Текст книги "Он социопат. Только бы не влюбиться... (СИ)"
Автор книги: Татьяна Карсакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)
– Пошёл вон! – снова без труда отталкиваю. – Тёма, ты ведёшь себя плохо!
– Почему? – улыбается участливо. – Я же со всей душой. Мужчина не может долго жить без секса. Я тоже мужчина. А ты надо мной издеваешься. Иди ко мне…
Тянется, и я с писком пытаюсь уползти от него на кухню.
– Псих! – смеюсь. – Нельзя так себя вести! Ты ненормальный!
– Так я не скрываю, – Тёма снова тянет за ногу, и я снова под сильным телом.
– Что здесь происходит? – испуганный голос Марии Александровны из коридора.
Резко подскакиваю и бегу на кухню.
– Юлька меня в себя влюбила, а теперь давать не хочет! – глухой голос Артёма. – Мань, скажи ей! Я к ней со всей душой, а она…
– Да ты издеваешься?! – оборачиваюсь к нему. – Решил сработать на опережение?!
– Юленька, что происходит? – Маша быстро проходит по кухне и оглядывается.
– Артём влюбился, – улыбаюсь. – Теперь пытаюсь ему объяснить, что не могу выйти за него замуж, потому что недавно с женихом рассталась. Придётся потерпеть немножко.
– Замуж я не звал, не надо ля-ля, – Артём всё-таки поднимается и лениво выходит к нам.
– Ты сейчас договоришься и позовёшь! – рявкает на него Маша. – Артём! Что происходит? Почему Юля плакала?
– Дениса жалко, – отвечает Артём равнодушно и усаживается за стол. – Такую девушку потерял. Красивая, умная, готовит вкусно, – запихивает в рот пончик. – Мне его тоже жалко. Я бы на его месте тоже плакал.
– Вы… – Маша смотрит на нас изумлённо. – Что у вас здесь происходит?! Почему вы…
– Смеёмся, Маш, – Артём рисует на лице очаровательную улыбку. – Люди так делают, когда им весело. Ты сама мне говорила.
– Так… – Мария Александровна садится на стул. – Я ни черта не поняла…
– Давайте я вам чай сделаю, – предлагаю.
– Сам сделаю, – Артём встаёт. – А ты села и поела. Мань, бери пончики.
– Юля, – психолог смотрит на меня, – Тёма вёл себя хорошо?
– Да, – киваю уверенно.
– Пугал тебя? – допытывается.
– Немножко, – стараюсь врать убедительно. – Просто Денис был очень грубым, и Артёму пришлось применить силу. А я не переношу грубость.
– Бедная моя девочка, – Маша гладит по руке. – А что было потом?
– Потом Артём меня успокаивал и смешил, – описываю весь тот хаос, который здесь происходил, нейтральными словами. – И объяснял, что виновата не я, а Денис. И что нельзя терпеть, когда кто-то плохо к тебе относится.
– Какой Артём молодец! – Маша удивляется. – Повзрослел, что ли?
– Говорю же, влюбился, – говорит Артём на полном серьёзе. – Маш, что делать, если Юлька меня в себя влюбила, а теперь давать не хочет?
– Да почему у меня нет скотча?! – взрываюсь. – Артём, помолчи! Иначе, честно, я тебе рот заклею!
– Я уже пробовала, – Маша вздыхает. – Не помогает, он его отклеивает и дальше разговаривает. Надо только с ногами и руками, тогда минут на пятнадцать хватит.
– А вы обе меня не поймаете, – Тёма изображает на лице злорадство. – А если и поймаете, просто вас скручу.
Ставит перед Машей на стол подогретое молоко. Мой чай сначала разбавляет водой, только потом даёт кружку в руки. Как я для него недавно.
– Пончики ешь, вкусные.
Усаживается между мной и Машей, загораживая нас друг от друга.
– Юль, тебе звонила мама Дениса, ты не взяла трубку, потому что не хотела разговаривать? – ласковый вопрос.
Киваю. На самом деле просто телефона не слышала.
– Тебя на уши поставили? – спрашивает Артём. – Прости.
– Всё хорошо, – Маша улыбается. – Молодцы, что Дениса отвадили. Юль, прости, но метод Артёма самый эффективный. Там вся семья тебя жаждет видеть невесткой. Мама его хочет ехать с тобой поговорить.
– Я не хочу ни с кем разговаривать! – машинально прячусь за Артёма.
– Вот за спиной и посидишь, – бросает Тёма. – А я поговорю.
