Текст книги "Поезд в страшную сказку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 47
Расплата

Бежать, сломя голову, не получалось, гасла свеча, приходилось сдерживаться, прикрывать слабое пламя ладонью. Тоннель манил в свою мрачную пасть, обещая укрыть от преследователей, вывести к заветному озеру. А что дальше? В какой стороне искать спасение? Об этом пока думать не стоит, вот покажется звездное небо над головой, тогда уж и решать. А где большая комната с ответвлениями? Уже давно должны были ее пересечь, или в нервной суете просто не заметили? Беглянка споткнулась, вытянула руку, чтобы удержать равновесие, и почувствовала в ладони приятное тепло, породившее в голове образ – ленточная яшма.

– Лева, мы не туда свернули, – взволнованно проговорила Варя, – это не тот рукав.

– Но мы же никуда не сворачивали, все время прямо, – обернулся к ней Левонтий. – Да нет, это тот же проход, определенно тот же.

– Там не было яш…

Дорогу перегородил обвал породы, оставив лишь узкий лаз под самым потолком.

– Да, мы здесь не были, – вынужден был признать и Левонтий.

– Это тупик? – задохнулась от страха Варя.

– Не волнуйся, сейчас разберемся, – пожал он ее холодную руку.

– Может, назад, пока не поздно?

Левонтий ничего не ответил, лишь замер, прислушиваясь. Варя тоже напрягла слух, но ничего не услышала. Нужно было срочно принимать решение.

– Я сейчас, – и Левонтий, скинув тулуп, принялся карабкаться по обвалу к дыре, протиснулся, работая локтями. – Не видно ничего. Подай свечу.

Варя тоже заскользила по камням, протягивая трепещущий источник света.

– Дальше свободно, полезли, – дал добро Левонтий.

Перебросив в дыру вещи, они и сами просочились через каменную преграду, вползая в новый, прямой что струна коридор. «Бедная моя шубейка, потрется, наверное», – пришла глупая несвоевременная мысль. Тут о голове нужно думать, а не о шубе. Беглецы отдышались, отряхнули пыль, можно двигаться дальше, но Левонтий медлил. Он стал подбирать обломки породы и заваливать ими отверстие.

– Упрутся в тупик и назад повернут. Должны повернуть.

Варя кинулась ему помогать. Вскоре от лаза осталась лишь узкая щель, чтобы поступал воздух. Не покидало ощущение, что они заживо себя хоронят в подземелье, там, впереди, ведь может оказаться новый тупик, с чего они решили, что и этот рукав выводит на свободу?

– Не бойся, – снова сжал ее ладонь Левонтий, – если там нет выхода, мы отсидимся здесь. Еда есть, вода в фляге тоже, продержимся. А когда они уйдут, потихоньку вылезем. Хорошо?

– Хорошо, – смиренно согласилась Варя, хотя перспектива сидеть в кромешной темноте вводила ее в глубокое уныние.

А унывать нельзя, уныние – страшный грех. У них есть еда, есть еще одна целая свеча. Они живы в конце концов!

– Пойдем, – слегка потянул ее Левонтий.

Подземное путешествие продолжилось. Каменные стены, внешне серые, неприглядные, с бурыми однообразными полосами прожилок, для Вари вспыхивали всеми цветами радуги. Да это настоящая гора самоцветов! Камни играли бликами, переливались, манили: «Мы здесь, вот они мы, ударь пару раз киркой, и упадем в ладонь», – этот шепот навязчиво давил на уши. «Разве может быть такое скопление редких минералов в одном месте, так не бывает. Просто я устала, это все мне чудится. Обман, иллюзия».

– Воздух, – разорвал ее мысли голос Левонтия. – Смотри на свечу. Скоро выйдем, – он улыбнулся широкой детской улыбкой.

Они ускорили шаг. Но что это? Большая каменная комната с двумя рукавами проходов. Другая или та же? Не могли же беглецы все это время идти по кругу, тоннель ведь был прямым, или все же закруглялся?

– Здравствуй, дочка, – раскатом грома прозвучал чужой голос.

Разом вспыхнули факелы, и Варя с Левонтием оказались в полукруге вооруженных людей. Сколько их? Шестеро матерых волков, а в центре он, их вожак, беглый каторжник, нацепивший личину ее отца.

– Не трогайте его! – ни секунды не раздумывая, закрыла Варя собой Левонтия. – Не трогайте. Если вы его убьете, ничего не получите, хоть живьем жгите, хоть на куски меня режьте.

– Смелая пичуга, – искривил рот Лжеиванцов. – Зачем ты сбежала? Я стар, умру, все твоим будет. И таких Потехиных у тебя будет, что у вшивого гнид на голове, замучишься выбирать.

