Текст книги "Поезд в страшную сказку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 42
Бег с препятствиями

– Помогите мне расстегнуть это никчемное платье, – по-деловому скомандовала Варя, поворачиваясь спиной, неспеша она смогла бы дотянуться и сама, но время неумолимо убегало.

Левонтий неловко начал дергать за крючки.

– Послушайте, вы же наперсточник, с бойкими пальцами, должны уметь справляться с такой мелочью.

– Я с такими штуками никогда дела не имел, – проворчал он.

– Рвите тогда, они сами отлетят.

– Не дергайтесь вы, стойте спокойно. Почти… Готово.

Наконец она вырвалась из плена атласа и кинулась в гардеробную. Как же хорошо, что шерстяное дорожное платье и дуеттка так легко застегиваются. Бальные туфли прочь, но валенки тоже не годятся, бежать лучше пока в ботинках, значит валенки лучше засунуть в саквояж. Все, можно в путь.

– Снимайте пальто, надевайте шубу, морозы усиливаются, – протянул ей Левонтий золотистое чудо.

– Но это не мое, это же воровство, – засомневалась Варя.

– Это компенсация за нанесенный ущерб, – сам накинул он ей шубу на плечи. – При такой щепетильности можете потом отослать ему посылкой.

Левонтий подошел к окну, нащупал шпингалет и распахнул один из створов настежь.

– Давайте саквояж. Я первым, потом вы.

Варя не успела ответить, потому что Потехин прыгнул с саквояжем вниз. Варя, подбирая подол, залезла на подоконник. Второй этаж, не так уж высоко, Левонтий уже стоял, готовый ее поймать. Ну же, выхода нет, надо прыгать. И тут в дверь комнаты постучали. Да что ж такое! Варя неловко повернулась, ноги заскользили, и она выпала из окна в сад. Спиной упала на Левонтия, они оба завалились в снег.

– Варя, ты как?

– Там в дверь стучат, – быстро вскочила она на ноги.

– Бежим!

И они побежали по спящему молодому саду, петляя меж деревьев, увязая в сугробах, уходя дальше и дальше в сторону леса, пока не уперлись в кованную решетку ограды. Варя без подсказки, цепляясь за чугунные завитки, полезла на забор. Перемахивая ногой на другую сторону, она невольно оглянулась – в ее комнате горел свет! Бегство обнаружили. Кинется ли искать ее отец или разобидится и махнет рукой на непутевую дочь?

– Вы прямо циркачка, в сальто из окна прыгаете и по заборам круче любого мальчишки лазаете, – ехидно поддел Левонтий.

– А вы даже крючки расстегнуть не можете, – не осталась в долгу Варя.

Теперь они бежали по дикому лесу, спотыкаясь о поваленные стволы и создавая глухой хруст от раздавленных под ногами сухих веток. Где-то позади раздался лай собак. Погоня?

– Мне надо было оставить записку, что я с вами добровольно ухожу. Отец может подумать, что меня похитили, – спохватилась Варя, поздновато вспомнив, что у нее был блокнот и карандаш, и уж пару слов можно было даже в такой спешке нацарапать Иванцову, все же он был добр к ней.

Левонтий ничего не ответил, он начал заворачивать влево, в сторону города.

– Так мы в Вельтске окажемся, – заволновалась Варя.

– Туда нам и нужно. Здесь нас по следу быстро догонят, а там есть шанс затеряться.

Они прибавили скорости. Впереди замаячили огни. Теперь лай слышался позади и откуда-то справа – две группы охотников следовали параллельно, пытаясь зажать добычу с двух сторон. Преследователи явно думали, что беглецы выберут лесную чащу, но как долго удастся водить их за нос? На пути встала первая избушка, вторая. Началась улица. К досаде, забрехали местные собачонки, привлекая внимание.

– Туда! – указал Левонтий к центру.

