Текст книги "Поезд в страшную сказку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 44
Среди снега и льда

Автомобиль завелся не сразу, он артачился и капризничал. Водитель долго с остервенением крутил ручку, то ругаясь, то вежливо уговаривая железного строптивца. Ничем не сдерживаемый ветер яростно трепал полы шинели и ворошил волосы, закидывая их на уставшее лицо Левонтия. Варя ждала, не в силах помочь. Наконец из глубин капота раздался сдержанный рык, потом другой, уступив место монотонному жужжанию мотора. Можно было ехать дальше.

Левонтий запрыгнул в машину, растирая озябшие пальцы.

– У меня в саквояже муфта, возьми погрей руки, – предложила Варя.

– Да ерунда, надо ехать. Там, в рюкзаке, рукавицы есть, – указал он назад, – потом достану.

Колеса побежали по белому полю. Левонтий молчал, разглядывая дорогу. К разговору они не вернулись. Он расскажет, но не сейчас. Варя не настаивала.

Ветер усилился, ощутимо напирая справа. Кожаный полог трепетал, издавая бухающие звуки, словно по нему барабанили растопыренной ладонью. Снег на ледяном полотне истончился, пошел тонкими волнами, а потом и вовсе исчез, уступая место темной тверди застывшей воды. Машина поехала тихо, крадучись. Пассажирка и так не отвлекала водителя разговорами, а теперь и вовсе притихла, боясь пошевелиться. Горные вершины, выплывая из мрака белыми шапками, казались неподвижными, оттого нельзя было определить – далеко беглецы продвинулись или нет.

– Все, – нажал на тормоз Левонтий, фары погасли. – Бензина осталось ровно, чтобы дотянуть до берега. Оставим тому, кто это будет делать. Вообще, чудо, как она смогла завестись в такой мороз. Я ему говорил – не заведется, а он – твое дело ручку крутить, – Левонтий широко улыбнулся Варе, показывая в темноте белые зубы. – Волшебство, одним словом.

– Ты здорово крутил, у тебя получилось, – тоже улыбнулась Варя.

Напряжение от недосказанного разговора отступило. Здесь он, она и бескрайнее озеро, а то, что было, уже прошло, осталось где-то позади, за бесконечной чередой рельсов и шпал.

– Замерзла? Иди сюда, погрею, – притянул Левонтий ее к себе, пытаясь в темноте разглядеть смущенное девичье лицо.

И это было так непривычно. Всю их долгую дорогу он был рядом, надежной стеной, и все же на расстоянии вытянутой руки, за броней приличий и собственных принципов, лишь раз выдав желание, и тут же поспешно отступив. А теперь мужские руки, распахнув шубку, крепко обнимают тонкий стан, холодное ухо прижимается к теплой коже щеки, а оба сердца отбивают: «Тук, тук, тук».

– Скажешь нет, и ничего не будет, я подожду, – долетел его едва уловимый шепот.

Приличная барышня выкрутилась бы из объятий, поклявшись в любви, но напомнив о долге и чести семьи. Та, другая, дождалась бы колечка на пальце и звона церковных колоколов, но яблоко слишком близко откатилось от яблоньки. Сейчас Варя с отчаянной решимостью была готова наступить на те же грабли, она просто не сможет его оттолкнуть, да она и не хочет его отталкивать. Кто может с уверенностью сказать, что будет завтра, и наступит ли это завтра в сложившихся обстоятельствах. Они опять в дороге, среди снега и льда, загнанными зайцами петляют вокруг Вельтских гор, бегают по заколдованному кругу и никак не могут из него вырваться. Страх хватает за горло, и победить его может только иное, не познанное ранее чувство.

– Не бросай меня насовсем, возвращайся иногда, – обняла любимого Варя за шею, перебарывая робость. – Я буду тебя всегда терпеливо ждать. Я умею быть терпеливой.

– Я заметил, – пробормотал он, покрывая ее поцелуями.