– Нет, мои хорошие, – перебивает Мария Александровна, – вы оба посидите у меня за спиной, а я поговорю.
– Отец Юлин что? – спрашивает Тёма.
– Мне вам процитировать? – Мария Александровна вздыхает. – Там была одна фраза. «Не я её сватал, не мне с проблемами разбираться».
– Блять, – бросает Артём.
И меня даже не корёжит мат из его уст. Меня в нём ничего не корёжит. Потому что я влюблённая дура. Хотя отчаянно пытаюсь в него не влюбиться.
– Там шкурный интерес в браке есть? – спрашивает Тёма.
– Есть, – Маша чуть кривится. – Юль, прости, сейчас говорю как есть. Во-первых, мама не может поверить, что сыночке-корзиночке кто-то посмел отказать. Во-вторых, сыночка-корзиночка расписал всё так, как будто ты его избил и унизил. Требуют твоей крови.
Вздрагиваю. Хватаю Артёма за руку.
– Юльчонок, ты чего? – бросает на меня взгляд сверхчеловек и засовывает в рот очередной пончик.
– Боюсь за тебя, – объясняю. – Мария Александровна!
– Нашла за кого, – Маша беззаботно смеётся. – Мой муж уже объяснил, что кровь Артёма им будет только через их разорённую фирму.
– Слава Богу! – выдыхаю.
– Юлька, ты дурная такая, – фыркает Тёма. – Мою кровь получить – это ещё постараться надо.
– Юленька, – Маша перебивает, – давай на всякий случай немножко соврём, ладно? Скажем, что Артём его не трогал. Ну, на всякий случай.
– Артём пальцем к Денису не прикоснулся, – произношу уверенно.
– А ещё Артём млеет от того, что ты его защищаешь, – Маша фыркает. – Глянь, даже улыбнуться соизволил. Бестолочь!
Бросаю взгляд на Тёму. Действительно, уголки губ чуть приподняты, и лицо такое… Чётко считываю, что он очень доволен.
– Ты защищаешь меня, я защищаю тебя, – объясняю ему.
– Видишь, Мань, – показывает взглядом на меня, – Юлька хорошая. Юлька меня любит и защищает. А ты только ругаешься. Будешь плохо себя вести, уйду от тебя к Юле.
– Ты сейчас договоришься, я тебя здесь и оставлю, – огрызается Маша.
– Юль, – Артём снова играется, вижу это по хитро блестящим глазам и подрагивающим от смеха губам, – а оставь меня у себя. Я полезный. В доме убираю, всё чиню, даже милашкой быть могу, если попросишь, – улыбается мне в своём милашном стиле.
– Жениться придётся, – предупреждаю.
– Ну… – Артём делает вид, что думает, – переживу как-нибудь. Брачная ночь, опять-таки, – играет бровями. – Юлька, дай я у тебя супружеский долг заранее возьму, – тянет ко мне руки.
– Да отстань! – отпрыгиваю со смехом. – Артём!
– Что Артём? – удивляется. – Сама предложила.
Где-то в глубине души я тихонько рыдаю от обиды на то, что всё это всего лишь шутка. Но упрямо наслаждаюсь каждой проведённой вместе секундой.
– Тёма! – одёргивает Мария Александровна. – Прекрати немедленно! Мы сейчас о делах говорим.
– Кайфолом, – бросает Артём в сторону начальницы. – Я Юльку почти на секс развёл, а ты…
Не могу сдержаться и со всей силы шлёпаю ладошкой его по плечу.
– Не ушиблась? – косится на меня Артём. – В следующи次 раз бери что-нибудь. Бумажки или полотенце. Руками меня бить больно.
Дую на ушибленную руку. Да, такого сильно не отлупишь.
– Артём! – рявкает Мария Александровна. – Я с вами разговариваю.
– Да что только Артём? – снова равнодушие на лице. – Юлька тоже играется. Её ты не ругаешь. Вечно у тебя Тёма во всём виноват.
– Мы прекрасно знаем, кто во всём виноват, – отрезает Маша. – Всё! Успокоился быстро! Родители Дениса.
– Ну, – становится серьёзным Артём. – Родители.
– У родителей Дениса есть к Юле ещё и шкурный интерес, – Маша становится деловитой. – У Юлиного отца бизнес в Италии. Они собираются расширяться в ту сторону. Это мне сказал Богдан, а Богдан в этом соображает. Родители Дениса занимаются организацией путешествий и путёвками, у Юлиного отца несколько гостиниц и связи. Если они породнятся, бизнес родителей Дениса может выйти на международный уровень. Такой возможности они не упустят.
