Текст книги "Поезд в страшную сказку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 16
Сборы

– Нет, Варвара, и еще раз мое категоричное нет, – тетка поднялась, чтобы быть выше неразумной племянницы и давить на ту не только авторитетом, но и ростом.

– Но почему? – простонала Варя. – Отличная работа.

– Ехать неизвестно куда и неизвестно с кем, по-твоему, хорошая работа?

– Как это неизвестно куда? В Вельтск. И не абы с кем, а с дочерью горнозаводчика Филиппова.

– Это не безопасно, – упрямилась тетка, – если, не приведи Господь, что-то случится, мы даже помочь тебе не сможем.

– Да что может случиться? Это же поезд – самый безопасный вид транспорта, – запальчиво почти прокричала Варя, дивясь неразумному упрямству тетки.

– Рельсы может занести, и вы там замерзнете до смерти. А еще на поезда нападают банды грабителей. Почитай, что пишут про эти поезда, иногда полезно, – указала тетушка на валявшуюся на столе вчерашнюю газету.

– Да у нас в городе еще опасней, то на улице зарежут, то в собственной постели. Деда, ну, скажи ты ей, что я права, – умоляюще сложила Варя руки, обращаясь за помощью к притихшему в кресле Павлу Петровичу. – Я уже аванс взяла.

– Как взяла, так и вернешь. Па-па, объясни ты ей, что уезжать так далеко нет никакой необходимости, – тоже позвала на подмогу отца Евлалия, – мы последний кусок не доедаем.

– Варвара, ты подумай, взвесь все хорошо, – расплывчато начал дед.

– Да я взвесила. Двести рублей – это же хорошие деньги для начала, капитал, а еще мне дадут нормальную рекомендацию, которую не надо будет обрезать. Разве можно такой шанс упускать?

– Ну, видишь, Лаля, она все уж и без нас решила, – развел руками дед.

– Тебе не кажется, что история повторяется? – с укором посмотрела Евлалия на отца. – Если бы ты тогда проявил настойчивость, у нее был бы отец, а у меня брат.

Дед побледнел, торопливо поднялся, насколько позволял преклонный возраст, и, ничего не сказав, удалился в свой кабинет, резко затворив дверь пред носом ринувшейся было за ним Евлалией.

– Па-па, прости, я не хотела, прости! – затарабанила дочь ладонью по дверному створу. – Я – дура, ну, прости меня!

Из кабинета не доносилось ни звука.

– Ой, да делайте, что хотите! – Евлалия, не глядя на жестокосердную племянницу, проследовала в свою комнату, тоже эффектно хлопнув дверью.

Варя осталась сидеть одна посреди гостиной. Нет, она ожидала, что разговор будет непростым, но что настолько. Со стены на дочь, улыбаясь такой знакомой по зеркалу улыбкой, сочувственно смотрел отец.

– Что плохого в небольшом путешествии? – сказала в воздух возмутительница семейного спокойствия. – Я и так круглыми сутками сижу в четырех стенах. Хоть мир посмотреть. К марту уже вернусь, и у нас будут деньги, хорошие деньги.

– За тобой ухаживает такой блистательный молодой человек, – приоткрыв дверь, выкрикнула, чтобы и отец слышал, Евлалия, – вчера полдня прождал у крыльца, пока ты, вместо того чтобы в четырех стенах сидеть, шастала неизвестно где.

– Да этот блистательный молодой человек, чтоб вы знали, предложил мне быть содержанкой, – не выдержала и проговорилась Варя, хотя собиралась никому о мерзком предложении Коробейникова не рассказывать.

– Что⁈ – сразу с двух сторон вышли в гостиную дед и тетка.

– А то, что бедную сироту любой обидеть может, – вздернула Варя нос, отворачиваясь.

– Поезжай, Варвара, вот тебе мое благословение, – перекрестил дед внучку. – Каждый сам творец своей судьбы, он все равно бы уехал, я не мог его остановить, – кинул он уже Евлалии.

– Па-па, пости мня, я не хотела, ну так, вырвалось, – кинулась обнимать его дочь, Варя тоже поспешила обнять обоих родственников.

В семье Иванцовых снова установился мир. Дорога в дальние края молодой авантюристке была открыта.

– Но каков негодяй, однако, этот следователь, а на вид такой приличный молодой человек, – тяжело вздохнула тетушка. – Надо срочно купить теплые вещи и продуктов собрать, – засуетилась она. – Что там обычно в дорогу берут? Что долго не портится?