– Где твой тулуп? – невпопад спросила она.

– На заднем сиденье. Да, там теплее будет, перелезай. Пока ветер не стихнет, здесь останемся, можно не дойти, замерзнуть дорогой. Они далеко, у нас есть время.

Есть время… стать единым целым, согреть друг друга на теплом тулупе под дорогой собольей шубой, время подчиняться его тихим просьбам, превращаясь в мягкую глину, и задыхаться, двигаясь в унисон. Хорошо, что темно и не видно, как горят щеки и сверкают глаза.

– Ты пахнешь потом, – выдохнула Варя, проводя по его исхудавшим плечам.

– Обещаю мыться, причесываться, чего там еще? – фыркнул Левонтий, кивком головы откидывая чуб со лба.

– Бриться, – потрепала Варя мягкую бороденку.

– И бриться, – смиренно согласился он, – мы, мужички, вообще народ покладистый, если вот так по холке гладят.

– И многие тебя гладили? – нахмурилась Варя.

– Все пустое, – чмокнул он ее в макушку. – Лучше спроси, как я в твоих сетях запутался.

– И как?

– Я все расскажу.

– Как-нибудь, позже? – усмехнулась Варя, застегивая платье.

– Сейчас, не торопись, – остановил он ее, снова обнимая. – Все началось, когда меня убили.

Какие страшные слова.

– Это он сделал?

– Его люди. Я приехал на прииск, а меня не пускают. Я вспылил, никто со мной церемониться не стал, скрутили веревкой, камень на шею и в реку со скалы.

– Разве так можно? – обомлела Варя. – А работники, там же были старатели? Они за тебя не заступились?

– Чтобы их кинули следом, всем жить хочется.

Левонтий отпустил ее и сел, говорить ему было тяжело.

– Не знаю, как я смог распутаться. Может, помогло то, что страха не было, его задавила дикая злость, а, может, дар, есть у меня немного. Я рвался, рвался, и выкрутился, всплыл ниже по течению, выполз на берег и потерял сознание. Сколько лежал не помню. Разбудила ящерица, ползала по лицу. Просушил сапоги, одежду и пошел по ущелью вдоль озера, той дорогой, что мы шли, только в обратном направлении. Хорошо, что было лето. Дорогой ел ягоды, корешки лопуха грыз, в ближайшей избушке нашел кресало, смог грибов изжарить, и шел, шел, шел. Добрался до той землянки, где мы на Рождество сидели, и тут меня накрыла хворь, силы закончились. Сутки лихорадка трясла, думал – отойду, но очухался. Надеялся найти свой тайник, чтобы купить в Верхневельтской билет, но как не пытался, не мог вспомнить, куда зарыл, мысли путались. А ты раз, и нашла, забавно.

– Так бывает, – положила Варя голову ему на плечо.

– Пришлось срезать пуговицы с пиджака и отдать машинисту товарного, да еще помахать лопатой за кочегара. Так домой и добрался. Явился к тетке и обнаружил, что она нашла и промотала все мои деньги, выгребла подчистую. Пока я в оцепенении стоял над дырой в полу, она все твердила, что мы скоро разбогатеем, что она обнаружила настоящую хозяйку, ведающую камни. Мол, чего ты так убиваешься из-за копеек, если скоро мы в самоцветах купаться станем. Что-то еще, про то, что нужно просто влюбить в себя одну девицу, если отмыться да переодеться, легко получится. Сейчас девица у родных, но завтра явится на службу… И я взбесился, впервые сорвался и начал на нее орать, обозвал старой дурой, ненормальной и что-то еще, не помню. Теперь стыдно, просто накопилось, она была больна, чего с больной взять. В общем тетка сказала, что я неблагодарный сукин сын, и она оставит меня без наследства. Я рассмеялся ей в лицо: какое наследство, долговые расписки? Тетка велела убираться, я забрал чемодан отца, пиалы, что когда-то он привез с юга, – привет из детства, камень, из-за которого я увлекся минералогией, мне его на улице подарил какой-то мятого вида мужик. Теперь я сам был тем помятым мужиком. Поселился… ну, где я обычно приют нахожу, в кочегарке при вокзале, помогал кочегару, тот меня подкармливал. Попытался подработать грузчиком, да куда там, местные работяги меня крепко побили, работы мало, не пробиться. Тут я и вспомнил науку, которую мне каторжанин показывал. Потренировался, еще картишек тертую колоду раздобыл. Чуть легче стало. Мне нужно было насобирать денег и отправиться в горы, на разведку, не в Вельтск, конечно, куда-нибудь южнее. Появилась цель – отомстить, разорить, прорваться. Нужен и билет, и инструмент, мой остался в комнате на Грузовых дворах. В ноябре я встретил тебя, ты мне понравилась своим напором и вообще, но мне было не до амуров, у меня была цель, а потом…