– Что будет? – пугаюсь.
– Будут очень навязчиво пытаться вас помирить, – Маша делает неопределённый жест рукой. – Скорее всего, сейчас промывают мозги сыну, чтобы был с тобой лапочкой. Мама начнёт с тобой нежничать, убеждать, что ничего страшного не произошло и тебе показалось. А если не показалось, то Денис тебя очень любит и его надо простить, потому что он исправится и вы будете счастливы вместе. Стандартные схемы. Юль, ты сама чего хочешь? Ты любишь Дениса? Артём сейчас молчит, и Юля сама за себя говорит.
– Я не люблю Дениса, – отвечаю уверенно. – Я не хочу замуж за Дениса. Я хочу просто чтобы от меня все отстали.
– Ясно, – Маша кивает. – Значит, будем делать так, чтобы от тебя все отстали.
– Надолго, – влезает Артём. – Мы уйдём, к ней опять лезть могут.
– Тём, мы постараемся, – отвечает Мария Александровна уклончиво. – Мы не можем прожить за Юлю её жизнь, всё может измениться.
– Ясно, – Тёма соглашается. – Значит, придётся Дениса калечить, чтобы лезть побоялись.
– Артём! – кричим в один голос.
– Что хором-то? – смотрит на нас по очереди. – Я покалечу так, чтобы не доказали, что я.
– Артём, – начинаю строго, – бить людей плохо.
– Вообще-то, очень даже хорошо, но только если это очень плохие люди и если бьёшь их так, что нельзя доказать, – бросает Маша.
– Нельзя! – возражаю. – Людям больно. Зачем применять силу, если можно просто поговорить?
– Юленька, – начинает Мария Александровна ласково, – есть люди, которые не понимают слов. И при этом совершают плохие поступки.
– Тогда их надо сажать в тюрьму! – возражаю.
В дверь стучат, и я вздрагиваю. Машинально смотрю на Артёма.
– За спину иди, – приказывает равнодушно. – Белкина, на месте сидишь и не рыпаешься.
Идёт к двери.
– Кто? – глухой голос. Смотрит в глазок. – Юльчонок, тут к тебе целая делегация, – оборачивается.
– Что там? – Мария Александровна подскакивает вперёд меня и, с несвойственной её положению лёгкостью, несётся к глазку. – Ох ты ж ё… Они с толпой охраны…
– Охраны? – удивляюсь. – Отойдите-ка!
Оттесняю своих защитников и смотрю в глазок. Там Ирина Викторовна, мама Дениса, а за спиной у неё охранники.
– Юля! – взволнованный голос. – Открой, пожалуйста, я очень за тебя переживаю.
Мне никогда особо не нравилась будущая свекровь. Она казалась мне приторной и какой-то ненастоящей. Но я считала себя обязанной ей за хороший приём, который она мне оказала. Вот только в свете открывшихся фактов…
Оборачиваюсь к детективам.
– Я сейчас открою дверь, – предлагаю. – Мы впустим Ирину Викторовну. Охрану пускать не буду…
– Пусть заходят, – равнодушно бросает Артём. – Не страшно.
– Нет! – возражаю твёрдо. – Мы не в осадном положении. Не держим дома опасных преступников. Меня защитить ты один прекрасно сможешь. Поэтому охрана в моём доме неуместна.
– Да пусть зайдут, – Артём тянется к двери. – Посмотрим, что будут делать. Хоть поржём.
– Тёма! – рявкает на него Мария Александровна. – Мы сделаем так, как сказала Юля.
– Почему? – чётко слышу удивление.
– Потому что только Юле решать, как ей жить. И потому что я считаю её действия абсолютно разумными, – хвалит меня психолог. – Юленька, делай всё, что считаешь нужным. Мы на подхвате. Что бы ни случилось, поддержим.
Киваю. Тянусь к замку.
Артём застывает у меня за спиной. Маша теряется на его фоне. И у меня сейчас две задачи – защитить Артёма от окружающих, а окружающих от Артёма.
Решительно открываю дверь, впрочем тут же отступаю. Ирина Викторовна всегда сносила меня своей энергией.
Молодая, энергичная женщина. Всегда с макияжем, всегда на каблуках. И всегда идущая напролом.
– Юленька! – бросается ко мне. – Как ты?
Хочет войти в квартиру вместе с охраной, но дорогу ей резко преграждает Артём.
– Вы – идёте, – глухой голос. – Охрана за дверью.