– Баранки долго лежат, – подсказала Варя.

– Баранка ты моя, – взлохматила ее непокорные кудряшки тетка. – Мы скучать будем.

– Я тоже, – вздохнула Варя.

– Завтра с утра пойдем на рынок.

Выбирая места, просыпанные песком с солью, тетка с племянницей и семенившая за ними Степанида вот уже два часа к ряду бродили по рыночным развалам и лавкам, тратя выданный Варе аванс. Заказать что-либо уже не было времени, следовало выбрать готовое. Гардероб молодой компаньонки пополнился: шерстяной юбкой, парой таких же утепленных панталон и стеганным пальто, подбитым ватой внутрь, которое тетушка старомодно именовала «дуеттка», а еще Варя решилась купить круглую заячью шапочку-тюбетейку под полушалок. И тепло, и прилично, и, самое главное, скромно, чтобы не затмевать хозяйку и сразу обозначить свое место при ней. Последними были куплены коротенькие валеночки и пуховые носки толстой вязки, в них Варя собиралась ходить уже по Вельтску.

В продуктовых рядах вперед выступила Степанида, ловко сторговываясь с казавшимися неприступными продавцами. На дно ее объемной корзины легла вяленная рыба, каравай ржаного хлеба «на сухарики», сахар для бодрости, любимые Варей баранки и монпансье в красивой жестяной коробочке. На дорогой чай решили не тратиться, дома под потолком висели пучки мяты и мешочек с липовым цветом.

– Еще возьмешь баночку меда и малиновое варенье, вдруг простудишься, – приказным тоном проговорила тетка.

– Я это все не дотащу, – возмутилась Варя. – Неудобно с таким мешком продуктов показываться, надо мной смеяться станут. Да я столько и за месяц не съем.

– Пять дней в дороге, это тебе не шутки. Потом сама мне спасибо скажешь. На первые пару дней наварим картошечки, огурчиков бочковых завернем, пирожков напечем, потом на вяленную рыбу и баранки перейдешь.

– Про сало забыли, – напомнила Степанида. – Сало в дороге – первое дело.

– О нет, – закатила Варя глаза. – Пост же.

– В дороге можно, не грех.

Пробить себе дорогу к приключениям – это одно, а отбиться от чрезмерной заботы – это совсем другое.

Обвешанная покупками троица уже собралась уходить к своему берегу, когда Варя заметила в рядах извозчиков знакомую высокую фигуру с выбивавшимися из-под шапки седыми прядями.

– Да это же Захар, лакей Евгении Ивановны, – удивилась она. – Я пойду поздороваюсь, узнаю, как у них дела.

– Недолго. Мы тебя вон там, на углу, подождем, – милостиво разрешила тетка.

Варя побежала в сторону рядов городских возков. Извозчики, приметив возможную клиентку, стали наперебой предлагать свои услуги.

– Мне не надобно, я к Захару Кузьмичу.

– Кузьмич, к тебе барышня! – с едкой усмешкой окликнул товарища щуплый мужичонка.

– Варвара Тихоновна! – обрадовался Захар. – Какими судьбами?

– Да вон, со своими за покупками приходила, – указала Варя на внимательно наблюдавших за ней теткой Евлалией и Степанидой.

– Что же вы на похороны не пришли? Неужто так на покойницу осерчали? – напомнил Захар Варино прегрешение.

– Не смогла я прийти, меня по убийству полиция в тот день допрашивала.

– Да, те, что репей, не отцепятся. Меня тоже трижды гоняли, насилу отбился.

– Как вы, как Евдокия Никитична, Глаша? – задала Варя волновавший ее вопрос.

– Да мы со старухой вертимся, – сконфуженно проговорил Захар, смяв рукавицу. – Я, вишь, теперь извозом занялся, ей вроде как кухарки место у Бобылевых обещали. Помните, Бобылевы, те, что на углу за Прозоровыми живут.

Варя не помнила, но все же кивнула.

– А Глаша? – напомнила она.

– Глашка наша с кавалером убёгла, – потупившись, буркнул Захар.

– Как это? – не поняла Варя. – Убежала и вам ничего не сказала?