– Убили Евгению Ивановну, – подсказала Варя.

– Нет, было событие еще раньше. Я тебе соврал, – хрипло произнес он. – Не хотел лишних подозрений, ты и так меня побаивалась. Я видел тетку еще раз живой. Она послала за мной Захара. Выглядела ужасно, действительно как помешанная, рыдала, говорила, что продала девчонку страшному человеку. Обвиняла меня: если бы я не артачился, ей не пришлось бы обращаться к другому, а теперь поздно, слишком поздно, все завертелось. Бухнулась на колени, стала целовать руки и умолять спасти хозяйку, серьги отдала. Я ее успокаивал, мы с Захаром уложили ее спать, я ушел, а ее зарезали… Меня этой же ночью сцапали в кутузку, чуть серьги не забрали, пришлось снова тратить дар.

– А говорил, что из-за меня тебя посадили, – не удержалась от упрека Варя.

– Из-за тебя, дворник на меня зуб имел, он с городовым меня и отловили, – усмехнулся Левонтий, взъерошив ей волосы. – Потом нас с тобой свела судьба в участке, но у меня даже нигде не щелкнуло, что слова тетки были правдой. Красивая девушка, опасно красивая и может спутать мне все планы, я позорно сбежал. И только на перроне, когда увидел тебя за стеклом вагона, я наконец начал прозревать. Фрагменты головоломки стали собираться, и они не сулили тебе ничего хорошего. Я кинулся за тобой в погоню. Варя, я думал, что им нужна вельта, живой и здоровой, а они тебя попытались убить. Кто ж мог подумать, что здесь одно преступление наслоится на другое.

– Ты вел меня к нему, почему? – задала Варя трудный вопрос.

– Я думал, это твой родной отец. Да, он злодей, да, ищет хозяйку несметных сокровищ, но не навредит же он родной дочери, единственной дочери. Я не мог тебя защитить, надеялся, что это сможет сделать он. После встречи с Менкелем вышел из кочегарки, а за дверью Коробейников с револьвером, пришел меня арестовывать, а ты в доходном доме сидишь, совсем одна. Что делать? И я попросил его помочь, проводить тебя к отцу, у меня не было выхода. Коробейников поставил условие – взять вину за убийство тетки на себя. И я взял. Он помог тебе добраться до Иванцова.

– А потом?

– А потом он меня освободил, дал револьвер, автомобиль, еды и сказал: «Забери ее». И я тебя забрал.

– Не отдавай меня больше никому, – прижалась к нему Варя.

– Не отдам.

Варя закрыла глаза, погружаясь в теплых объятьях в сладкий сон.

Глава 45
Трещина

К утру ветер ослаб, он больше не стучал по пологу, не свистел сквозь щели, пытаясь забраться внутрь, но все еще гонял по голому льду россыпи одиноких снежинок. Беглецы решили, что ждать, пока он совсем стихнет, нет смысла, и, позавтракав пирогом с капустой, выбрались наружу. Было жаль бросать железного коня и немного неудобно перед его хозяином, но нужно идти дальше, ничего не поделаешь.

