Текст книги "Поезд в страшную сказку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Гроза миновала… А вот вопросы остались.

Глава 4
Книга

В кухоньке было парко, по оконному стеклу скатывались крупные капли влаги. Тетка Дуняшка, зная, что хозяйка не любит, когда «попросту» выстуживают дом, все же приоткрыла форточку. Грозная Евгения Ивановна, отобедав, отправилась почивать, пришло время трапезничать дворне. Варя уже пообедала на правах компаньонки в гостиной, служившей в доме Потехиных и столовой, но добрая кухарка позвала ее чаевничать да заедать пустые «хранцузкие щи» сдобными пирожками. Варя не была ни снобкой, ни гордячкой и охотно приняла приглашение.

За прикрытым льняной скатеркой столом, кроме Вари, сидели: сама ширококостная, сдобная как ее пироги Евдокия; муж кухарки – еще крепкий телом пятидесятилетний Захар, выполнявший в доме роли: лакея, дворника, конюха и кучера одновременно; и горничная Глаша, девица – кровь с молоком, с россыпью веснушек на широкой переносице и округлых щеках.

– Я так больше не могу, – всхлипывала Глаша, принимая от тетки Дуняшки стакан с холодной водой. – Я уйду, ей Богу, уйду. Ну никаких сил уже нет. Если бы не Варвара Тихоновна, – благодарно посмотрела она на Варю, – уж и не знаю, чтобы со мной было. Она бы меня посадила, ей Богу, посадила бы.

– Пустое, – пробурчал Захар, – в первый раз, что ли? На-ка вот, яблочко, откушай, – пододвинул он желтое моченое яблоко горничной. – Варвара Тихоновна, вы тоже не обидьте, откушайте, – протянул он и Варе подарок.

– И все же все это странно, – в задумчивости надкусила Варя кислый плод.

– И не говорите, – согласно кивнул лакей, во вздохе поднимая и опуская широченные плечи. – Такой шум на пустом месте. Там же ж одни подделки, кому они нужны, стекляшки эти.

«Подделки! Точно, – вспыхнула в голове яркая вспышка. – Выходит, даже для Захара это не секрет».

– Как это – стекляшки⁈ – подпрыгнула Глаша, выплескивая воду из стакана себе на подол.

– Как есть стекло, – подтвердил Захар.

– Это, стало быть, она надо мной за стекляшки измывалась? – нахмурила Глаша реденькие бровки. – Уйду, ей Богу, уйду.

– Да куда ты пойдешь, сердешная, – приобняла ее тетка Дуняшка, – где нас ждут.

– Как найду куда, так обязательно и уйду, – прошептала Глаша.

– Спешить не надобно, не надобно, – замотал большой головой Захар. – Образуется еще.

– А откуда ты знаешь, что в ларце стекляшки? – с видимым равнодушием кинула Варя, заедая кислое яблоко сладким пирожком. – На вид точь-в-точь.

– Так кто ж, Варвара Тихоновна, настоящие на великие тысячи в доме хранить станет, я сам ее в банк с настоящими камушками возил. Те под охраной тама в ячеечке лежат, а эти-то что ж, безделица, златарей с Садовой работа, тута полеживают.

– Но в серьгах настоящие александриты были, – все же посчитала нужным сказать Варя.

– Ну, александриты, то ж не брильянты, – хмыкнул Захар.

И не поспоришь.

Послеобеденный сон закончился. Евгения Ивановна изволила выпить чашечку кофию и потребовала от Вари чтения нового романа.

– Чего ты там купила? – ворчливо проговорила хозяйка, протягивая руку к покупке. – Скукотища небось, – зевнула она, разглядывая серую обложку.

– Аннет, дочь месье Тома, сказывала, всю ночь читала, – поспешила уверить Варя.

– Ну, этой-то вертихвостке много ли надобно. Глафира! – крикнула Евгения Ивановна в раскрытую дверь.

Глаша торопливо вбежала в комнату.

– Ужин, скажи, чтоб через два часа подавали, – миролюбивым тоном проговорила хозяйка, видно, все же чувствуя за собой вину. – Ну, чего там в заморских романах пишут? – откинулась она на подушки, обращаясь уже к компаньонке.

