Текст книги "Поезд в страшную сказку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 19
Ресторан

Приятно выспаться под мерный стук колес. Варя улыбнулась, разглядывая потолок, потянулась и… резко вскочила, осознав, что купе освещено дневным светом. Который час⁈

– Который час? – спросила она у выкладывавшей на стол свертки Гали.

– Не знаю, Зинаида Игнатьевна с часами ушли-с.

– Как ушли-с? Куда? – Варя торопливо принялась натягивать платье.

– В преферанс с Иваном Карловичем играть, а вас велела не будить.

– Как неловко получилось, – опавшим голосом проговорила Варя, – я с вечера как-то долго не могла заснуть.

– Это луна виновата, скоро полнолуние, – с пониманием закивала Галя, – у меня тоже такое бывает.

«Проспала? Что теперь обо мне подумают? Взяла такие деньжищи за работу, а сама спит по полдня!» Варя судорожными движениями крутила волосы в колечко, прихватывая их шпильками.

– Коса у вас, барышня, красивая, богатая, – похвалила Галя, – а у меня вот три волосинки. Да вы не переживайте так, всяко бывает. Зинаида Игнатьевна – барышня негневливая. Да куда ж вы сама постелю убирать, я ж на что?

Горничная отстранила неумеху и ловкими движениями начала сворачивать спальные принадлежности.

– Спасибо, – поблагодарила Варя и побежала в уборную.

Когда она выплыла, умытая и посвежевшая, Галя уже накрыла на стол.

– Откушайте со мной, не побрезгуйте. Зинаида Игнатьевна уж в ресторане позавтракали-с.

– Конечно, у меня тоже еда имеется, – полезла Варя за саквояжем. – Вот картошечка печеная, вроде хорошо пахнет, и рыбка вяленая, тетушка в три газетки завернула, чтобы вещи не пропахли, а еще пирожки с капустой и баранки. И варенье есть, малиновое, – выставила она банку на стол.

– Варенье я уж вишневое открыла, – отодвинула баночку Галя, – угощайтесь, у меня и пироги есть, а запить можно квасом. Хороший квас. У вас кружка есть, а то можно у проводника, лакея местного, попросить?

– Где-то была, – зашарила Варя по саквояжу в поисках жестяной кружки. – Вот, нашла.

Попутчицы принялись с аппетитом поглощать еду. Беспокойство еще бродило в отдаленных уголках души, но все же стало потихоньку оставлять Варю, настроение улучшилось.

– А вы давно работаете у Зинаиды Игнатьевны? – решила она и горничную называть на вы, все ж они обе в услужении, а социальные различия можно и откинуть.

– Вторая неделя пошла, – улыбнулась Галя, показывая мелкие зубки.

– Вторая неделя? – удивленно подняла Варя брови.

– Да, я вообще-то при гостинице горничной работаю, они-с меня на три месяца у них в работницы выписали, – Галя подлила себе кваску и откусила от Вариной баранки. – Повезло несказанно: платят больше, работа легкая, это тебе не тяжеленные ковры с этажа на этаж таскать да после попоек номера чистить. Уж так бы мне хотелось при этой барышне и остаться, – мечтательно улыбнулась она. – А вы у кого до Зинаиды Игнатьевны работали?

Варя принялась рассказывать о своем житье-бытье, правда, упустила историю с увольнением, сказав лишь, что хозяйку убили, так что пришлось искать новое место.

– А-а, это когда старушку прямо в своей постели зарезали? – закивала Галя. – Слышали, слышали. Ужасы такие, прямо мороз по коже. Так вы у нее работали? Страшно, наверное, было, когда все случилось?

– Я в тот день не работала, у своих гостила, – почти и не соврала Варя.

– Повезло.

Когда Зиночка вернулась в купе, Галя с Варей уже убрали со стола и чинно сидели, разглядывая окрестности.

– Доброе утро или добрый день, – пошутила хозяйка.

– Простите, ради Бога, сама не знаю, как это произошло, – вскочила Варя, оправдываясь, – я обычно дома рано встаю.

