Текст книги "Поезд в страшную сказку (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– Он по вам скучал, он бы вас простил, – Варя вспомнила хрупкую фигурку деда на перроне, на глаза навернулись слезы.

– Я написал тебе письмо, ты мне ответила, что готова приехать, я выслал за тобой Менкеля.

– Я не писала вам и от вас писем не получала.

Кажется, клубок потихоньку распутывается.

– Странно, – пробормотал Иванцов.

– У нас убили почтальона, – вспомнилось Варе.

– Кому-то захотелось денег, – мрачно проговорил он, – они получат… то, что заслуживают. Варюша, оставайся со мной. Живи здесь, а потеплеет, перевезем сюда и отца, и сестру. Съездим за ними. Все твое будет. Проси, что хочешь, – широким жестом обвел гостиную Иванцов. – Хочешь платья модные, тут хоть и глушь, но есть модистки? А автомобиль хочешь? Филиппов своим оболтусам купил, я чем хуже. Будешь как цесаревна на самодвижущейся коляске раскатывать.

– Я хочу, чтобы вы помогли освободить из тюрьмы Левонтия Александровича Потехина, он спас мне жизнь, если бы не он, меня не было бы в живых.

– Кого? – вздрогнул Иванцов. – Но разве он…

– Нет, он выжил, – смело посмотрела она ему в глаза.

– Хорошо, я похлопочу, – пообещал новоявленный отец, но в его голосе Варя прочла раздражение. – Я не приказывал его убить, если вдруг до тебя дошли дурные слухи, – холодно добавил он. – Уже поздно, завтра обо все договорим. Пойдем отошлем твоего полицейского рыцаря, да пошлем за твоими вещами.

«Рыцарь мой за решеткой», – вздохнула Варя, поднимаясь вслед за Иванцовым, отцом она пока его даже про себя назвать не могла.

Глава 40
Новый дом

Новая Варина комната была похожа на спальню принцессы, ну, по крайней мере, именно такой рисовало ее бойкое воображение. Большая с позолоченными ножками кровать под тончайшим шелковым балдахином, облицованная розовыми изразцами с узором из белых лилий печь, восточный ковер как в пещере Али-Бабы, стол красного дерева и пара мягких стульев, французское трюмо с большим зеркалом, а еще окно в пол с портьерами, на которые не пожалели ни бархата, ни шифона. Венчала это великолепие люстра, ярко озарявшая комнату лишь по щелчку рубильника. Да, к усадьбе Иванцова было подведено электричество – признак новой цивилизации.

Справа от кровати дверь вела в большую гардеробную, в ней одиноко висели скромное Варино платье и дуеттка. Превосходные, даже сказочные условия. Живи да радуйся. «А ты посмотри, Варюша, на вид за окном, – отдернул щедрый хозяин штору. – Сад, молодой совсем, но прошлой весной в цвету был. Выписал из столицы особые сорта, морозоустойчивые. Здесь, знаешь ли, погода фруктами не балует. А в мае соловьи уж как поют, шельмецы, так душу и выворачивают. Обустраивайся, проси, что нужно». Тихие горничные бесшумно принесли кофейник и пухлые булочки. Все здесь ходили тихо и на цыпочках, громыхал сапогами лишь сам Иванцов.

Варя и рада была бы обустраиваться, но ощущение нового дома не приходило. Все казалось временным и чужим. Нужно бы написать письмо деду и тетке, сообщить о важных переменах, да решимости не хватало. Во-первых, передают ли такие новости письмами, не лучше ли все рассказать, стоя рядом и глаза в глаза? Во-вторых, какой адрес нанести на конверт: собственный или особняк Потехиной? По адресу можно легко отследить, где сейчас живут старики. Иванцов обещал разобраться с обидчиками, но всех ли врагов вокруг себя он смог вычислить, ведь предатели входили в его ближний круг. Так хочется с кем-то посоветоваться, а не с кем.