– Так и есть, проснулись, а ее и след простыл. Мы искать, всю округу обошли, соседи сказывали – видели ее на заставе с каким-то мужиком. Старуха моя крепко за нее переживает, а я ей твержу – коли гулящая девка оказалась, так что тут поделать. Так вот. Сами-то как? Место новое нашли?

– Нашла, – растерянно кивнула Варя, и не зная радоваться за Глашу или огорчаться. Скорее огорчаться, ведь, если кавалер умыкнул ее тайно, стало быть, что-то нечисто: или женат, или в бегах, или просто непорядочный человек, с расчетом как у Коробейникова.

– Рад за вас, – грустно улыбнулся Захар. – Дай вам Бог, Варвара Тихоновна.

– Это тебе, на помин хозяйки, – сунула Варя ему пятак.

– Благодарствую. Вы заходите, мы пока там же живем, никто за наследством не объявился. Даст Бог, по весне к Бобылевым переберемся.

– Кланяйся Евдокии Никитичне, – попрощалась Варя и побежала к заждавшимся ее тетке со Степанидой.

Вроде бы все не так уж и плохо сложилось для бывшей прислуги Потехиной: заработок имеется, и крыша над головой пока есть, а все ж как-то неприятно щемило в груди. Может, тому виной серый промозглый день и скорое расставание с близкими, а, может, глупая Глаша, рискнувшая всем ради отчаянной любви.

Глава 17
Прощание

На вокзал Варя, сопровождаемая тетушкой и дедом, явилась задолго до отправления поезда. Теперь, кроме перекинутого через плечо ридикюля, в ее руках был объемный дедовский саквояж, полный самых нужных вещей. Удалось отбиться только от меда и бочковых огурцов, все остальные съестные припасы были аккуратно упакованы и убраны в кожаную пасть саквояжа. Банку малинового варенья, чтобы не разбилась, тетушка обернула тремя слоями газеты и укутала шерстяными панталонами, а Степанида таки исхитрилась и в последний момент сунула в уголок сверток с салом. Ну, что поделать с этой заботой. А еще дед посчитал нужным отдать Варе свою жестяную кружку, перочинный нож и коробку спичек, сопроводив словами: «В дороге не знаешь, что может пригодиться». Деньги разделили на части. Пять рублей тетушка зашила во внутренний карман Вариной дуеттки, остальные ассигнации завернула в носовой платок, уложив на дно саквояжа, мелкие монеты высыпали в ридикюль.

Смотреть родным в глаза было невыносимо тяжело. Дед как-то осунулся, исчезла привычная задоринка в лице, среди этого огромного перрона и громоздкого здания вокзала он казался особенно хрупким и беззащитным. Тетка без конца утирала слезы краем платка, снимая с племянницы невидимые пылинки.

– И где эта твоя Зинаида Игнатьевна? Вон уже в вагоны садятся, – беспокойно оглядывалась она. – Потом спешить будете, на ходу запрыгивать. Какой у вас вагон?

– Вот этот, третий. Еще рано, успеем, – как можно беспечней улыбнулась Варя тетушке.

– И то верно, опоздаете, так пойдем домой.

Паровоз стоял под парами, выдыхая белые, пахнувшие угольной сажей облачка. За ним, цепляясь друг за дружку, выстроились вагоны разных цветов: зеленого, желтого и синего. В зеленые загружалась публика попроще – горнорабочие с семьями, мелкие чиновники, студенты; желтые вагоны предназначались для пассажиров средней руки; синие при сверкавших золотыми галунами лакеях – для рафинированных господ. Именно в таком вагоне первого класса и предстояло ехать Варе вместе с новой хозяйкой. Отделял этот мир роскоши от остального состава красный вагон с надписью: «Ресторан».

«Ну, надо же, и в поездах тоже рестораны бывают», – удивилась Варя. Внутри нее боролись два чувства: с одной стороны, жалость к родным и успевшая накрыть тоска по покинутому дому, с другой – жажда приключений и новых впечатлений, сопричастность к этим людям, суетливо заталкивающим чемоданы и корзины в узкие вагонные проемы. И ничего с этим раздвоением поделать было нельзя.

– Вы, должно быть, Варвара Тихоновна?

К Иванцовым подошел полноватый мужчина лет сорока, в суконном пальто с отложным каракулевым воротником и высокой бобровой шапке. Незнакомец крутил тяжелую трость с костяным наконечником в виде головы орла. Безусое округлое лицо с небольшими мешочками под глазами выражало доброжелательность. Позади носильщик вез полосатый чемодан.

