Текст книги "Поезд в страшную сказку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 33
Чудо

Левонтий двигался перебежками, от одной тени к другой, Варя семенила следом. Они, таясь от фонарей, перебрались через основные пути в тридцати шагах от станционного здания, потом прошмыгнули вдоль насыпи к боковой ветке, упиравшейся в большой сарай с висячим замком на двустворных воротах. Под эти ворота и подныривали рельсы. Левонтий достал топор, поковырял им меж деревом и железной скобой затвора, потом слегка тюкнул обухом, примеряясь, и наконец, ударяя со всей силы, сбил тяжелый замок в снег. Стараясь не скрипеть, отворил ворота.

– Ныряй за мной, – махнул Варе.

Дрезина нашлась сразу, даже не пришлось надрываться, перетаскивая ее на рельсы. Она, казалось, стояла и ждала пассажиров. Стоило Левонтию упереться в железный обод, и ее щедро смазанные маслом колеса легко покатили к выходу,

– Садись вперед и держись крепко.

Варя погрузила вещи, но не села, а принялась вместе с Левонтием качать свою сторону рычага, чтобы заставить хитрый механизм двигать платформу вперед.

– Завтра поясница отвалится с непривычки, не сможешь идти, – предупредил Левонтий.

– Я немножко, сейчас разгонимся и брошу, – не послушала его Варя.

Нужно быстрее уехать из этого опасного места. «Раз – два, раз – два, раз – два», – считала она про себя, чтобы не сбиться с ритма.

Дрезина заскользила быстрее, ветер засвистел в ушах, Вельтск начал удаляться, слева стеной вырос лес. «Раз – два, раз – два».

– Бах, – гулко ударило откуда-то сбоку.

– Пш-ш-шик, – что-то свистнуло совсем рядом.

– Падай вниз! Падай! – заорал Потехин, как очумевший замахав рычагом.

Варя уже не успевала за его темпом, и отпустила ручку, падая на доски платформы.

– Стой, сукин сын! Сто-о-ой! – прилетело из темноты.

Новый выстрел. «Мама, мама! Мамочки!» Варя увидела черные фигуры, бегущие по насыпи, вот они вскарабкались на рельсы… Но тут начался спуск, он был плавным, без резкого уклона, но и этого оказалось достаточно – дрезина набрала дикую скорость, и преследователи утонули во мраке, оставаясь где-то позади. Был еще один «Ба-бах», а дальше все замерло, только гул рельсов и свист разрываемого воздуха.

– Живая⁈ – крикнул Левонтий.

– Да. Вы не ранены?

– Вроде обошлось.

Варя поднялась и снова начала помогать качать рычаг.

– В том сарае были еще дрезины? – не могла она оторвать взгляда от убегавших назад рельсов.

– И не одна. Это конечная станция вельского участка: дорогу проверить, грузы да людей в уездный подкинуть. Поезда ходят редко, без дрезин никак нельзя.

– Они нас догонят? – не стала Варя прятать голову в песок.

– Непременно догонят. Думаю, часов через пять, а, может, и раньше, – с ледяным спокойствием ответил Потехин. – Сейчас вернутся на станцию, соберут харчишек, без еды соваться в путь опасно, потом к складу рванут, поставят новую дрезину на рельсы. Скоро подъем начнется, умаемся, а они меняться станут.

– И что делать?

– Поглядим, – отозвался он своей коронной присказкой.

– Поглядим, – повторила как заклинание Варя, а что оставалось делать.

– Присядьте, отдохните. Я пока сам. Еще есть время, – снова предложил Потехин.

Она не стала больше упираться, съехав вниз на доски платформы, уселась на саквояж и устремила взор вперед. Справа от насыпи спал зимний лес, сквозь который они всего лишь два дня назад с таким трудом пробирались, утопая в сугробах, слева тянулась белая равнина, перемежаемая редкими кустарниками. А звезды, какие же крупные и яркие нынче звезды! Они приветливо смотрят на беглецов с невообразимой высоты, успокаивая и маня.

– Звезд полно, – заметил и Левонтий, – давайте, Варвара Тихоновна, есть колбасу. Должен же быть и у нас Рождественский ужин.

Варя полезла в его рюкзак, достала кружок колбасы и, отломив от него добрый кусок, передала Левонтию, потом себе, но поменьше. Неплохая колбаса, в меру жирная. У Степаниды конечно получалось вкуснее, в фарш пряные травки подмешивались и печенка, а вот чеснока было не так щедро, но эта тоже ничего, очень даже, да и чеснок на морозе хорошо заходит.

