Текст книги "Поезд в страшную сказку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 28
Гостиница

Станция показалась на горизонте, когда были съедены последние ломтики сала, растворились в животе последние леденцы, а на бархатной подушечке в коробке остались одиноко лежать только две конфетки. Их и предложил торжественно съесть Потехин в честь возвращения в цивилизацию. Дикое путешествие заканчивалось, а вот приключения вряд ли.

Идти по рельсам было так же трудно, как и по заваленной снегом дороге, а еще Варю преследовал страх, что они не услышат подкрадывавшегося из-за спины поезда, отчего она беспрестанно оглядывалась, спотыкаясь и отставая от Потехина.

Однако ее опасения оказались напрасными, зимой, в несезон для старателей, движение на железной дороге было не столь оживленное, лишь вчера под вечер товарный поезд из Вельтска промял снег на рельсах, да и то, когда путники успели отойти в сторону и разбить лагерь ко сну.

Конфетка не сгладила жестокого голода, еще день пути, и, пожалуй, силы окончательно оставили бы неподготовленную к таким испытаниям домашнюю барышню. Но все завершилось, вот она, станция Верхневельтская, белеет заснеженными крышами. Добрались, выдержали. Как-то защипало в глазах, Варя поспешно смахнула влагу, чтобы Потехин не заметил ее слабость.

– Мы прямо сейчас в полицию пойдем? – поинтересовалась она. – Есть же здесь при станции кто-то?

– Есть, но повязаны могут быть, тогда отсюда точно не выберемся. В Вельтске в участок сходим.

– А вы здесь бывали?

– Бывал, но давненько.

– А Костя говорил, что тут дрянная гостиница. А чем дрянная, клопами?

– Дрянная, потому что при заселении требуют предъявить документы, такие здесь на всех станциях правила, а вашей развеселой компании видно этого было совсем не надо. У вас, кстати, есть документы?

– Да, паспортную книжку не тронули.

– Ну, хоть в этом повезло. Я вас поселю, а сам к кочегарам на станции попрошусь.

– Почему? – заволновалась Варя, перспектива остаться одной в незнакомом месте ее откровенно пугала.

– Ну… – Потехин замялся. – У меня может не хватить средств и на гостиницу, и на билеты, а еще в Вельтске надо куда-то пристроиться. Поэтому вы в гостиницу, а мне не привыкать.

– У меня есть пять рублей, давайте и вы в гостиницу, я очень прошу, – взмолилась она. – Я боюсь одна.

– Хорошо, тогда я плачу за гостиницу, а вы за проезд до Вельтска, но я вам при первой возможности отдам.

На том и порешили.

– Ой, смотрите, там купол. Это церковь? – расширила Варя глаза.

– Она самая.

– Как я ее сразу не заметила.

– Вас другим краем провезли. Теперь убедились, что в Тяглах вам делать было нечего.

– Убедилась, – вздохнула простофиля.

Гостиница стояла «спиной» к дощатому зданию станции, это был двухэтажный сруб – брат близнец трактира, только на вывеске красовалась надпись «Центральная», какая горькая ирония.

Внутри деревенская обстановка мешалась с городским шиком: вот русская печь с лавкой, а рядом лакированного дерева стойка в обрамлении атласных портьер; на полке начищенный медный самовар и тут же изящные чашки императорского фарфорового завода. Молодая румяная баба в пестром платке на округлых плечах, словно сошедшая с лубочных картинок про купеческую жизнь, украшала лоскутными бантиками небольшую елочку. Под иконами в красном углу уже торчали из-под рушника тонкие еловые ветки. Ах да, ведь Рождество на носу. Как можно было позабыть? Когда? Завтра, послезавтра? Все дни перемешались.

Баба с удивлением, но без неприязни, посмотрела на вошедших.

– День добрый, сударыня. Нам бы номера снять? – первым заговорил Потехин.

– Да откуда ж вы такие, заморенные? – всплеснула руками баба.

– Из лесу, – уклончиво ответил Потехин.

– Не беглые ли? – сузила баба глаза, разглядывая его тулуп.

– Не беглые.

– И паспортные книжки имеются?