Варя развернула страницу и принялась с выражением, как прилежная ученица, читать о мытарствах бедной гувернантки. В бойком воображение нарисовался образ хрупкой девушки с большими голубыми глазищами, кругленьким личиком, румяными щечками и курносым носиком… как у самой Вари. А еще по утрам волосы долго и тщательно убирались в тугой пучок на затылке, но упрямые прядки все равно норовили вылезти, чтобы колечками виться у висков. И вот эта, такая близкая читательнице особа, стоит пред мрачным готическим замком, понимая, что сейчас ее жизнь изменится навсегда. Страсти в романе закипели нешуточные – хозяин замка конечно же влюбился в юную гувернантку своей воспитанницы. Да и как можно не влюбиться в такую замечательную, трудолюбивую, скромную, образованную…

– Мне не нравится эта книга, – неожиданно прервала мысли и словесный поток Вари Евгения Ивановна, бесцеремонно нервным жестом захлопывая книгу.

– Почему? – растерялась Варя.

– Всяк сверчок, знай свой шесток, – надменно проговорила хозяйка. – А обязанности порядочной гувернантки – не прелестями крутить пред хозяином, а выполнять свои прямые обязанности.

– Но она не крутила прелестями, она… – попыталась защитить роман Варя.

– Эта книга не просто вульгарна, она вредна. Начитаются такие вот бедные барышни всякой чуши и вместо того, чтобы найти себе ровню, начинают мечтать о графах да князьях, – выразительно посмотрела Евгения Ивановна на свою компаньонку.

Варя вспыхнула маковым цветом.

– Но это всего лишь книга, – пролепетала она. – Просто фантазия.

– Вот именно, чья-то неприличная фантазия. А этот месье букинист – беспринципный делец, только бы карманы набивать, нашел, что юной девице подсунуть, лучше бы за дочерью своей внимательней следил.

«И как теперь просить оплатить покупку?» – сокрушенно подумала Варя.

– Завтра отнесешь ему эту мерзкую книжонку обратно, – Евгения Ивановна плотнее закуталась в кашемировую шаль. – Пойди возьми что-нибудь другое из книжного шкафа.

– Месье Тома не берет книг обратно, – решилась возразить Варя. – И еще он просил передать, что за вами долг – последние три… четыре книги не оплачены.

– Да за такой товар с гнильцой еще он должен мне приплачивать. Завтра же верни книжонку обратно.

– А деньги?

– А деньги скоро будут, – одарила хозяйка компаньонку хитрой улыбкой. – Скоро много денег будет. Глашка, где ужин⁈ Хватит на сегодня чтения. Варвара, рукоделие разбери. Завтра Амалия Потаповна к обеду с визитом будет, потом вышивать платки для благотворительной ярмарки засядем. Захар, почта была⁈ Тащи сюда.

Все закрутилось в привычном ритме.

При свете свечи под долетавший из спальни свистящий храп хозяйки, Варя, взбив поудобней подушку, дочитывала «вредный» роман в своей каморке. Читательница то смахивала набежавшие слезы, то улыбалась, то тяжко вздыхала. «Какая замечательная история. Раз я за нее заплатила, значит будет моей. Вернусь домой к концу недели, дам тетушке почитать, уж ей точно понравится, а ханжи пусть про разных герцогов Ромуальдов читают. Денег конечно жалко, да выкручусь как-нибудь».

Свеча догорела, книга закончилась. Варя накрылась одеялом, но сон не шел. Уж скоро и вставать пора, а дремота все не садилась на веки. Храп сверху прекратился, зато отчетливо стало слышно, как отбивают минуты огромные часы в гостиной – одна, вторая, третья. Перевернувшись еще пару раз с боку на бок, Варя поднялась и, завернувшись в одеяло, подошла к окну. Снег! Первый снег – на освещенный уличным фонарем двор мерно падали легкие снежинки. Белая шаль, уж побогаче чем хозяйская, покрывала пушистым тонким слоем промерзшую землю. Сказочная красота.

Варя еще долго стояла у окна, пока не озябли босые ноги. «Спать, срочно спать», – приказала она себе, и тут черная тень перемахнула через забор. Сердце прыгнуло, а дыхание перехватило. Кто это⁈ Вор? Где Захар? Нужно бежать за помощью. Но ноги просто приросли к холодному полу. Тень между тем никуда не двигалась, среднего роста худой мужчина стоял под забором, словно кого-то ожидая. Глухой скрип прорезал кристальную тишину. Боковая дверь отворилась? Или Варе то почудилось, можно ли расслышать через толстое стекло немазаные петли? Мужчина под забором встрепенулся, сделал шаг от забора. Навстречу к нему, кутаясь в шерстяной платок выскользнула Глаша. Они сошлись и принялись целоваться.