Левонтий первым выпрыгнул на лед, долго всматривался в тающие сумерки, пытаясь разглядеть возможную погоню, однако на севере до самого горизонта тянулась лишь однообразная твердь. Пусто. Можно уходить.

Варя плотнее запахнулась в шубку и обмоталась любимым полушалком. Левонтий сменил шинель на тулуп, закинул рюкзак за плечи, подхватил саквояж, и они скользящей осторожной походкой двинулись к востоку в сторону гор. Резкий скрип за спиной заставил вздрогнуть и оглянуться. Брошенный ими автомобиль уходил под лед! Передние колеса уже провалились, вот – вот и зачерпнет воды тяжелый капот. Холодок побежал по венам, ведь лишь пару минут назад влюбленные сидели на его кожаных сиденьях и страстно целовались. Варя хотела спросить, как такое возможно, но от тонущего автомобиля в их сторону поползла быстро увеличивавшаяся трещина.

– Бежим! – крикнул Левонтий.

И они, спотыкаясь, падая и больно ударяясь коленями, побежали к такому далекому берегу. Щель летела с ними на перегонки, разделяя. Краем глаза Варя заметила черную воду. Дикие мысли вертелись в голове: неужели этот странный Коробейников решил принести людей в жертву озеру вместе с дорогой игрушкой! Полынья росла между беглецами, все шире и шире, еще немного, и Варя останется по одну сторону, а любимый по другую. Сердце бешено колотилось, воздуха не хватало… Левонтий на ходу перекинул на Варину сторону рюкзак, стащил тулуп, завернул в него саквояж и тоже зашвырнул через растущую пропасть. Варя кинулась поднимать вещи.

– Осторожно! – потонул в треске и шуме ветра ее голос.

– Отбегай дальше, я сейчас.

Он разбежался и прыгнул, толкаясь от края. Угодил правым сапогом в воду. Варя, бросив вещи, кинулась ему на помощь, но он справился сам.

– Бежим. Туда, – указал правее.

Они снова побежали, не оглядываясь. Левонтий, подхватив, прижимал к себе пожитки и тулуп, но так и не оделся. Некогда одеваться, надо уходить от этой странной полыньи. Дальше, дальше… как можно дальше. Сколько они бежали, сложно сказать, горы были рядом, заметно приблизились, но так-как беглецы двигались диагональю, цель все равно отдалялась. Левонтий обернулся.

– Все, можно выдохнуть.

– Что это было? – глазами полными ужаса, посмотрела Варя на север.

– Не знаю, промоина. Наверное, там подо льдом сильное течение.

Левонтий, согнувшись, тяжело дышал.

– Одевайся, я прошу тебя, – подошла к нему Варя.

– Я чуть тебя не угробил, – прошептал он, прижимая ее к себе.

– Все хорошо, видишь мы еще живы. У них никак не получается нас прикончить, – погладила Варя его по растрепанным волосам, фуражку унес злой ветер, – уши холодные, возьми мою шапку, у меня полушалок есть.

– Где-то тут были и шапка, и рукавицы, – полез он в рюкзак, доставая треух. – Смешной? – нахлобучил себе на макушку.

– Тепло, – чмокнула Варя его в нос. – Зато по льду нас теперь не догнать, – нашла она позитив в сложившейся ситуации.

– Определенно, – кивнул Левонтий.

Они снова пошли к берегу. Здесь лед уже перемежался узкими снежными языками. Впереди были видны не только вершины, но и подножие. Осталось совсем немного. Голубая теплая волна ударила в пальцы. Камень. Редкий камень. Сапфир? Возможно. Он снова из глубины напоминал вельте о себе. Варя невольно посмотрела под ноги. Что-то белое просвечивало сквозь толщу льда. Неясная тревога охватила душу. Варя присела… и тут же резко отпрянула.

– Мамочки!