– А как же, – полез Потехин в рюкзак, покопался там и достал тонкий бумажный сверток, развернул, вынимая паспорт.

Баба открыла документ:

– По-те-хин Ле-вон-тий Алек-санд-ро-вич, – прочитала по слогам. – Бывали у нас раньше?

– Давненько. А с кем имею честь говорить?

– Елизавета Макарьевна, – поправила она сползший с плеч платок. – То-то гляжу, лицо ваше больно знакомое, у меня глаз-то наметанный. А это…

– Племянница моя, сестрицы дочь, – поспешил Потехин вывалить легенду, чтобы у любопытной хозяйки, а судя по уверенному тону, то была либо сама хозяйка, либо жена хозяина, не возникло вопроса – почему фамилии и отчества у будущих постояльцев не совпадают.

– А-а, – хитро улыбнулась та, явно не поверив.

– Нам бы две комнаты, – робко произнесла Варя, протягивая свою паспортную книжку.

Хозяйка раскрыла документ, смешно зашевелила губами, читая про себя.

– Двух комнат не найду, Ирина Васильевна, – вернула она паспорт владелице. – Ну, коли вы родня, так и одной обойдетесь, там ширма имеется.

– Я Варвара Тихоновна, – поправила Варя.

– Да как же Варвара Тихоновна, коли тут «Ирина Васильевна» написано, – изумленно уставилась на нее хозяйка. – Чай, грамотные, читать обучены, – обиженно надула она губки.

Варя раскрыла паспортную книжку и обомлела. Нет, фотография была ее, только приклеена косо, второпях, поверх печати, а вот все остальное вызывало недоумение: Козыревская Ирина Васильевна, да еще на десять лет старше. Варя смотрела и смотрела на надпись, пытаясь собрать разбегавшиеся мысли. «Ирина? Ирина – компаньонка Амалии Потаповны… А помню ли я ее в лицо? Нет, только невзрачное коричневое платье и зачесанные за уши блеклые волосы. Я абсолютно не запомнила ее лица!» И тут явственно проступила фраза: «Vanitas vanitatum et omnia vanitas», пред глазами вспыхнул ночной костер и освещенный пламенем профиль Зиночки. Да это же она! Она! Как можно было не узнать? Помутнение рассудка какое-то.

Румяная хозяйка меж тем все более внимательно вглядывалась в меловое лицо посетительницы.

– Можно вас, Елизавета Макарьевна, в сторонку, – поманил Потехин.

Они отошли к красному углу. До Вари долетели обрывки слов: «иногда находит», «вовсе не буйная», «умаялась». Понятно, представил племяшку умалишенной. Хозяйка понимающе кивала: «Сердешная», «а я гляжу, взгляд-то чумной».

– Платите да вселяйтесь, – дала она наконец добро. – Сам на службе, он у меня станционный смотритель, должность хлопотная, да коли у вас паспорта в порядке, так чего ж не заселить. Вы ж точно не беглые? – снова пристально посмотрела она на бледную Варю.

– Нет, вельтский я, у Карпинчихи, что на Грузовых дворах, комнаты снимаю, – зачастил Потехин. – Может, слыхали про такую? Племяшку сироту вот в Вельтск везу, вышли на вашей станции пирогов купить, в трактире задержались да от поезда отстали. Наняли тут одного малого с собаками, чтоб довез. Как его? – призывно щелкнул он пальцами.

– Яков, – подсказала Варя.

– Вот-вот, Яшку, сукина сына, а он нас на первой стоянке обобрал да деру дал. Проснулись, ни его, ни собак. Пришлось по лесу обратно брести, чуть до смерти не замерзли.

– Отродясь тут такого не было, чтоб с собаками, у нас-то больше на лошадях, – задумчиво проговорила Елизавета.

– Как это не было, да трактирщик же ваш нам его указал?

– Ну, тогда понятно, – сразу расслабилась молодая хозяйка. – Тот может, с такими уж людишками якшается, не приведи господь. А про нас слухи распускает, мол, у нас дурно, чтоб к нему шли. А чего ж у нас дурного, сами видите – чистота какая.

– Вот деньги, – порывшись в рюкзаке, вынул два рубля Потехин. – А поезд новый когда будет?