– Да, это я Варвара Тихоновна, – отозвалась Варя.

– А я Иван Карлович Менкель, доверенное лицо Игната Яковлевича Филиппова, – приподнял господин бобровую шапку. – Вот ваш билет, – протянул он картонную карточку Варе, – Зинаида Игнатьевна скоро будет. Если не хотите стоять на холоде, можете уже садиться, номер места написан на билете.

– Нет, я, пожалуй, подожду, – отказалась Варя.

Иван Карлович снова приподнял шляпу, прощаясь с родными Вари, и пошел к вагону.

– Видите, мы едем не одни, с нами будет сопровождающий, – взбодрилась Варя. – Все будет хорошо, – погладила она расстроенную тетушку по плечу.

– Остерегайся сквозняков и не выходи на станциях, – кинулась давать тетушка последние наставления, – не дай Бог, поезд тронется, а ты останешься в неизвестном месте без денег и документов.

– Если все ж такое случится, обращайся к начальнику станции, – добавил дед, – они привычные, должны помочь.

– Но лучше совсем не выходи. Чего тебе там делать, вон у тебя какой хороший вагон, и еды вполне достаточно, – указала тетушка на саквояж.

– Хорошо, я не буду никуда выходить, пока не приедем в Вельтск, – пообещала Варя. – А вон и Зинаида Игнатьевна с Галей.

По перрону лебедушкой в белой шубке, пряча ручки в песцовой муфте, плыла Зиночка, за ней едва поспевали миниатюрная горничная и носильщик, волочивший тележку, заполненную чемоданами, саквояжами и шляпными коробками. Зиночка заметила Варю и приветливо помахала ей, вынув руку из муфты.

– Ох, думала опоздаю, – озарила она Иванцовых широкой улыбкой. – Это ваши родные? – приподняла она бровь, с любопытством разглядывая тетушку Евлалию и деда.

Варя поспешила представить родных.

– Вы уж не обижайте нашу Варюшу, – жалобно проговорила тетушка. – Она у нас такая беззащитная.

– И в мыслях не было, – надула Зиночка губки.

Варя укоризненно посмотрела на тетушку, едва заметно покачав головой.

– Ой, простите, я просто волнуюсь, она у нас еще никогда так далеко не уезжала, – попыталась исправить свою бестактность Евлалия.

– Ах, давайте уже загружаться. «Vanitas vanitatum et omnia vanitas», – одарила Зиночка родных Вари новой улыбкой, показывая, что совсем не сердится.

– Да, все суета сует, – со вздохом подтвердила тетушка.

Зиночка с Галей проследовали к вагону.

– Да вроде бы и ничего барышня, – вслед им посмотрел дед.

– Забелила себя только до неприличия сильно, – тихо проговорила тетушка. – Не нахватайся, Варвара, этих вульгарных глупостей. И, как приедете, сразу отбей телеграмму.

Они обнялись. Варя, волоча саквояж, поднялась по ступеням в вагон, смущенно отказалась от помощи лакея, махнула родным и поспешила догонять свою работодательницу.

Вдоль узкого коридора тянулся ряд лакированных деревянных дверей с зеркалами, у каждой двери красовались таблички с номерами посадочных мест. Варя сверилась с билетом и, предварительно постучав и дождавшись: «Входите», прошла в нужное купе. Это была настоящая меблированная квартира: два крытых бордовым бархатом дивана манили в свои объятья уставшего пассажира, между ними располагался привинченный к стене столик, над ним большое окно с белоснежным, собранным кверху тремя красивыми волнами занавесом, а еще плотный синий ковер под ногами и стены, спрятанные под такую же ковровую обивку. Мягко, уютно, просторно.

– Направо уборная и душевая, налево моя комната, – по-деловому сообщила Зиночка, указывая на незамеченные Варей двери у входа, – а вы, Варенька, если не возражаете, можете выбрать для сна любой из этих диванов, другой займет Галя. Иван Карлович едет в соседнем купе.

– Я не возражаю, – выдохнула Варя, касаясь бархатной обивки дивана. – А вещи куда можно пристроить? – обратилась она уже к Гале.

– Вон там, под диванчиком место есть, – указала горничная.

– А хотите ко мне в гардеробную поставьте, – милостиво предложила Зиночка.

– Нет-нет, мне вполне удобно и здесь.

Варя засунула саквояж под диван и села к окошку напротив хозяйки.