Они вбежали в круг ярких огней, но не выскочили на площадь с теремком Уездного дворянского собрания, а повернули к вокзалу. Оббежали его, вышли на знакомую улицу Грузовых дворов. Пролетели мимо доходного дома Неонилы Карповны и его унылых близнецов. Куда дальше собирался вести Варю Потехин так и осталось загадкой, потому что на другом конце улицы появились тени, и Левонтий шмыгнул в щель меж дворами, затаскивая туда и Варю. Потянулись бесконечные коробки складов. Рядом с одним из сараев стояла железная бочка. Левонтий подсадил на нее Варю и велел лезть на крышу. С трудом «циркачка» выполнила его приказание, мешали и громоздкая шуба, и длинный подол. Сам Левонтий без видимых усилий взлетел за ней, успев толкнуть бочку ногой, та покатилась вдоль склада, источая резкий запах краски, – попытка сбить собак со следа.

Пригибаясь, беглецы заскользили по крышам складов, перепрыгивая с одной на другую, пока вожак их малой стаи не приказал:

– Падаем.

И они улеглись спинами прямо на занесенные снегом доски какого-то длинного ангара, замирая. Теперь оставалось надеяться, что принятые для отрыва меры были не напрасны. Легкое поскуливание и топот ног подсказывали, что погоня рыскала совсем рядом. Сердце стучало так, что казалось, оно выдаст сейчас свою хозяйку, воздуха не хватало.

– Варя! Варюша! – выстрелом прогремел голос отца прямо под стеной, всего в паре шагов от укрытия. – Варюша, знаю, что слышишь, – гаркнул Иванцов.

Варя прикусила губу. «Я все сделала правильно. Лева никогда не ошибается». Она скосила глаза на Левонтия, в его руке был зажат револьвер. У него теперь было оружие, но откуда?

– Думаешь, ты ему нужна, верно? – продолжил Иванцов. – Пустое, отомстить он мне желает, отыграться, а ты лишь орудие. Вишь, прииска ему уже мало, большего желает, дочь ему мою подавай, все отобрать хочет. Будешь для него камни, что каштаны из огня, таскать, чтобы он смог меня за пояс заткнуть. Зачем тебе этот плут? Мы родные люди, а он чужой. Я, ты, отец и сестра – мы семья. Обижена на меня, но я же тебе все объяснил, чего тебе еще надобно⁈ Все тебе достанется, я в могилу ничего не заберу, а с ним пропадешь, сгинешь. Попользуется и выкинет. А то, что он не знал про твой дар, не верь, все он знал, и кто ты, и какой от тебя навар получить можно, оттого тебя и кинулся спасать, корысть свою имел. А ты, наивная душа, то за любовь принимала, верно?

Иванцов замолчал, слышался только легкий шепот и бормотание – кто-то переговаривался, видно решая, что делать дальше.

– А ты, Левка, помни, – снова заговорил Иванцов, – развлечься с ней не получится, себе в убыток натешишься. Ежели у хозяйки появится ребенок, она станет чуять ребенка, а не камни, дар пропадет, а новая хозяйка, может, лет через пятьдесят родится, а, может, через сто или тысячу, понял ли? – Иванцов натужно рассмеялся.

И снова тишина. Тяжелая, тревожная, злая тишина. Мысли путались. Люди еще долго бродили туда-сюда, поскрипывая снегом. В отдалении затявкали собаки, снег заскрипел громче, преследователи уходили… или сделали вид, что уходят. Беглецы продолжали неподвижно лежать на крыше. Минуту, вторую, третью. Варя уже потеряла счет времени.

А небо какое чистое, бархатное, щедро засеяно серебряными зернами звезд. Звезды не такие, как на Рождество, крупные да яркие, эти мелкие, приглушенные, словно на них накинули шифоновые покрывала. И воздух морозный, сладкий, и хочется, не смотря на покалывание в горле, пить эту свежесть большими жадными глотками.

– Он лишь в одном прав – я знал про твой дар, – прошептал Левонтий, – еще в участке полицейском знал, все остальное – ложь.

– Не стоит оправдываться, это не имеет значения, – так же еле слышно отозвалась Варя.

Теплая мужская ладонь легла ей на руку.

– Мне не нужен твой дар, я сам хочу найти.

– Я знаю, – не стала она вырывать своей руки.