– И по сухарику? – обернулась Варя к Потехину.

– И по сухарику, кутить так кутить, – поддержал он ее расточительство.

Они с наслаждением захрустели сухарями. Надо же, никогда ранее Варя не думала, что одуряющий страх может довести до отупляющего спокойствия безнадеги. Выхода из сложившейся ситуации она не видела. Оторваться на механическом коньке они не смогут, просто не хватит силенок качать этот треклятый рычаг. Но даже если бросить дрезину и скрыться в лесу, все равно убежать не удастся, их легко вычислят по следам, снег будет сковывать движения и услужливо выдавать преследователям каждый шаг. Что ж, Левонтий честно старался вытащить глупенькую барышню из передряги, но и он оказался бессилен.

А вот и обещанный подъем. Дрезина заметно замедлилась, неохотно карабкаясь в гору. Потехин, тяжело дыша, не сдавался, качая и качая рычаг. Варя кинулась ему помогать, снова считая: «Раз-два, раз-два, раз-два».

– Еще, еще, еще, – самого себя уговаривал Левонтий.

В конце концов они спрыгнули на рельсы и, упираясь ступнями в шпалы, принялись толкать тележку.

– Здесь даже поездам трудновато, в этом месте я и спрыгнул, – прохрипел Потехин и улыбнулся, показывая в темноте белые зубы.

– Послушайте… – решилась высказать то, что вертелось на языке, Варя, – бросьте меня с этой телегой здесь. Абсолютно бессмысленно умирать двоим, неразумно.

– Хотите сказать, что я проверку на прочность не прошел, – с удвоенной силой уперся в тележку Левонтий.

– Прошли, вполне, – поспешила заверить Варя.

– Врать совершенно не умеете. Небось думаете – самонадеянный дурак, завел невесть куда на погибель.

– Я так не думаю, просто… – Варя перевела сбивающееся от натуги дыхание, – просто так получилось.

– Чуть-чуть осталось… Немножечко нужно перетерпеть.

Дальше они толкали молча, с остервенением, раздувая ноздри и шумно выдыхая.

Наконец рельсы побежали горизонтально небосводу. Подъем был взят. Можно залезать и качать рычаг дальше.

– Варвара Тихоновна, вы спускайтесь вон туда, под насыпь, – неожиданно указал Потехин на белую равнину справа, – и ждите меня там.

«Все же решил уехать без меня. Ну, что ж. Все правильно. Сама попросила». Варя послушно слезла с дрезины, взяла свой саквояж и пошла вниз, не оглядываясь. За спиной послышались скрип и шорох – это Левонтий начал оживлять механизм. Дрезина покатила дальше.

Под самой насыпью снег громоздился выше колена, но стоило, барахтаясь, пробраться чуть дальше, как его слой заметно истончался, окутывая ногу только до середины икры. Идти вполне можно. Вот только куда?

Да куда угодно. Лучше замерзнуть, чем попасть в лапы головорезов. «Буду идти, пока хватит сил, а потом лягу и засну, – решила про себя путница, удаляясь от железной дороги. – Какие красивые все же сегодня звезды. Никогда в городе таких не видела».

– Выхожу один я на дорогу;

Сквозь туман кремнистый путь блестит;

Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,

И звезда с звездою говорит[1], – начала читать она вслух любимые стихи.

Усталость села на плечи, движения становились все более скованными, поясница дала о себе знать тянущей болью, а ноги отяжелели.

– В небесах торжественно и чудно!

Спит земля в сиянье голубом…

Что же мне так больно и так трудно?

Жду ль чего? Жалею ли о чём? – снова зашевелились обветренные губы.

На пути встал куст, пришлось завернуть левее. Колено подогнулось, и Варя упала, ломая ветки, с трудом заставила себя встать, продолжая движение.

– Уж не жду от жизни ничего я,

И не жаль мне прошлого ничуть;

Я ищу свободы и покоя!

Я б хотел забыться и заснуть!

Все, хватит себя мучать. Сделав шаг, путница рухнула в снег.

– Обязательно поспим, но чуть позже.

Подняли ее крепкие мужские руки. Потехин. Он догнал ее, взвалил на себя и понес.

– Поставьте, я сама, – вяло запротестовала Варя.