– Бывает, – легко простила Зиночка соню. – Я вот обычно сплю до обеда, а тут чуть свет вскочила, не могу никак на новом месте привыкнуть. Ой, девочки, смотрите – елка, настоящая елка! – радостно захлопала она в ладоши.

Мимо проплывал косогор, поросший с одного бока смешанным лесом: березы, осины, сосны; и среди этого привычного глазу пейзажа вдруг затесалось несколько настоящих темнохвойных елей. Варя видела тощие елочки только у здания Губернского дворянского собрания, в ее родном краю лесостепей ели в лесах не росли, уступая место более стойким соснам. Как же далеко старательно крутивший колеса паровоз увез ее от дома.

– Обедать идем в ресторан, – безапелляционно заявила Зиночка, – там вполне сносно готовят. – А ты знала, Галя, что в карандашах такая черная палочка… – она призывно щелкнула пальцами.

– Стержень, – подсказала Варя.

– Верно, стержень. И этот стержень по составу такой же как бриллиант, только решетка там немного другая. Это мне вчера Варенька рассказала, она у нас барышня образованная.

– Так можно ж тогда из карандашей бриллианты делать, – подивилась Галя.

– Может, когда-нибудь и научатся, – улыбнулась Варя, ей было приятно, что хозяйка не пропустила мимо ушей ее рассуждения, а вот запомнила и даже поделилась.

– Да, и будем мы все в бриллиантах ходить. Идешь и сверкаешь, что звезда, – рассмеялась Зиночка, заражая и Варю с Галиной звонким смехом.

Прекрасная поездка, чудесная компания, а после мрачного дома покойной Евгении Ивановны вдвойне приятно ощутить легкость бытия, когда тебя не дергают по пустякам, не бранят на пустом месте и даже готовы великодушно прощать мелкие промахи. Не только Гале, но, пожалуй, и самой Варваре хотелось бы задержаться у такой хозяйки подольше.

К обеденному выходу барышни готовились тщательно, Зиночка поменяла дорожное твидовое платье на крепдешиновое, украсив шею и грудь несколькими оборотами жемчужной нити. Варя тоже достала свое единственное украшение – тетушкину брошку с одной жемчужиной. Источая легкий аромат дорогих духов, которыми щедрая хозяйка поделилась с компаньонкой, барышни в сопровождении Ивана Карловича направились к вагону-ресторану.

Ресторан был наполовину уже заполнен публикой. За столиками велась непринужденная беседа, половые бегали с подносами, в углу еле слышно со скрипом звучал граммофон. Зиночка уселась у окна против движения поезда, Варя рядом с ней, Иван Карлович напротив.

– Что будут заказывать дамы? – раскрыл он свой экземпляр меню. – Здесь отличные рыбные блюда. Жалко, что нынче пост, щи со свининой у них тоже отменные.

Пред Варей потянулся список блюд с непонятными названиями: консоме из кур, греческий ростбиф с гарниром, лососина тамбор, спаржа и бобы фле жоле, пудинг нессель-роде. «Странно, Нессель-Роде, это вроде бы министр такой был». Из того, что в меню казалось постным, более-менее привычным смотрелся судак, да и тот отчего-то был не по корытовски или егорьевски, а прятался под инородным «по-нормандски». Но больше всего поражали не названия, а цены. Месячное жалование у мадам Потехиной за полпорции французского судака?

– Чего изволите? – вырос у столика половой, растягивая улыбку.

Иван Карлович и Зиночка засыпали его заказами.

– И кувшинчик холодненького клюквенного морса, голубчик, – завершила выбор хозяйка.

– Варвара Тихоновна, вы определились? – напомнил притихшей мадмуазель Иванцовой господин Менкель.

– Я еще не голодна, – пробормотала Варя. – Мне, если можно, чаю стаканчик… с лимоном и сахаром, – добавила она, чтоб заказ не казался уж совсем убогим.

– Варваре Тихоновне тоже самое, что и мне, и чай с лимоном и сахаром, – отобрала Зиночка меню у своей стеснительной компаньонки.

– Но я, правда, не голодна, – покраснела Варя.