Дед с тетушкой конечно же никуда не ушли, стойко дожидаясь отправления поезда. Варя помахала им, они увидели, подошли поближе. Тетушка стала показывать жестами, мол, не забудь отбить телеграмму. Варя кивнула.

Ах, жаль, что институтские подружки не видят ее сейчас в вагоне первого класса, такую нарядную, в модной заячьей шапочке. Шапочку, пожалуй, можно и снять, здесь довольно жарко. Варя потянулась за шапочкой да так и застыла с поднятой рукой – по перрону походкой никуда не спешащего человека шел Потехин. Шинелька распахнута, на пиджаке тусклым блеском отсвечивают пришитые Варей пуговицы, волосы прикрывает черная фуражка без кокарды. Ну, хорошо, хоть на голову что-то раздобыл, чай, не лето. В одной руке Потехин держал железную кружку, из которой шел пар, в другой – большой золотистый бублик, от которого гуляка с аппетитом откусывал то один бок, то другой. «Глядите-ка на него, а сесть да спокойно поесть никак нельзя, обязательно на ходу жевать?» Сердце зачем-то ускорило бег. Варя разозлилась на себя за глупое волнение. Ну, гуляет человек, и пусть гуляет. Вроде бы все у него хорошо – не замерз, не убили, сыт и пока на свободе.

Раздался первый гудок паровоза. Потехин вздрогнул, залпом допил содержимое кружки, перевернул ее, вытряхивая из нее последние капли и… пошел прямо на Иванцовых. Заметит, нет? Заметил, подошел, приподнимая фуражку. Тетушка Евлалия смешно отшатнулась, морща нос, а вот дед радушно протянул руку. О чем-то заговорили. Дед указал на вагон. Потехин посмотрел прямо на Варю, лицо его стало серьезным, сосредоточенным. Она холодно ему кивнула, щеки неприятно обдало жаром. Паровоз выдал из себя второй гудок. Вагон дернулся. И тут Потехин стал призывно махать Варе руками. Что он показывает? «Выходи», – прочла она по губам. Куда выходить? Что за глупости? Почему она должна выходить из поезда, везущего ее в зимнюю сказку? Вагон снова дернулся. Округу огласил новый мощный гудок, перрон заволокло паром, поезд неторопливо тронулся, перед глазами поплыли фонарные столбы.

Потехин, откинув бублик и кружку, внезапно побежал за вагоном. Налетел на носильщика с тележкой, упал, потерял фуражку, поднялся, сталкиваясь с провожающими, продолжил бег. Что он творит⁈ Куда⁈

– Какой смешной опоздавший? – заметила его и Зиночка.

– Раньше выходить из дому нужно, чтоб за поездами не бегать, – припечатала Галя, приподнимаясь, чтобы разглядеть из-за Вариного плеча бегуна.

Потехин поравнялся с одним из вагонов, потянулся, пытаясь ухватиться за поручни, но споткнулся, снова падая на колени.

– Ай, мамочки! – вскочила Варя, припадая к окну. – Господи, да что ж он делает? Так же под колеса можно попасть!

А поезд уж катил мимо городских улиц, вокзал с перроном остались позади. Позади остался и Потехин. Варя уезжала на север.

Глава 18
Остановка

За окном плавно угасал день, поезд мчал среди заснеженных полей и перелесков, иногда в отдалении мелькали огоньки поселений, в тонком кружеве облаков на темное небо величественно выплыла растущая луна.

– А не пора ли отужинать? – посмотрев на часики, предложила Зиночка. – Галя, вели самовар нести и прочее.

– У меня есть баранки и варенье, – засуетилась Варя, наклоняясь за саквояжем.

– Баранки – это хорошо, – озорно подмигнула Зиночка, – но сегодня мы будем угощаться эклерами. Вы любите эклеры?

– Я, признаться, ни разу не пробовала, – смутилась Варя.

– Так пора начинать.

Поверх бархатной скатерти на столе появилась белая льняная. Половой[1] притащил походный медный самовар, расставил тарелки и откланялся, но вскоре вернулся с блюдом рыбных расстегаев и вазочкой с золотистыми пухлыми пирожными, вот их Зиночка и назвала манящим словом «эклеры».

Можно начинать трапезу. Галя быстро разложила хозяйке и ее компаньонке по расстегайчику, сама же, не притрагиваясь к трапезе, терпеливо присела в сторонке ждать, пока барышни изволят откушать.