– Варя, ты чего? – подхватил ее Левонтий, предупреждая от падения.

– Т-там. Там, – преодолевая комок в горле, только и смогла произнести она.

Левонтий нагнулся, присел на корточки. Варя, собрав остаток воли, на мягких ногах подошла к нему и заглянула через плечо. Сквозь ледовый пласт мертвым потухшим взглядом в небо смотрела утопленница.

– Это Зина, – уверенно произнесла Варя, не в силах оторваться от жуткой картины.

– Вот и еще одна нашлась, – увел Левонтий любимую в сторону.

– У тебя есть т-топор. Ее нужно достать, п-похоронить.

– Озеро – ей достойная могила. Пойдем, странно прозрачный лед, как бы опять чего не случилось, нужно уходить.

Он потащил ее за руку в сторону берега. Варя послушно пошла, уже не оглядываясь.

– Как она сюда попала?

– Наверное, принесло то же течение, что слопало автомобиль.

– Он не прогонял ее, верно, он велел ее утопить? Да?

Левонтий лишь кивнул. Варя зарыдала навзрыд.

– Ну же, ты чего? – приобнял он ее за плечи.

– Она была такой молодой, веселой, так жить хотела.

– Варя, эта змеюка везла тебя на смерть и хладнокровно оставила умирать ради денег.

– Может, ее заставили. Ты же о ней ничего не знаешь.

– И знать не хочу, – сухо отозвался Левонтий.

Они пошли дальше. Короткий зимний день заканчивался. Льда больше не было видно, только все увеличивавшийся пласт снега. Перемахивая через наметенные пургой сугробы, путники наконец достигли долгожданного берега, но вот беда, они слишком отклонились к юго-востоку – заветная суша в этом месте оказалась каменной стеной, чредой скал, перекрывавших выход в ущелье.

– Ничего, будем идти по краю, где-нибудь проскочим, – ободрил Левонтий.

Он наломал охапку камыша и ветки реденького кустарника, сложил из всего этого костер. Их новая стоянка будет здесь, между камнем и застывшей водой. Варя принялась колдовать у походного семейного очага, готовить ужин, пока ее трудолюбивый жених из валунов сооружал укрытие, прикрывая ночлег от ветра, а огонь – от возможных посторонних глаз. Каша поспела быстро, поманила изголодавшихся путников ароматом. «Все хорошо», – повторила Варя затертое до дыр заклинание. Да, все хорошо, они рядом с теплом и есть еда, но в голове как в громоздкой коробке шарманщика все прокручивался и прокручивался угасший день. Левонтий сел рядом, обнял за талию, притянул к себе, целуя в щеку, успокаивая, вытягивая тревогу.

– У нас даже пачка настоящего чая есть. Поедим, попьем чайку, – улыбнулся он.

– Какая щедрость, – с нескрываемым сарказмом проговорила Варя.

В отличие от Левонтия, винившего себя за роковую беспечность и тонкий лед, она была убеждена, что это злой умысел человека с каменным взором и горячими руками. Ей даже показалось, что она чувствует кожей пылающую ладонь оборотня. Пришлось зачерпнуть пригоршню снега и сжать в кулаке, чтобы остудить пальцы.

– Прижать бы этого Лжеиванцова, чтобы выпытать, где он взял документы твоего отца, – поговорил Левонтий, вручая Варе ложку.

– Я знаю, где он их взял. Он мне рассказал… как, обороняясь, убил человека, беглого каторжника, и за это будто бы на него надели кандалы, и он не смог к нам вернуться. Тут самозванец почти не соврал, это чудовище действительно убило человека, только не каторжника, а моего родного отца, а сам он тем беглым каторжником и был, вышел на моего отца где-то в горах и, не дрогнув, расправился с ним. У меня никаких сомнений, что так все и было.

– Очень похоже на правду, – согласился Левонтий. – Ешь, набирайся сил.

