Текст книги "Львира. Земли Солмира. Том I (СИ)"

Автор книги: Татьяна Левицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Глава 39. Кладбище львир

– Вот почему живой лес стал Мертвым, материя прорвалась, а духи заполонили небо в поисках наживы… – страж провел руками по лицу и глубоко вдохнул. Мы уничтожили последний штрих черной магии – Эдну, связующее звено между мертвым и живым, бессмертным и преходящим, реальным и магическим. Однако план хоть и не полностью, но удался – духи освободились, теперь они не подчиняются никому, лишь своей воле и быть может еще и некроманту…

– Альвисс! – воскликнула Каиса, забыв про то, что стоит вести себя тише. – Он говорил! Он хотел, чтобы мы отправились в воды Правды и Лжи просить его совета!

– И я сказал, что этого никогда не случится! – твердо ответил Нивертон, ткнув в нее пальцем. – У Альвисса было свое представление об этом полуживом-полумертвом существе. Может старейшина и мог найти с ним общий язык, ведь не уступал ему в силе, верил, что темный создал Чашу Жизни, но нам с тобой у него делать нечего!

– Я же говорила! – выпалила Каиса. – Я чувствовала, иначе зачем алхимия? Он пытался воссоздать кубок, золотую Чашу Жизни, что я видела в видении! Наверное, он знает как это сделать или пытается найти решение, но ему чего-то не хватает…

– И слава духам, что не хватает! – загромыхал Нивертон. – Благо Чаша Жизни потерялась, а не находится в подобных руках. Если же он воссоздаст ее, вновь начнется Великая битва между королевствами! А тебя ощиплют как белых фениксов!

– Может поэтому пророчество и велело нам идти к эльфам! Чтобы мы по пути повстречали некроманта! – не сдавалась Каиса, но слезы предательски заблестели на глазах.

– Какое такое пророчество?! – засуетился Вестагар.

– Оно ведет не к эльфам, а к Острову Полной Луны и Молодого Месяца! – тщетно пытался достучаться до львиры Нивертон. – К эльфам мы зайдем лишь мимоходом, послушать пророчество Лэорина! Я не удивлюсь, если темные тени Черды тоже некроманта рук дело!

Послышался негромкий стук. Вестагар отпрянул, а потом заорал, как не в себя: «О духи всемогущие! Назад! Бегите обратно!»

– Что случи… – хотел было спросить Нивертон, но обернувшись обомлел от увиденного. Под потолком залы из черной материи собиралось какое-то громадное существо.

– Что ты трогал?! – схватил его за плечи Нивертон, останавливая на ходу.

– Я не… – попытался вырваться тот.

– ВЕСТАГАР! – взревел страж и тряхнул его. Выразительный взгляд топазов стал настолько убийственным, что воин скорее бы вернулся обратно, чем выдержал гнев друида. Недолго думая, верзила указал на небольшую расписную урну, стоящую около стены без крышки.

Каиса попятилась, подбирая в голове варианты заклинаний, которые смогли бы помочь в борьбе со злым духом, но, как назло, вспомнилось только то, каким образом его можно призвать. Тело под потолком все росло, заполоняя собой оставшееся пространство. Оно с поразительной скоростью вбирало в себя свет, тепло и различные предметы, которые находились вокруг.

Нивертон бросился прямо под сгущавшуюся тучу и схватил обеими руками урну. Существо взревело, словно почувствовав это прикосновение.

– Лезь в банку! – приказал страж, соблазнительно помахав над головой урной, но злобный дух явно не хотел возвращаться домой. Он еще сильнее раздулся и внутри него, подобно молниям в грозовом облаке, засверкали искры.

– Не хочется, да? Понимаю… – тянул время Нивертон, пытаясь придумать план получше. «Воздействовать магией? Только разозлить… Запереть в сфере? Рано или поздно прорвется с его-то способностью к расширению… А что на урне написано?»

Нивертон наклонил сосуд и с трудом прочитал заклинание: «Теямис волюс!»

Дух вспыхнул самым настоящим пламенем и кинулся на Нивертона. Спрятавшись за книжный шкаф, страж чудом избежал смертельного соприкосновения, а пол залы усеялся раскаленными углями, во всему видимому предназначавшимися Нивертону.