– Не переживайте, Игнат Яковлевич выделил средства на питание, – подбодрил Иван Карлович. О-о, какие люди! – развел он руками.

Варя и Зиночка с любопытством обернулись, в ресторан со стороны их вагона вошел худощавый молодой человек в темно-зеленой форменной одежде. На позолоченных пуговицах кителя четко были видны перекрещенные молоты – эмблема горной службы.

– Разрешите представить, горный инженер Константин Сергеевич Синицын, – представил незнакомца Иван Карлович.

Молодой человек вежливо раскланялся с каждой из барышень, пока их в свою очередь представлял господин Менкель, и чуть дольше задержал взгляд на Зиночке.

Редкие, зачесанные за уши волосы, гладко выбритое с мелкими чертами лицо, заостренный нос и тонкие губы делали горного инженера Синицына вполне заурядным, да и тщедушной фигуре с узкими плечами не хватало мужественности, но форма исправляла все – хорошо подогнанный китель добавлял стати, подчеркивая статус ученого мужа при хорошей должности.

– Не знал, не знал, голубчик, что ты с нами едешь. В каком вагоне? – кинулся расспрашивать Иван Карлович. – Половой, меню для господина!

– Я во втором, – снова стрельнул в Зиночку глазами Константин.

– А мы в третьем. Заходите вечером, партейку в преферанс разыграем. Зинаида Игнатьевна у нас отменный картежник, – подмигнул он Зиночке.

– Ну, что вы, – смутилась она. – Так, чтобы не скучать.

Принесли еду. Пред Варей поставили уху с лососем, источавшую пленительный аромат хорошей рыбы и специй. Синицын выбрал «французского» судака. Под сытный обед завязалась беседа, вернее, в основном говорил Иван Карлович: то о видах за окном, то о погоде, то об общих с Константином приятелях в Вельтске. Господин Синицын рассеянно кивал, и продолжал с обожанием смотреть на Зинаиду Игнатьевну. Она тоже раскраснелась, без конца поправляла ряды жемчуга. Видно, что молодые люди понравились друг другу. «А вот интересно, пара ли горный инженер для дочери горнозаводчика? – пронеслось у Вари в голове. – Он, конечно, не такой красавчик, как, к примеру, господин Коробейников, но мил. Когда красота делала кого-то счастливым».

– Ну, молодежь, я, с вашего дозволения, выйду освежусь, больно тут душно, – поднялся Иван Карлович.

Варя тоже бы последовала за ним, чувствуя себя третьей лишней, но без приказания хозяйки не могла этого сделать, да и неприлично оставлять наедине едва знакомых друг с другом холостяка и девицу на выданье.

– А вы любите конфеты? – засуетился Константин.

– Да, мы обожаем конфеты, – кокетливо улыбнулась Зиночка.

– Половой, – так же призывно, как и Иван Карлович, поднял Константин руку, но в ресторане заметно прибавилось народу и половые его жест не заметили, возникла неловкая пауза. – Я сейчас, один момент, – поднялся господин Синицын и устремился к стойке буфета. – Простите, – едва не сшиб он одного из посетителей.

Тот что-то сердито буркнул, обходя инженера. Варя обронила на пол ложку, торопливо подняла:

– Экая я неловкая.

– Вагоны сегодня как-то особенно качает, – вздохнула Зиночка.

Варя отложила ложку подальше от края стола и снова украдкой взглянула на хмурого посетителя ресторана – за соседний столик уселся Потехин!

Глава 20
Подозрения и обвинения

Да, это был Потехин, никаких сомнений, материализовался в вагоне ресторане вместе со своими вновь успевшими сваляться волосами, недельной щетиной на щеках, в мятом пиджаке при оловянных пуговицах и одной перламутровой – эдакое инородное тело среди богемной роскоши. Как он умудрился попасть на поезд, если Варя своими глазами видела его оставшимся на перроне? Просто колдовство какое-то. А что будет, если он ее заметит? Как себя вести? Можно, конечно, признаться Зинаиде Игнатьевне, что знакомы, – он племянник покойной хозяйки, пусть и опустившийся на самое дно, в таком знакомстве нет ничего зазорного. Лишь бы этот тип ничего не взболтнул лишнего. Варя вжалась в спинку кресла. Как жаль, что ушел Иван Карлович, за его широкой спиной так удобно было бы прятаться.