Левонтия ей не хватало до удушливой тоски. С Иванцовым состоялся тяжелый разговор, оставивший больше вопросов, чем ответов.

– Послушай, Варюша, ты молода и жизни не знаешь. Да, Потехин тебе помог, ты, я вижу, в него влюблена, и не спорь, все видно. И это понятно, столько вместе вынесли. Но если разобраться, что из себя представляет этот Потехин? Вот беспристрастным взглядом окинь его. Допустим лежат в земле камешки, нашел их некий геолог, по приметам, по науке, упорством. Молодец? Конечно молодец, но, – Иванцов сделал эффектную паузу, – а но, Варюша, заключается в том, что этого мало. Нужно нанять людей, обеспечить их кровом и пропитанием, закупить машины да механизмы всякие, найти лошадей, подводы, да мало ли еще чего, даже лекаря нанять для рабочих, и то проблема. И это все денег немалых стоит. Так ведь? То-то же. И как разделить доход? Я ему говорю: «Тебе тридцать процентов, а мне семьдесят». Цена у всех такая, поспрошай Филипповских или Рябковых людишек. Мои затраты, моя и доля больше, а он уперся: «Мне, – говорит, – шестьдесят, а тебе сорок». Ну, не грабеж ли? Я не жаден, но тут дело принципа. С чего я должен этому молокососу уступать? А он в драку на моих людей кинулся, а на краю все было, у реки, ну и он сорвался. Течение быстрое. Тело искали, не нашли. Так получилось, в драку-то сам полез, первым, мои лишь отбивались.

– Яшка Куцый отбивался? – холодно произнесла Варя.

– Да я уж и не помню кто, – раздраженно бросил Иванцов. – Так мне доложили, и я своим поверил. Я им его не то, что убивать, даже бока наломать не приказывал, побожиться могу. Вот ты бы как на моем месте поступила?

– Отдайте ему прииск, – твердо произнесла Варя, понимая, что вызовет гнев этого большого человека.

– Пусть забирает, – неожиданно легко согласился Иванцов. – Я благодарным быть умею. Ванька, дарственную неси!

На стол легла бумага на прииск «Александрийский» с печатями и подписями, Варя рассмотрела закорючки инициалов и надпись: «нотариус В. К. Чернов».

– Видишь, еще вчера все сделал, – мягко улыбнулся отец, заискивающе глядя дочери в глаза. – Пусть забирает, только что он с ним будет делать без моих денег, я ведь добро свое заберу, это мое, кровное, а платить он людям за работу чем будет, обещаниями?

Варя ничего в этом не понимала, может, в словах отца и была доля правды, у каждого правда, как известно, своя, но Левонтий имеет право на прииск – свое выстраданное детище, он заслужил, семья Иванцовых – его должники.

– И про арест узнал, как ты просила, – меж тем продолжал Иванцов. – Дело белыми нитками шито, на одном упрямстве приезжего следователя держится. Серьга – это тебе не нож со следами крови. Свидетелей нет, как Потехин тетку убивал, долгов больше, чем имущества, в этом мне следователь сам признался, значит и мотива нет. Хороший защитник легко дело развалит. Все оплачу, не тревожься.

– Но господин Потехин сознался в убийстве, – огорченно проговорила Варя.

– Под давлением. Сегодня признался, завтра передумал, – отмахнулся отец.

– Надо допросить этого Куцего Яшу, я уверена, что это он убил Евгению Ивановну, а, может, и Глашу, горничную, она тоже пропала. Теперь мне кажется, что я его видела у дома Потехиных, очень фигурой похож.

– Куцый сбежал, шельмец, но я найду его, дай срок, никуда от меня не денется. Так что все, Варюша, складывается хорошо.

– А можно мне повидать господина Потехина? – видя благодушие отца, решилась попросить Варя.