– По-моему, друид, так еще хуже! А-а-а-а-й! – раздался истошный крик из противоположного угла, где Вестагар уже тушил свою бороду занавеской, на которую постепенно перебиралось пламя.

– Он все здесь сожжет! – в панике воскликнула Каиса, кинувшись в сторону от очередного обжигающего залпа. – Флуэ́рэ! – из ладоней вырвался поток воды и направился прямо в духа, который яростно зашипел и задымился. Слегка остудившись, он вновь вспыхнул, и в девушку полетело горящее полено.

– Ты так нас затопишь! – пресек ее попытки Нивертон. – Похоже наша магия его только питает! Что ж, – крикнул он, яростно воззрившись на духа, – посмотрим, сможешь ли ты жить без своей баночки! – и ловким движением страж метнул ее прямо в зеркало, где безмятежно летало перо. Поняв, что произошло, черная туча стремительно рванула следом. Стекло растеклось и поглотило черный дым. Через секунду поверхность снова стала невозмутимой, правда теперь через нее в комнату смотрело отвратительно существо с огненными рогами, поросячьим рылом и обезьяньими лапами. Оно яростно било лапами по зеркалу изнутри, но стекло казалось невозмутимым.

– Какое милое создание… – пробормотала Каиса, наклоняя голову набок, чтобы лучше рассмотреть все черты существа, внушающего неподдельное отвращение.

– Это кто-то между духом и демоном, – ответил Нивертон, стирая со лба пот. – Видно некромант тренировался в создании новых сущностей…

Полу-демон полу-дух продолжал бить по зеркалу, корчить рожи и облизывать стекло раздвоенным желтым языком щедро пуская слюни. Кожу же его покрывала красная чешуя, а безумные глаза, то и дело мечущиеся между тремя желанными целями, напоминали змеиные.

– Идем отсюда, – кивнул Нивертон в сторону выхода, очерченного голубым светом. – Пока оно, чего доброго, не выбралось обратно.

На этот раз уговаривать никого не пришлось и повторять по несколько раз тоже. Вестагар первым прыгнул за намеченную черту, затем с образцовым послушанием поспешила Каиса. Нивертон кинул последний взгляд на зеркало, издающее противный высокий звук от когтей демона-духа, которыми он медленно вел по поверхности. Тот надул носом пузырь и тут же с наслаждением слизнул его. Нивертон скривился и ступил следом за Каисой. Волшебная комната пропала и перед глазами вновь выросли стены покосившейся хижины.

– Вам двоим придется объяснить мне все это! – погрозил Вестагар пальцем друидам, едва те появились рядом с ним. – Какое пророчество, какие острова? Что вы замышляете вообще?! О духи, связался с чародеями на свою голову…

– Мы друиды, – аккуратно поправила Каиса.

– Одно и то же! – рявкнул воин. – Владеющие магией всегда думают, они лучше других! Вот вы и морочите мне голову, а я идти с вами еще вызвался…

Спустя сотни слов убеждения, что никто не хотел обмануть Вестагара и тот лишь не знает пророчество, о смысле которого не догадываются даже они, друиды наконец смогли слегка утихомирить разгоряченного воина. Кратко пояснив о своих подозрениях, Нивертону вновь удалось обойти скользкую тему Чаши Жизни и недоброжелательные намерения по отношению к ней. Вместо этого он советовал не оставаться больше на одном месте, а начать уже двигаться дальше, что и было исполнено, когда все вещи вновь вернулись к хозяевам и распределились по их сумкам и плечам. Единственное, из-за чего страж задержался, так это из-за многострадального дуба, в котором зияла глубокая трещина после утреннего урока по метанию топора. Друид подошел к величественному стволу и мягко шепнул, коснувшись рукой шершавой коры «Ине́цио!». Мгновение и рубец затянулся, а зеленая крона зашумела листьями, словно благодаря за проявленное милосердие.