Дальше Варя уж не глядела, стыдливо отвернувшись. Кому-то и романов не нужно, у них вон настоящая любовь есть. Тяжело вздохнув, юная мечтательница полезла под одеяло. Нет, ей всего этого не нужно, у нее есть цель – накопить деньги на пансион. Правда, если госпожа Иванцова не будет слушать мудрые советы деда и кинется снова сорить деньгами да делать покупки в дорогих книжных магазинах, это время может никогда и не наступить. «Ни за что больше не стану вкладывать свои средства. Пусть или платит сама, или перечитывает старое», – дала Варя себе зарок, погружаясь в долгожданный сон.

Глава 5
Гости, званые и незваные

Амалия Потаповна, большая шумная женщина в кричащих нарядах, нарушая приличия, явилась задолго до обеда, видимо ей, с ее неуемной энергией, сидеть дома было невмоготу. Сунув Глаше утыканную страусовыми перьями шляпу и песцовую муфту, гостья, опережая собиравшегося доложить о ней Захара, первой ввалилась в гостиную, и со словами: «Мы по-простому, без церемоний», – кинулась по очереди троекратно лобызать хозяйку и Варю. Компаньонка Амалии Потаповны, мрачная особа неопределенного возраста с залегшими синими тенями под глазами, мялась у входа, ожидая отдельного приглашения.

– Ирочка, душа моя, что же вы там стоите, проходите же скорее, – неожиданно мягко позвала ее Евгения Ивановна, отчего Варю задела невольная ревность, с нею милейшая хозяйка всегда разговаривала только в приказном тоне.

Чужая компаньонка прошелестела подолом неприглядного коричневого платья и уселась за спиной Амалии, показывая, что понимает свое место. Варе ничего не оставалось, как тоже слегка отодвинуть стул к углу – наверное, стоит поучиться у бывалой коллеги, раз уж пришлось идти по этой дорожке.

Старые подруги принялись делиться новостями и с упоением перемывать косточки знакомым. Евгения Ивановна со смехом пересказала вчерашний инцидент в будуаре, правда сегодня вся история в ее устах звучала как забавный анекдот, а пустые обвинения горничной и угрозы каторгой были опущены за ненадобностью. «А не сама ли хозяйка в золу эту злополучную серьгу спрятала, чтобы подергать Глашу? – закрутилась в голове у Вари навязчивая мысль. – Очень уж ловко окно да любовника приплела. Может, не только я видела чужие амуры… Да нет, глупости, разве ж можно так-то людьми забавляться? Раскладывала небось свои стекляшки на стол, махнула рукой, а сама и не заметила, как серьга в камин залетела. Да так и было, никто ее добра не брал».

– Ох, чего только и не бывает, – закивала Амалия Потаповна. – Помнится, мой батюшка покойный в изрядном подпитии подарил любимую слоновой кости трубку какому-то извозчику, а потом мы две недели переворачивали дом вверх дном в поисках этой безделицы. И только когда дали объявление в газеты да к полицмейстеру сходили, тот извозчик сам ее нам и принес. Так батюшка на радостях ее тому обратно и подарил. Вот уж забавно было, – и гостья первая огласила комнату раскатистым мужицким смехом.

– А мы с Варварой вчера такую завлекательную книгу читали, просто не оторваться, – снова удивила Евгения Ивановна. – Такие повороты, образы. Сам месье Тома порекомендовал, ты же знаешь, Маля, он плохого не порекомендует, дочь его в восторге. Варя, что же ты сидишь, беги принеси вчерашний роман.

Чудеса, да и только. Варя поднялась и пошла в свою коморку за книгой. «То пойди верни, то принеси», – проворчала она, когда хозяйка не могла уж ее услышать.

Серенький томик лег на столик. Амалия Потаповна лениво перелистнула пару страниц.

– Без картинок, – огорченно проговорила она.

– Простовато, это да, – легко согласилась Евгения Ивановна, – но сюжетец, я вам скажу. Варвара, прочти нам, пока к обеду накрывают, – сунула она книгу Варе в руку.