– Аккурат послезавтра, – ловким жестом убрала хозяйка деньги.

– Нам бы еще поесть да помыться.

– Так это еще тридцать копеечек сверху пожалуйте. Вы уж не думайте, что я на вашей беде наживаюсь, но времена нынче трудные, а гости-то у нас не часто, а содержать двор надобно, а жалованье-то у самого что ж, слезы.

Варя полезла было во внутренний карман, но Потехин остановил ее жестом.

– Лишних тридцати копеек у нас нет, нам еще билеты на поезд покупать, бесплатно нас никто ведь не повезет, так?

– Так, – легко согласилась хозяйка.

– У меня есть кое-что получше, услада для вашего дамского сердечка, – одарил Потехин жену смотрителя сахарной улыбкой, приводя румяную красавицу в смущение.

«Ишь павлин, хвост распустил, – огорчилась Варя. – Сейчас серьгу теткину отдаст». Но нет, Потехин разжал кулак и положил на лакированную стойку перламутровую пуговицу, ту самую, что Варя когда-то пришила к его пиджаку.

– Настоящая французская пуговица под ваши глаза.

– Так она ж одна, – с сомнением посмотрела хозяйка на пуговицу.

– Городские барышни сейчас вместо броши под воротник пришивают, – указал ловкач на посеребренную пуговку на блузке Вари, удерживавшую несвежий воротничок, видневшийся из распахнутой дуеттки.

– Ну, ежели и ту еще добавите, – алчным взором обвела Варин наряд хозяйка. – И воротничок, тогда и покормлю, и баню, будьте любезны.

– Он нестиранный, – обреченно проговорила Варя.

– Так то ничего, я и постирать могу, – ничуть не смутилась хозяйка.

Варя потянулась дрожащими пальцами расстегнуть воротничок.

– Хорошо, без еды обойдемся, – забрал с прилавка перламутровую пуговицу Потехин. – У трактирщика похарчуемся, тут недалеко. Там, наверное, и комната дешевле выйдет, – обернулся он к Варе.

– Так там же разбойники, – нахмурилась хозяйка.

– Так и у вас цены-то разбойные.

Повисла пауза.

– Давайте свою пуговицу, – с подчеркнутым достоинством проговорила хозяйка. – Поднимайтесь наверх, как обед готов будет, так покричу. А баню к вечеру ждите.

Скрипучая лестница подняла измученных путников к номерам. В комнате в три окна стояли: лавка, крытая половиком, и кровать под ситцевым балдахином – райский комфорт после привала у костра. Варя села на лавку, голова закружилась. Нужно непременно поесть, чтобы вернулись силы.

– Так это не ваша паспортная книжка? – плюхнулся рядом Потехин. – Можно полюбопытствовать? – он взял документ, развернул. – Симпатичная фотография, вы здесь такая строгая, прямо классная-дама.

Варя лишь кисло улыбнулась.

– Значит это паспорт некой Козыревской Ирины Васильевны, – задумчиво продолжил Потехин. – Тут два расклада: либо эта мамзель в бегах и ей необходимы были чистые документы, компаньонка навеки погребена под снегами, страна большая, живи – наслаждайся жизнью, даже если старики-родственники кинутся в полицию, поиски будут вестись вяло, и скоро все уляжется; либо… – он резко замолчал, уставившись на Варю пристальным взглядом. – Не слишком ли много суеты и неуместных трат, чтобы добыть чужую паспортную книжку? Как ваша фамилия, Варвара Тихоновна?

Глава 29
Маски

– Это просто совпадение, чистое совпадение, так же бывает, – растерянно проговорила Варя, – это не мой отец, мой отец погиб, очень давно, еще до моего рождения, а это какой-то другой Иванцов Тихон Павлович, к нам никакого отношения не имеющий.

От волнения она встала и начала ходить от окна к стене. Потехин сосредоточенно разглядывая рюшку на прикроватном балдахине, будто там крылся ответ на все вопросы.

– У этих расчудесных постников, очевидно, другое мнение, – кинул он небрежно.

– Отец не мог с нами так поступить, мы его так ждали, – уже самой себе в очередной раз как заклинание повторила Варя, – он не мог нас бросить, он погиб.