– Послушай, Варюша, – понизил Иванцов голос, озираясь на дверь. – У вас там, часом, с ним дорогой ничего не было? Ты признайся, я пойму, гневаться не стану.

– Нет, что ты, – залилась Варя краской, – Левонтий Александрович очень порядочный человек.

– Это хорошо, – лицом просветлел отец. – Пойми, я здесь человек уважаемый, меня все знают. Я не могу допустить, чтобы моя дочь ходила на свидание к холостому постороннему мужчине в тюрьму. Вот если бы он сделал тебе предложение, и вы были бы официально обручены, тогда другое дело. Он делал тебе предложение? – Иванцов хитро прищурил глаза.

– Нет.

– Вот видишь. Его все равно через неделю этапируют обратно к месту преступления. Такова процедура, против закона не попрешь, и ничего не поделать.

– Он уедет? – перехватило дыхание.

– Как уедет, так и приедет. Вот дарственная, пусть у тебя побудет, как явится, мы ему и отдадим.

И Иванцов ушел, оставляя Варю с разбитым сердцем и тяжелыми мыслями. Не врет ли он? Будет ли для обвиняемого обещанный защитник? Так ли все радужно и легко, как сейчас рисовал отец? «Отец», постепенно Варя начала привыкать к этому слову, но все же душевного родства пока не возникло, невидимая стена разделяла их, и стене этой имя «Левонтий». Отцу было на него наплевать, а Варе хотелось, чтобы у господина Потехина все было хорошо, пусть и вдали от нее. «Нужно встретиться с Коробейниковым. Почему следователь не приходит меня допрашивать, не вызывает в участок? Я написала все, что со мной было, указала, где найти труп Синицына, если он там еще лежит. Отец сказал, что все отдал в полицию, почему же они не вызовут меня допросить лично? Если увезут Леву, уедет и Коробейников, все ниточки оборвутся. Как организовать встречу? А если отпроситься пройтись по местным лавкам? Погулять ведь можно, я же не в тюрьме. Теперь меня и убивать ни к чему… Или все же могут, из мести, что раскрыла их заговор?». Рассуждения неизменно заводили в тупик.

Варя убрала дарственную в саквояж и села у стола. Перед ней лежал ее лазурит, прошедший карманы воришек, ларец Иванцова, бокал с вином и снова вернувшийся к хозяйке. «Надо спросить, откуда у отца этот камень, неужели он велел обыскать эту Зину-Ирину, перед тем как ее вышвырнули? Вряд ли это Яша отдал хозяину свою скромную добычу. Если бы Зину не прогнали, а сдали в полицию, было бы намного проще оправдать Левонтия. А теперь она скрылась, возможно успела уехать на ближайшем поезде. Ищи ветра в поле».

Кофе давно остыл, к булочкам Варя так и не притронулась. «Надо бы отнести все это в поварню». Можно позвонить в серебряный колокольчик и вызвать прислугу, но Варе было как-то неловко, она взяла поднос и вышла за дверь, однако не успела сделать и пары шагов, как сразу с двух сторон подлетели горничные и с извинениями перехватили ношу. Пришлось вернуться в комнату.

«Ах, если бы можно было вместо этих двух „унылых теней“ выписать к себе веселую Глашу и хлопотунью Галю. Как было бы здорово, мы бы болтали, разговаривали о чем в голову взбредет, я бы читала им книги». Воспоминания о Глаше заставили сердце сжаться. А если и правда ее кавалером был Яшка? Варя решилась бросить эту версию отцу, но, если подумать, полной уверенности у нее не было. «Пусть я ошиблась, пусть она будет жива, здорова и счастлива со своим любимым».

Полумрак окутал комнату, но включать массивную люстру не хотелось, Варя зажгла керосиновую лампу и села за стол, мимодумно водя пальцем по геометрическому узору столешницы. «Завтра надо спросить про библиотеку или книжную лавку, а то можно от скуки засохнуть». В круг света неспешно вползла зеленая ящерка и замерла, ловя кожей тепло.