– Отпустите нас, – взмолилась она, понимая всю бесполезность своей просьбы. – Я покажу, где много самоцветов, даже изумруды есть. Я знаю – где.

– Конечно покажешь, куда тебе деваться, – приторно ласково проговорил ее враг. – А отпустить тебя я теперь не могу, сама виновата. Побежишь в полицию, станешь про родного отца там нелепицы плести, мне того не надобно.

– Я не пойду в полицию. Могу дать честное благородное слово. Для меня слово – не пустой звук.

– Варя, не надо, они нас не отпустят, – положил ей на плечо руку Левонтий. – Прости меня, это я тебя к нему привел.

– Не нахваливай себя. Я бы и без тебя ее нашел, я никогда не проигрываю.

В свете факелов лицо Лжеиванцова обернулось зловещей маской. «Темная душа».

– Слишком долго не проигрывал, – прилетел откуда-то рокочущий, словно завывание ветра в трубе, голос, – любой дар истощается.

Все разом поворотили головы. В одном из проходов стоял Коробейников.

– Стреляйте! Чего стоите⁈ – рыкнул Лжеиванцов, отступая в тень стены.

Грянули разом несколько выстрелов, болезненно ударяя по ушам. Варя невольно сжалась, прикрывая голову руками. Левонтий оттащил ее себе за спину. Пороховой дым рассеялся… Коробейников стоял с невозмутимым спокойствием. Неужели в него не попала ни одна пуля? Разбойники начали судорожно креститься, отступая. Холеная тонкая рука следователя, с увесистым рубиновым перстнем на пальце, взметнулась вверх, и охваченные безумием люди, бросая ружья, ринулись, толкаясь и сбивая друг друга, в узкий тоннель. Пара секунд и в каменной зале остались стоять только Варя с Левонтием, Лжеиванцов и неведомое существо, принявшее облик человека. Глаза Коробейникова превратились из гранитных в огненно-красные – раскаленные угли в топке печи.

– Я спас тебя, помнишь, – затрепетал Лжеиванцов, – ты не можешь меня тронуть. Если бы не я, ты не выбрался бы из западни. Его зажало камнями, мерзкую скользкую тварь, – стал он торопливо рассказывать, обращаясь к Варе. – Я мог бы расплющить гадину одним ударом, но не стал, спас. И где, мерзкая тварь, твоя благодарность?

Коробейников ничего не сказал, одежда на нем потускнела, начала тлеть, источая запах лесного костра, послышался шорох, вместо ног заструились кольца змеиного хвоста.

– Ты мне должен, должен, – продолжал, как заведенный, повторять Лжеинванцов.

– Я отплатил тебе сполна, чужими жизнями, – прошипело неведомое существо, медленно приближаясь к жертве.

– Э-нет, зачем перекладывать на меня свою вину, – потряс указательным пальцем Лжеиванцов. – Это ты дал мне дар всегда выигрывать, и я выигрывал, такая масть мне шла. Этого студента ты на меня вывел, я лишь не упустил свой шанс, любой так бы поступил на моем месте.

– Они не поступили бы, – указал змей на Варю с Левонтием.

– Они блажные, чокнутые бессеребреники, – сплюнул Лжеиванцов, – а я простой человек, просто хотел повыше взобраться, как и все. Да мне твой дар и не нужен был, указал бы, где твои сокровища лежат, и все остались бы живы, даже та крашеная кукла.

Змей ничего не ответил, он стал раскалено-красным, от него полыхнуло жаром. Мгновение, и он обвил злодея пылающим телом и обратил в горсть пепла. Варя невольно зажмурила глаза, а когда открыла, пред ней снова стоял следователь Коробейников, только старше лет на двадцать, в алой косоворотке и с пышной пшеничной бородищей до самого пояса.

– Чего хочешь? Проси.

Под его ногами пол стал сиять тусклым светом золотых слитков.

– Проси, – снова повторило неведомое существо. – Твой дар тоже на исходе.

Варя посмотрела на Левонтия, он лишь погладил ее по плечу. Решение одариваемая должна принять сама.

– Я хочу найти могилу своего отца, – тихо проговорила она.

– Не хочешь даров, твой выбор, – фыркнул полоз и растворился среди камней.

Сразу стало темно. Левонтий зашарил по карманам в поисках спичек. Чиркнул, извлекая огонек, подобрал опрокинутую на пол свечу, та робким светом осветила большую комнату с тремя выходами.

– Ребятки драпанули туда, значит нам в другую сторону, – взял он Варю за руку. – Пойдем, надо выбираться.