– Тёма! – пытается отодвинуть его Маша, но Артёма отодвинуть невозможно, если он сам этого не хочет.
– Юля! – кричит Ирина Викторовна.
– Проходите, пожалуйста, – улыбаюсь как ни в чём не бывало. – Охрана вам здесь ни к чему. Вы приехали ко мне домой, а не в какое-то страшное место.
– Юля! – с ужасом, – этот, – показывает на Артёма, – избил Дениса. Неужели ты не понимаешь? Ты в опасности! Я поговорила с твоим отцом! Мы всё согласовали, ты переезжаешь к нам, и расследованием займётся наша служба безопасности.
– Во-первых, у вас нет службы безопасности, – спокойно говорит Маша. – Только несколько наёмных охранников. Во-вторых, Юлин отец не мог такого сказать, я недавно с ним говорила.
– А вы, собственно, кто? – Ирина Викторовна всё-таки проскальзывает мимо Артёма, брезгливо на него покосившись.
– Мария Александровна Волкова, – представляется Маша с доброжелательной улыбкой. – Приятно познакомиться. Собственно, я не вижу повода с вами спорить, Юля – взрослая дееспособная девушка, и она может сама говорить за себя.
– Юленька! – Ирина Викторовна хочет подойти ко мне, но смотрит на стоящего между нами Артёма и резко останавливается. – Собирайся скорее! Признаю, я виновата. Выпустила ситуацию из-под контроля. Надо было сразу забирать тебя к нам и самой контролировать проблему с этим сталкером. Сейчас мы всё исправим. Мария Александровна, в ваших услугах мы больше не нуждаемся…
Горло перехватывает. Я не могу сказать слова от возмущения. Приходит человек и начинает спокойно распоряжаться моей жизнью. А у меня слёзы на глазах и руки трясутся.
– Юльчонок, – Артём смотрит на меня, – с ней пойдёшь?
Качаю головой.
– А теперь вслух, громко и чётко, – глухой приказ.
– Что вы себе позволяете? – кипит Ирина Викторовна.
– Я никуда с вами не пойду! – перехожу на истеричный крик и тут же смущаюсь порыва.
– Молодец, – равнодушно хвалит Артём. – Всё понятно? – переводит взгляд на гостью.
– Что вы себе позволяете? – женщина косится на большую равнодушную машину.
– То, что ему позволяю я, – заслоняю Артёма собой.
– Ирина Викторовна, давайте поговорим спокойно, – улыбается Маша. – Юля обратилась к нам за помощью и не собирается отказываться от наших услуг.
– При всём уважении, разговаривать я буду только с Юлей. Наедине, – гостья смотрит на меня выразительно.
– Наедине не получится, – глухой голос Тёмы. – У нас нет доказательств, что сталкер – не вы.
– Что?! – женщина замирает, краснеет. – Юля, они не в себе.
– Предоставите доказательства, тогда подумаем, – невозмутимо возражает Тёма.
– Ты! – Ирина Викторовна выходит из себя. – Ты избил моего сына!
– Артём пальцем Дениса не трогал! – возражаю уверенно. – Денис пришёл. Устроил скандал. Повёл себя очень некрасиво.
– Денис ошибся! – Ирина Викторовна всхлипывает. – Он очень жалеет. Ты молодая и не понимаешь, что мужчины могут ошибаться. Это нормально. Но попробуй войти в его положение. Он приревновал…
– Дело не в этом… – перебиваю сдавленно. Руки трясутся, я не умею спорить. Мне сразу хочется сдаться.
– В чём, Юленька? – Ирина Викторовна улыбается ласково. – Ну что случилось? Вы поругались. Такое бывает. Но все ругаются и мирятся. Вам жить ещё много-много лет вместе…
– Не жить, – возражает Артём. – Юля передумала выходить замуж за Дениса. Теперь выходит за меня, – демонстративно кладёт тяжёлую ладонь мне на плечо. – Правда, Юльчонок? – смотрит ласково, и по горящим глазам понимаю, что снова играется.
– Правда, – подтверждаю обречённо. И зачем-то подыгрываю. – Я больше не люблю Дениса. Я люблю Артёма и согласилась выйти за него замуж.
– Ты так мстишь, да? – Ирина Викторовна задыхается от возмущения. – Подумай! Кто Денис и кто он? – брезгливо показывает на Тёму. – Юля, не стоит совершать ошибку…
– Юльчонок, – Артём решительно поворачивает меня к себе, – будем слушать эту злобную тётку или ну нафиг?