– Допустим, ваш отец погиб, – оторвался от балдахина Потехин, переводя взгляд на метавшуюся по комнате Варю.

– Он погиб, – кивнула она. – Нет, не думайте, что я желаю ему смерти, я очень хотела бы, чтобы он остался жив… пусть и без нас, но этот Иванцов – другой человек.

– Пусть другой, – не стал он ей противоречить. – Давайте, Варвара Тихоновна, просто порассуждаем. У Филиппова нет дочерей, эта Зиночка-Ирочка к нему не имеет никакого отношения, это уже можно сказать с чугунной уверенностью. У Иванцова тоже нет законных детей, и семьи, насколько мне известно, тоже нет, зато есть огромный капитал, прииски, каменоломни и еще много чего. Это ли не повод пуститься в самую рискованную игру.

– Вы хотите сказать, что она взяла мои документы, чтобы явиться к этому Иванцову как его родная дочь? – выдохнула Варя. – Но зачем такие сложности с отбором компаньонок, горничной, вагоном, не проще было пырнуть меня ножом в подворотне и забрать паспортную книжку? Я много раз возвращалась домой одна, было множество возможностей.

– То, что вы крайне беспечная барышня, я уже успел убедиться, – не удержался от поддевки Потехин. – Этот Иванцов – матерый волчище, да не в обиду вам будет сказано, не один хребет перегрыз. Я бы на их месте вообще стороной прошел, не ввязываясь, но жажда наживы ослепляет. Все должно выглядеть предельно достоверно. Этой банде нужно было, чтобы в поезд села при свидетелях и родственниках именно Варвара Тихоновна Иванцова, а вот кто выйдет из него – уже другой вопрос. Я так думаю, у них было два плана. Первый попроще – придушить вас в тамбуре и вышвырнуть труп в пустынном месте, но поезд – слишком многолюдное место, да еще я появился, если бы вы пропали, мог поднять шум. Кстати, мне передали от вас сало, а от неких друзей бутылку вина.

– Вы ее выпили?

Варя вздрогнула, сразу вспомнился сгубивший Костю «глинтвейн».

– Нет, я ее выкинул в окошко, не имею привычки пить что не попадя.

«Не такой уж и пропащий, хоть в этом повезло».

– А второй план? – прошептала она.

– Был и второй план, – продолжил Потехин, – в таком деле без второго плана нельзя. Пока непонятна роль этого якобы инженера, может, он действительно верил, что умыкает богатую наследницу, а про Тяглы и венчание ему напел толстяк.

– Господин Синицын был похож на легкомысленного кузнечика, но никак не на коварного злодея, – отчего-то Варе не хотелось думать о покойном плохо.

– И кузнечиков может сгубить корысть, – Потехину явно было не жаль бедного Костика.

– И все равно что-то здесь не сходится, – Варя перестала ходить и снова устало села на лавку рядом со своим благодетелем. – Зиночка должна была без конца меня расспрашивать про моих родных: маму, деда, тетушку, про мое детство, ну, какие-то детали, которые мог бы знать мой настоящий отец, но она ни разу меня ни о чем таком не спросила, даже не заводила на эту тему разговора. Один раз про алмазы, но это не в счет. Это же нелогично. Допустим, вы собираетесь выдать себя за другого человека и ничего про него не хотите узнать, как же так?

– А зачем, если я все уже узнал из других уст, – ничуть не смутился ее вопросу Потехин.

– Из других уст? – эхом за ним повторила Варя.

Из других уст, это из чьих? Кто мог знать о ее жизни подробности? Кому она охотно рассказывала о своих родных?

– Евгения Ивановна! – прошибло страшной догадкой. – Ваша тетка, она знала эту Ирочку.

– С чего вы решили, что моя тетка могла знать эту девицу? – сухо спросил Потехин.