Вестагар же слезно прощался с Дружком, обещая, что когда-нибудь вновь заглянет в этот лес, чтобы повидаться со своим другом. Фроурекс обтерся бородой о лицо воина и из его горла вырвался негодующий рык. Он еще долго бежал следом, издавая приглушенное скуление, но как Вестагар ни пытался объяснить ситуацию, не желал принимать ее.

Зажав в широкой ладони алебарду, Нивертон шел впереди, и Каиса больше не боялась продолжать путь, видя, как перед ней маячит его рыжая макушка. Воин же брел последним и махал рукой Дружку, а другой обтирал слезы. Проводив новых знакомых на порядочное расстояние, фроурекс горестно взвыл и задевая ветви рогами скрылся в густой чаще, напоследок махнув серым хвостом.

Лес провожал путников сладкозвучным пением птиц, задорным жужжанием шмелей и приятными признаками жизни, которые доносились из стволов вместо прежнего скрежета. Деревья простирали ветви, поглаживали ими плечи и головы уходящим героям и тянули вслед сочные листья. В каждом шорохе чувствовалась горечь и сожаление флоры, которая не была готова проститься с заботой, вновь ощутивши ее после стольких лет мучений.

Деревья постепенно редели, а земля под ногами с каждым шагом становилась все жестче, все суше. Чаще начали встречаться низкорослые кустарники, акация и полынь. К ночи достигли подлеска, а на следующий день путники почувствовали под сапогами песчаную породу.

– Что там, за этим подлеском? – задал вопрос Вестагар, грустно оборачиваясь на царящие вдалеке зеленые деревья, ожившее место, которое только стало уютным домом.

– Там самый опасный отрезок нашего пути – Пустошь Раскола, – тихим голосом произнес Нивертон и посмотрел многозначительно на Каису.

– Что это за пустошь и почему Раскола? – переспросила она, навострившись от мимики Нивертона. Обычно, когда тот смотрел на нее неотрывным тяжелым взглядом это означало не самые приятные последствия, так что теперь Каиса была всегда настороже.

– Говорят, именно на том месте и закончилась Великая битва прошлого, – с той же интонацией закончил Нивертон и отвернулся, смотря куда-то за горизонт. – Но еще до нее тебе захочется повернуть назад.

– Почему? – Каиса скрестила руки на груди в протесте.

– Увидишь, – загадочно ответил страж и судя по отсутствию улыбки львира поняла, что это вовсе не шутки.

Шли молча, безжалостно топча сапогами песчаную почву. Несмотря на приближение осени, солнце палило нещадно, заставив Вестагара снять свой меховой плащ и закинуть на одно плечо, но это все равно не помогало просохнуть от пота, который покрыл все тело воина мелкой испариной. Плащи же из кожи единорога, обитые обычной серой тканью, успешно скрывающей сокровище от чужих глаз, совершенно не обременяли в походе. Не тяжелые, но и не легкие, они были так прекрасно устроены, что подстраивались под температуру и защищали не только от ранений, но и от беспощадной жары.

Тяжело шагая, Вестагар раздраженно пыхтел и отряхивался, как мокрый пес, разбрызгивая вокруг себя соленые капли. Должно быть броня виверн пришлась вовсе не по погоде в этих краях. Не желая обгореть от палящего солнца, воин не рискнул снимать защиту, но и это решение никак не помогало ему во внутренней борьбе между тем, чтобы стать поджаренным, как сочный стейк с румяной корочкой, или же свариться, подобно куропатке в походном котелке.

В любом случае, промучившись целый день от высоких температур, под вечер у воина начали стучать зубы от холода и ему пришлось вновь закутаться в меховой плащ. Несмотря на пронизывающий мороз, в сумерках между колючих кустарников все еще виднелись три фигуры, продолжающие свой поход, и из-под их капюшонов то и дело вырывалось облачко пара.

Спать на холодном песке, полном щипов и камней, оказалась задачей нелегкой. Также, как и найти пропитание. Однако в этом на удивление помогла Искорка, поутру вернувшись к своему хозяину с внушительной змеей в пасти. Жестковатое, но питательно мясо, дало немного сил для нового дня полного несносной жары. С водой же проблем не возникло – благо у друидов всегда было под рукой заклинание «Флуэ́рэ».