– Куда вы рванули, что горная коза? Сказал же, стойте на месте, – проворчал он, продолжая нести и ее с саквояжем, и свой рюкзак. – Я лишь дрезину разогнал, чтоб подальше отъехала. Дальше затяжной спуск к самому озеру. Пусть за пустой погоняются, все им труднее будет на наш след напасть.

Разогнал и спрыгнул? А теперь работает носильщиком. Откуда только силы в таком тщедушном теле. Это точно колдовство. Он же колдун. Очи – черные омуты.

– А вы не могли бы перекреститься? – прошептала Варя.

– Хватает сил шутить, значит еще не все так плохо, – отозвался Потехин.

– А я не шучу. Перекреститесь, – уже тверже произнесла она.

– Не могу, у меня руки заняты.

– Ну, так поставьте меня.

Он осторожно поставил ее, но продолжая придерживать за плечи.

– Строга, вылитая классная дама, – улыбнулся, снова показывая крепкие зубы.

– Крестись, – ударила она его ладонью в грудь.

Он послушно осенил себя распятьем.

– Довольна?

– Вполне.

– Я даже могу сказать: «Господи, пошли нам снега». Господи, пошли нам снег! – разрывая тишину, во всю мощь горла прокричал он в звездное небо.

– Какой снег, в небе ни облачка, – положила Варя голову ему на грудь.

– Каждому по вере его, – погладил он ее по голове. – Экие вы ханжи, посты до мелочей соблюдаете, а в силу молитвы не верите.

Левонтий снова подхватил ее и понес куда-то в черноту ночи.

– Далеко?

– Нет, сейчас до реки дойдем, и пришли.

– Это хорошо, – обняла Варя его за шею, прикрывая глаза.

Хорошо. Но он, хоть и колдун, все же простой человек, из плоти и крови. Надо все же иметь совесть, а не садиться благодетелю на шею.

– Поставьте, я могу идти, – как можно уверенней произнесла она.

Он послушался, и они пошли рядом. Варя оглянулась, железнодорожной насыпи уже не было видно, да и лес растворился где-то в темноте.

– Ой!

Нога оступилась, и путница в который уже раз рухнула в большой сугроб.

– Да что ж вы творите⁈ – кинулся за ней Потехин.

– Избушка, – изумленно выдохнула Варя, вылезая из сугроба. – Это же избушка?

Меж двух корявых верб стоял низенький, прикрытый толстым слоем снега сруб полуземлянки с маленьким окошечком под самой крышей.

– Ноги – руки целы? – легонько встряхнул бедовую девицу Левонтий.

– Целы. Мы дошли?

– Дошли. Теперь печку растопим и можно спать.

Он за руку обвел Варю вокруг избушки, распахнул махонькую квадратную дверцу.

– Подождите, я проверю, как там.

И стал протискиваться в крохотный лаз. Варя, не в силах больше стоять, села в сугроб, из которого только что вылезла. На драп дуеттки упала крупная снежинка… потом вторая, третья. Пошел снег.

[1] М. Ю. Лермонтов. Выхожу один я на дорогу.

Глава 34
В землянке

Изнутри избушку Варя толком не рассмотрела, она просто рухнула на простеленный Потехиным на лавку тулуп и провалилась в тяжелый сон. Ей снилось бесконечное полотно железной дороги – натертые до блеска колесами рельсы и припорошенные снегом шпалы. Они звали ее куда-то в темную даль, манили в неизвестность. И Варя, качая рычаг, неслась на немыслимой скорости вперед, понимая, что остановиться и сойти она уже не сможет. Вдруг рельсы резко оборвались, дрезина ухнула вниз, а сама Варя, раскинув руки, словно крылья птица, полетела над белой равниной, черным лесом, вершинами седых гор. Вот такая она, абсолютная свобода, маши руками-крыльями и лети, куда тебе хочется. А бывает она, абсолютная свобода? Нет, так не бывает. Руки сложились, тело камнем полетело к земле.

– Ах! – оборвалось сновидение, заставляя вернуться в реальность.

Варя, очнувшись, уселась на жестком ложе, разлепляя глаза.

Потехин дремал на противоположной лавке, из-за разделявшего пространство избушки стола виднелась его макушка, а с другой стороны – голые ноги. Сапоги вместе с Вариными валенками стояли у жестяной печи, на веревке над печью болтались портянки. Огонь в железном чреве давно прогорел, но холодно не было, даже душно. Варя расстегнула дуеттку, пошарила в саквояже и обулась в ботинки. Из маленького окошечка под самым потолком лился тусклый дневной свет.

