Текст книги "Львира. Земли Солмира. Том I (СИ)"

Автор книги: Татьяна Левицкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Плюхнувшись на камень, Каиса подперла голову руками и устремила взгляд вдаль. Вон, под легким ветерком колышется мятлик, над ним летают шмели и бабочки, а за травой неуклюже копошатся гномы – самые частые сорняки этого леса. Куда ни плюнь – везде они. «Погодите-ка…»

– Эй, малышня! – окрикнула их львира, добродушно оскалившись в подобии улыбки. Она уже привыкла, что гномы частенько ее задирают, и не планировала отставать от них в этом увлекательном занятии.

– Чего тебе, зубастая? – фыркнули в ответ, даже не выглянув из-за своего укрытия.

– Вы же хорошо лес знаете?

– Да уж получше тебя, ушастая, – проворчал вновь кто-то. – А что, ты вновь за своим хвостом побежала и заблудилась? – за вопросом последовал дружный хохот, вслед которому Каиса скорчила недовольную рожицу.

– Конечно, я же постоянно так делаю. А вы, смотрю, все в земле копаетесь… Потерянное остроумие ищете?

– Отстань! У нас своих проблем по горло! – махнула из-за травы чья-то рука и тут же скрылась из виду.

– То, что вам по горло, мне по колено, – усмехнулась Каиса, наслаждаясь взаимными колкостями.

– Что не понятно? У нас большие проблемы! – судя по интонации, отвечающий гном начал злиться.

– Не беспокойся. С таким ростом все кажется слишком большим.

– Не все!!! – гневно возмутился он.

– Как скажешь… Но я бы этим не гордилась.

– Хватит! – почти вскричал гном, показав из-за кочки свое разъяренное лицо, налившееся цветом как спелое яблоко. – Или помоги или вали отсюда!

Каиса с любопытством заглянула за небольшой холмик и увидела, как трое упитанных гномов с невероятным усердием, каплями пота стекающим по их пухлым щекам, тянут четвертого за ноги из норы, которая больше явно не была ему в пору. Кряхтя и бранно ругаясь, они уже были все красные от усилия и, казалось, совсем выбились из сил, но застрявший все никак не желал покинуть свое укромное убежище.

Он лишь отчаянно дергал ногами, что явно не помогало изнуренным спасителям, и что-то кричал, но разобрать сквозь истерические рыдания членораздельную речь оказалось делом не только непростым, но и практически невозможным.

– Не пихайся, Долли! – рявкнул на него тот, кто только что разговаривал с Каисой, и махнул остальным рукой. – Отпустите, а то ноги оторвете!

– Нет, нет! – раздалось из норы и ноги, которые уже было успокоились, едва их оставили в покое, тут же вновь задрыгались в воздухе. – Я хочу наружу! Тяните!!!

– Да как тебя тянуть, когда ты то и дело лягаешься, как юная кабаниха? Так и зашибешь кого-то!

– Отойдите, – прервала перепалку Каиса. – Я помогу ему и надеюсь, что в этот раз духи не станут баловать своим присутствием, ведь теперь они знают меня. – Ми́нема!

Торчащие из норы ноги с откормленной попой начали стремительно уменьшаться. Гном плюхнулся у входа в свое убежище, в который теперь прошли бы штук тридцать таких же. Медленно поднявшись, лилипут оглядел своих друзей, затем себя и вновь заскулил от страха.

– Погоди, – Каиса слегка подтолкнула его пальцем, заставив отойти от норы и ослабила силу заклинания. Гном вновь вернулся в свой обычный размер.

На секунду опешив, он потрогал свою макушку, словно что-то проверяя, а затем хмуро уставился на львиру.

– Кажется, раньше я был выше… – недовольно пробормотал он лишь в ответ, опасливо отойдя подальше от тесной норы.

– Ошибиться я не могла, – хмыкнула Каиса, потрясенная неблагодарностью спасенного, – но могу прибавить тебе роста. Или ума хорошим пенделем, – тихонько добавила она проворчав себе под нос.