В этот раз проснулись пораньше, чтобы больше пройти, пока солнце не начнет сильно изнурять. Размяв закоченелые мышцы, путники продолжили дорогу в полном безмолвии. Пустоши отнюдь не прибавляли сил своим однообразным видом, который ничем не хотел сменяться.

– Вот и начинается она – обжигающая пустыня, преддверие Пустоши Раскола, – провозгласил Нивертон, оглядывая виднеющиеся вдалеке серповидные дюны. Вся растительность осталась позади, а впереди расположились лишь безлесные холмы и изредка разбросанные камни, покрытые разноцветными лишайниками.

– А там что? – указала Каиса, на какие-то белые палки, что были разбросаны у основания дюн. Четко разглядеть предметы не давало странное искажение воздуха, делая горизонт расплывчивым.

– Там мертвые, – чопорно ответил Нивертон и пошел вперед, предлагая остальным следовать за ним. – Наша дорога лежит через кладбище.

Едва достигнув подножия песчаных холмов, львира остановилась на месте и почувствовала, как волосы зашевелились на голове. Вся поверхность вокруг была усеяна костями. Какие-то из них торчали из песка, другие валялись вразнобой, а некоторые скучковались у громадных камней, видимо прибитые ветром и движениями барханов. Многие из них напоминали людские конечности, а остальные напротив, походили на черепа животных. Но это не меняло факта, что куда ни кинь взгляд, там были они – большие и маленькие, поломанные и уцелевшие, истерзанные и гладкие кости.

Когда шок от увиденного слегка прошел и ноги вновь обрели способность идти, Каиса начала аккуратно пробираться вслед Нивертону и Вестагару, в отличие от них стараясь не наступать на остатки когда-то живых.

Каиса никогда раньше не видела ничего подобного и в голове у нее мелькали вопросы, которые требовали ответов. «Кто это был? Почему их не похоронили? Неужели то же самое случится с любым народом, если гергеры накопят силы?» Она ускорила шаг, желая догнать наставника и все у него выяснить, но едва они поравнялись, как Нивертон заговорил сам.

– Давным-давно здесь произошло страшное сражение. Эльфы безжалостно расправились со всеми, кто выбрал свободу вместо плена.

– Но кто… – начала было Каиса, и ее взгляд остановился на скелете, сохранившемся чуть лучше остальных. Четыре лапы, продолговатый звериный череп и обугленные крылья, от которых остались одни кости…

– Это кладбище львир, – пояснил Нивертон, смотря куда-то себе под ноги. Когда белокрылые захотели стать свободными от своих господ, желающих, чтобы те оставались просто нареченными, они схватились в пустоши Раскола. Эльфы гнали львир до самых гор Тарука, убивая и сжигая крылья Всепоглощающим огнем. Те из них, что выжили, смогли укрыться в Фарьяре, а другие остались здесь навсегда.

Несмотря на жару, Каиса содрогнулась и посильнее укуталась в плащ.

– Вот и вся эльфийская суть… – с отвращением бросил Вестагар и отвернулся.

– То есть львиры спасли Солмир от гергеров, а эльфы даже не предоставили им свободу? – подытожила Каиса и на языке стало неприятно.

– Так и было, – подтвердил Нивертон и остановился. Сняв сапог, он высыпал оттуда целую кучу песка. Сотворив то же самое со вторым, страж продолжил.

– Именно поэтому я хочу, чтобы никто из вас ни словом не обмолвился о львирах в Эвенгилле. И уж тем более нельзя, чтобы они узнали, что Каиса одна из них. Ты – друид, – для ясности повторил он прямо на ухо Каисе, – я посветил тебя, – сделал он ударение на первое слово, – и я за тебя в ответе. Ври также хорошо, как делала это с королем Нимуардом. Если будет нужно, я приму любой удар на себя, но ты должна всегда быть свободной.

– А если эти лопоухие уже прознали о смерти короля тех лопоухих? – с громадной одышкой выпалил Вестагар. – К нам будут вопросы!

– Я предвидел это, – мрачно согласился Нивертон. – Будем надеяться, что мать Искорки успела сжечь и слопать всех свидетелей.