Голова казалась тяжелой, все тело болело. Сколько они проспали, который час? А эта избенка, чье это логово? Рыбаков? Охотников? Старателей? Сразу и не поймешь. Обстановка спартанская: сколоченный из ящиков стол, две лавки по стенам, жестяная походная печь с узкой трубой под самый потолок, и пара пустых полок над входом. В одном из углов предыдущий постоялец небрежно свалил кучу дров. Из этих запасов Левонтий и брал вчера поленья на растопку. От земляного пола шел запах погреба, но в целом уютно, не гостиница Елизаветы Макарьевны, однако лучше, чем лапник у зимнего костра.

Варя еще посидела, прогоняя остатки сна, но природа требовала свое, да и неплохо бы водички раздобыть на похлебку. Нужно пробираться к выходу. Осторожно, чтобы не шуметь, она пошарила в рюкзаке и достала котелок.

– Я думал, вы теперь сутки будете спать, – не открывая глаз, проговорил Левонтий.

– Извините, я просто хотела завтрак приготовить, – кинулась оправдываться Варя, торопливо отодвигая от себя чужой рюкзак.

– Скорее ужин.

Левонтий разлепил веки, сел, зевая и почесывая взлохмаченные пряди. Щетина на щеках успела превратиться в приличную бороду, на левой скуле виднелась полоса сажи, а глаза теперь не казались темными омутами, просто карие, разве что хитринки залегли в уголках. Варе он отчего-то напомнил бродячего пса Фимку, что рыскал меж торговых лабазов на Конном рынке, такой же поджарый, лохматый и себе на уме.

– Еще раз перекреститься? – ехидно спросил Потехин, успев перехватить ее беглый любопытный взгляд.

– Я могу за снегом сходить? – махнула котелком Варя, поспешив отвернуться, чтобы он не видел, как вспыхнул на щеках румянец.

– Сходите. Потом я по личной надобности отлучусь.

Варя поспешила к сбитой из березовых поленьев лестнице, ведущей наверх.

Ах, что она вчера вытворяла, скажите на милость: билась в истериках, позволяла нести себя, обнимала постороннего мужчину за шею, укладывала голову ему на грудь – опозорилась по полной, дальше уж некуда. Боже, какой стыд!

Взобравшись по лесенке, Варя дернула на себя скобу, выполнявшую роль ручки, и невольно попятилась: на нее посыпался снег, много снега. Вход завалило почти полностью, осталась только узкая полоска сверху.

– Бойтесь своих молитв, они могут быть услышаны, – встал за спиной Потехин.

– Мы сможем отсюда выйти?

– Сможем, помнится, летом там, где-то под домом, весло валялось, сейчас откопаемся.

Потехин накинул шинель, снял с веревки портянки, обмотал ноги, засунул в сапоги и, отстранив Варю, полез в лаз, подминая снег. Выбрался наружу, пропадая из виду. Пару минут копошился где-то рядом и наконец вернулся с небольшим веслом, которым как лопатой принялся расширять проход.

– Потерпите? Я скоро.

– Потерплю, – снова покраснела Варя.

Левонтий с упорством крота прорыл узкий проход влево, потом расчистил площадку перед входом, занес весло в землянку.

– Готово, – одарил Варю самодовольной улыбкой. – Обживайтесь, я на разведку, скоро вернусь.

Варе совсем не хотелось оставаться одной, но спорить она не стала – надо, значит, надо.

– А можно мне печь растопить, я хотела похлебку сварить? – лишь кинула она ему вслед.

– Этого, к сожалению, пока не стоит делать, дым будет видно, – обернулся он. – Через пару часов снова стемнеет, тогда и печь растопим. И далеко без меня не ходите, вернусь, будет желание, за водой сходим.

Да, угроза не исчезла вместе с ночной мглой, она по-прежнему рядом. Не стоит расслабляться.