Варя принялась старательно с выражением читать, снова проваливаясь в суровый мир старого замка с его романтичными обитателями. Краем глаза она видела, что вначале Амалия скучала, пряча зевоту, но потом подобралась, увлеклась и уж слушала, не скрывая интереса. Минуты текли, одна за другой.

В дверях появилась Глаша, жестами показывая, что обед подан. Евгения Ивановна медленно поднялась, Варя прекратила чтение.

– Обед стынет, пожалуйте к столу, – позвала хозяйка.

– Ах, какая чудесная книга, – всплеснула руками гостья, – прямо жаль отрываться. Женечка, отдайте, голубушка, мне эту прекрасную книгу.

– Конечно, дорогая Маля, забирай, – вырвав из рук Вари серый томик, вручила Евгения Ивановна книгу подруге.

– Сколько я вам должна? – полезла Амалия Потаповна в кожаный кошелечек.

– Ну, что ты, Маля, как можно, – кинулась останавливать ее Евгения Ивановна. – Забирай даром. Сущие мелочи.

Варя беспокойно переводила глаза с одной подруги на другую, для нее потраченная в магазине сумма была далеко не мелочью.

– И все же, я не могу так. Назовите, Евгения Ивановна, цену, иначе я обижусь, – комично поджала губы гостья.

– Три рубля, – небрежно уронила хозяйка.

– Нет, там гораздо… – попыталась исправить ошибку хозяйки Варя и осеклась под грозным взглядом.

– Мы же ее уже читали, страницы мяли, стало быть, цена не может быть прежней. Три рубля и не больше, – отвернулась от глупой компаньонки хозяйка.

«Да это же сущий грабеж! Книга дорогая, но не настолько же. Как не совестно на подруге наживаться?» – Варя едва сдержалась, чтобы не выкрикнуть это вслух.

Амалия Потаповна послушно полезла в кошелек, отсчитав нужную сумму. Серая книжка перекочевала в объемную сумку. Евгения Ивановна, услужливо отступая, пропустила подругу в проем, отделявший гостиную от столовой, снова недовольно зыркнула на Варю и елейным голосом отдельно позвала чужую компаньонку:

– Ирочка, ну, что же вы сидите, пойдемте обедать.

Ирочка тихо поднялась и последовала за любезной хозяйкой дома. Варя растерянно стояла, не зная, что ей делать – идти со всеми или остаться, так как не получила такого же приглашения.

– Барыня обедать зовут, – все же прилетела за ней Глаша.

Обед проходил в нескончаемых похвалах утонченному вкусу Евгении Ивановны и новых порциях сплетен. Амалия Потаповна с удовольствием уплетала пожарские котлетки, поджаренные умелой рукой тетки Дуняшки. Ирочка клевала как птичка, соблюдая все приличествующие случаю правила этикета, Варе тоже кусок в гордо не лез. Нужно ли набраться смелости и вытребовать свои деньги за перепроданную книгу или смириться с потерей и остаться в накладе и не злить лишний раз хозяйку? «Отчего я не послушала деда, когда же я стану умнее?»

Отчаянный визг разорвал умиротворяющее спокойствие столовой. Ирочка резво отпрянула от стола, опрокидывая стул и роняя на пол фарфоровую тарелочку и вилку.

– Голубушка, что стряслось? – изумленно уставились на нее пожилые дамы.

Ирочка только и смогла указать на стол зажатым в кулаке столовым ножом.

– Силы небесные! – всплеснула руками Амалия, тоже вскакивая.

Варя проследила за жестом бледной что полотно компаньонки. В хрустальной вазе с яблоками, на зеленом бочке антоновки сидела такая же зеленая ящерка и немигающим оком внимательно разглядывала тыкавшую в нее руку.

– Глафира! Захар! – гневно выкрикнула Евгения Ивановна, от греха подальше отодвигаясь от стола.

Глаша шустро влетела в комнату.

– Как это здесь оказалось? Вы что же, яблоки не мыли? – едва сдерживая гнев, проговорила хозяйка, она, безусловно, включила бы и свой коронный визг, если бы не гости.

– Мыли, – опавшим голосом проговорила Глаша. – Мамочки! – рассмотрела она малую рептилию, шарахаясь к стене.

– Убери ее, – топнула ногой Евгения Ивановна.

Но Глаша, словно не слыша, продолжала стоять, лишь часто моргая пушистыми ресницами.

– Захар! – позвала хозяйка.

– Он за углем поехал, – пролепетала горничная.