А силы действительно еще понадобятся. Без еды и отдыха в такой мороз долго не протянешь. Они умяли кашу, натопили снега на чай. Левонтий еще походил вдоль берега, разыскивая палки для ночного костра. Варя настелила камыш на походное ложе и застелила его шинелью, получилась шелестящая кровать. Тулуп и шуба готовы были греть бродяг всю ночь. Как же хорошо, что теперь влюбленных не разделяет даже саквояж. Завтра тяжелый день, полный испытаний и лишений. Они отправятся искать щель в скалах, чтобы вырваться из очередной ловушки. Варя положила голову на грудь Левонтия и прикрыла глаза.

– Жаль, что эти злодеи не позволили тебе подружиться с горами, – погладил он ее по волосам. – Они удивительны.

– Лева, мне нравятся горы, очень нравятся, с детства всегда завораживали картинки с горными вершинами, часами могла разглядывать, представлять, как брожу там, и вот мечта сбылась, я у подножия гор. При других обстоятельствах, наверное, я без памяти влюбилась бы в эту красоту. В поезде я чувствовала притяжение, меня они манили. Но страх не дал мне стать здесь своей, мне хочется домой, я чувствую только опасность, как тот загнанный волками олень.

– Олень, как ты помнишь, выкрутился, выкрутимся и мы, – шепнул Левонтий. – А горы прекрасны, просто они равнодушны к мелкой людской суете. Я взял бы тебя сюда летом, когда зацветает брусника. Вода в родниках такая вкусная, сладкая, журчит по камням, рассыпается брызгами.

Под его тихий шепот Варя заснула. Ей снилось лето, теплое солнце, и цветущий травяной ковер.

Глава 46
Пещера

Тусклое зимнее солнце лениво поднималось над озером, чтобы всего через пару часов снова уйти за горизонт. Скалы третий день тянулись унылой стеной, не собираясь открывать путникам заветный проход. Неужели так и придется брести по ледяной кромке до самого впадения большой реки в Вельтское озеро?

Конечно, идти этой тропой было много легче, чем пробиваться по ущелью сквозь переносы, буреломы да борозды овражков, но все ж не оставляло ощущение западни, хотелось быстрее нырнуть в заветную щель, уйти с открытого пространства в тень, беглецы здесь как на ладони, и в случае опасности бежать будет некуда. Это понимал не только Левонтий, но и Варя, оттого они, не останавливаясь, все шли и шли на юг.

– Смотри, дыра, – первой заметила Варя черный проем в рыжей скале на высоте двух саженей[1] от озера. – Это пещера?

– Сейчас посмотрю, – Левонтий сбросил рюкзак и принялся карабкаться вверх, цепляясь за каменные выступы.

Варя следила за его ловкими кошачьими движениями, лазать по горам ему было не привыкать. Вскоре он скрылся в черноте. Пару минут его не было видно, Варя начала нервно расхаживать туда-сюда, раздумывая, не отправиться ли следом. Подобрав юбки, она тоже полезла к пещере, но тут Левонтий вынырнул, махнув рукой – все спокойно.

– Рукотворная. Старая шахта, очень старая, – сообщил он, спустившись. – Нет следов выбранной породы, или с годами в озеро смыло, или копали с той стороны.

– С той стороны, значит, можно выйти к ущелью? – уловила его мысль Варя.

– Опасно, – не стал скрывать Левонтий. – Если там и были какие подпорки, то давно уж сгнили.

– Давай попробуем. Я у тебя в рюкзаке свечи видела.

– Свечи меня и тревожат, – побормотал он, развязывая тесемки рюкзака.

Чужая заботливая рука положила им коробку спичек и четыре приземистые свечи. Как долго те смогут гореть? Не закончится ли их свет на середине пути?

– Ладно, пойдем потихоньку, – все же решился Левонтий. – Я впереди.