– Нет уж, а то я точно опять где-нибудь застряну! – посмотрел он на львиру, как на врага, и поковылял восвояси.

– Что тебе надо? – внезапно вернул ее к прежнему разговору первый гном.

– Эээ… – протянула Каиса, пытаясь вспомнить как оказалась в этой гномьей компании. – Где находится дом волшебника?

– А тебе зачем? – подозрительно ответил гном.

– Хочу спросить куда он дел тела обычного размера, чтобы с вами поделиться, – не удержавшись съязвила она.

– Прекращай, острячка, а то сама будешь свой дом искать! – недобро фыркнул тот, деловито скрестив руки на груди.

– Ладно, ладно, – расплылась в добродушной улыбке Каиса. – Так где он?

– Что дашь за ответ? – испытывающим взглядом смерил ее собеседник, оценивая что бы такого попросить.

– Хм… – Каиса сморщила нос и заглянула в котомку. – А что хочешь?

– Еду, – тут же выпалил он. – Вещи дорогие какие-нибудь.

Каиса осмотрела скудные пожитки и тихонько вздохнула понимая, что ничего для успешного товарообмена у нее нет. Вынырнув из котомки, они расплылась в хитрой улыбке и таинственно произнесла:

– А магию хочешь?

Глаза гнома засветились алчностью, которую он попытался тут же скрыть, а грудь начала взволнованно вздыматься.

– Такого точно ни у кого нет, – для полноты эффекта добавила Каиса, но гном уже был на крючке, ведь он с самого начала жаждал, когда девушка сделает это заманчивое предложение.

– Я хочу стать невидимым! – мигом выпалил тот уже придуманный ответ. – Чтобы никто никогда меня не нашел и ни съел! Я смогу без труда добывать еду и обворовывать путешествующих простофиль, вроде тебя. Да и как же станет приятно, когда родственники не будут докучать… У меня их так-то целый лес уже!

– Это я могу устроить, – коварно блеснув глазами шепнула львира, – так в какую сторону идти?

– На юг, – с готовностью указал влево маленьким пальчиком гном. – А теперь давай, заколдуй меня! – в нетерпении запрыгал он по кочке. – Ну скорее же!

– Не так быстро, мой маленький друг, – хищно осклабилась Каиса. – Я сделаю для тебя это, но только, если ты пойдешь со мной к дому волшебника. Про коварство гномов мне известно, и я точно знаю – ты меня обманываешь, – она протянула руку, приглашая забраться по ней на плечо.

Гном понуро поплелся к ладони и, неуклюже вскарабкавшись наверх, устроился где-то среди пышных пшеничных волос.

– Так куда нам идти? – повторила вопрос Каиса.

– На север, – досадливо буркнул гном в ухо и недовольно скрестил руки на груди.

Глава 34. Вязкие топи

Когда Нивертон достиг того места, где ночью бушевали духи, уже начало светать. Солнце просыпалось нежно-розовым маревом, над голыми верхушками деревьев, и его лучи едва пробивались сквозь призрачную пелену, которая вновь спокойно парила над головой. Несмотря на невозмутимость природы, земля все еще хранила множество доказательств того, что совсем недавно здесь происходило что-то поистине необъяснимое.

Зоркие глаза-топазы принялись внимательно исследовать местность: множество следов, поломанные сучья, примятая и местами вырванная трава, вскопанная земля и… Огрубевшие пальцы скользнули по смятому листку, еще влажному от росы. На коже остался алый развод. Кровь.

Нивертон кинулся по следу, продираясь сквозь сухие ветви и вдруг замер на месте, словно его пронзила стрела. На земле лежала массивная алебарда, острый конец которой был полностью запачкан запекшейся кровью. Легкий ветерок играл окроплённой травой, от чего она неспешно колыхалась в ярких солнечных лучах, сияя алым цветом.