– Ну, это ни в какие ворота не лезет!

Евгения Ивановна гневно кинула салфетку на стол, отчего ящерица вздрогнула и шустро скатилась с яблока на скатерть. Под визги барышень незваная гостья пробежалась по скатерти и затихла в тени кофейника.

– Зови Евдокию! – гаркнула хозяйка.

Глаша метнулась в поварню. Тетка Дуняшка явилась с достижением цивилизации – каучуковой мухобойкой. Засучив рукава, кухарка подплыла к столу и наморщила лоб, пытаясь разглядеть лазутчицу. Ирочка снова ткнула ножом, указывая на кофейник… но там уж никого не было.

– Куда она подевалась? – начали все тревожно озираться.

Варя с теткой Дуняшкой принялись осторожно отодвигать тарелки, все бестолку. Осмотр пола и мебели тоже ничего не дал, ящерица как внезапно появилась, так и пропала.

– Это что же, эта тварь теперь бегает где-то по комнатам? Уволю. Всех уволю! – дала волю гневу хозяйка. – Яблоки не мыли, на стол с мерзкой ящерицей подали, меня пред гостями опозорили!

Гроза опять надвигалась на домочадцев особняка с колоннами, и Варя снова решилась на подлог. А что, этой напудренной барыне можно людям голову морочить, а другим нельзя?

– Ой, вон она! – указала Варя на отверстие воздуховода под самым потолком.

– Где?

– Вон там, только сейчас хвост торчал. Наверное, она туда с улицы к теплу заползла. Я такую же видела нынче у вокзала.

– Немедленно заткните эту дырку, немедленно! – рыкнула хозяйка. – И приберитесь. Кофий снова заварите и принесите в гостиную.

– Ах, какие эмоции! Как это было забавно! – очнулась Амалия Потаповна. – Женечка, это было восхитительно. У тебя всегда так весело.

– С такой-то дворней только и остается, что хохотать не останавливаясь, – раздраженно бросила Евгения Ивановна, под руку с подругой выходя из столовой.

Бросив на Варю быстрый взгляд, за ними посеменила и Ирочка.

– Душа моя, вы не слишком испугались? – послышался потеплевший голос хозяйки.

– Vanitas vanitatum et omnia vanitas[1], – смиренно ответила чужая компаньонка.

– Да, все суета, – согласилась Евгения Ивановна.

«Ох, куда же ты делась на самом деле?» – еще раз окинула внимательным взглядом комнату Варя. Чудно было видеть ящериц в разгар ноября.

[1] «Vanitas vanitatum et omnia vanitas» – «Суета сует и вся суета» – латинское крылатое выражение. Впервые встречается в латинском переводе Библии – Вульгате, в книге Екклесиаста, авторство которой приписывают царю Соломону.

Глава 6
Перемены

Новое утро выдалось серым. Потеплело, снег растаял, оголив влажную землю. Мокрые ветки уличных лип недвижно упирались в низкое небо, неспешно роняя крупные капли на усадебный забор. Холодно, сыро… тоскливо.

Евгения Ивановна, явно не в духе со вчерашнего вечера, со словами: «Все пошли вон», заперлась в будуаре читать доставленную почтальоном корреспонденцию. Варя, подсев к окну, вышивала маргаритки на очередном платочке для благотворительной ярмарки. Глаша с влажной тряпкой в одной руке и пипидастром[1] в другой бочком робко обходила мебель, все еще опасаясь встретить вчерашнюю зеленую гостью. Со двора доносилось мерное: «Тюк, тюк, тюк», – это Захар рубил дрова.

Время медленно двигалось к обеду, тетка Дуняшка уж раздувала самовар, а хозяйка все не выходила в гостиную, лишь крикнула горничной принести ей бумагу да чернила.

– Писать чего-то изволят, – прокомментировала Глаша то, что и так было понятно.

Коли Евгения Ивановна изволила писать, стало быть, скоро Варе бежать по мокрой улице к почтамту отсылать очередное письмо. Ну, и хорошо, уж и хотелось размяться, вырваться из давящей сонной обстановки.

– Варенька, голубушка, зайдите ко мне, пожалуйста, – неожиданно излишне ласково позвала Евгения Ивановна.

Варя с Глашей удивленно переглянулись. Внутри тут же проснулась неясная тревога. Уж лучше бы как горничной: «Варька» крикнула.

Отложив пяльца, на мягких ногах Варя побрела к будуару.