– Моя ты красавица, – проворковала Варя, осторожно поглаживая тонкий хвостик, – пришла меня поддержать? Когда рядом был Лева, ты не появлялась. Была за меня спокойна? А теперь? Мне нужно быть осторожной, да? Я это и сама чую. И Менкель, и Яша, и Зиночка, они все скрылись, никого не наказали за убийство Константина. Бродят где-то, затаив зло, может, совсем рядом.

В дверь постучали. Ящерка ожила, крутнулась по столу и пропала.

– Войдите, – отозвалась Варя.

– Не спишь еще? – в приоткрытую дверь заглянул отец. – Хочешь на бал? Только что принесли от уездного предводителя приглашение, в воскресенье ждут, – он помахал розовой открыткой. – Я все эти штуки не люблю, но ради тебя готов и потерпеть.

Варя уже собралась вежливо отказаться, зачем ей этот бал среди незнакомых людей. Хотя почему же незнакомых, один знакомый там все же может появиться. Отчего бы Коробейникову в этом захолустье не пойти развеяться на балу.

– Я бы очень хотела пойти, но у меня платья подходящего нет, – начала она подбирать слова.

– Завтра же модистка будет здесь, авось у нее чего готового в закромах имеется, подгонит по тебе, как влитое будет. Должен же я дочкой похвастаться, экая красавица уродилась.

Ну, что ж, бал так бал.

Глава 41
Бал

Модистка привезла три платья на выбор, Варя остановилась на неброском, бежевом, с мелкой рюшей по подолу и накидкой из органзы, прикрывавшей голые плечи. Волосы одна из горничных вполне сносно зачесала наверх, закрепив шпильками, а выбивавшиеся локоны подкрутила щипцами. Отец желал, чтобы дочь сверкала каменьями, отворив пред ней свои ларцы, но Варя решительно отказалась, напомнив, что для девицы тонкой нити речного жемчуга вполне достаточно, остальная роскошь будет смотреться вульгарно.

– Ну, наши-то не стесняются цацки на себя надевать, – проворчал Иванцов, но с доводами дочери все же согласился, а вот дуеттку отстоять не удалось. – Это пальтишко для меня полнейшим конфузом обернется, помилуй старика, уволь от насмешек. На-ка, накинь шубейку, порадуй отца, – протянул он дочери соболью шубу. – Теплей будет, а то, чего доброго, простудишься в платьишке, больно тонкое.

Варя приняла подарок, утонув в золотистых мехах. Сам Иванцов причесал бородищу, напомадил голову и приоделся в накрахмаленную рубашку с золотыми запонками и темно-синий фрак. Одежда была скроена на совесть, но все равно смотрелась как-то нелепо на его богатырской фигуре, а бобровая шуба опять навевала мысли о сходстве с вылезшим из берлоги медведем.

Крытый экипаж подъехал к крыльцу, можно выезжать. Странно, но Варя не испытывала абсолютно никакого волнения от того, что сейчас предстанет перед незнакомыми людьми, что десятки глаз с любопытством устремятся на нее, будут обсуждать за спиной, не переживала – справится ли с хитроумным этикетом, сумеет ли вспомнить танцевальные фигуры и не осрамится ли на паркете, все теперь казалось мелким, незначительным, в голове крутился лишь один вопрос – приедет ли на бал Коробейников.

Теремок Дворянского собрания сиял огнями как в тот день, когда они с Левонтием вылезли на причал. Так же к парадному подъезду в ожидании выстраивались кареты, так же из окон лилась мелодия вальса, настраивая на романтичный лад, а важные лакеи распахивали пред гостями и затворяли тяжелые створы дверей. Только теперь это был не чужой праздник, Варе предстояло стать его частью.