– Тёма! – шипит Мария Александровна и тут же беззаботно улыбается. – Ирина Викторовна, тут такое дело. Ребята действительно очень любят друг друга, – именитый психолог тоже подыгрывает Тёме. – Молодость, вы должны понимать… – переводит взгляд на нас. – Ушли оба! – произносит так холодно и строго, что я невольно прячусь Артёму за спину. – Ушли и чтобы я вас не видела, пока сама не позову!
– Юля моя, – произносит Артём чётко, почти по слогам. – Она выйдет за меня замуж и нарожает мне кучу детей. А если я ещё раз увижу вашего урода рядом, я его убью. И буду присылать вам труп по частям…
– Артём! – Мария Александровна кричит, но Тёме пофиг.
– Помолчи, – бросает начальнице равнодушно. – Так вот. Сначала пришлю член. Потом башку. Потом руки и ноги. А потом печень…
– Тёма… – пищу от ужаса и цепляюсь ему в толстовку.
– Ладно, – улыбается ласково, и я в который раз удивляюсь тому, как легко он рисует эмоции на лице. – Продолжать не буду, но только ради тебя, любимая. Договорю немного. Если Денис напишет или позвонит, я сломаю ему пальцы. А телефон прибью гвоздями к ладони. Так, что самый лучший хирург хрен отдерет. Придётся ампутировать. Всё ясно?
Робко выглядываю из-за плеча своего сверхчеловека.
– Ирине Викторовне плохо, наверное, – шепчу, потому что мама Дениса сползает по стенке.
– Маша разберётся, – Артём легко подхватывает меня за талию и тащит в подъезд. – Пойдём, Юль, детей будем делать.
Стараюсь не закричать и не убить его прямо сейчас. Мы обязательно останемся вдвоём. И тогда…
Артём
– Тим, – ловлю Бессмертного в подъезде, – иди проконтролируй, чтобы Маньку не обидели.
– А ты там для чего? – ехидно косится Бессмертный. Ему принципиально важно задеть меня. Мне принципиально важно показать ему, что он тупой и на его предъявы мне пофиг. Мы почти дружим.
– А я в немилости, – объясняю и тащу не сопротивляющуюся Юльку по подъезду.
Смех пробивается наружу. Маня меня убьёт. Юля, скорее всего, тоже. Но было весело. Особенно когда эта Ирина покрылась пятнами и схватилась за сердце.
– Юльчонок, – зову, чтобы проверить реакцию.
– Я тебя уничтожу, – шипит Юля. – Мы сейчас куда-нибудь придём, и я просто тебя убью.
Ну, примерно такую реакцию и ждал.
Поднимаюсь на последний этаж, к чердаку. Падаю на ступеньки.
– Жениться на мне ты решил? – выворачивается из моих рук Юлька. – Серьёзно?! – шипит и смотрит на меня.
Включаю фонарик на телефоне и кладу так, чтобы видеть её лицо. По голосу понять эмоции можно, но с лицом будет точнее.
– Артём! – со всей дури лупит меня ладонью по плечу. Тут же дует на ладонь, а у меня в низу живота камень, как каждый раз, когда кому-то из близких больно.
– Говорил же, не руками, – чуть отстраняю её руки, потому что Юлька решает бить ещё.
– Тёма! – шипит.
Лицо раскраснелось, глаза горят. Пухлые губы чуть приоткрыты и прикольно кривятся от злости. Юля тяжело дышит, взгляд бегает. Она даже злится мило, и я жадно ловлю эмоции. С Юлькой прикольно играться. Даже интереснее, чем с Машей.
– Жениться на мне решил? – упирает руки в бока, смотрит на меня то ли с осуждением, то ли со злостью.
– Люблю не могу! – продолжаю троллить. – Юлька, ты страшный человек! Теперь жить без тебя не могу!
Тут же мне в плечо летит ладонь.
Чуть уворачиваюсь, чтобы не ушиблась, и легко скручиваю Юльчонка. Сажаю к себе на колени.
– Ненавижу тебя! – кричит и смеётся. У Юли красивый смех. Мне ярко и вкусно.
Чуть надавливаю пальцами на рёбра, чтобы пощекотать.
Смеётся сильнее, но пытается вырваться. Тут же отпускаю. Обычно в таких играх мне больше нравится убегать, чем нападать. Но Юлю приятно тискать. Её хочется именно схватить. Приходится рассчитывать силу и сто раз думать, как не сделать ей в такой момент неприятно. Ведьма, блин, на мою голову.
– Артём, – голос становится серьёзным, – зачем ты так сделал?