– Она была у нас, эта Ирина, я думала, что она компаньонка Амалии Потаповны, но та сказала, что ее знать не знает, – зачастила Варя, боясь потерять ниточку рассуждений, – значит Ирина – это знакомая Евгении Ивановны, я просто ошиблась. Они могли обо мне говорить, хозяйка многое про меня знала, и где я живу, улицу, но не знала номера дома. Все сходится! – Варя вскочила и снова заметалась по комнате. – Почтальон, когда принес мне то приглашение на собеседование в гостиницу, знал улицу, но не знал точный адрес, он еще ворчал по этому поводу. Она им все выложила, а потом ее убили как ненужную свидетельницу.

– Варвара Тихоновна, вы успокойтесь, присядьте, – тихонько потянул ее Потехин за рукав. – Я тоже кое-что не могу понять – вы что, эту Ирину-Зину видели раньше?

– Выходит видела, – выдохнула Варя.

– И не узнали при новой встрече? – Потехин сузил глаза.

– Нет, она была совсем другой… стала, как вам объяснить, моложе и голос выше, и эти белила, локоны. Та такая строгая, чопорная, а эта жизнерадостная, легкая. Настоящая актриса.

– Ну, теперь мы хотя бы знаем ее профессию, – усмехнулся Потехин.

– Вы теперь не будете мне помогать, – совсем тихо проговорила Варя.

– Почему?

Их глаза встретились, отчего на щеках у оробевшей барышни выступил румянец.

– Из-за меня погибла ваша тетка. И я, возможно… дочь вашего врага. Я пойму, если вы…

– Тетка, судя по всему, погибла из-за своей жадности, – перебил ее Потехин и тут же замолчал, словно не мог решиться продолжить дальше.

– Вы думаете, она замешана? – догадалась Варя.

– Незадолго до смерти тетка неожиданно прислала ко мне на вокзал Захара с одной вещицей. Вещица так, мелочь, я ей когда-то дарил, первые мной найденные камни, отблагодарить хотел, – слова выходили из него нехотя, Варя уже поняла, что говорить о себе он не любил. – И вот она вернула мне мой подарок, мол, стыдится моего бедственного положения, но больше дать нечего, и на словах велела передать – скоро расплатится со всеми долгами, тогда заживем. Помириться предлагала. А я был зол, мириться не захотел, потом ее не стало. Ну, как получилось.

«Так это тетка вернула ему серьги. Он не убивал старуху, он ни при чем! Он ведь думает, что я про серьги ничего не знаю, зачем ему врать. День определенно счастливый. Просто замечательный. А Евгения Ивановна, судя по всему, меня продала этой банде. И уволила со скандальной рекомендацией не просто так, а чтобы я новое место не смогла найти и у меня выбора не осталось принять приглашение в Вельтск. Все предусмотрела, кроме того, что ее саму уберут как ненужного свидетеля. Уберут!» Горло сжало так, что стало трудно дышать.

– Лева, они же теперь должны убрать моих, – расширенными от ужаса глазами посмотрела она на Потехина. – Они убьют деда и тетушку, так же как Евгению Ивановну, они же чудовища! А если уже убили?

Ее начала бить дрожь, сердце зачастило.

– Тише, тише, Варя, успокойтесь, – приобнял ее за плечи Потехин, – на меня посмотрите. Они здесь, а ваши там. Между ними сейчас сотни верст.

– А если они телеграфируют сообщникам? Мне нужно срочно вернуться домой, я заберу своих, и мы уедем, мы скроемся, и никто нас не найдет. В столице нужны гувернантки, мне так Амалия Потаповна говорила. Да, я найду работу, проживем и на новом месте. Сейчас главное – скрыться. Когда обратный поезд? Сколько стоит обратный билет? Мне нужно на станцию, – рванула она к двери.

– Стоять! – поймал ее за талию Потехин, оттаскивая обратно к лавке. – Успокойтесь, вашим сейчас ничто не угрожает. Вдохните и выдохните глубоко.

– Мне нужно на станцию, нужно в поезд, – простонала Варя.

– Ваши сейчас в безопасности, и будут в безопасности до тех пор, пока эта актриса прочно не займет ваше место. У нас есть время. Слышите? Есть время. И что за дурацкая идея – убежать, вы что, будете прятаться всю жизнь? Единственный способ остановить эту шайку – явиться к Иванцову и разоблачить обманщицу. Ваш папашка сильно так изменился, но свою кровь должен признать, вы с ним в юности сильно похожи.

