно подавать пора.