– Варя, – Левонтий сунул револьвер обратно за пазуху и нервным жестом пригладил бороду, – не будете ли вы столь любезной, Варвара Тихоновна, осчастливить мою никчемную жизнь своим присутствием, предлагаю вам руку и сердце, больше пока предложить нечего.

– В сложившихся обстоятельствах, после того как вы снимали с меня платье и видели в нижнем белье…

– Я не видел, там было темно, – перебил Левонтий.

– А еще мы спали на одной кровати, в общем, вы как благородный человек, просто обязаны на мне жениться, – выдохнула Варя.

– Это да?

– Да.

Жених осторожно приподнялся и поцеловал невесту в губы робким невесомым поцелуем. Именно таким скромным и целомудренным Варя часто представляла себе первый поцелуй, только не думала, что он будет при таких странных обстоятельствах. Все хорошо, но тут же всплыли злые слова отца: «А ты, Левка, помни, развлечься с ней не получится, себе в убыток натешишься». Может, он оттого так осторожен? Левонтий прочел ее мысли, его не зря прозвали колдуном, потому что она тут же оказалась в крепких объятьях, а его губы стали настойчивее и горячее, голова закружилась, звезды стали ближе.

– Варя, я люблю тебя.

– Наконец-то, я думала, вы этого никогда не скажете.

– Днем и не скажу, ночью вот получается, – еще крепче прижал он ее к себе, касаясь щекой ее щеки, дыхание участилось.

Но тут опять ветер донес шаги, внизу под стеной послышался топот и голоса.

– Куда они могли подеваться? – прохрипел запыхавшийся молодой голос. – Как сквозь землю провалились?

– Сказано ж, ворожбе обучен, глаза нам отводит, – пробасил голос постарше. – Давай еще туда сбегаем.

Топот затих.

– Уходим, – поднялся Левонтий.

– Они могут сейчас вернуться, – забеспокоилась Варя.

– Нет, Кирсан их в сторону уводит, это он меня к тебе провел, за ним должок был.

Левонтий спрыгнул вниз, на этот раз с легкостью поймал Варю вместе с саквояжем, и беглецы, озираясь, снова отправились в центр к площади.

– Дороги, думаю, уже перекрыты. Единственный путь по льду, рискнем? – спросил Левонтий на ходу.

– Рискнем, но, когда расцветет, мы же там будем как на ладони.

– Значит, нужно отъехать как можно дальше.

– Отъехать на чем? На собаках?

– На автомобиле.

В тени гостиницы стоял накрытый кожаным пологом автомобиль.

– Лева, это точно воровство, уже второй раз. Тебя определенно посадят. И там может не быть топлива.

– Коробейников сказал – топлива достаточно. Он сам мне его отдал вместе с револьвером.

– Тот, другой Коробейников, разрешил тебе взять автомобиль? – не поверила Варя.

– Да. Выпустил из погреба и сказал, где будет стоять машина. Не обманул, мои вещи и провизия уже там. Садись, – отворил Левонтий дверцу.

Варя послушно забралась в машину, усевшись в обнимку с саквояжем на переднее сиденье рядом с водительским. Вопросов было много, но сейчас не время их задавать. Левонтий извлек из-под водительского сиденья кривую железную ручку, вставил ее куда-то в лобастую морду автомобиля и принялся с усердием крутить. Мотор рыкнул пару раз, потом еще и еще, и наконец монотонно загудел. Машина завелась, можно ехать.

– Ну, с Богом, – уселся Левонтий на водительское место, дернув за рычаг.

Машина покатила к пристани.

– А где ты научился водить? – проговорила Варя, тревожно озираясь.

– У дядьки был такой красавец, он давал мне покататься. Потом тетка все спустила и автомобиль тоже. По дороге на таком зимой вряд ли проехать, там и лошадь-то с трудом тащится, а по льду должны проскочить. Варя, держись, сейчас вниз спускаться будем!

Объехав настил причала, машина покатила по пологому спуску прямо на лед. Варя не знала, за что держаться, и просто вжалась в сиденье. Пару раз подскочив на ухабах, авто вкатилось на озерную гладь, его повело, крутнуло.

– Ой! – вылетело из груди.