У входа они зажгли первую свечу и лишь потом протиснулись в пещеру. Высота свода позволяла идти в полный рост. Тусклый свет открывал многочисленные следы кирки на теле скалы – когда-то люди упорным трудом вгрызлись в этот камень. Зачем они это делали? Искали самоцветы, брали породу для каких-то работ, сооружали спасительную дорогу для бегства от неведомых врагов? Редких даров гор Варя не чувствовала, лишь в одном месте уловила малахитовую жилу. Может, именно за малахитом древние рудокопы сюда и пробирались?

Воздух был сухим и тяжелым, пыль кружила, сгорая в трепещущем огоньке, но удушье еще не хватало за горло, дозволяя уходить все дальше и дальше. Левонтий пробирался медленно, выверяя каждый шаг, напрягая и зрение, и слух. Свеча в его руке плавилась прозрачными слезами, капая на полу тулупа. Тоннель почти не искривлялся, ровной полосой открываясь невольным исследователям. Пока позади был виден выход, Варя семенила за Левонтием со спокойным сердцем, но стоило ей обернуться и натолкнуться на такую же непроглядную темноту, что и впереди, ее вновь охватило беспокойство, страстно захотелось, чтобы впереди забрезжил хоть маленький, но отблеск света.

– Вряд ли это длинная шахта, все ж рыли вручную, – успокаивал и себя, и Варю Левонтий. – Скоро закончится. Если упремся в стену, пойдем обратно.

Первая свеча догорела, подарив огонек второй. Или показалось, или щек коснулся ветерок? Поток свежего воздуха, определенно морозный воздух.

– Дует, – радостно вдохнула эту свежесть Варя.

– Да, сквозит, – посмотрел Левонтий на пляшущее пламя, прикрывая его ладонью.

Они ускорили шаг, потолок стал выше, пещера расширилась до круглой комнаты с двумя ответвлениями – вправо и влево. И куда теперь?

– Туда, – по направлению сквозняка определил Левонтий, и они повернули вправо.

Идти долго не пришлось, вскоре показалось белое пятнышко, оно увеличивалось, добавляя света. Левонтий задул свечу за ненадобностью. Выход был всего в трех десятках шагов.

– Вышли, добрались. Мы молодцы! – ликовала Варя.

– Молодцы, – не так восторженно произнес Левонтий.

Большое ущелье открылось пред ними в последних закатных лучах солнца. День догорал, а они его так и не увидели. Да неважно, зато вышли, прорвались. Горы заснеженными боками ловили малиновый отсвет, в низине лес уже покрывала мгла, и в этой мгле глаза явственно рассмотрели костер. Большой костер справа от старой шахты, у самого выхода из ущелья, в его узкой части, где не так уж давно волки загоняли оленя. Теперь там сидели люди и загоняли людей. Или все же это случайные путники?

– Они, – первым признал неудачу Левонтий. – Нас ждут.

– Как они могли так быстро нас опередить? – опавшим голосом проговорила Варя.

– Они нас не опережали. Лжеиванцов дал в Верхневельтскую телеграмму, и шайка из трактира выехала ему навстречу.

– А сам он?

Ответ не понадобился, ухо четко уловило собачий лай, и исходил он не от костра, а откуда-то слева, из глубин ущелья. Ну конечно, неутомимые четвероногие труженики успели привезти преследователей, пока беглецы брели вдоль скал, пытаясь вырваться из власти озера, а выходит оно их защищало и рваться никуда не следовало.

Досада дергала душу. Так долго петлять, уводить врагов в сторону, чтобы вновь столкнуться с ними там, где меньше всего ожидаешь!

– Он нас переиграл, – зло рыкнул Левонтий, – но мы еще пободаемся. Возвращаемся, – потянул он Варю за рукав.

– Не спешите, – прилетело из черноты пещеры.