Нивертон присел на корточки и зарылся пальцами во влажную почву. Что-то кольнуло кожу. Зачерпнув землю, страж поднял горсть к глазам. Оттуда торчало грязное перо, сломанное на половину. Нивертон закрыл глаза, а изо рта вырвался порывистый выдох. Пальцы сомкнулись на переносице, сдавив ее так, словно пытались сдержать тот ураган, что беспощадно буйствовал внутри. Ладонь с землей превратилась в кулак, смяв перо в ком, и вспыхнула ярким пламенем. Страж точно знал какому существу принадлежит этот предмет, ведь слишком тщательно следил за тем, чтобы никто не завладел им.

В момент глаза распахнулись, а силуэт выпрямился. Рука обнажила меч, и в голове загремел яростный голос: «Разорву! Убью! Растерзаю!» Взвалив на плечо алебарду, Нивертон вновь рванул по следу, но к своему удивлению заметил, что отпечатки выжившего не принадлежат убийце. На земле отчетливо прослеживались отметины сапогов небольшого размера с довольно гибкой и подвижной подошвой, но из плотной толстой кожи с некрупными заклепками на пятке – такую обувь носили лишь в одном месте – в Друидэйне. Все изделия, что покоились на ступнях мирных жителей этой деревни, объединял один штрих – мастерство кузнеца Бедвина, его уникальный почерк. Друиды носили обувь лишь его изготовления, поэтому ошибки здесь быть не может. «Каиса спаслась. Но как?»

Нивертон задрал голову и уставился на туманное облако, растянувшееся на расстояние всего Мертвого леса. «Они что-то хотели от нее, затем и спустились… Или же Каиса применила магию, но я не вижу следов огня на деревьях… И как она смогла победить гергера?!»

Немного отойдя в сторону, страж подозрительно уставился на ясень, что безучастно стоял не двигаясь, словно и не при делах, и прятал змеевидные корни под рыхлой землей. Хорошенько осмотрев территорию и стараясь как можно меньше оставлять следов, Нивертон обошел дерево и сурово замер напротив него, уперев руки в боки. Ясень все также не двигался и, казалось, боялся издать лишний звук, который мигом выдаст, что он не спит.

Суровой походкой Нивертон приблизился к стволу и погрузился в себя, вслушиваясь в голоса природы. Дерево усердно молчало, стараясь сохранить свою тайну, но невооруженным глазом можно было заметить, как на коре маленькими каплями выступила смола. Ветви нервно подрагивали на концах, а корни сильнее впились в землю, крепко обхватив ее, и для уверенности оплели корневища соседних деревьев.

Внезапно страж отошел от ясеня и остановился к нему спиной. На уставшем лице слегка подрагивали умбровые брови, а губы приняли диагональное положение – он размышлял. Страж не мог позволить себе совершить ни одной ошибки, ведь шансы на них он уже израсходовал.

– Странно… – вдруг отстраненно слетело с его губ. – Я чувствую каждый ручеек, что течет под почвой, соки деревьев, что сочатся в стволах, и даже могу определить вид энергии, что лес черпает из земли. По ней можно легко понять, что ощущает природа вокруг. Трепет? Ликование? Умиротворение? Но лишь у тебя поток закрыт, – повернулся Нивертон к ясеню, который уже успел было расслабиться. – Только ты не передаешь никакой информации, будто выпав из общего разума, хотя казалось бы, что скрывать? – на коре вновь выступила смола, только теперь ее было в разы больше, и некрупными каплями заструилась вниз по стволу.

– Ты, древний ясень, забыл, что противиться друидам – нарушение соглашения между флорой и магическим садовником. Мы бережем ее от напастей и лишь нам вы подчиняетесь! – Нивертон сделал угрожающий шаг к дереву и из земли взметнулись корни. Вздыбившись, они замерли в воздухе, словно предупреждая: «Не подходи!»

– Угомонись, полено, я – потомственный друид. Владею трикветром уже двадцать два года, со мной такие шутки не пройдут. Оставь их для верзиловских зевак или пугливых эльфов, – слегка повел головой Нивертон и устало вздохнул. – Убери это, дубина, – обвел он рукой замершие над его головой корни, – иначе обтешу и пущу на рукояти для топоров, – расплылся он в садистской улыбке, и корни мигом уползли обратно под черноземную толщу.