Машина выровнялась и поехала, пробиваясь сквозь полосы снежных заносов, к югу.

Глава 43
На льду

– Будем ехать сколько сможем, пока не закончится бензин, – предупредил Левонтий.

– А что такое бензин?

– Ну, что-то вроде керосина.

Они мчали в черноте ночи, фары выхватывали узкую полосу ледяной дороги. Последние огни Вельтска скрылись за горизонтом. Даже если преследователи сядут на собачьи упряжки или выкатят дрезину, отправляясь по рельсам, им не догнать это передовое достижение науки. Варе казалось, что даже ветер робеет пред мощью железного коня. А водитель был лихачом, не стесняясь выжимал максимум, машину заносило то вправо, то влево, пару раз крутнуло, благо врезаться здесь было не во что.

– Лева, потише, мы перевернемся, – зажмуривала Варя глаза.

– Не должны, просто надо уехать как можно дальше… чем дальше, тем лучше, – бормотал он, хмуря брови и не отрывая взора от лобового стекла. – Когда-нибудь изобретут колеса с когтями как у кошек, чтобы цепляться за лед, а эти лысые несут, куда хотят.

Машина снова завиляла, пришлось все же сбавить скорость. Мелькание прекратилось, пассажирка выдохнула.

– А когда кончится этот самый бензин, что тогда? – решилась она спросить.

– Бросим машину и пойдем в сторону гор, а дальше проторенным маршрутом…

– Как же можно бросить машину, вот так, на льду, – с нежностью погладила Варя приборную доску. – Она же денег стоит. Ее украсть могут, или потеплеет, и она утонет. Что мы скажем Коробейникову?

– Он сам сказал – отдайте озеру, – не поворачивая головы, отозвался Левонтий. – Выйдем из машины и через ущелье вернемся в Верхневельтскую, но на станцию заходить не станем, постараемся тайком пробраться в вагон грузового состава – это, конечно, не единственный наш шанс удрать отсюда, но, на мой взгляд, оптимальный.

– А дальше? – робко поинтересовалась Варя.

– Дальше видно будет. Разберемся. Осторожно, держись, там перенос, – Левонтий снова нажал на газ, чтобы на скорости проскочить сугроб.

Автомобиль дернулся и уперся лбом в снег. Застряли!

– Нужно толкнуть? – приподнялась на сиденье Варя, пытаясь рассмотреть, что там впереди.

– Пока не нужно, – выдохнул Левонтий и сдал назад, крутнул руль влево, объезжая препятствие большой дугой.

Сугроб отпустил из объятий, легкий налет снега на ледовой глади позволил ехать ровно и спокойно. Водитель и пассажирка чуть расслабились. Расстояние между ними и преследователями все увеличивалось и увеличивалось, и это не могло не радовать.

– Почему другой Коробейников нам помогает? – озвучила Варя мучавший ее вопрос. – Ведь цеплялся за нас мертвой хваткой, что бульдог, а тут вдруг раз, и столько подарков, даже автомобиля не пожалел. Лева, тревожно мне, очень это подозрительно выглядит. Почему он стал нашим союзником?

– Я и сам не могу ответить на этот вопрос, – признался Левонтий. – Одно ясно – он не с ними. Пока этого достаточно.

– Куда они все подевались: Зина, Яшка, Менкель? Еще одна загадка, сплошные загадки.

– Менкель, очевидно, сейчас подъезжает к Верхневельтской. Я видел его живым и здоровым.

– Видел⁈

Это же главный злодей, а Левонтий так легко и буднично о нем говорит.

– И что он делал? – с напором спросила Варя.

– Прятался, что ему еще остается, – усмехнулся Левонтий. – И знаешь где? В кочегарке при вокзале, намотал на ус нашу идею. Да, кочегары – народ сердобольный, особенно если заплатить. Я, когда оставил тебя у Карпенчихи, отправился именно в кочегарку, хотел разузнать, что да как в городе. Захожу, а там Менкель, собственной персоной. Сидит – дрожит что осиновый лист. Я его тряхнул, он с перепугу все мне и выложил, умолял не выдавать его Иванцову. Наши предположения были верны, но не совсем, – Левонтий на секунду замолчал, набрал в легкие воздуха и продолжил. – Иванцову о тебе написала моя тетка, тот приказал ехать за тобой именно Менкелю, как человеку обходительному и внушающему доверие, а для пригляда дал Куцего.