Евгения Ивановна, завернувшись в шаль, сидела в своем любимом глубоком кресле, пред ней на столике стояла граненая чернильница с воткнутым стальным пером и лежали два мелко исписанных листа, на полу валялся вскрытый конверт. Варя было наклонилась, чтобы его поднять, но хозяйка не терпящим возражения жестом указала ей сесть на табурет напротив себя.

– Варвара Тихоновна, – еще более странно обратилась она к компаньонке.

Варя совсем напряглась, уж и не зная, чего ожидать.

– У меня нынче праздник, – продолжила хозяйка, задумчиво уставившись в окно. – Возвращается мой племянник.

– Племянник? – эхом отозвалась Варя, ни про каких племянников она до сей поры в этом доме не слышала.

– Да, племянник, – повернула голову Евгения Ивановна. – Талантливый юноша, блестяще образован, горный инженер, на хорошем счету на службе… и не женат. Вы понимаете, о чем я? – компаньонку кольнул острый, что шило, взгляд.

– Нет, – тихо отозвалась Варя.

– А жаль, надо бы уже понимать, вам же не десять лет, – раздраженно бросила хозяйка, толкнув от себя стол, отчего перо в чернильнице жалобно звякнуло. – Холостой мужчина и незамужняя барышня под одной крышей – это моветон и лишние сплетни.

– Мне уехать, пока будет гостить ваш племянник? – наконец дошло до Вари.

– Вам, голубушка, придется искать иное место, – припечатала старуха.

– Но…

– Можете собирать вещи.

Отказано от места? Вот так, просто.

– Но он же уедет когда-нибудь, я могу подождать, – начала Варя хвататься за соломинку.

«Где искать новое место? Куда податься? Что за блажь на нее нашла?»

– Я надеюсь, что он останется со своей старой теткой, – холодно проговорила, как видно, уже бывшая хозяйка. – Я собираюсь составить на него завещание. Да, уже пора, все мы смертны. И в связи с принятым решением мне лучше подобрать другую компаньонку, поскромнее, кого-то вроде… – Евгения Ивановна нетерпеливо защелкала пальцами, призывая напомнить ей.

– Вроде Ирины, – подсказала Варя.

– Верно. Именно такую.

– Но я клянусь вам, я стану одеваться скромнее и постараюсь на глаза вашему племяннику не попадаться, я буду стараться, – откинув гордость, принялась умолять Варя.

Хотя куда уж скромнее, серое платье Вари с тонкой полосочкой кружева у горла мало чем отличалось от коричневой хламиды другой компаньонки.

– Я буду стараться, – снова жалобно проговорила она.

– Вы-то, дитя мое, может, и будете, а вот Левонтий… Мужчины падки на хорошеньких барышень, это природа. В общем, мне интрижек хозяина и компаньонки, как в вашем вульгарном романе, не надобно. Потом позора не оберешься.

– Но я…

– Решение принято и не обсуждается, – резво по-молодому поднялась Евгения Ивановна с кресла. – Нас ждут большие перемены.

Это была катастрофа. Где сейчас искать новое место? Неужели снова придется сидеть на шее у деда и тетушки?

– Могу я надеяться на рекомендацию, – опавшим голосом решилась попросить Варя.

– Конечно, голубушка, все готово, – указала Евгения Ивановна на стол.

Бывшая компаньонка взяла трясущимися пальцами листок и принялась читать, накалываясь взглядом на острые углы букв. «Умна, расторопна, обходительна, – полилась приятная лесть, – обладает приятным голосом и сносно декламирует, бойко играет на фортепьяно, умеет поддержать разговор». Ну, хотя бы в этом повезло, теперь можно попытать счастье, имея положительную рекомендацию на руках. Варя начала постепенно успокаиваться, но видно рано, последний абзац перечеркивал все приятности: «Вместе с тем, будучи по натуре честным человеком, не могу не указать на отдельные недостатки девицы Иванцовой. Барышня кокетлива, излишне романтична, склонна прихорашиваться, увлечена непристойной амурной литературой, оттого не рекомендую брать в дом сию особу, ежели у вас имеется сын, вошедший в бойкие года, или же муж – почтенный отец семейства».

– Как вы можете⁈ – возмутилась Варя. – Разве я давала повод?

Евгения Ивановна вырвала лист из дрожащих рук, вынула перо из чернильницы, вытерла о край лишнюю жидкость и размашисто дописала: «Склонна повышать голос и истерична».