– Я неправильно поступила, он обиделся? – пробормотала она.

– Все правильно, лучше с волшебством не связываться. Нам туда, – повел он ее к выходу.

– Я больше камни не чувствую, они мне не шепчут, – всхлипнула Варя.

– Не жалей, так лучше.

Они пошли по мрачному коридору, вскоре впереди показался свет. Не прошло и десяти минут, как открылся свод выхода. У стены, лицом вверх, со стеклянным взглядом лежало тело Яшки, кто-то оттащил его сюда, или он сам, умирая, приполз в тень пещеры. Обойдя бочком страшную находку, измученные бродяги наконец вышли на свет Божий, жадно глотая приятный морозный воздух. На горную гряду снова ложился малиновый вечер. Неужели они бродили в подземелье целые сутки? Быть того не может.

– Давай руку, будем потихоньку спускаться, – позвал Левонтий. – Нужно обустроить ночлег до темноты.

Под ногами так приятно заскрипел снег. Как же начинаешь ценить то, что в отчаянье думала больше уже никогда не увидеть!

– Лева, ты не очень расстроишься, если я откажусь от наследства этого человека. Просто, если я приму наследство, как дочь, то замараю честь моего отца. Ну, выходит, что я признаю того беглого каторжника и убийцу своим отцом, это ляжет позором на семью. И память о маме.

– Да не нужны нам его на крови добытые богатства, – махнул рукой Левонтий. – За прииск свой я, конечно, с его наследниками пободаюсь, остальное пусть забирают. На такие деньжищи, думаю, родственники настоящие и мнимые налетят как саранча.

– Ой, у меня же его дарственная на твой прииск есть, – протянула Варя руку к саквояжу, который нес Левонтий. – Она там, на дне.

Левонтий пару минут рассматривал мятый листок с печатями и росписями, а потом, разжав пальцы, подарил его ветру. Ветер с благодарностью принял подношение, подхватил «игрушку» потоком и понес над ущельем к северо-востоку.

– Фальшивка, – объяснил любимый Варе свой поступок.

– Я так и думала, – немного расстроилась она.

– Вон хорошее местечко между скалами, дуть не будет. Сейчас костерок разведем. Замерзла?

– Нет. Хорошо… вольно.

За спиной послышался грохот обваливающейся породы. Входа в тоннель больше не было, полоз надежно спрятал свои сокровища.

Глава 48
Письмо

На однообразно-серое небо с востока неотвратимо надвигалась большая ватная туча, обещая через пару часов снегопад. Как же вовремя удалось дойти до станции. Силы таяли, хотелось завалиться где-нибудь у теплой печки и спать, спать, и еще раз спать. Станционное здание уставшим старичком уже дремало под толстым слоем снега. Через дурно расчищенный перрон к нему вела вытоптанная валенками тропа, намекая, что посетители все же иногда забредали в это казавшееся абсолютно безлюдным место. Верхневельтская встречала старых знакомых безмятежностью и блаженной тишиной. То, что надо, после стольких бурных испытаний.

– Сейчас узнаем про поезд, купим билеты и пойдем проситься на постой к жуликоватой Елизавете Макарьевне, – подбодрил Левонтий Варю, протягивая руку к дверной ручке.

Дверь с недовольным скрипом отворилась, мол, ходят тут всякие, покоя не дают. У Вари возникло чувство полного дежавю: такой же тусклый свет за пыльными стеклами, те же фикусы с «лопухатыми» листьями, облезлые лавки в два ряда, и даже станционный смотритель в той же позе за самоварчиком – дует пухлыми губами на парящее блюдце. При виде посетителей государственный человек при исполнении суетливо отставил посуду и нацепил кислую улыбку.

– Долго жить будете, Левонтий… э-э

– Александрович, – подсказал Потехин.

– Левонтий Александрович, – кивнул смотритель. – Тут ведь у нас снова болтали, что вас Тишки Иванцова людишки таки удавили… за то, что дочку его умыкнули-с, – окинул он пристальным взглядом соболью шубу и ее притихшую хозяйку.

– Зачем мне его дочь, если у меня своя жена имеется, – равнодушно отозвался Левонтий. – Поезд из Вельтска ближайший когда?

– Через два дня ожидаем-с. А тут у нас слух гуляет, что Иванцов того, пропал. Не далее, как вчера из Вельтска наши приехали, такого понарассказывали, не знаешь, чему и верить. Говорят, кинулся дочку с соблазнителем догонять и в горах сгинул. Людей его замерзшими у озера нашли, на ночь спать улеглись и не проснулись, больно студено было. А его среди них не было, так вот. Может, еще объявится, но уже и не надеются.