– Я не напасть на тебя пришел, а правду узнать, – мягче произнес страж, бросая алебарду на землю и демонстрируя ладони без оружия, – так поделись своим секретом, я ведь не просто так желаю ответ получить.

Ясень замер, словно был вовсе не деревом, а каменным изваянием, надгробным памятником былому величию леса, гордо стоящем на страже его порядка. Смола застыла, покрывшись тонкой коркой, а ветви, уверенно выпрямленные в разные стороны, больше не дрожали от страха. Неясный гул раздался прямо из внутренней части ствола и страж беспрепятственно подошел к нему и коснулся грубой рукой. Постояв так несколько минут, он оторвал ладонь и удивленно взглянул на дерево.

– И это была твоя блестящая идея? – оглядел он его от корней до верхушки. – Показать Каисе место, где жил колдун?

Ясень вновь загудел, что-то возражая.

– Понял я, понял, – отмахнулся Нивертон, – да только раньше, чем тени Чёрды будут изгнаны из Солмира, она помочь вам не сможет. Тогда и Мертвый лес воспрянет, и гергеры канут в небытие, но пока мы бессильны. Эльфы севера должны помочь нам разобраться со всем этим…

Новый приглушенный гул не дал Нивертону закончить свою мысль.

– Что ты сказал? Да ты шутишь! Гергер был миражом?! – Нивертон округлил глаза и зарылся пальцами в спутанные охровые волосы. Раскатисто рассмеявшись, он задрал голову и крикнул в пустоту:

– Эдна, твои бы усилия да в благое дело! Алебарду-то откуда взяла?

Ясень тряхнул ветвями и из ствола послышался тихий рокот.

– Неужто эти наследники тьмы так далеко забрели на запад? Эдна уничтожила посла теней Чёрды? – Нивертон недоверчиво покосился на оружие, словно оно могло раствориться в воздухе в любой момент, подобно видению, а затем кивнул. – Жаль, что она не всегда принимает такие мудрые решения. Но зачем ты послал Каису в дом волшебника, если колдун давно сгинул?

Вновь внутри дерева что-то тревожно загудело и лицо Нивертона приобрело напряженное выражение.

– Эдна приказала… – поморщив нос эхом повторил страж, и в глазах у него заиграли недобрые огоньки.

Оставив чересчур инициативное дерево потерянно стоять, он вновь рванул по следу со скоростью мацины. Нивертон знал, что от подопечной его отделяет не так много времени, и изо всех сил старался нагнать его. Пока страж мчал по заросшим тропам Мертвого леса, продираясь сквозь непроходимые заросли, солнце успело обогнуть землю дважды и, уже начали сгущаться новые сумерки, окутывая плечи бархатной темнотой. След канул в сумраке, а две ночи без сна давали о себе знать. Хоть тревога подстегивала не хуже раскаленного обуха, несущегося позади, а зелье не давало провалиться в сон, тело чувствовало усталость.

Соорудив факел, Нивертон упрямо бежал по едва заметному следу, словно усталый голодный пес, который почуял аромат свежих обрезок, что мясник оставил дворнягам под деревом. Хоть удача этой ночью витала где-то в округе, она все же минула стража, незаметно ускользнув из его рук в бархатной мгле Мертвого леса. Отпечатки человеческой ноги превратились в звериные и след резко оборвался.

Страж взревел и наотмашь швырнул факел оземь. Пламя заволновалось, столкнувшись с сырой почвой, но маленький огонек еще давал свет, заставляя травинки дымиться и медленно скручиваться от пылкого жара. В голове пульсом отдавалось единственное слово, которым страж мог охарактеризовать себя. «Болван, болван, болван!» Оно билось где-то в недрах раскаленного мозга, кровью закипало в венах и просачивалось сквозь кожу, оставляя на лице соленые разводы.