Однако Потехин, казалось, ничего вокруг себя не замечал, меланхолично уставившись в окно.

– Этот столик зарезервирован, – подошел к нему половой.

– Как явятся, я уйду, – и бровью не повел посетитель. – Мне тарелку щей и кофию.

– Деньги-то есть на кофий? – саркастично усмехнулся половой.

Потехин высыпал из носового платка на стол горсть медяков:

– Столько хватит?

Половой принялся считать.

– Двух копеек не хватает.

Потехин похлопал себя по пиджаку, полез во внутренний карман и извлек еще две монетки.

Половой сгреб деньги в ладонь и удалился. Потехин остался сидеть и смотреть в окошко.

– Угощайтесь, барышни, – это счастливый от своей добычи Константин вернулся с расписной коробкой конфет от фабрики Ольденбургских.

Варя мимодумно взяла крайнюю от себя конфетку. Потехину меж тем довольно быстро принесли щи и жестяную кружку с кофе, фарфоровых чашек и даже стаканов в серебряных подстаканниках для него пожалели. Он жадно накинулся на еду, прихлебывая ее одновременно кофе. У Вари блеснуло подозрение, что бублик на перроне был последней трапезой несостоявшегося инженера. Невольно стало неловко за лососевую уху и шоколадные конфеты. Кстати, в своем меню простых щей Варя как-то не приметила, наверное, здесь для разных посетителей – разный набор блюд.

Дипломированный инженер Синицын меж тем почувствовал себя свободней без господина Менкеля, придвинулся ближе к понравившейся барышне и, подсовывая ей конфетки, даже один раз едва заметно коснулся тонких пальчиков.

– Как-то здесь холодно, – повела плечами Зиночка. – Варенька, милая, вы не могли бы передать Гале, чтобы та принесла мне манто.

– Конечно, конечно, – сразу поняла намек сообразительная компаньонка и, вскочив с места, выпорхнула из душного ресторана.

Варя перешла из вагона в вагон через шатавшиеся платформы и оказалась в своем тамбуре. А вот здесь было студено – справа в проеме распахнутой вовнутрь двери замелькали сугробы и присыпанные снегом ели. Опираясь спиной на эту дверь, у самого края Иван Карлович смело курил трубку, подобно паровозу выпуская колечки дыма.

– Варвара Тихоновна? – удивленно посмотрел он на Варю.

– Зинаида Игнатьевна попросила ей манто принести.

– А-а, – кивнул он понимающе.

Варя взялась за ручку, чтобы войти в коридор вагона.

– Варвара Тихоновна, посмотрите какая красота, – неожиданно остановил ее господин Менкель, – вы такое вряд ли видели.

Варя растерялась.

– Смотрите, смотрите же, а то сейчас проедем, – поманил ее к распахнутой двери Иван Карлович.

– Но Зинаида Игнатьевна просила манто, – с опаской посмотрела Варя на мелькание елок.

– Пустое, она будет только рада, если вы задержитесь. Настоящий дикий лес, буйство могучей природы. Давайте руку, если боитесь, – протянул он широкую ладонь, приветливо улыбаясь.

– Я не боюсь, – сделала Варя шаг к открытой двери… и отлетела к противоположной стороне тамбура – это меж ней и Менкелем стихийным бедствием ворвался Потехин.

– Вы что творите⁈ – возмутился Иван Карлович. – Что за манеры, вы чуть барышню не зашибли.

– Дверь, боров плешивый, закрой, пока я тебя самого туда не выкинул, – зловеще проговорил Потехин, наступая на Менкеля.

– Вы что себе позволяете, в поезде полиция имеется! – запальчиво проговорил Иван Карлович, но дверь все же прикрыл.

Потехин ничего не ответил, а лишь, бесцеремонно схватив оторопевшую барышню за рукав, потащил ее в вагон.

– Вы что творите⁈ – кинула уже заданный Менкелем вопрос и Варя, выдергивая руку.