– Билеты продашь? Нам два до Виликограда третьим классом, – выложил Левонтий на стойку свой скудный запас монет.

– Теперь та дочка большие деньжищи загребет, если только родитель наследства не успел лишить, – словно не расслышав, продолжал разглядывать Варю настырный дядька.

– Ты, милейший, билеты-то продавать будешь? – нетерпеливо постучал пальцами по деревянной стойке Левонтий.

– Буду, отчего ж не продать, коли имеются. Только я б на месте барышни сперва в Вельтск наведался, к поверенным батюшки покойного да нотариусу.

Смотритель, помедлив, наклонился, шаря где-то под стойкой, и выложил две заветные картонки билетов третьего класса. Левонтий всмотрелся в цифры, выискивая номер вагона и места:

– Верхнее и нижнее, подойдет, – показал он Варе и спрятал за пазуху. – Переночевать пару ночей до поезда в гостиницу не пустишь?

– Это уж пожалуйста, все в лучшем виде устроим, – растянул улыбку смотритель. – К Елизавете Макарьевне ступайте, примет как родных.

– Слышала, как родных, – подмигнул Левонтий Варе.

Не так плохо все и складывается. Еще пять рублей у них есть, хватит и за постой заплатить, и еды в дорогу купить, вагон-ресторан отчаянным бродягам явно был не по карману. На станции больше делать нечего, можно уходить. Пара отправилась к выходу.

– А вы, сударыня, часом не Иванцова? – бросил в спину смотритель.

– Нет, она Потехина, – за Варю ответил Левонтий.

– Жаль, а то здесь письмецо до востребования пришло на имя Иванцовой Варвары Тихоновны.

Варя вздрогнула.

– Какое письмо? – поворотилась она.

– От некой Евлалии Павловны. Отсюда же прошлый раз телеграмму отправляли, сюда и письмецо пришло.

– От тетушки, – выдохнула Варя. – Позвольте, это мне, – вернулась она к стойке.

– Настоятельно советую к нотариусу, – шепнул смотритель, протягивая конверт.

Варя перехватила послание трясущимися от возрастающего волнения руками. Адрес начертан рукой Евлалии, ее убористый с оточенными углами букв почерк. Присев на ближайшую лавку, получательница принялась неловкими движениями отрывать край, чтобы быстрее пробраться к листам письма. Левонтий примостился рядом, уложив пожитки под ноги, и тактично отвернулся к кадке с фикусом, но Варя сама потянула его за рукав, чтобы он тоже мог прочесть послание от новой родни.

«Дорогая наша Варенька, у нас все хорошо», – побежала строка.

Варя выдохнула, это самое главное, что нужно было знать, все остальное – несущественные мелочи. «Па-па держится, хоть и замучил ревматизм. От отопления на втором этаже мы отказались – лишний расход, такую громадину протапливать – одно разорение, но Захар откуда-то наволок дров, так что по утрам и к вечеру топим камины и печь в поварне. Вполне сносно, не замерзаем».

– Они все же переехали, – прижимая письмо к груди, улыбнулась Варя Левонтию.

– Вот видишь, все правильно поняли, – снисходительно бросил он.

«Но, душа моя, у нас для тебя неутешительные новости, не волнуйся…» Вот тут волнение накрыло читательницу удушливой волной, заставляя строчки плясать перед глазами. Что там могло произойти?

'Не волнуйся, но па-па был абсолютно прав насчет твоей бывшей хозяйки, ведьма она и есть ведьма (прости, Господи, что говорю так о покойнице, пусть земля ей будет пухом). Евгения Ивановна оставила твоему жениху тридцать тысяч долга. Варя, тридцать тысяч долга! Порядочные тетки оставляют имущество, или хотя бы добрую память по себе, а эта – непосильный долг. На что, я спрашиваю, в такие-то преклонные годы можно было потратить столько денег?

Но ты, душа моя, не тревожься, твой дедушка приложил все усилия, чтобы хоть немного смягчить ситуацию. У нас были небольшие накопления, две тысячи. Да, удалось кое-что собрать, и опять же наследство от Андрея, думали – тебе приданое будет. Понятно, что капля в море, но у па-па остались кое-какие связи, он внес первый платеж для успокоения кредиторов и добился пересмотра сроков погашения долговых расписок. Взять с господина Потехина им все равно нечего, а так какие-никакие деньги можно вернуть, они пошли нам навстречу.