Глава 40. Пустошь Раскола

– Когда наконец появится этот Эвенгилл?! – уже на следующий день взревел Вестагар, тщетно пытающийся разглядеть землю эльфов за нескончаемыми дюнами. Он шел в повязке на лице, сделанной Каисой из ткани Фарьяра и разделенной на три арафатки, а карие глаза злобно смотрели исподлобья на монотонно серый песок вокруг.

– Еще дня четыре, не меньше, – ответил Нивертон, ослабив повязку на лице.

– Целых четыре дня! – воскликнул возмущенно воин. – Целых четыре дня жрать черепашьи яйца, кактусы да глотать на ходу песок!

– Скучаешь по джекалопам? – подколол страж, и у уголков его глаз появились мелкие морщинки, знаменующие улыбку, удобно скрывшуюся под повязкой.

– А они бы сейчас очень кстати пришлись! – убедительно фыркнул Вестагар и насупился.

– Смотрите! – крикнула Каиса находясь в десяти антрофах от них. Она взобралась на пик дюны и указывала куда-то вперед, туда, где кончалась песчаная насыпь. – Небо упало!

Едва воин и друид преодолели пик, как увидели невероятную картину. Ярко синее небо, прореженное пышными, как подошедшее тесто, облаками, продолжалось до самого подножия барханов. И можно было и правда решить, что путники оказались на краю земли, перед отвесным обрывом, что упирается прямо в небосвод, если бы не едва заметная синева, очерчивающая линию горизонта в том самом месте, где небо поцеловало землю.

– Неужто мираж? – в удивлении вопросил Вестагар.

– Это и правда отражение, да не то, – скользнул острым глазом Нивертон по гладкой поверхности открывшейся равнины. Ничего кроме безграничной небесной лазури не затмевало вид упавшего небосклона. Облака степенно лежали на том месте, где по логике должен быть песок и симметрично копировали свод над головой.

– Здесь и начинается Пустошь Раскола, – Нивертон вобрал в легкие сухой солоноватый воздух и окинул взором бескрайний простор. – А внизу раскинулись солончаки – бессточные озера, покрытые соляной корой. Именно они и отзеркаливают небо после дождя.

– Уже какой день шляемся по бесконечному песку, а дождей так и не видали… – раздраженно пробормотал в бороду воин.

– Мы как на ладони… – тихо прошептала Каиса то, о чем в миг подумали все.

Дело было не только в огромном открытом пространстве, но и в отсутствии каких-либо преград, которые скроют путников от острого взора пустыни. Единственное, за что мог зацепиться взгляд, были груды соленых кристаллов, айсбергами возвышающиеся над гладкой девственной поверхностью.

Несмотря на опасность, Каиса не могла скрыть улыбки. Стрелой сбежав с холма, она закружилась по небесному полу, задрав голову назад и раскинув руки. Повязка слетела с макушки на шею, и золотистая грива непослушных волос обрела свободу, подхваченная теплым ветром. Вестагар тяжело крякнул и принялся спускаться следом, а Нивертон не шелохнулся. Он как завороженный смотрел на полет мерцающих на свету локонов, свободу тонких запястий и счастливое лицо, озаренное лучезарной улыбкой, которая рассеивала в сердце все сомнения и страх, что отравлял душу своим ядом едва в ней зарождалось трепетное тепло. Грубая рука лежала на поясе, где висел Ихневмон, но на миг она скользнула вниз и обмякла, став непослушной.

Каиса парила среди отражения облаков, подставив шею ветру, словно солнце на безоблачном небе. Нивертон любовался ей подобно тому, как любуются долгожданным рассветом после вечной ночи – он знал, если смотреть слишком долго – обожжешься, но не мог отвести взор также, как при первой встрече, когда львира приняла человеческий облик.

Голова закружилась, и Каиса смеясь упала на спину. Нивертон тряхнул волосами и наваждение развеялось. Поняв, что отстает, он поспешил вниз, к хрустальной пелене небосвода. Словно по воде, по солончаку зашагали в ряд три фигуры, за которыми бесшумно следовало их отражение.