Левонтий ушел, Варя с веслом сбегала за угол, и прорыла себе еще чуть дальше отдельную дамскую комнату. Отлично. Теперь можно и оглядеться. День выдался пасмурным и безветренным. Снега заметно прибавилось, он тяжелыми шапками лежал на деревьях, пригибая ветки. Этот берег был почти пологим, место, где к вербам притулилась землянка – самое высокое, дальше склон плавно уходил к опушенной ресницами сухих камышей белой дороге. Нет, это не дорога, это могучая река – попавший в зимний плен водный поток двигался где-то там, на глубине, под мощной броней льда и снега, а за ним поднималась ввысь каменная стена. Горы, они совсем рядом, рукой подать, на той стороне, к ним можно перейти и коснуться ладонями. Известняковые плиты, перекрывая одна другую, складывались в высокий серый монолит с бурым отливом. Наверху и в расщелинах прятались под снежным покрывалом сосны да ели. Глядя, на какую высоту залезли эти вечнозеленые великаны, начинала кружиться голова.

Варя вытянула руку, словно уже трогала шершавую поверхности камня, и в кончики пальцев ударила игривая теплая волна. Лазурит?

– Здесь есть лазурит, – удивленно приподняла она брови.

– Все спокойно, никого нет, – вынырнул из-за спины Потехин. – Любуетесь?

– В этих скалах есть прослойка лазурита, – пробормотала Варя, растирая пальцы.

– Это исключено, – нахмурился Потехин. – Я ставил здесь шурфы. Пусто.

– Разве тот камень, что я у вас выиграла, не отсюда? – повернулась она к нему.

– Нет. Мне его подарил один… так скажем, приятель, но где добыл, не сказал. Я бы тоже не сказал.

– Здесь определенно есть лазурит, – упорствовала Варя. – Он такой добрый теплый.

– Теплый? – усмехнулся Потехин. – Вы путаете с нефритом.

– Не верите и не надо, – обиделась она. – Вы говорили, где-то можно набрать воды.

– Да, вон там, внизу, есть ручей. Пойдемте, я котелок прихватил.

И он, размахивая котелком, первым начал спускаться к реке. Варя пошла следом.

– Они нас все еще ищут? – не смогла она удержаться от главного вопроса.

– Конечно, куда им деваться. Вы – их смертный приговор.

– Хотите сказать, что оте… что тот человек их убьет?

– Предательство здесь карается жестоко, – равнодушно отозвался Левонтий.

– Значит они прочесывают местность вдоль железной дороги?

– Может быть, но я бы на их месте так не делал.

– А как бы вы сделали? – стала допытываться Варя.

– У них не так много людей для облавы, опять же неизвестно насколько мы оторвались и какой дорогой идем. Надежней рвануть на дрезине, обгоняя нас, к самому Вельтску и перекрыть дороги уже в город, а лучше дом Иванцова. Но что они выберут, сказать сложно.

– А что мы будем делать?

– Отсидимся здесь до завтрашнего вечера, нужно хорошенько отдохнуть, выспаться, а дальше… – он замолчал.

– Видно будет, поглядим, как там у вас еще бывает, – продолжила за него Варя, обиженно вздергивая нос.

Потехин зашелся хриплым смехом.

– Ладно, смотрите.

Он притоптал снег ногами, разравнивая поверхность, потом отломил ветку от куста и ее кончиком стал чертить схему. Варя присела рядом.

– Мы здесь. В паре часов быстрым шагом начинается Вельтское озеро. Вот оно, – Потехин нарисовал большой круг. – Чугунка огибает озеро слева, вот тут, и дорога, по которой вы на собаках ехали, тоже идет левее. От нее убегают ветки к поселкам старателей: Нижние Тяглы, Верхние Тяглы, Семеновка и прочее. Потом они сходятся почти у Вельтска. Туда нам соваться опасно. Еще можно пересечь само озеро, но идти далеко, дров там нет, чтобы согреться, ну и промоины возможны, крепких морозов пока не было. Как вы, Варвара Тихоновна, относитесь к горам?

– Положительно, – осторожно ответила Варя, не зная, чего ожидать.

– Отлично. Предлагаю прогулку через горы, тем берегом пойдем.

– А сколько дней займет дрога? – уставилась Варя на неприступные скалы.

– Летом за три дня добрались бы, зимой трудно сказать, ну, за неделю-то, я думаю, дойдем. Еды хватит. Вельтск не так далеко, он к этому краю ближе, но из-за рельефа пришлось ветку чугунки той стороной прокладывать, а то замучились бы тоннели динамитом взрывать. Да вы не волнуйтесь, будем идти от одной охотничьей избушки к другой. Охотники – народ бывалый, друг другу помогают. Там и дровишки есть. Не должны пропасть.