Дальше все поплыло в пестром калейдоскопе: невесть откуда взявшуюся дочь Иванцова представляли огромному количеству людей, мужские лица сменялись женскими, никого она из них не запомнила, разве что того самого Филиппова – небольшого росточка упитанного, но подвижного мужчину лет пятидесяти в старомодном сюртуке и тяжелой тростью в руке. В зале царила вольная обстановка, ни о каком столичном этикете здесь и не слыхивали – гости громко разговаривали, смеялись, чокались бокалами и с неприкрытым аппетитом жевали закуски, щедро разносимые по залу прислугой. Эта непринужденность Варе понравилась, а вот повышенное внимание к себе не очень. Кавалеры всех возрастов наперебой стали приглашать дебютантку на танцы. Бальной книжки у девицы Иванцовой при себе не было, оставалось надеяться, что эти господа сами разберутся, когда чей черед выводить ее в круг. Девицы же и дамы, наоборот, сторонились незаконной дочери богатея-горнозаводчика, шушукаясь по углам. Наверняка, они уже перемыли кости и самому папаше, наплодившему байстрюков, и доченьке, как видно ничуть не стеснявшейся своего происхождения, обсудили и ее вычурно скромный наряд при таких-то деньжищах, и прическу, и прочее, прочее. Да пусть обсуждают, в конце концов приятно разогнать чью-то скуку. Варя со вздохом потянулась к вазочке с цукатами.

Долька засахаренной дыни таяла во рту, музыка зачаровывала, кавалеры в меру надоедали, вечер шел своим чередом, вот только Коробейников в фуршетном зале так и не появился. Неужели все усилия напрасны? Может, его просто не пригласили? У кого прилично поинтересоваться?

Варя забегала глазами, проходивший мимо официант тут же подплыл с бокалами шампанского.

– Вы не знаете, следователь Коробейников приглашен? – на удачу спросила она.

– Приезжий который? Тута, в карты играют-с, – подбородком указал лакей куда-то вправо.

Он здесь! Но как к нему подобраться? Барышне не пристало входить в комнату, где режутся в картишки, дымят папиросами и сквернословят почтенные мужи. Что, если он там так и просидит? Волнение усилилось.

– Не робей, все отлично. А эти курицы тебе просто завидуют, – по-своему расценил ее сцепленные пальцы отец.

– Все хорошо, – вымученно улыбнулась Варя.

Оставалось ждать.

Начались танцы, пришлось исполнять обещания. Кавалеры сменяли один другого, пытались вести с новой барышней светские беседы, Варя отвечала невпопад, пару раз сбилась, забыв последовательность движений, чем вызвала неприкрытую радость местных красавиц, сконфуженно извинилась. Все ерунда, где же интересующая ее персона? Так можно всю жизнь в карты проиграть, и за примерами далеко ходить не надо.

«Дмитрий Капитонович, вас с нетерпением ждут!» – про себя «крикнула» она. Может, Варя умеет притягивать не только камни, но и людей, потому что на ее отчаянный мысленный призыв Коробейников все же выплыл из боковой двери с бокалом шампанского, лениво прошелся вдоль стены и встал, небрежно облокотившись о полку декоративного фальшь-камина.

Терять времени больше нельзя, в любой момент этот вальяжный барин мог уйти обратно. Как только угасли последние звуки мазурки, Варя, сославшись на головокружение, отправилась постоять с другой стороны фальш-камина, к большому огорчению какого-то юноши, лицом и фигурой смахивавшим на Филиппова. Юноша было увязался за ней, но она жестом и вежливой улыбкой остановила его. Расстояние между Варей и Коробейниковым сократилось, но тот, увы, не обращал на нее внимания.

Оркестр грянул кадриль. Молодой следователь застоявшимся конем неожиданно рванул в сторону стайки девиц, явно собираясь пригласить одну из них.

– Дмитрий Капитонович! – нарушая все приличия в спину ему кинула Варя.