К полудню вновь начались бесконечные дюны. Стопы то и дело утопали в раскаленном песке, солнце пекло нещадно и пот реками стекал по телу. Мышцы зудели от усилий, а перед глазами плыло и рябило. В один момент Каиса ощутился себя дымящимся угольком внутри огромной раскаленной печи. Вокруг ни тени, ни растений, только горы песка и раскаленный воздух, от которого постоянно сохнет горло.

– Мы туда идем, друид? – обратил красное лицо на стража Вестагар. – А то в этих местах легко потеряться – никаких ориентиров!

– Уж эльфийские дворцы ты точно не пропустишь… – усмехнулся Нивертон. – Когда увидишь, как ослепительно сияют золотые пики на горизонте, знай, мы достигли Эвенгилла.

– Поскорее бы уж, – хмыкнул воин. – Этот песок куда мне только не забился, будь он неладен… Лучше уж холод, чем такое пекло!

– Будет тебе холод, – одарил его страж терпеливым взглядом. – Едва ночь наступит, начнешь вновь молить о тепле.

Вестагар досадливо харкнул и посильнее натянул повязку на сгоревший лоб, теперь напоминающий спелую клюкву. Виверна же на плече выглядела счастливей всех – жара совершенно не пугала животное, привыкшее спать на поверхности, нагретой своим пламенем.

Однако, желания Вестагара оказались услышаны пустыней. Постепенно ветер стал крепчать и вскоре вместо легкого бриза лицо начали обдувать резкие порывы, от которых разгоряченная кожа покрывалась мурашками. Солнце начало постепенно клониться к горизонту, и каждая клеточка тела почувствовала долгожданное облегчение, словно окунувшись в прохладную реку после раскаленного вулкана.

Вновь начались дюны и теперь песок летел со всех сторон, надоедливо забиваясь в нос и глаза. Небо стремительно меркло и скоро солнце пропало, а горизонт застлала гигантская завеса из надвигающегося песка. Огромное серое облако, которому не было видно конца и края, стремительно поглощало пики на глазах рассыпающихся дюн. Оно надвигалось неизбежно и так масштабно, что скрыться или убежать от песчаной волны просто не представлялось никакой возможности.

– Только не песчаная буря… – замотал головой Нивертон, словно пытаясь оклематься от увиденного ужаса.

– Эээ… – протянул Вестагар, внимательно глядя на кучкующиеся на горизонте клубья. – Я как-то уже видел такое, но с вашей магией, друид, она не страшна, поверь моему опыту.

– Это не просто буря, – морозно ответил Нивертон, и у Каисы все внутри замерло. – Только не в пустоши Раскола… Разве не видишь духов пустыни, что возглавляют вихрь?

Каиса вгляделась в надвигающееся облако, и ее глаза округлились от увиденного. На беззащитных путников надвигались громадные змеиные головы, что возглавляли песчаный смерч. Они вырисовывались из порывов ветра, пропадали к низу и вновь появлялись в вышине. Словно переплетенный клубок из тысячи кобр, ураган кружился и надвигался, закрывая последний клочок темнеющего неба.

– Рэта́рден! – воскликнула Каиса, пытаясь остановить песок, что хлестал лицо все сильнее, раня кожу мелкими твердыми частицами. На мгновение щит появился, но тут же испарился, словно дымка в туманной мгле, оставив после себя лишь липкое ощущение полной беззащитности. Магия слова оказалась слишком слаба для враждебных духов, стерегущих пустыню от незваных гостей.

Вестагар взревел и попытался закутаться в меховую накидку, но ветер стал настолько сильным, что даже такого массивного верзилу начало тянуть в сторону. Все вокруг погрузилось в зловещий хаос, а видимость заканчивалась на расстоянии половины антрофа. В ушах шумел чудовищный гул, словно море, разбивающееся о скалы в яростный шторм. Песок заметал ноги, попадал в глаза и грозил похоронить под своей укрывистой толщей. Кобры распушили капюшоны в предвкушении, и из их пасти раздалось обжигающее шипение.

– Рэта́рден! – не сдавалась Каиса, но едва она вновь попыталась воспользоваться защитным заклинанием, как одна из змей сделала выпад. Песочное тело, подобно быстрой струе, обвило и сдавило тело, заставив львиру повалиться на землю. Вестагар упал рядом и покатился в сторону, поддерживаемый мощным течением.