– Жизнь вам спасаю, если вы не заметили, – отмахнулся Потехин.

– Мне ничто не угрожало.

– Ничто? – резко остановился он, заглядывая ей в лицо. – Ничто, кроме как лежать в сугробе со сломанной шеей.

– Что за глупости, Иван Карлович просто хотел показать мне пейзажи, – огрызнулась Варя.

– А через стекло их нельзя показывать?

Потехин, озираясь, стал открывать и закрывать двери купе.

– Да что вы творите? Вы пьяны, что ли? – взмолилась Варя.

– Вот свободное, – затолкнул он ее в ближайшую дверь. – Нам нужно поговорить.

– Я спешу, меня за манто послали, – попыталась выскочить Варя, но несносный хам настырно перегородил ей дорогу.

– Ну, ладно ваша блажная тетка, кисейная барышня в годах, что с нее взять, но дед, – Потехин призывно поднял руки к потолку, – ваш дед, на вид вполне разумный человек, как он-то мог отпустить единственную внучку невесть куда и не ведомо с кем?

– Не смейте оскорблять моих родных, – топнула ножкой Варя. – Я еду с уважаемыми добропорядочными людьми.

– Которые вас чуть с поезда не скинули? – остался при своем мнении Потехин.

– Да не пытался он меня скинуть. Иван Карлович достойный человек, он пост соблюдает.

– Праведник, – усмехнулся Потехин, скрещивая руки на груди.

– Как вы попали на поезд? – решила сменить тему Варя.

Понимая, что никто ее выпускать из купе не собирается, она присела на ближайший диван.

– Через дверь десятого вагона.

Потехин тоже сел, закинув ногу на ногу. «Никаких манер», – с сожалением отметила Варя.

– Я понимаю, что через дверь. Как вы смогли догнать поезд?

– Ну, есть и более скоростной вид транспорта, – сузил карие глаза пройдоха.

– Это какой же? На воздушном шаре? – фыркнула Варя.

– На автомобиле.

– На чем? На автомобиле? – расхохоталась она, разглядывая торчавший из кармана замызганный край его носового платка. – И где же вы взяли автомобиль?

– Одолжил.

Заметив направление ее взгляда, Потехин запихнул платок подальше.

– У кого? – не без удовольствия продолжила допрос любопытствующая особа.

– У Димки Коробейникова, – скромно улыбнулся допрашиваемый.

– И Коробейников вот так взял и дал вам свой автомобиль? – ни слову не поверила Варя.

– Я не говорил, что он дал, я сказал, что я одолжил.

– Вы украли автомобиль⁈ – пришла догадка.

– Не украл, а одолжил, – уточнил несносный Потехин. – И оставил в таком месте, где его сразу же найдут и сообщат хозяину.

– Прямо на перроне Корытовска.

Вот он, загадочный лихач, разогнавший растревоженных пассажиров, ну, это-то может и не такое выкинуть, с него станется.

– Вы еще и по ночам не спите, – укоризненно покачал головой Потехин.

– Вас посадят, – опавшим голосом проговорила Варя, безвольно опуская руки на колени.

Какое глупое ребячество! Отправиться на каторгу из-за самодвижущейся коляски!

– Ну, это, если поймают, – подмигнул Потехин.

– А деньги на билет где взяли? Ах да, вы же гипнотизер, поводили вот так руками, и вас бесплатно пропустили, – вспомнила Варя сцену в полицейском участке.

– Вы преувеличиваете мои скромные способности. Пришлось проводнику кое-что отдать.

– Да что вы ему могли отдать.

«Впрочем, ведь было кое-что». Варя выставила вперед ладонь, но почувствовала лишь слабое тепло – александритовая серьга вновь осталась в одиночестве, но теперь не в ларце Потехиной, а во внутреннем кармане пиджака ее племянника, вторая очевидно лежала в кошельке проводника десятого вагона.

– Насколько я помню, вы собирались ехать за Камень ближе к весне.

Сказала и замерла. Что он ответит? Что кинулся догонять поезд ради нее?