– Это не мой отец.

– Пусть не ваш, расскажете ему обо всем.

– Я не хочу с ним встречаться, – совсем тихо проговорила Варя и сама понимая, как это по-детски звучит. – Хорошо, я готова с ним встретиться. Это же не мой отец, отчего бы не встретиться, просто все объяснить. С чего они вообще решили, что я его дочь?

– Хотел бы и я это знать, – бережно погладил Левонтий ее по плечу.

Вот такой он, теплый, добрый, всепонимающий, способный успокоить и ободрить, мечта любой романтичной девицы, но такой ли Потехин на самом деле? Почему он вдруг так настойчиво помогает наивной запутавшейся барышне? Что им движет? Можно ли рисковать жизнью, прыгая из летящего в ночи вагона в дремучую чащу, только, чтобы отблагодарить за одну ночевку в тепле и старый тулуп? А если он ведет двойную игру, и дочь врага – хороший в ней козырь, он ведь азартен, как и тетушка? «Люди совсем не те, кем кажутся. Я думаю, что они замечательные, а под масками чудовища. Ах, Левонтий Александрович, кто же вы?» – Варя с тоской посмотрела в его темные очи. Положение у нее отчаянное, и выбора не остается, без него она точно пропадет.

В дверь легонько стукнули и, не дождавшись разрешения, в комнату заглянула румяная хозяйка.

– Стол накрыт. Спускайтесь, – с усмешкой проговорила она, застав постояльцев столь близко друг к другу.

В версию о сироте-племяннице ушлая молодка явно не верила, да и пусть не верит, все теперь казалось каким-то неважным, мелким, кроме жизни деда и тетки.

Варя пригладила засаленные волосы, оправила сбившийся набок воротничок, и они с Потехиным пошли вслед за хозяйкой в темноту подклети.

Глава 30
Вечер

Постные щи в гостинице были намного вкуснее, чем в трактире, или это Варя изголодалась и все, что в рот попадало, казалось ей манной небесной. Ложка частила, нарушая приличия. Кроме щей, хозяйка выставила на стол булочки с открытой начинкой из пшенной каши, которые назвала ласково шанежки.

– Наедайтесь сегодня, завтра сочельник, до первой звезды нельзя будет, – предупредила она, пододвигая кувшин с квасом.

– Хороший повод лишний раз не кормить постояльцев, – хмыкнул Потехин.

– Ну, коли вы не богомольный, вам принесу, – обиженно надула губы хозяйка.

– Мы не будем есть до первой звезды, – устыдилась Варя.

– Сейчас много не ешь, – шепнул ей Потехин, – с голодухи живот заболит. Шаньги с собой заберем, перед сном повечеряете, раз такие правильные. Баня будет? – напомнил он хозяйке.

– Уж топится. А ежели вон ту пуговку добавите, – снова кинула она завистливый взгляд на Варину вещицу, – так и постирать чего могу. Мы люди простые, не гордые.

– Берите так, от меня на Рождество подарок, – расстегнула Варя воротничок, передавая его в пухлые ручки.

Потехин осуждающе покачал головой, но ничего не сказал.

– Благодарствую. Какая работа тонкая, – залюбовалась хозяйка, поднимая воротник к оконному свету.

– Спасибо, это мне тетушка сплела.

Ну вот, опять слезы лезут, как же стать сильнее, тверже, чтобы все на лице нельзя было прочесть?

– Славная у вас тетка мастерица, – похвалила хозяйка. – Как в баньку соберетесь, так покричите, – мягким дружелюбным тоном добавила она.

– Барышню первой попарьте, – поднялся из-за стола Потехин.

Он собрал с блюда все недоеденные шаньги, завернул в рушник и, подхватив сверток и кувшин с квасом, отправился наверх.

– Я сейчас за вещами схожу и вернусь, – тоже поднялась Варя.

– Ох, барышня, – остановила ее хозяйка, бесцеремонно хватая за руку, – что ж вы натворили, – сочувственно закачала она головой, – сгубили себя, сердешные, ой, сгубили.

– Отчего же? – насторожилась Варя, уж не знает ли эта баба что-то дурное о Потехине.