Нивертон рванул вперед, но тут же отпрянул. Крупицы песка постепенно собирались в неясный силуэт, а затем слиплись, явив громадную скалящуюся кобру. «Ну удиви меня, после василиска!» – промелькнуло в голове, и Нивертон обнажил меч. Сильно наклонившись вперед, он пытался удержаться на месте в этой свирепой буре, но ноги то и дело заметало по колено, а резкие движения лишь мешали равновесию. Бросок и острый клык вонзился в сапог, проткнув его насквозь. Из-под повязки раздался мучительный рык и страж упал на спину. Поток подхватил его и, закрутив волчком, поволок вниз по дюнам.

Змея кинулась следом. Едва она достигла стража, как лезвие с оглушительным хрустом рассекло песочное тело. Выдернув Ихневмон, Нивертон увидел, как из раны струей полился песок. Силуэт змеи начал терять свою плотность. Еще удар и следующий. Метясь из стороны в сторону, кобра рассыпалась на крупицы и тяжелой массой обрушилась на голову друида.

Вырвавшись из-под насыпи, Нивертон хромая и тяжело дыша пустился обратно. Он не мог знать в какой стороне остались Каиса и Вестагар, но не терял надежды найти их. С трудом определив, где переплетается больше змей, страж направился туда, отчаянно борясь с встречным потоком. Падая и вновь поднимаясь, он с решительным ревом прорывался сквозь бурю. Что-то рассекло руку, и Нивертон вскрикнул. Одна из кобр напала сзади, и ее клык прошел ладонь насквозь. Мелкий песок тут же забился в мокрую рану, и друид упал на колени, пытаясь превозмочь оглушительную боль, от которой на миг потемнело в глазах.

Каиса вырывалась из последних сил, но тело змеи не давало освободить руки из захвата. Меч настойчиво бил по ноге, но пользы от него не было никакого. Кобра держала львиру своим потоком, заставляя задыхаться наполовину в песке. Лицо жгло от порезов, словно по нему прошлись акульей шкурой, которую жители Друидэйна использовали для обработки своих кристаллов. Но кожа не камень и от резкой боли и попавшего в глаза песка по щекам побежали слезы. Они щипали на ранах, разжижали капли крови, но тут же были стерты новой порцией твердых частиц, впивающихся в зудящие ссадины.

Каиса зажмурилась и кое-как натянула повязку на глаза. Кобра все сильнее обвивала тело не давая шелохнуться, а песок мел и мел, собираясь навсегда спрятать в дюнах следы своих преступлений. Львира не видела, что происходит с запястьями, но смело предполагала, что там не осталось уцелевшей кожи. Мысленно прощаясь со всеми, кто был ей дорог, она чувствовала, что буря засыпает ее с головой.

Вдруг поток у лица прекратился. Каиса приоткрыла один глаз и увидела прямо перед своим носом разверзнутую змеиную пасть. Сердце ушло в пятки. Закричав изо всех сил, львира забилась в смертельных объятиях, инстинктивно зажмурилась и отвернулась. Пробыв в оцепенении несколько секунд, она поняла, что все еще жива. Вновь рискнула открыть глаза и увидела, как Ниверон вонзает меч в кобру. Третий, пятый, седьмой раз… Едва Ихневмон коснулся змеи в восьмой раз, как она рассеялась на новую порцию песка. Немедля, Нивертон повернулся к Каисе, и его руки нащупали за спиной котомку. Ту самую, которую он скопировал у львиры, когда собирал травы для зелий. Пальцы ощутили стекло и ладонь сжалась вокруг склянки. Бросив ее на землю, Нивертон громогласно вскрикнул, перекрикивая рев бури: «Ма́ксима!»

Каиса почувствовала, как ее обхватили сильные руки и резким рывком выдернули из-под груды песка. Ребра вновь болезненно сжались, едва перенеся несколько секунд назад давление гигантской кобры. С трудом удерживаясь на ногах, Нивертон обнял львиру, накрыв с головой собственным плащом, и, превозмогая поток, поволок за собой. Спрятавшись подмышкой у стража, девушка еле держала равновесие – буря мотала друидов в разные стороны, как шквальный ветер сотрясает тонкий саженец.