Пересиливая желание порвать ненавистный лист, Варя забрала рекомендацию, все ж она способна держать себя в руках, что бы не думала эта жестокосердная старуха.

– Вы должны мне жалованье за три недели, – как можно тверже произнесла бывшая компаньонка, – и стоимость купленной мной у месье Тома книги.

– Должна, значит, заплачу, я всегда плачу по счетам, – старуха прошла к каминной полке, сняла ларец и поставила его на стол перед Варей, распахивая крышку. – Выбирай.

Из чего здесь выбирать? В обитой бархатом коробке лежали лишь стекляшки, даже злополучные серебряные сережки с александритами были предусмотрительно вынуты.

– Я бы предпочла получить жалованье деньгами, – сухо проговорила Варя.

– Тогда приходи через неделю, – захлопнула крышку Евгения Ивановна. – Ступай, мне отдохнуть надобно.

Варя, белая как полотно, вышла из будуара, двумя пальцами удерживая рекомендательное письмо, словно оно могло ужалить.

– Случилось чего? – осторожно спросила Глаша.

– Мне отказали в месте. Я пошла вещи собирать, – с трудом проговорила Варя, стараясь не разреветься.

– Как⁈ За что? – всплеснула руками Глаша. – Вот ведь змеюка, – оглядываясь на дверь будуара, шепнула она, приобнимая Варю за плечи.

– Скажи, ты знакома с племянником Евгении Ивановны?

– Приезжал пару раз, чудной такой, – подтвердила горничная.

– На тебя заглядывался?

– Что вы, – хохотнула Глаша, – говорю же, чудной. Все с камнями своими запирался, анженер. А отчего вы спрашиваете?

– Да так, приехать должен. Пойду я, – Варя торопливой походкой отправилась в коморку, хотелось побыстрее покинуть ставший таким негостеприимным дом.

– Отчего ж прогнала? – спросила Глаша вдогонку.

– Книгу не ту купила, – вздохнула Варя.

– Сущая змеюка.

Улизнуть по-тихому не удалось. Глаша и тетка Дуняшка с Захаром долго провожали полюбившуюся барышню, охая – ахая и пытаясь всучить корзинку с пирогами да соленьями, но Варя не взяла, не хватало, чтобы старуха объявила ее воровкой и на этом основании отказалась выдать положенные деньги. Расцеловавшись со всеми на прощанье, с небольшим саквояжиком в руках она вступила на мокрую улицу. Тоска теперь не просто царапала мелким коготком, а прямо-таки вгрызалась в самое сердце. Было так жаль себя, так жаль, и грустное ноябрьское небо тоже жалело неудачницу.

Проходя по бульвару мимо книжного дома, Варя тяжко вздохнула: «Вот интересно, если бы я не купила позавчера книгу, меня бы выставили вон? Неужели невинный роман так подействовал на воображение мадам Потехиной? Всегда нужно слушаться деда, он жизнь прожил, ему виднее».

Дойдя до своей улицы, Варя замедлила шаг, потом долго стояла у тяжелой входной двери, то хватаясь за ручку, то безвольно опуская руку. «Нельзя показывать мокрое лицо, не стоит их расстраивать. Сейчас войду, улыбнусь, представлю все, как забавный анекдот. Ничего же такого не случилось, мир не рухнул. Разве мне одной отказали в месте, да сотни девиц-гувернанток не могут ужиться с капризными чадами, им еще и нервы все вытреплют, а уж потом на дверь указывают, а я-то что ж, вежливо выставили, без скандала». Варя читала и читала себе успокаивающее заклинание, ковыряя носком край входного половичка.

– Ох, радость-то какая, – раздался за спиной задорный голос Степаниды, – Варвара Тихоновна явилась, аккурат к обеду.

Кухарка застыла на первой ступени с тяжелой корзинкой в руках, ожидая, когда же молодая хозяйка войдет в дверь, чтобы тоже заскочить в дом от пробирающей сырости. Ничего не оставалось, как сделать шаг через порог.

– Варвара, что случилось? – первой выскочила навстречу племяннице тетушка.

– Ничего страшного, все хорошо, – бодро отозвалась Варя, растягивая улыбку, и… горько зарыдала на груди родного человека.

[1] Пипидастр (сметка-метелка) – так называется щётка для смахивания пыли.