Он замер, дернул плечами, развернулся… Это был Дима, просто Дима Коробейников, без гранита во взоре и строгости черт лица, этот казался моложе лет на пять, даже напомаженные светлые пряди выглядели мягче, по-детски завиваясь в мелкие кудряшки.

– Варвара Александровна, вот это встреча, какими судьбами? – одарил он ее широкой улыбкой.

– Приехала повидаться с отцом, – кивком головы указала Варя в сторону фуршетного зала, где остался Иванцов.

– Не знал, что у вас есть отец, – глупо хихикнул Коробейников, и Варя поняла, что он изрядно поднабрался дармового шампанского.

Он ничего не знает или ничего не помнит, как же так? Что за наваждение⁈

– А что вы здесь делаете? – пошла она в наступление.

– Да все по делу вашей покойной хозяйки хлопочу.

Варя обратилась в слух.

– И как дело, продвигается? – охотником в засаде осторожно поинтересовалась она.

– Дело раскрыто.

– Раскрыто, – разочаровано протянула Варя. – Вы в этом уверены?

– Абсолютно.

– И кто убийца? – предполагая ответ, все же задала она болезненный вопрос.

– Ну, вообще-то это служебная информация, – чуть наклонился к ней Коробейников. – Но вы сегодня так обворожительны, просто не могу отказать. Мы нашли горничную.

– Глашу? – встрепенулась Варя. – Мертвой? – в горле застрял комок.

– Отчего же мертвой? Вполне живехонькой, – усмехнулся Дмитрий. – Пришла к нам сама. Ее ухажер Потехину зарезал.

– Ухажер? – разволновалась Варя, ведь она и сама об этом думала.

– Да. У вашей хозяйки был ларец с фальшивыми камешками, впрочем, вы об этом знаете.

– Все об этом знали, и Глаша тоже.

– Да, горничная говорила кавалеру, что они фальшивые, а он знай твердит: «Это все равно, авось какому дураку продать сможем, деньги получим». Сама она не решилась ларец украсть, больно хозяйку боялась, окошко открыла, кавалер в комнату и залез. Думали, бабка крепко спит, а та проснулась, хотела шум поднять, он ее и зарезал. Ларец забрал, горничную соблазнил и с собой увез… до ближайшего Егорьевска, она заснула, он и сбежал. Проснулась – ни вещей, ни денег. Добрые люди помогли, с повинной головой к тетке вернулась, та ее в полицию отправила. Мол, все равно узнают, иди кайся. Горничная кавалера описала, каков из себя. А у нас, Варвара Тихоновна, фото-картотека всех сидельцев имеется. Затратное это дело, я вам скажу, мне на него долго добро не давали, мол, баловство, только деньгами сорить. Сколько я бился за нее, сколько писем писал, доказывал…

– И что же в той картотеке? – не в силах ждать, перебила Варя.

– А по фото горничная опознала бывшего каторжанина Якова Куцова, – торжествующе указал пальцем куда-то в потолок Коробейников.

– Куцего⁈ – выдохнула Варя

– Его самого. Вы его знаете? – удивился следователь.

– Его здесь все знают, – пожала она плечами.

– Да, удалось выяснить, что он, освободившись, работал в Вельтске на местного богатея Иванцова. Я вчера ходил к этому Иванцову с визитом, но тот сказал, что Куцего местная полиция подозревает в убийстве какого-то инженера, и он сбежал еще неделю назад. Вот уж незадача. Может, покрывает.

– Это вряд ли, – поспешила Варя защитить отца.

– Но мы все равно этого Куцего изловим, никуда не денется. Так что я здесь завис надолго. А вы, Варвара Тихоновна, надолго ли здесь остановились, можно ли нанести вам визит? Представите меня своему папеньке? Надеюсь, то, давнее, недоразумение забыто, я искренне раскаиваюсь.

– А господин Потехин, что с ним? – снова перебила Варя.