– А Менкель предложил Евгении Ивановне деньги, чтобы она меня уволила, и я вынуждена была искать место. Они хотели меня в поезде поменять с Ириной.

Левонтий на миг оторвался от дороги и бросил на Варю беглый взгляд.

– Поменять тебя на Зину-Ирину – идея действительно Менкеля, но уволить тебя – это идея Иванцова, и платить тетке за труды должен был именно он.

– Отец? – растерялась Варя. – Но зачем?

– Менкелю он сказал, что не хочет видеться с твоим дедом. Мол, старик сына не простит и внучку к нему не отпустит. Моя тетка тебя увольняет с дрянной рекомендацией, тут подворачивается дочь горнозаводчика, готовая нанять хорошую барышню на работу, ты садишься в поезд, едешь в Вельтск, там тебя встречает Иванцов: «Здравствуй, дочка!», и ты попадаешь в родительские объятья. Я так думаю, что тетка еще и подучивала эту Зиночку, как к тебе лучше ключи подобрать и завоевать доверие, и пригласила она ее в дом, чтобы показать тебя. Все сходится.

– Но отец сказал, что писал мне, однако письмо не дошло. Этот Менкель явно врет.

– Или врет Иванцов, – пожал плечами Левонтий. – Про письмо мы знаем лишь из его уст, так?

– Так, но у нас почтальона убили, конверты из сумки рассыпались, там могло быть и письмо от отца.

– А могло и не быть. Дальше Менкель валит все на Куцего, дескать, тот предложил поменять дочку, которую папенька никогда не видел, на свою любовницу-актрису, чтобы подобраться к денежкам Иванцова. Но тут Менкель явно себя выгораживает, пустоголовому Яшке такое и в голову не пришло бы. Думаю, что именно ушлый интриган Менкель смекнул, что ловким трюком, заменив тебя актеркой егорьевского театра, можно захапать сразу все, он не учел только одного – Иванцову нужна не дочь, ему нужна хозяйка, вельта, чующая камни, и у Зиночки облапошить «папашу» не было шансов.

Варя и сама это уже поняла, когда лежала на крыше ангара, но все же было ужасно горько слышать, что отцу на нее наплевать.

– А Костя, зачем было его впутывать? Можно было придумать любую легенду, чтобы выйти на станции и отправиться на собаках в лес. Я бы поверила.

– А зачем было убивать почтальона, – снова оторвался от дороги Левонтий, поворачиваясь к Варе, – только для того, чтобы сказать: «Я тебе писал, разве ты не получала от меня письма?», а ты бы ответила: «Нет, не получала, у нас, кстати, почтальон погиб». Для правдоподобности, потому что люди для таких – дрова, которые они, не дрогнув, кидают в топку. Яшка только глупую горничную пожалел, больно крепко она в него влюбилась, этому упырю видно ласка не так часто перепадала. Менкель страшно разозлился, когда узнал, что Глашка жива осталась. Тогда у него спину и прихватило, в стороне хотел остаться, понял, что все не по плану пошло. Жадного до приданого инженера они вплели, чтобы, объяснить Иванцову куда девалась актриса, сыгравшая роль дочки Филиппова. Девиц должно быть две, а приехала одна. Объяснение – вторая заигралась с кавалером, чего с актрисы взять: «Крутили амуры, отстали, заблудились, замерзли. А дочка ваша, вот она – целая и невредимая». Наш побег дарит этому сукину сыну, Менкелю, шанс удрать, Иванцову сейчас не до него.

– Этот Менкель лжет! – яростно выкрикнула Варя. – Может, отцу я и понадобилась, чтобы открыть новые прииски, но он не мог, слышишь, не мог все это затеять. Убить дядю Пантюшу, беззащитную старуху, разыграть такую комедию, это же надо быть чудовищем, настоящим чудовищем. Отец не такой. Этого просто быть не может. Как честный прямолинейный юноша, увлеченный наукой, горами, романтик, мог превратиться за двадцать лет в изворотливого жестокого гада?