Ладно, поговорим серьёзно. Пока…
– Что конкретно? – уточняю.
– Сказал, что я выхожу за тебя замуж.
Смотрит в упор. Обычно люди ко мне быстро привыкают и перестают выискивать эмоции. Но Юля продолжает заглядывать в глаза, когда разговариваем. И каким-то образом всегда правильно улавливает моё настроение. Или мне кажется, что правильно… Но проблем в коммуникации я у нас пока не замечаю.
– Во-первых, это было эффективно, – объясняю. – Сейчас эта Ирина переживёт такой страх и стресс, что лезть к тебе не захочет. Я проверял. Люди именно так на угрозы реагируют. Если она будет думать, что ты выходишь за меня замуж, она будет уверена, что я рядом с тобой. И запретит сыночке приближаться к тебе. Сама, соответственно, тоже не будет.
– То есть, – Юля тут же расслабляется, опирается на перила, и поза становится мягче, – ты хотел сделать как лучше.
Как же легко тебя, дуреху, обмануть… В груди сжимается. Вот как я её одну оставить должен после всего этого?
– Я хотел как лучше, – говорю почти правду. И тут бы мне остановиться. Потому что Юлька снова мне улыбается и смотрит широко распахнутыми блестящими глазами. Но Маша ей по любому всё расскажет, и Юля поймёт, что я врал. Поэтому лучше сам.
– Есть ещё во-вторых, – продолжаю. – Во-вторых, ты дуреха, потому что так легко веришь. Я псих и социопат, я могу манипулировать тобой, как хочу. Ты должна каждое моё слово делить на десять.
Отстраняется. И мне хочется на автомате потянуться за ней.
– Юльчонок, – зову.
– Мне очень неприятно, – голос становится тише. Обиженный, детский. – И страшно.
– Что тебя пугает? – уточняю и оглядываюсь. Подъезд как подъезд. Тихо, даже не ходит никто.
– То, что я не могу тебе доверять.
Удар тока. Меня шандарахало несколько раз. И я точно помню эти ощущения. От Юлиного ответа чувствую именно это. А ещё резко становится холодно.
– Ты можешь мне доверять, – выкручиваюсь. – Потому что я всегда тебя предупреждаю, когда хочу обмануть. Чтобы ты научилась и не верила, если так захочет сделать кто-то другой.
Юля предсказуемо ведётся. И мне хочется побиться головой о перила от её безусловного доверия людям.
– Юльчонок, я уйду, защищать тебя будет некому, – объясняю.
– Ты обо мне заботишься, – улыбается Юльчонок.
– Ага, – киваю. – Запру дома, заберу телефон, запрещу общаться с людьми. И тоже скажу, что забочусь. А ты поверишь и будешь думать, какой я хороший.
– Да Тёма! – отпрыгивает как от пожара. – Ты рассуждаешь не лучше маньяка! Ты правда можешь так сделать?
– Могу, – подтверждаю, – если сочту, что для тебя так лучше. Но пока ни разу ни с кем не делал.
– Ты… – Юлька кривится.
– Какой? – становится интересно.
– Не знаю! – хлопает глазами, теребит свои пальцы. – Странный. Иногда настолько, что пугаешь.
– Вреда точно не причиню, – успокаиваю. – Я не садист. Мне не в кайф, когда люди страдают. Поэтому я могу ограждать людей от страданий. Как умею. Ты уже видела, как я это делаю.
– Зачем ты сказал, что я твоя невеста? – Юлька складывает руки на груди.
– Чтобы от тебя все отстали, – бросаю отмазку. Интересно, как моя дуреха реагировать будет.
– Это во-первых, – Юля демонстрирует чудеса сообразительности. – А во-вторых?
– А во-вторых, потому что это было смешно, – сдаюсь и смеюсь. – Юлька, ты лицо её видела? Она же чуть с инфарктом в больницу не уехала.
– Тёма! – кажется, в голосе осуждение. – Нельзя так с людьми.
– Ей можно с тобой как с разменной монетой, а мне её довести нельзя? – снова объясняю очевидные вещи. – Юльчонок, иди сюда, – маню к себе.
Юлька хочет сесть на холодную ступеньку рядом.
– Да на коленку иди, – пересаживаю.
– Нет! – Юлька отскакивает как от чумы.
– Почему? – удивляюсь.
Кто сидит у меня на коленях обычно? Дети. Юля не ребёнок. Блядь, сексуальный подтекст. Я не подумал. Юльку вообще как сексуальный объект не воспринимаю.