Нивертон понимал, как стремительно увеличился разрыв между ним и Каисой и как сильно теперь он отстает. Раздражение смешалось с агонией в теле, а дыхание от долгого бега стало громким и тяжелым. Легкие наполнил влажный запах трясины, плесени и затхлого торфа. Эффект бодрствования от зелья троллей медленно слабел. Ноги подкашивались от изнеможения, но давать слабину было нельзя. Потомственный друид давно запретил себе эту роскошь, что доступна человеку.

Издалека послышался всплеск. Не прошло и минуты, как ухо различило отчетливый шорох позади. Спину обожгло чье-то сильное дыхание. Дыхание того, кто-то наконец-то нагнал добычу и приготовился к финальному броску. В кожу будто вонзились иголки, уколами пройдясь по хребту до самых пят. Нивертон обернулся.

Зияя бездонной чернотой, перед ним предстала огромная разверзнувшаяся пасть с громадными саблевидными клыками. Раздвоенный черный язык словно шелковая лента изгибался в зловонном зеве. Страж отшатнулся, и мощные челюсти с хлопком сомкнулись ровно на том самом месте, где мгновение назад стоял друид. Скользкий язык ощутил пустоту, и из пасти раздалось яростное шипение. Вертикальный зрачок дернулся в глазнице и янтарно-изумрудные глаза сверкнули опасным блеском.

Длинное массивное тело кольцами извивалось над головой и мерцало громадной чешуей в тусклом свете угасающего факела. Змея, что предстала перед друидом, оказалась настолько громадной, что хвост тонул в ночной бездне. На первый взгляд можно было оценить ее длину в не менее чем пятнадцать антроф, и лишь духи знали сколько еще скрывалось в кромешной тьме торфяных болот.

– Василиск… – судорожно сглотнул Нивертон попятившись на онемевших ногах.

Зловещее шипение и новый бросок в миг привели стража в чувство. Чудом увернувшись, Нивертон отбежал подальше от смертоносной головы и замахнулся алебардой. Стена из мышц и чешуи врезалась в незащищенное тело. Древко обожгло скулу и страж полетел в болото, сбитый мощным хвостом. Ядовитые клыки сомкнулись на поверхности, заставив друида глубже погрузиться под вязкую гущу.

Воздух в легких заканчивался, но всплыть не получалось. «Химера… Не хватало еще угодить в топи…»

Василиск встал на дыбы и погрузился в болото вслед за шустрым ужином. Мутная вода заволновалась.

Трясина держала не на шутку, не давая вдохнуть воздуха. Инстинктивное движение всплыть лишь погружало глубже, затягивая под топкий зыбкий ил, в котором не было ни света, ни надежды. Вновь оглушительный удар скользкой чешуей. Последний глоток воздуха покинул легкие, и Нивертон вырвался из оков ловушки. Едва не выронив алебарду, он грохнулся на твердую землю и покатился по ней, ранясь об острый топор гергерского оружия. Василиск взмыл из-под черной воды, фонтаном орошая почву вокруг. Он вновь обнажил ядовитые клыки и направился в сторону Нивертона, разинув бездонный зёв. Доля секунды потребовалась стражу, чтобы метнуть алебарду. Послышался хлюпающий звук и пронзительный рев – древковое оружие воткнулось прямо в глотку. Василиск заметался по воде, создавая громадные волны. Факел потух.

Нивертон бросился прочь, едва видя очертания деревьев, но что-то заставило его обернуться. Быть может прекратившийся рев или отсутствие глухого удара о воду громадной мертвой змеи. В мерклом лунном свете все еще виднелся силуэт василиска, который и не думал таять в болотном тумане. Змей закинул голову и резко тряхнул ей. Алебарда грохнулась на землю и проехалась к ногам Нивертона, вспахав огромную рытвину. Змей оскалился, мол «попытайся лучше» и кинулся на окаменевшего стража.

Резкий прыжок в сторону и тело сдавила огромная масса. Длинный хвост сжал в своем плену, царапая острой как бритва чешуей. Крепкие мышцы завязались в узел и смяли стража своей хваткой. Под свинцовой тяжестью казалось, что кровь перестала циркулировать в хрупком теле. Органы спрессовались и больше не существовали по отдельности, а легкие ссохлись до размера кедрового ореха.