– Обстоятельства изменились, – холодно произнес Потехин. – Мне срочно пришлось уехать подальше, пока кредиторы тетки меня не прищучили.

Вон оно что, наследник просто скрывается от чужих долгов, а уж одна особа тут себе навоображала рыцаря на чужом сверкающем автомобиле, кинувшегося спасать барышню в беде. Дурочка наивная! Разочарование надавило на плечи, чтобы его сбросить Варя печально посмотрела в окно. Елки сменились поймой какого-то водоема, под серым небом к горизонту потянулся однообразный бескрайний луг с торчащими из-под снега стеблями сухих трав.

– Сколько вам пообещали заплатить? – вернул ее к реальности чужой голос.

– Мне обещали хорошие деньги и даже заплатили аванс, – призналась Варя.

– Хорошие деньги – это сколько? – подался вперед Потехин.

– Двести рублей, – неуверенно проговорила она.

– Двести рублей за то, чтобы прокатиться в купе первого класса, есть осетрину в ресторанах и вести необременительные беседы? Вам не кажется, что это неоправданное расточительство?

– Зинаида Игнатьевна – замечательная хозяйка, не надо судить всех по… – Варя запнулась, так как о покойниках дурно говорить было не принято.

– По моей тетке, чего уж там, договаривайте, – сразу раскусил ее Потехин. – А вы не думали, что вас завезут в глушь и сбагрят какому-нибудь купчине на потеху?

– Вы уж определитесь – меня хотят сбросить с поезда или отдать в гарем к местному Сулейману, – ехидно припомнила она его вокзальную присказку.

– И я хотел бы это знать, – задумчиво проговорил он, становясь предельно серьезным.

– Я одного не пойму, с чего у вас такая обо мне забота? – смело посмотрела Варя ему в глаза. – Вам это к чему?

– Не хочу, чтобы оказавшая мне доброе расположение барышня попала в неприятности, – не отвел он взгляда.

– Никакие неприятности мне не грозят. Я еду компаньонкой дочери горнозаводчика Филиппова, в сопровождении горничной и доверенного лица, которому вы сейчас нагрубили.

– Да у Филиппова нет дочерей! – почти закричал Потехин и, тут же себя одергивая, перешел на громкий шепот. – У Игнатки Филиппова два сына-увальня, а дочерей отродясь не водилось.

– Вам-то откуда знать? – надменно проговорила Варя. – Она незаконнорожденная дочь, едет воссоединиться с отцом, он готов ее официально признать.

– Старовер Филиппов, истый молитвенник, имеет дочь на стороне? Забавно, – хмыкнул Потехин. – Я бы на вашем месте у открытых дверей больше не прогуливался.

– У всех могут быть грехи молодости.

«А у некоторых вообще, возможно, кровь тетки на руках», – подумала она, но вслух ничего добавлять не стала.

– А еще Филиппов скуп до крайности, лишней копейки из него не вытянуть, – продолжил разоблачения Потехин. – Ехала бы сейчас эта доченька в вагоне третьего класса на верхней полке и без всяких горничных, не говоря уж про компаньонок.

– Как вы хорошо знаете этого господина, еще скажите, что это именно он вас и разорил, – не поверила Варя.

– Нет, не он, – хмуро ответил Потехин, и Варя поняла, что дернула его за больное.

– А кто? – все равно жестоко кольнула она вопросом. – Был же какой-то обидчик или про отобранный прииск вы полиции приврали?

– Меня вышвырнул с прииска, – он замолчал, раздумывая – говорить или нет, – меня обманул Тишка Иванцов, – все же произнес он имя обидчика. – Если вам что-нибудь говорит эта фамилия.

– Кто? Я плохо расслышала, – прошептала Варя.

– Иванцов Тихон Павлович.

Варе показалось, что пол вагона разверзся, отделив ее бездонной пропастью от человека, в которого она едва не влюбилась.

– Вы мерзкий, гадкий, бесчестный человек! Вы чудовище! – закричала она, вскакивая. – Презренный клеветник! Видеть вас больше не желаю. Никогда, слышите, никогда ко мне не приближайтесь!

И она выбежала из купе, не оглядываясь.