Через несколько секунд Нивертон остановился и, сдернув с девушки свой плащ, толкнул спиной назад. Каиса покатилась кувырком, и, ударившись о что-то твердое, обмякла. Ветер пропал также внезапно, как и появился. Шум бури теперь доносился как будто издалека, а вокруг царило долгожданное спокойствие. С трудом разомкнув глаза и выплакав оттуда забившийся песок, девушка осмотрелась.

Все вокруг казалось размытым. Должно быть глаза повредили песчинки. Немного проморгавшись, Каиса обнаружила, что оказалась в какой-то стеклянной тюрьме, внешне напоминающей прозрачный купол, за которым царствовала неистовая буря. Она царапала песком внешнюю сторону укрытия и засыпала им все вокруг, а змеи метались тут и там, но, как только ни скрежетали зубами о прозрачные стены, оставляя на них длинные борозды, не могли попасть внутрь. Взгляд скользнул по оцарапанным рукам, которые не на шутку ныли, и метнулся вперед, остановившись на зауженном проходе с затычкой в конце, напоминающем огромную пробку. В голове все прояснилось. «Нивертон увеличил склянку из-под зелий и закупорил, спрятав меня от неминуемой гибели… А теперь он отправился на поиски Вестагара…»

Как ни странно, догадки Каисы вскоре подтвердились. Только не Нивертон приволок воина, а верзила тащил друида, обхватившего того за плечи и указывающего направление. Наконец они ввалились внутрь и Нивертон с трудом прошептал что-то себе под нос. Пробка тут же вернулась обратно, оставив жуткий гул пустыни снаружи. Залетевший песок медленно начал оседать.

Вид у обоих был истерзанный, измученный и окровавленный. Едва коснувшись стекла, Нивертон упал и плавно съехал по горлышку бутылки, как по волне. Каиса подползла к нему и взглянула на левую руку, из которой сочилась алая кровь.

– О духи… Нив… – взволнованно прошептала она, аккуратно подбирая его кисть.

– Ты же успела, да? – почти не размыкая губ пробормотал Нивертон. – Успела освоить исцеляющие заклинания?

Он лежал почти что без сознания, каким-то чудом умудряясь оставаться на связи с реальностью. Глаза были закрыты, а исцарапанное лицо крайне бледно.

– Я только начала уничтожающие… – несмело призналась она.

В этот момент Каиса хотела провалиться под землю. Так глубоко, как может позволить рыхлый песок. Львира мечтала, что дно бутылки исчезнет и она сможет спрятать свой стыд среди миллиона крохотных частиц, что бушуют в округе. Каиса подумала, что страж как обычно рассердится, его брови нахмурятся, а топазы широко распахнутся и заблестят холодным светом, но Нивертон не шевельнулся. Лишь светлые ресницы слегка подрагивали на изнеможденном лице.

– Ди́ссимо, – слабо сказал он. – Повторяй, диссимо, диссимо…

– Ди́ссимо! – тут же подхватила Каиса, но чуда не свершилось. Кровь продолжала хлестать, пропитывая одежду друида. – Диссимо! – вновь вскричала она и отчаяние поглотило всю веру в себя. – Я не освоила его! У меня не выходит! Нив!

Внезапно склянка покачнулась и устремилась в неизвестном направлении, заставив всех находящихся в ней перевернуться в воздухе. Стекло покрылось кровавыми следами, а страж вновь тяжело повалился на дно, и его голова безжизненно откинулась назад.

– Я держу! Держу! – подскочил к нему Вестагар, предчувствуя новый толчок. Каиса обернулась.

Змеи переплелись в тугой узел и усилием тащили стеклянное убежище под слои песка. Не было ясно, насколько глубоко они уже погрузились, ведь их хвосты со всех сторон обвили склянку, которая держалась лишь на честном слове. Каиса начертила интру представив, что случится, если та вдруг треснет, и кинулась к Нивертону, которого за плечи держал Вестагар, спасая его голову от ударов.