– Юльчонок, я не буду приставать, – обещаю. – Честно. Поигрались и хватит. Я же… – чёрт, а я мог перегнуть и не понять. Тёма, ты дебил! Я могу заиграться. Вообще легко могу. Когда мне норм, а людей напрягает. Но Юля бы сказала, наверное. А она что-то говорила. Но смеялась при этом. Когда человек смеётся, у него всё нормально. Наверное…
– Юлька, быстро и честно. Я сделал тебе неприятно, когда приставал дома?
– Нет, – хлопает глазами. – Ты игрался.
Ответила быстро и уверенно. Вроде не врёт. Или я хочу верить, что не врёт.
– Юля, – давлю, – я делал неприятно, когда мы игрались?
– Нет! – чуть громче. – Было весело. Ты злил. Хотелось убить. Но не неприятно. Ты делал неприятно, когда говорил про Дениса.
– Потому что говорил правду, правду люди не любят, – становится ощутимо легче. – Не переживай, больше не буду. Пока.
– Тёма! – видимо, это должно было звучать строго, но получается мило. Юлька складывает руки на груди, смотрит пристально.
А у меня внутри щекотно и хочется улыбаться.
– Ну, Тёма, – соглашаюсь. – Дальше-то что? Если какие-то претензии, говори конкретно. Когда просто одёргиваешь, я могу не понять, что ты имеешь в виду. А могу сделать вид, что не понял. Прикинуться дурачком. Так делать очень удобно.
– Ты невыносим! – Юля смеётся.
– Ты как-то выносишь, – констатирую. – Иди на коленку.
Медленно делает шаг вперёд. Протягиваю руки, чтобы помочь усесться.
Мягкая, хрупкая и какая-то игрушечная по сравнению со мной.
– Садись смело, – рассказываю, чтобы успокоить. – Приставать не буду, не бойся. Ты не для секса. С тобой не хочется.
– А для чего я? – Юлька оборачивается, смотрит в лицо.
Копаюсь в своих эмоциях. Для чего Юлька?..
Юльчонок усаживается ко мне на руки, ерзает и кладёт голову на плечо. Машинально прижимаю ближе. Как ребёнка.
Для чего Юлька?..
– Ты для общения, – нахожу ответ.
– То есть, – Юля поднимает голову и смотрит мне в лицо, – тебе не нравится общаться с девушками, с которыми ты занимаешься сексом?
– Скучно, – рассказываю и понимаю, что на Юлькином любопытстве сейчас можно отлично сыграть. Я ей расскажу про свой секс, она мне про Дениса.
– А зачем ты с ними, если скучно? – допытывается Юльчонок.
– Чтобы потрахаться, – говорю очевидные вещи. – Для чего ещё?
– Это противно, – Юля поджимает губы.
– Нормально, – отвечаю. – Противно общаться с кем попало. А секс – это про тело. Потом искупаться и нормально.
Юля сжимается, на лице вроде отвращение.
– Хорошо, – перевожу в нужное мне русло, – про что секс для тебя?
– Про любовь, – заявляет уверенно.
В животе щекотно. Я стараюсь сдержать смех.
– Юльчонок, каким боком одно с другим совместимы? – становится интересна её логика.
– Ты просто не умеешь любить женщину! – Юля фыркает, почти подпрыгивает у меня на руках.
– Не умею, – соглашаюсь.
Закрадывается мысль о том, что я всё-таки ущербный.
– Люблю я Машу и Женю, – рассуждаю с Юлькой, как обычно со своими. – Но трахать ни одного, ни вторую мне, честно, не хочется.
Смеёмся вместе.
– А чего с ними хочется? – снова пристаёт мой Юльчонок.
– Хочется разговаривать, – рассказываю. – Смеяться. Хочется их эмоций. Хочется быть в их жизни, влиять на неё. Быть частью. Хочется знать, что я для них значимый человек. Чтобы хвалили, говорили, какой я хороший…
Вот последнее зря сказал, наверное. Маша с Женей знают, что, если меня правильно похвалить, из меня можно вить верёвки. Раньше Манька только так этим манипулировала. Потом я понял, и она перестала делать это так часто. Но всё равно иногда срабатывает, просто потому что я позволяю этому сработать.
– А что для тебя любовь? – смотрю на Юлю.
Молчит.
– Серьёзно? – начинает доходить. – Ты не знаешь?
– Я не знаю, – Юля хлопает глазами. – Просто раньше я думала, что люблю папу и Дениса. А они любят меня. А теперь…
– А теперь ты поняла, что они оба нихрена тебя не любят, – снова говорю неприятную правду.