Алебарда все еще в руках, осталось лишь дотянуться… Изогнуться и применить оружие по назначению. Нивертон забился в стальной хватке и кольца сжались туже. Рот жадно ловил воздух, но тот вдруг стал таким тяжелым, что не получилось вдохнуть. Кисть, державшая древко, начала постепенно слабеть. Перед глазами замелькали яркие видения: теплый Друидэйн заливает летнее солнце, рядом волнуются поля вереска, на которых пасутся белые козочки, Сирра принесла душистых булочек с малиной… Аромат выпечки на секунду вытеснил болотный смрад, погрузив в свой уютный мир. Несмотря на то, что картинка была красивой, она казалась неполной. Что-то еще должно быть, некий стержень всего этого, что делал жизнь не такой пустой и бессмысленной… Красно-карие глаза возникли перед лицом и львиная пасть изогнулась в громоподобном рыке. Топазы распахнулись.

Алебарда дрогнула в воспрявшей руке и воткнулась под чешую острым обухом. Оглушительный рев василиска встрепенул ночную тишину. Кольца разомкнулись и Нивертон упал на землю, судорожно глотая самый вкусный в мире воздух. Он больше не оседал на языке вязким торфом, но ощущался как перерождение.

Очередной вдох прервался на половине. Клыки впились в ногу, крепко зажав ее челюстями, и дернули Нивертона в сторону, проволочив несколько добрых антроф. Из глаз полетели искры, а изо рта вырвался мучительный рык. Алебарда зацепилась за болотную корягу и, выскользнув из ладони, канула во тьме. Огромная голова взвилась в высь, увлекая Нивертона к серебряной дымке над лесом. Подкинув его в воздух, василиск разверз пасть, чтобы заглотить добычу.

Взвив в пышный омут призрачного неба, Нивертон достиг белого тумана и резко начал падать, безрезультатно стремясь уцепиться руками за любую опору, но ее не было. Пустые глазницы духов остались наверху, когда тело неминуемо стремилось к земле в свободном полете. Хлесткий ночной ветер раздувал рубаху и холодил взмокшие виски, кожа превратилась в сплошную рану, но даже тьма, куда неминуемо тянуло стража, не могла стать утешением. Миг и зыбкий силуэт пропал в зловонной пасти.

Нивертон упал между острых клыков и схватился за шершавый язык. Проскользив по нему до корня, он обнажил Ихневмон. Челюсти с хлопком сомкнулись и острие со всей силы воткнулось в небо. От режущей боли василиск издал разъяренное шипение, затряс головой и распахнул пасть. Нивертон повис на мече, который мгновенно выскользнул из змеиного нёба. Страж с трудом зацепился за один из клыков, что росли у самого горла. Из колющей раны хлынул яд. Он жег все на своем пути, разъедал кожу и заставлял змею биться в конвульсиях. Василиск растянулся по земле и неестественно скрючился в узел. Нивертон выпал из открытой пасти и плюхнулся в мутную воду.

Каждая его клеточка, полыхающая жарким огнем, в миг охладилась. Нога, горящая изнутри от змеиного яда, разом потухла, даруя минутное облегчение. Страж вынырнул и глотнул воздуха. Доплыв до берега, он наполовину забрался на его выступ, выплюнул тину и уронил голову, пытаясь отдышаться. «Закончилось» – с откуда-то взявшейся легкостью выдохнул он. «Но победил ли я, если сам ранен? Да, я проживу чуть дольше поганой змеи, какое счастье, но конец у нас будет один – неминуемая смерть от яда».

Мутный взгляд остановился на бездвижной голове чудовища, лежащей рядом с вываленным обожженным языком. Живое воображение мигом представило живописную сцену, в которой Нивертон мертвый лежит в точно такой же позе, но думать подобным образом оказалось слишком самонадеянно. Не считает ли действительно страж, что в Мертвом лесу ему дадут испустить дух спокойно, а не в пасти очередного местного монстра?