Водитель неожиданно нажал на тормоз, машина остановилась, рыкнула и заглохла.

– «Прямолинейный юноша», – пробормотал Левонтий. – Варя, а сколько лет было твоему отцу, когда он уехал в экспедицию и пропал?

– Двадцать три, а какое это имеет значение?

– Институтка, вас считать учили? – иронично протянул Левонтий. – Прибавлять умеешь?

В других обстоятельствах Варя непременно обиделась бы, но сейчас ей очень хотелось уловить ускользавшую цепочку его рассуждений.

– Объясни, – просто тихо проговорила она.

– Двадцать три прибавить двадцать – это?

– Сорок три.

– Варя, сорок три! Твоему отцу было бы сейчас сорок три, не так уж и много. А этому, якобы Иванцову, под шестьдесят, не меньше. Ты разве этого не заметила? Это не твой отец, слышишь?

– Но каторга накладывает отпечаток, люди стареют быстрее, – уперлась Варя, – и он курносый, голубоглазый.

– Курносых и голубоглазых сотни, тысячи, но он не похож на тебя, а тот, на фотографии, похож, один в один, кровь от крови. Варя, подумай, если бы это был твой отец, даже одолеваемый корыстью, стал бы он так усложнять обстоятельства вашей встречи? Цель этого Иванцова – вытащить тебя сюда, а людей, способных опознать настоящего Тихона Иванцова, оставить дома.

– Почему он их не убил, чтобы наверняка? – роняя слезу за слезой, прошептала Варя.

– А кто знает, как бы ты отреагировала на появление отца-беглеца, погруженная в тяжелое горе, может, возненавидела бы, проклинала, не стала бы помогать. Опять же, подозрения лишние. Сблизиться с тобой было бы сложнее. Нет, ты должна выехать из благополучного дома в спокойной обстановке, в бодром расположении духа. Он убил бы их, обязательно убил, но позже, когда ты бы к нему привыкла и оказалась в полной его власти. Я думаю, что в руки к этому человеку каким-то образом попали документы твоего отца, и он воспользовался ими. Жил себе спокойно по чужому паспорту, но тут я приехал к тетке и в разговоре обмолвился, что в мой прииск вложил деньги Тихон Иванцов, просто проговорился, не хотел, чтобы она знала, что дело – дрянь, и скоро меня вышвырнут, а все к тому шло. Тетка как-то уцепилась за знакомую фамилию, вспомнила, что живут где-то разорившиеся дворяне Иванцовы, и что был какой-то скандал с их сыном – исчез, бросив беременной невесту. Я тогда слушал вполуха, мне нужно было незаметно в доме спрятать сбережения, так, чтобы тетка не пронюхала, иначе она все бы промотала. Я уехал, оставив деньги под полом в тайнике, а тетка разыскала тебя и взяла на работу.

Левонтий замолчал, ожидая от Вари какой-либо реакции, но она лишь качнула головой. Тяжелое оцепенение скрутило волю, не давая ни двигаться, ни говорить.

– Тетка навела справки и взяла тебя на работу, – продолжил Левонтий. – Думаю, она смекнула первой, что Иванцов самозванец и попыталась угрозами выманить у него деньги. Захар говорил, что ездил пару раз на почту в Егорьевск с какими-то конвертами – хитрый трюк, чтобы получатель не знал, откуда посланы письма. Но этот хрыч слишком прожженный, чтобы дать себя шантажировать. Он пригрозил тетке судом за клевету, и отправил своих людей на поиски шантажистки в Егорьевск. Они, естественно, никого не нашли. На этом дело бы и закончилось, вряд ли тетка действительно пошла бы заявлять в полицию на самозванца, но ты нашла мои деньги, потом еще что-то находила по мелочи, и она поняла, какой клад ей попал в руки.

– И она сказала тебе про меня, – выдохнула Варя, осталось узнать роль жениха в этом странном деле.

– Сказала, – кивнул Левонтий и вышел из автомобиля, чтобы с помощью ручки снова его завести.