– Да разве ж с таким можно из дому бежать, ведь у него ж за душой ни гроша. На что вы жить-то будете? Любовью нешто сытыми можно быть.

«Вон оно что», – сразу потеряла Варя интерес к пустым предупреждениям. Тут бы выжить, а уж репутация и так загублена.

– Такая прехорошенькая, вышли бы замуж за почтенного господина в годах, а таких бы как этот тайком привечали, коли тело просит, – продолжала рассуждать хозяйка. – А теперь, – она сокрушенно махнула ладошкой. – Пока не остыло, тащи его в церковь, потом уж и не женится, попомни мои слова. Охо-хо-хо-хонюшки.

И что на это сказать?

Раньше Варя от стыда бы сгорела, но теперь злость на свою граничащую с глупостью наивность, загнавшую в угол, не давала робеть.

– Разберемся как-нибудь, – как можно беспечней пожала она плечами.

– Ну, вам виднее, – усмехнулась хозяйка, довольная, что «раскусила» обман «дядьки» с «племяшкой», теперь будет о чем с кумушками-подружками посудачить.

Постоялица побежала по лестнице за бельишком, чтобы быстрее отправиться в баню да смыть с себя страшные приключения. Она нетерпеливым жестом распахнула дверь номера.

Потехин уж стоял в тулупе и фуражке.

– Вы куда это? – испуганно проговорила Варя.

– Пройдусь немного, – уклончиво ответил он.

– Куд-да? – голос предательски дрогнул.

– Просто посмотрю, не вернулись ли наши постники обратно. Нет, я уверен, что они покатят дальше в Вельтск, но все же, осторожность лишней не будет… а мы в гостинице больно на виду. Да вы не тревожьтесь, парьтесь спокойно, я скоро.

– А если они явились? – к горлу подступил комок.

– Выкрутимся.

И весь ответ. Потехин, бочком обойдя Варю, побежал вниз.

Попариться в свое удовольствие теперь никак не получалось, все время казалось, что сейчас распахнется дверь и в крохотную парилку ввалятся убийцы. Оттого мылась Варя торопливо, нервно, то и дело оборачиваясь ко входу. Потом, отжав воду из отяжелевших волос, кинулась стирать белье в широкой кадушке, проходя серым куском мыла по влажной ткани, а голову не отпускали тревожные мысли: «Ушел на разведку, так нужно, правильно, но что, если он больше не вернется? Если он привел меня в гостиницу, чтобы бросить с чистой совестью? Он свой долг выполнил, зачем ему теперь дочь врага. Или он наткнется в трактире на тех людей, и его опознает Менкель… они его убьют, непременно убьют, а потом явятся за мной. Да нет, он осторожный, в лапы им не полезет. Не должен». Варя никогда не считала себя смелой и решительной особой, но последние события окончательно подорвали ее веру в собственные силы, ей необходимо было сильное плечо. И пока тощие плечи Потехина для этого вполне подходили. Потерять его – значит пропасть в этом диком и жестоком краю.

Натянув сменное платье и сложив в выданную хозяйкой корзину сырую одежду, она вышла из сумрака бани в тусклый зимний вечер и отправилась через двор к боковой двери гостиницы, чтобы… радостно выдохнуть – навстречу с веником подмышкой шел расслабленной походкой Потехин.

– «Сосед уж три дня как в отъезде, кажись, к Вельтску постояльца повез», – процитировал он чьи-то слова. – Эту ночь отдыхать здесь можно смело.

– А дальше? Нам же еще два дня поезд ждать.

– Поглядим. Вы главное – отдохните хорошенько.

И он, обойдя тревожную особу мелкой дугой, зашагал к банному срубу.

Ночь расстелила темноту на крыши Верхневельтской, где-то нудно брехала собака, в окошко заглядывала заметно исхудавшая луна. Варя, распаренная да чистенькая, лежала на кровати под задернутым балдахином, утопая в мягкой перине. Раньше ей ни разу не приходилось спать этакой принцессой на горошине. Летом, пожалуй, в такой опочивальне жарковато, а вот студеной зимой – самый раз. Конечно, она бы все сейчас отдала, чтобы вместо этой барской кровати оказаться на своем спартанском диване, но то лишь мечты.