Варя вздрогнула всем телом. Из мрака вынырнул ее ночной кошмар – Яшка Куцей. Вид его был страшен. Первое, что она уловила, – его безумный лихорадочный взгляд, взгляд одичавшего от страха и тоски человека. Седые патлы обрамляли иссушенное лицо, а ведь совсем недавно из-под шапки торчали русые без единой седой нити пряди. Побег от хозяина дался предателю нелегко. В руках Яшка сжимал винтовку, целясь в грудь Левонтия.

– Тише – тише, – успокаивающе проговорил Потехин. – Пальнешь, услышат.

– Я добуду ее ему, и он меня простит, – подбородком указал Куцей на Варю.

– Не простит. Ты же знаешь, он никогда ничего никому не прощает.

– А меня простит. Я теперь знаю, кто она, а ты мне не нужен, – Куцей передернул затвор.

– Зачем тебе с кем-то делиться, – кинулась меж ними Варя. – Давай я тебе добуду самоцветы. Сколько тебе нужно? Все твое будет. Здесь, например, малахит есть, я его учуяла. Хочешь, покажу? А надо, и изумруды добуду, это не так уж и сложно. Богатым станешь.

– Ведьма! – выкрикнул Яшка, отступая на шаг.

Левонтий дернул Варю за руку, пряча за своей спиной.

– Чего не хочешь камнями мзду с нас взять? – в упор уставился он на Куцего.

– Не гляди, не получится, на меня твои штучки никогда не действовали, я заговоренный, от того и жив пока. Дурака Менкеля под поезд толкнули, а я пока здесь.

– Менкель легко отделался, с тобой он может поступить по-другому.

– Все из-за тебя! – прошипел Куцей. – Кабы ты не влез, я б в стороне остался.

– Отчего не хочешь мзду с нас взять? – упрямо повторил Левонтий. – С такими богатствами он до тебя не доберется.

– Доберется, и до вас доберется, и не надейтесь убежать. Он все может, у него душа черная. Я отдам ее ему, только так можно спастись.

Варя с ужасом осознавала, что Левонтий не успеет достать из-за пазухи револьвер, Куцей сделает выстрел первым.

– Отец! – крикнула она в отчаянье, указывая перстом в сторону ближайшей вершины.

Куцей на миг отвлекся, поворотясь в указанном направлении, и этого оказалось достаточно – Левонтий одним большим прыжком кинулся ему под ноги, опрокидывая на камни. Винтовка откатилась, враги сцепились, стараясь схватить друг друга за горло. Сначала Левонтий был сверху, но даже исхудавший Куцей был много сильнее, он, двинув в челюсть, скинул соперника и прижал к земле. Крепкие пальцы сомкнулись на горле, еще немного и Яшка задушит Левонтия. Варя схватила винтовку и, приставив ее к спине врага, нажала на курок, но выстрела не последовало, лишь тупой щелчок: либо заклинило, либо там и вовсе не было патрона.

– Сучка, и до тебя дойду, – огрызнулся Куцей.

Варя, не раздумывая, размахнулась и со всей силы, на какую была способна, двинула прикладом в косматую голову. Куцей бросил душить Левонтия, обмяк, скатываясь в сторону, но тут же вскочил на ноги и попер на Варю, в его очах читалась безумная ярость и… смерть. Он уже не хотел ее отдать хозяину, он хотел лишь одного, чтобы она перестала дышать.

«Ба-бах!» – оглушая, прогремел выстрел. Яшка вскинул руки, сделал пару шагов, и рухнул у Вариных ног с дыркой в затылке. Левонтий все же смог дотянуться до револьвера. На его шее алели пятна хватки Куцего, из рассеченной кожи челюсти сочилась кровь.

– Ты в порядке? Дышать больно? – жалобно проговорила Варя, бросаясь к любимому.

– Варя, надо уходить, они слышали выстрел! – хрипло проговорил Левонтий, не дав ей промочить кровь платком.

Он проверил винтовку Куцего, в ней действительно не оказалось патронов. Бесполезная вещь была выброшена за ненадобностью, беглецы снова скрылись в узком проходе рукотворной пещеры.

[1] Сажень – 2,13 м.