– Левка? – приподнял бровь Коробейников. – Я его сегодня, кстати, видел.

– Где⁈ – не смогла сыграть равнодушие Варя. – Где вы его видели?

– На вокзале. Совсем опустился, выглядел крепко помятым. Он всегда был не от мира сего, с придурью, а теперь и подавно.

– Вы с ним говорили? Что он сказал? – тревожно заглянула она в равнодушные глаза.

– Сказал, приезжал по делам, собирался на поезд садиться. Да, наверное, уже уехал, – посмотрел на свой серебряный брегет Коробейников, – час назад как поезд ушел.

Ушел. Уехал. Бросил. Горькая обида затопила душу. Даже не попрощался.

– А где ваш автомобиль, Дмитрий Капитонович? – устало проговорила Варя. – Вы его с собой не привезли?

– Сюда? – хохотнул Дмитрий. – Да где здесь ездить, одни сугробы. Дома оставил.

– А вам никто не говорил, что у вас есть двойник? – в лоб задала она последний вопрос.

– Двойник? Вряд ли, а вот соперник у меня точно имеется.

Варя проследила за его взглядом, в углу залы стоял отец, внимательно наблюдая за их разговором.

– Будьте осторожны, Варвара Тихоновна, вами заинтересовался весьма опасный тип. Про него тут много чего рассказывают, не хотел бы я на его пути оказаться. Это, кстати, и есть тот самый Иванцов, чей работник зарезал старуху Потехину, – без всякой иронии серьезным тоном проговорил Коробейников.

– Дмитрий Капитонович, вы мою фамилию помните? Это – мой отец. Доброй ночи, – надменно кивнула Варя и, не дождавшись ответа, поспешила к Иванцову.

– Варя, все в порядке, на тебе лица нет? – обеспокоенно спросил отец.

– У меня страшно разболелась голова, мы можем уехать?

– Конечно, я сам тебе хотел предложить. Не люблю все эти развлечения, блажь одна.

Они пошли в сторону выхода.

– Послушай, Варюша, а тебе не показалось, что этот следователь немного… – отец замолчал, подбирая слова, – немного не в себе. Понимаешь, он заходил сегодня утром, искал Яшку, ну, того самого. И знаешь, этот горе-следователь ничего не помнит: ни, что привез тебя, ни про то, что протаранил мне ворота машиной. Вообще ничего. И про твоего Потехина тоже. Все твердил, что это его гимназический приятель. Уж так это все странно. Тебе не показалось?

– Д-да, возможно, – пожала Варя плечами. – Левонтия выпустили, он уехал сегодня на поезде.

– Уехал так уехал, – с явным облегчением отмахнулся отец. – Ты говорила про книги. У Филипповых хорошая библиотека, хочешь, спрошу чего-нибудь?

– Спасибо.

Они сели в карету, отец что-то говорил про закуски на фуршете, кажется, ругал осетрину. Варя уже не слушала, она была раздавлена, смята, и хотела лишь остаться одной и выплакаться.

Вооруженные люди охраны и бодрствующие лакеи встретили их у входа. Варя пожелала батюшке доброй ночи и отправилась спать. Горничные увязались было за ней.

– Я и сама в состоянии справиться, ступайте отдыхать, – копируя тон покойной хозяйки, избавилась она от назойливой помощи.

Комната была погружена во мрак, бьющее по глазам электричество включать не хотелось, никак не получалось привыкнуть к этому чуду науки. Варя прошла к столу и наощупь стала искать спички, чтобы зажечь керосинку. Странно, лампа еще не горит, а нос ловит запах дыма и… мужского пота.

Варя вздрогнула, резко оборачиваясь – слева от двери маячило серое пятно. Шинель.

– Варя, это я.

– Лева, – выдохнули губы.

– Собирайся, уходим, – по-деловому произнес он.

Надо, значит надо. Он никогда не ошибается.