На веревке у печного хода сушились выстиранные вещи, на старой газете стояли начищенные ваксой ботиночки. В них вместо надоевших валенок можно будет сходить на всенощную службу, поезд подойдет лишь в следующую после Рождественской ночь, время есть отдохнуть да освоиться… Ну, это если те не вернутся. Пусть они не возвращаются как можно дольше. А Левонтий опять без нижней пуговицы остался, хорошо хоть согласился принять расческу да продрал мокрые после бани волосы, а то совсем уж все печально было бы.

Сам Потехин храпел прямо на полу под лавкой, расстелив овчинное одеяло и забрав с кровати одну из многочисленных подушек.

– Вам спину не продует? – обеспокоенно спросила Варя, увидев, как он стелет свое «логово». – От дверей может сквозняком тянуть.

– На лавке больно узко, не люблю тесноту, – отмахнулся тот.

– Давайте я на лавке, мне не тесно будет, а вы на кровати.

– Варвара Тихоновна, учитесь уже отстаивать свои интересы. Никто не требует от вас вечного самоотречения.

Потехин удобней взбил подушку и улегся, прикрываясь тулупом.

– Но вам же спину скрутить может, что мы тогда делать будем. В моих интересах, чтобы вы были живы-здоровы. Но не хотите, как хотите, – обиженно задернула она балдахин, отгораживаясь и от него, и от всего мира.

– Доброй ночи, – прилетело к ней сквозь ситец.

– Доброй ночи, – пожелала она в ответ.

Теперь Левонтий спал, пополняя силы, а вот сама Варя несмотря на тягучую крутившую каждую мышцу усталость никак не могла уснуть. В голову лезли страшные мысли, а воображение рисовало сцены одну страшней другой: горящий отчий дом, убийц с длинными ножами, кровь, мутной лужей растекавшуюся по полу. Больше всего удручала беспомощность. «Я могу не успеть. Они такие беззащитные и ничего не подозревают». А еще страшила встреча с этим неведомым Иванцовым. Ей не хотелось его видеть, совсем не хотелось, до подступавшей к горлу тошноты. Если бы можно было избежать этой встречи.

– Варвара Тихоновна, вы чего там вздыхаете? Не спится? – долетело из-за балдахина.

А казалось, что Потехин крепко спит и видит десятый сон.

– Слишком мягко, привыкнуть не могу.

– Не бойтесь, мы в безопасности, я там подмазал кое-кому, нас предупредят, коли явятся, успеем деру дать.

– Я за своих боюсь. Дурное чудится, – призналась Варя.

– Можем завтра дать телеграмму, чтобы ваши переселились временно в дом к моей тетке, – неожиданно предложил он. – Напишем что-то вроде: «Здорова, с Потехиным. Просим переселиться по адресу его тетки, приглядеть за домом». Ну и Захару вторую, чтобы принял гостей. Много слов, но у меня еще рубль, и вы говорили, что у вас там что-то осталось. Должно хватить и на телеграммы, и на билет до Вельтска, а там уж я денег добуду, не пропадем.

– Но те люди знают дом вашей тетки, они же там ее и убили, – не поддержала план Варя.

– Дом знают, но искать в нем ваших родных им и в голову не придет. У меня в запасе полгода, чтобы вступить в наследство, значит, кредиторы пока туда не сунутся. Можно смело селиться.

– Тетушка не поедет, – вздохнула Варя, – это исключено. И можно ли доверять Захару, а если он с теми заодно? Я, признаться, уж не знаю кому можно доверять.

– Это вы зря, Варвара Тихоновна, Захар еще при деде моем служил. А вот как тетку свою уломать, тут уж думайте сами, я вам не подсказчик. Можно правдой рубануть: «Дома опасно, переселяйтесь к Потехиной, потом объясню». Ну, или что-то в этом роде.

– Чтобы точно их от волнения в гроб загнать, так себе идея, – отвергла и этот вариант упертая девица.

– Думайте, утром скажете. Доброй ночи, – снова пожелал он ей, затихая.

– Доброй ночи.

Утро, как известно, вечера мудренее.