– Мягкие, но соли многовато. Как вы считаете, Варенька, не пересолено? – откусила кусочек Зиночка.

– Вкусно, – улыбнулась Варя. – Наша кухарка тоже отлично расстегаи печет, с капустой особенно хороши.

Вот зачем вспомнила, сразу невольно накатила грусть.

– Нет, капуста – это не мое. Этот запах трактирный, фу, – смешно сморщила Зиночка нос. – Глаша, разливай чай.

А чай пили из стаканов в серебряных подстаканниках с вензелем императорской железной дороги, и была в этом какая-то особая романтика странствий. Эклеры оказались пленительно вкусными, невесомыми, с воздушным кремом. Если бы не правила приличия, наверное, Варя умяла бы штуки три, не меньше, а так пришлось довольствоваться одним и отнекиваться от предложения взять еще.

Потом, пока Галя доедала оставшиеся лакомства, Зиночка пригласила Варю поболтать в свою комнату. Они сидели на кровати и разговаривали о конфетах и восточных сладостях, вернее тараторила Зиночка, Варя ничего в таких штуках не понимала.

– А у вас есть увлечения, Варенька? – неожиданно прервала Зиночка саму себя.

– Есть, минералогия.

– А что это такое?

– Это про породы, руды, камни, кристаллы, – стала перечислять Варя.

– Камни? – уловила Зиночка самое понятное ей слово. – Это про бриллианты, изумруды, рубины и прочее?

– Верно, – кивнула Варя, – бриллианты, например, это ограненные алмазы. Представляете, в карандаше графитовый стержень – брат алмаза, ну, если так можно сказать, оба состоят из углерода. Однако у алмаза и графита разная кристаллическая структура, что влияет на свойства. Ой, простите, – остановила саму себя Варя, – я, кажется, увлеклась.

– Ну, что вы, весьма увлекательно, – подбодрила Зиночка. – Вы мне побольше расскажите про эти самые кристаллы и руды? Было бы славно, если бы у меня нашлись общие темы с отцом, и нам было о чем поговорить. Не о кружевах же и чепцах мне с ним разговаривать.

– Конечно расскажу, – обрадовалась Варя, это куда лучше, чем пересказывать Евгении Ивановне очередной бульварный роман.

– Совсем не хочется предстать пред ним пустоголовой дурой, – вздохнула Зиночка.

– Ну, что вы такое говорите, это совсем не так, – кинулась Варя поднимать хозяйке веру в себя. – Вы такая замечательная, умная, добрая, он обязательно вас полюбит.

– Ах, если бы все оказалось именно так, – печально проговорила Зиночка. – Давайте, Варенька, спать, день сегодня уж больно суматошный вышел, а уж завтра наговоримся о кристаллах.

Давно затихла в своей комнате Зиночка, на соседнем диване Галя испускала, несмотря на свою миниатюрность, забористый храп, а Варе все не спалось, она ворочалась, непрерывно поправляла подушку и то заворачивалась по самые уши в одеяло, то вновь раскрывалась. «Как там девочки говорили – на новом месте приснись жених невесте? Только, чтобы приснился, нужно сначала заснуть».

В окошке замелькали фонари. Поезд замедлил ход, готовясь остановиться. Варя встрепенулась и села. Большое здание вокзала с надписью «Корытовск» перегородило обзор. «Смешное название». Часы на фасаде показали четыре утра. Четыре утра! Да уже вставать пора, будет неловко, если хозяйка и горничная проснутся, а компаньонка останется в постели.

Варя опять легла, закрывая глаза. Поезд окончательно остановился. Послышались голоса и скрежет открываемых дверей.

– Стоянка сорок минут! – прокричали со стороны вагонов третьего класса.

«Сорок минут – это ж долго. Может, одеться и выйти подышать свежим воздухом, быстрее усну?» Варя уже потянулась к платью, но вспомнила данное тетушке обещание и со вздохом оставила одежду в покое. Полежала пару минут. «Но ведь не обязательно выходить на перрон, можно постоять в тамбуре у открытой двери». Найдя компромисс с совестью, она все же натянула на себя одежду, зашнуровала ботиночки и, накинув любимый полушалок, вышла из купе в пустой коридор.

Но не успела любительница свежего воздуха сделать и пары шагов, как дверь, отделявшая основное пространство вагона от тамбура, резко распахнулась и показался носильщик с парой чемоданов.