Амалия Потаповна, надеюсь, помнишь эту милейшую даму, так вот, Амалия Потаповна помогла нам найти арендатора. Не ругайтесь на нас, стариков, но другого выхода не было, мы сдали первый этаж в аренду мадам Брокар под ателье, место-то ходовое. Я помогаю, варю для посетительниц кофий, мне не трудно, и все ж развлечение. Степанида научилась делать пирожные и муссы, словом, крутимся, а деньги собираем на новый платеж. Но, Варвара, даже при таких вливаниях, дом у господина Потехина рано или поздно отберут за долги, думаю, это дело времени.

Главное – все живы, ты не переживай, вернемся в нашу старую квартиру. Вам отдадим мою комнату, я перееду в гостиную, разместимся как-нибудь, твой благоверный все равно как тот волк в лес запросится'. Варя подняла насмешливый взгляд на Левонтия, тот лишь фыркнул.

– Не в лес, а в горы, и буду возвращаться.

Варя покосилась на прислушивавшегося к их разговору смотрителя и бережно погладила своего мужчину по плечу.

– Я буду ждать, – тихо проговорила она.

«На сем откланиваемся. Рады, что ты послала о себе весточку, но все же мы надеялись на письмо. Напиши, как у вас дела, не голодаете ли, где разместились, заплатила ли тебе обещанные деньги Зинаида Игнатьевна, когда приедете. Дедушка вот, рядом, шлет тебе привет, желает здравия Левонтию Александровичу. Надеемся на скорую встречу, целуем. Твоя тетя Евлалия и твой дед Павел».

– А если бы ты не сделал мне предложение, а они такую бурную деятельность развили, представляешь, что бы было? – вздохнула Варя.

– Однозначно пришлось бы жениться, – хмыкнул Левонтий. – Жаль только, что они впустую потратились, не надо было. Вот такой тебе супруг достался, с долгами.

– Хороший супруг.

Варя свернула письмо, чтобы убрать обратно в конверт.

– Смотри, там еще что-то на обороте написано, – заметил Левонтий.

– Что это, слезы? – Варя приблизила лист к глазам.

Тот же почерк тетушки Евлалии, только более дряблый, какой-то растерянный, с размытыми буквами в кругах от высохшей влаги. Тетка писала в крайнем волнении, и обильно роняя слезы. «Варя, я так перед вами виновата, так виновата. Простите меня, старую, если сможете».

– Что она натворила? Не могу читать, прочти, пожалуйста, – протянула Варя письмо Левонтию.

– «Вчера решила я полистать что-нибудь на сон грядущий, – принялся пробегать по строчкам Левонтий. – Ты знаешь, у Евгении Ивановны большая библиотека. Так вот, из одной книги торчала закладка – свернутый пополам лист. Я потянулась за этой книгой, какой-то банальный роман. Лист-закладка выпал, а это вексель. Вексель на немыслимую сумму – в сто тысяч. Выписан на имя Потехиной неким Иванцовым Тихоном Павловичем. Варя, я как увидела, меня всю затрясло, полное совпадение с нашим Тишей. Вексель выпал и в камин. Сгорел мгновенно, ничего нельзя было уж поделать. Одно меня успокаивает, что это злая шутка покойницы, она отчего-то тебя невзлюбила, вспомни, какую гадость она написала о тебе в рекомендации. Хотела как-то подшутить над тобой, но погибла. Но если это все же полный тезка Тиши, ты меня прости, эта бумажка могла бы исправить наше незавидное положения, а я. Па-па ничего говорить не будем, только растревожим. Я искренне сожалею, Варенька, милая моя».

Варя так и видела бедную тетушку, с распухшими от слез веками, в ее таком до боли знакомом чепце, трогательную и беззащитную. Как жаль, что нельзя через расстояние утешить родного человека, успокоить. Нужно срочно возвращаться.

– Я точно помню, что Захар возил Евгению Ивановну, положить украшения в ячейку банка, так она объяснила ему тот визит. Но никаких украшений уже не было, все ушло на уплату карточных долгов. Выходит, она ездила в банк, чтобы проверить подлинность векселя, выписанного самозванцем.

– Да, а убедившись в подлинности, продала тебя ему без зазрения совести, – мрачно добавил Левонтий.

– Ты не сердишься, что вексель сгорел? – осторожно спросила Варя.

– Туда ему и дорога. Пойдем, темнеет, – указал он на окна.

С недавнего времени немалые богатства так и крутились рядом со скромной компаньонкой и ее исхудавшим женихом, да все мимо. Но что интересно, сожаления по этому поводу оба не испытывали, хотя от лишних десяти рублей Варя не отказалась бы, хотелось купить Левонтию новое пальто и пиджак. «Вернемся домой, продам шубу».

Они вышли в метель и отправились к гостинице.