– Папа меня любит! – возражает Юлька. Видимо, злится на правду, потому что порывается слететь с рук, но удерживаю.
– Пусть так, – соглашаюсь, чтобы не расстраивать её ещё больше. И так вижу, что ей тяжело от всего этого.
Примеряю на себя ситуацию, как учила Маша. Чтобы я чувствовал, если бы вдруг понял, что Манька с Женей меня не любят, а используют?
Ну, это бы было… Подбираю для самого себя слова. Как? Неприятно. Но любить бы я их от этого не перестал. Как и не перестал бы быть с ними. Мне, на самом-то деле, не так принципиально, любят меня или нет. Главное, чтобы кормили эмоциями и давали быть рядом. Про то, что меня не любят, я могу просто забыть и забить. Но у Юльки как-то по-другому работает. Ей принципиально быть любимой.
– Но ты же любила Дениса как-то? – допытываюсь. – Давай, Юльчонок, я тебе всё рассказываю.
– Ты мной манипулируешь! – смотрит Юлька в глаза.
– Не прошло и года, дошло! – радуюсь нашему маленькому успеху.
– Я расскажу, – Юля теребит шнурок на моей толстовке, но это вообще не напрягает. Хотя обычно не люблю, когда меня трогают вот так беспардонно. – Но расскажу не потому что чувствую вину, а потому что я тебе доверяю и, возможно, хочу знать твоё мнение. Потому что сама я запуталась во всём.
Доверяет мне…
– Мне и доверяй, – учу. – Мне нет смысла делать тебе плохо. Мне от тебя ничего не нужно.
Юлька нервно кусает губы.
– Ну, – тороплю. – Что там у вас с Денисом?
– Ничего, – Юльчонок прячет голову у меня на плече. – Мне кажется, я даже не знала его толком. Потому что…
– Пытался казаться лучше, чем он есть, – подсказываю.
– Да! – Юля кивает. – А ты откуда знаешь?
– Сам так делал постоянно, – признаюсь. – Только я долго не выдерживал, у меня не было интереса привязывать к себе девушку на длинной дистанции.
– То есть ты?! – Юля подскакивает. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами.
– Да, Юльчонок, – признаю. – В любви клялся, золотые горы обещал… Но это было давно.
– Теперь ты так не делаешь? – Юль щурится. Смотрит на меня издалека.
– Не делаю, я же рассказывал уже, – маню обратно, и Юльчонок снова усаживается на коленку.
– Так грубо? – в голосе обида. – Получал секс и уходил?
– Ну не совсем… – пытаюсь юлить, хотя понимаю, что правду сказать всё-таки придётся. – Скажем так, в постоянном сексе я был заинтересован больше, чем в одноразовом. Поэтому был милашкой. Получал. Уходил. Возвращался, когда снова захотелось. Был милашкой. Снова уходил. И так по кругу. Если бы ты знала, как Маша орала и била меня после этого!
– Какая Маша молодец! – Юлька как-то слишком радуется Манькиным воспитательным методам.
– Знаешь, к чему я это говорю? – поднимаю Юлькину мордаху за подбородок и смотрю в глаза.
– Чтобы я не велась, если со мной так поступать будут, – Юлька отворачивается и прячется у меня на плече.
– Да, – соглашаюсь. – А ещё чтобы ты, дуреха, поняла, что сначала человека надо хорошо узнать, потом уже делать выводы и привязываться.
– Я знала Дениса, – бормочет мне в шею. – Просто… Это сложно объяснить. Все вокруг твердили, что мне повезло, что он за мной ухаживает. Девочки в институте, подруги, его мама… Что он хороший мальчик и завидный жених. И я…
– Пошла на поводу у толпы и сделала так, как «должна», а не так, как тебе хочется, – понимаю.
– Дура? – Юля смотрит на меня.
– Ты больше не будешь так делать, поэтому нет, – отвечаю обтекаемо. – Секса почему не было?
– А мне не хотелось, – Юлька смотрит на меня широко распахнутыми глазами. – Просто было неприятно, когда начинал…
– Когда приставал, – подсказываю.
– Да! – кивает несколько раз. – Он говорил, что должно быть приятно.
– И ты чувствовала себя виноватой, – понимаю.
Снова кивает.
А у меня внутри всё сжимается. И хочется ещё раз ударить. Как когда к Машке раньше приставали всякие упыри и психовали, если она отшивала. Вот только Белкина могла постоять за себя, а Юля нет. И терпела.