Он, отбросив палку, распрямился. Варя тоже поднялась. Ломая полые палки камыша, они пролезли к самому краю реки, прошли по ее льду вдоль берега еще с десяток шагов, пока не наткнулись на толстую сосульку-пирамиду, прислонившуюся к небольшому обрыву. Левонтий ткнул ее ногой, потом достал из-за пояса топор, ударил несколько раз, проковырял лезвием щель, и по льду неохотно засочилась вода. Котелок медленно, но все же наполнился. Пара отправилась в обратный путь.

В землянку они вошли уже в сумерках, подождали, пока покрепче стемнеет, и принялись хлопотать, готовя запоздалый обед или ранний ужин. Левонтий растапливал печь, Варя отделила одно из свиных ребер на похлебку и забросила его в котелок. Огонь разгорелся, по выстуженной землянке потянуло теплом, в котелке начала приятно булькать вода. Пена собрана ложкой, пусть варево доходит, потом в дело пойдет полба, можно и присесть на лавку в ожидании.

– Ну, если вы опознали лазурит, то, наверное, без труда найдете здесь и мой схрон с серебром, – насмешливо бросил Потехин, скидывая с плеч шинель. – Казалось, помнил, где зарыл, а какое-то помутнение напало. Лопаты нет, весь пол ножом перековырял, найти не могу.

Серебро – это когда поток плотный, с холодком, словно мятного отвара студеного глотнуть. Варя повела рукой вдоль пола.

– Под вашей лавкой, слева, у самой стены, вон там, где в бревне щербинка, – с показным равнодушием проговорила она.

– И давно вы этим балуетесь?

Потехин, взяв перочинный нож, полез под лавку.

– Этим, это чем? – не поняла Варя.

– Фокусы с минералами показываете.

Он принялся расковыривать ножом утрамбованный грунт землянки.

– Девочкам в институте показывала, ну, так, для забавы, – призналась Варя.

– А еще кому?

– Никому. Да кому это нужно.

– Южнее Корытовска действительно никому, – пробормотал Левонтий.

Он вылез с ветхим узелком в руках, отряхнул его, развязал края и высыпал на стол с десяток серебряных рублей.

– Знал бы, как потом обернется, так все бы здесь оставил, – проворчал, отсчитывая пять монет, и передал их попутчиц: – Берите. Возвращаю долг.

Прошедшие через сотни рук почерневшие серебряники вызвали у Вари смутные воспоминания.

– Разве вы мне что-то должны, – не взяла она деньги.

– Берите, берите. Я же забрал у вас вчера, – продолжал он держать протянутой ладонь с монетами.

– Но то была плата, чтобы меня спасти. Я не могу взять, – чуть отодвинулась Варя. – И, кажется, это я виновата, что ваши остальные деньги пропали, – с большим раскаяньем посмотрела она ему в глаза.

– И? – приподнял бровь Потехин.

– Евгения Ивановна, она все искала что-то, – запинаясь начала рассказывать Варя. – Я спросила, что она ищет, а она мне сказала, что в прошлом году, как на воды уезжала, спрятала где-то в доме деньги, а куда положила – не помнит, ну, как вы сейчас.

– Это, похоже, у нас семейное, – мрачно произнес Левонтий.

– Я их почуяла… но про дар ничего не говорила, просто подсказала, что деньги часто под половицами прячут. Ну, я же не знала, что это ваши деньги, думала – ее. А это ваши были, да?

Потехин постоял, рассматривая монеты, словно видел их впервые, потом поднялся, обошел стол и, подхватив Варину руку, переложил в нее свой дар.

– Забирайте и не спорьте.

Они оказались совсем рядом друг от друга. Возникла неловкая пауза.

– У вас щека поцарапана, – только сейчас рассмотрела Варя, что на скуле у него вовсе и не сажа, – а вчера не было.

– За ветку зацепился, – отмахнулся Левонтий.

– За какую ветку? Когда вы успели, мы по равнине шли? Это пуля⁈ Определенно пуля, – осторожно пальцами провела она по коже под обожженной полосой на скуле. – Вас чуть не убили, – пришло осознание.

– Варвара Тихоновна, вы так больше не делайте, – прошептал Левонтий, отступая на шаг, – а то глупостей наделаем.

– Каких глупостей? – не поняла Варя.

– Какие мужчины и женщины иногда делают, – кольнул он ее горящим взглядом.

– Извините, – тоже отступила она, краснея до состояния вареной свеклы.

«Опять я веду себя как влюбленная дура!» – разозлилась на себя Варя, и поспорить с этим было сложно.