– Прошу прощения. Прошу прощения, – как попугай несколько раз повторил он, намекая пассажирке, что нужно посторониться.

Варя вжалась в стену, носильщик бочком довольно ловко обошел ее, балансируя чемоданами, и Варя увидела хозяйку поклажи – ослепительно красивую женщину в зеленом драповом пальто, отороченном пушистым песцовым мехом. Незнакомка не шла, она плыла по вагону, словно лебедушка по зеркальной глади пруда. Чистая княгиня, не меньше. Варя завороженно смотрела на бледное в свете фонарей идеальной пропорции лицо. Бедной Зиночке со всеми деньжищами ее отца никогда не дотянуться в грации до этой дамы, про себя уж барышня Иванцова и не думала.

Незнакомка поравнялась с Варей.

– Доброй ночи, – майским ветром прозвучал ее голос.

– Ночи доброй, – сильней вжалась в стену Варя, чтобы не помять чужие юбки.

– Не стоит задерживаться в тамбуре, там ужасные сквозняки, – неожиданно предупредила незнакомка и поплыла дальше.

В воздухе остался тонкий шлейф духов с ноткой хвои, вызвавший чувство чего-то знакомого.

Варя постояла в коридоре и со вздохом вернулась в купе. Действительно, дама права, неприлично девице гулять ночью по вагону. Лучше оставшееся до утра время полежать на диване с закрытыми глазами. И Варя непременно так и сделала бы, но тут за окном послышалась отборная ругань, резкие крики, гул мотора. «Что там такое?» Вокзал разрезал яркий луч света – прямо по перрону, распугивая народ, промчался автомобиль и скрылся из виду где-то в конце состава. Что за безголовый лихач такое себе позволяет?

И тут Варю прошиб холодный пот: «А что, если это Коробейников? Машину я толком не рассмотрела, но вроде похожа. Что, если в полиции меня хватились и кинулись вдогонку? Хотя зачем им это? Коробейников же намекал, что с меня все подозрения сняты. С другой стороны, я ему отказала, мог же отомстить?».

Не в силах сидеть, Варя встала и начала расхаживать от стола к двери. «Ну, допустим, это так. Как он мог узнать, что я еду в этом поезде? Дед и тетушка меня не выдадут, будут отвечать, как договорились, что я поехала с новой хозяйкой в столицу. Нет, это точно не он. С меня подписку о запрете на выезд за пределы города не брали, я имела право уехать. Вернусь в марте, пусть допрашивают». Немного успокоившись, она села обратно на диван и завернулась в одеяло. Прислушалась, на перроне установилась тишина, но в этой, показавшейся зловещей тишине, снова пришло беспокойство: «С другой стороны, узнать, что я еду в Вельтск, вообще не проблема. Коробейников подвозил меня до „Центральной“ гостиницы, там расспросить про мою новую хозяйку – проще простого, а дальше выйти на ее родных». Сердце участило бег, дыхание перехватило. «Вот будет позорище, когда следователь завалится в купе и у всех на глазах снимет меня с поезда. И денег из аванса я уже много потратила, где их взять, чтобы вернуть? А еще подведу милейшую Зинаиду Игнатьевну». Варя завернулась в одеяло так, что осталась только щелочка для глаз. Ах, если бы одеяло делало человека временно невидимкой.

Прозвучал паровозный гудок. Перрон заволокло паром. Второй гудок. Поезд дернулся. Захлопали, затворяемые двери. Третий. Вокзал поехал вместе с фонарями. Корытовск прощался с компаньонкой в бегах.

«Варька, успокойся, – все же вылезла трусиха из кокона одеяла и подбадривающе хлопнула себя по щекам. – Если бы это был Коробейников, он давно бы ворвался в купе, но поезд тронулся, а его нет. А еще Дмитрий Капитонович никогда бы не позволил себе промчаться так лихо по перрону, в прошлый раз он вел машину крайне аккуратно, бережно. Это не он, я уверена».

Успокоившись окончательно, Варя закрыла глаза и провалилась в глубокий сон без сновидений. Никакие женихи ей этой ночью не приснились, может, потому что заснула она и не ночью вовсе, а уже под утро, а еще больше сомнительных женихов молодую компаньонку порадовали бы – хорошая рекомендация и обещанное вознаграждение.

[1] Половыми называли официантов.