Текст книги "Он социопат. Только бы не влюбиться... (СИ)"
Автор книги: Татьяна Карсакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)
– А если… – снова вылезают страхи. – Ну, мы до Машиных родов не успеем?
– Не успеем и не успеем, – Артём усаживается на самом краю крыши, свесив ноги вниз. – И без неё поймаем. Дело принципа уже. Умный гад. Будем смотреть, кто умнее. Иди ко мне.
Послушно подхожу.
– Держись за руку и садись рядом, – протягивает ладонь.
Хватаюсь за его руку. Пытаюсь себя пересилить.
– Вниз не смотри. Просто сядь. Увидишь, прикольно будет.
Кое-как присаживаюсь, почти ползком добираюсь до конца крыши.
– Что я творю? – пищу.
– Развлекаешься, – равнодушный ответ. – Согласись, это интересно.
– Интересно, – признаю. – Но…
– Но что? – Тёма сверлит взглядом.
– Странно, – формулирую. – Неразумно.
– Когда перестаёшь на это оглядываться, начинается настоящая жизнь. Странное и неразумное по факту оказывается самым лучшим.
Что-то цепляет в этой фразе. Странно и неразумно. Но как интересно!
Неловко усаживаюсь на краю, свешиваю ноги. Крепкая рука Артёма на талии, и я практически вплотную прижата к его телу.
Тёма тёплый, твёрдый и пахнет свежестью.
– Что мы делаем? – пытаюсь понять.
– Тебе официальную версию или как есть?
– Обе, – хочу разобраться в его логике.
– По официальной версии прорабатываем твои страхи и учим преодолевать себя. По факту развлекаемся, как можем.
– Какие у тебя интересные развлечения, – хмыкаю.
– Сарказм? – чуть неуверенности в голосе.
– Ага, – киваю. – Не умеешь понимать?
– Через раз. Смотри на город. Вон там, слева – наша контора.
Слежу за его пальцем. Город отсюда, как на ладони, мы сидим, удачно повернувшись к центру.
– Там море, – Артём удачно заговаривает мне зубы. – Видишь, пляж? Вон пристань. Дальше стадион. Ну, мой дом отсюда, наверное, не видно. Вон институт, в котором учишься…
Вовлекаюсь в игру и скоро уже показываем друг другу места, которые узнали.
– Колесо обозрения! – радуюсь. – Оно так красиво светится ночью.
– Можем и ночью прийти посмотреть, – соглашается Тёма. – Всё, не страшно?
– Не страшно, – признаюсь. Я забываю, что сижу на самом краю. Просто тепло от тела Тёмы и свежо от ветра в лицо. А под ногами – весь мир.
Смотрю вниз, потихоньку приучаю себя к высоте.
– Что будет, если я наклонюсь? – решаюсь спросить.
– Наклоняйся. Держу.
Пробую провернуть его фокусы. Чуть вниз, крепко хватаясь за колени Артёма.
Голова кружится, дух захватывает.
– С парашютом, я так понимаю, не прыгала, – равнодушно.
– Нет, – качаю головой. – Я даже на каруселях высоких кататься не могу.
– Трусишка, – чуть тепла в голосе.
И мне так хорошо с ним. Юля, не влюбляться, окстись!
Но я не собираюсь влюбляться! Мне просто интересно и надёжно.
Аккуратно кладу голову Тёме на плечо. Он не реагирует, а мне тепло. А ведь прав, как легко девушке в уязвимом положении привязаться к тому, кто её защищает.
Но я не буду. Просто позволю себе маленькую слабость. Мне же так хотелось, чтобы обняли. И защитили. И успокоили.
И всё же, как маньяк пролез ко мне в дом?..
– Тёма, – вдруг осознаю. – Возможно, ты сейчас захочешь меня убить.
– Что? – поворачивается и практически утыкается лицом мне в макушку.
От дыхания на волосах щекотно.
– Я ключ потеряла, – признаюсь. – Но давно, года полтора назад.
– Замки, разумеется, после этого не меняла, – констатация факта.
– Не меняла, – признаюсь. – Кто ж знал, что надо.
– Всегда надо менять замки, когда теряешь ключи. Теперь поняла?
– Поняла, – киваю.
– Где потеряла?
– Не знаю, – развожу руками. – Я была в институте, потом в кафе с подругами, потом с Денисом в машине и у него дома. Потом гуляли ещё по городу… Пришла домой, а ключей нет. Но тогда выручило то, что у соседки был дубликат.
– Заебись у нас подозреваемых, – хриплый смех. – Проверять не хочу. Ну, хоть крыша отпадает.
– Это очень сложно, да? – чувствую укол вины.
– Нормально, – Артём чуть хлопает по коленке, как маленького ребёнка укачивает. – И не с такими справлялись. Маша предложила спровоцировать маньяка, чтобы напал.
– Это поможет? – хватаюсь за идею.
– Должно, – сверхчеловек смотрит вдаль.
Его телефон гудит, и Тёма тянется за трубкой. Чуть кривит уголок губ.
– Что? – пугаюсь.
– Коля. Увидел нас из окна. Грозится Маше рассказать, что тебя на крышу потащил.
Вздрагиваю. Артёму влетит, если Мария Александровна узнает, что мы тут вытворяем…
– Тём! – испуганно смотрю на него. – Мне страшно.
– Чего боишься? – снова оборачивается.
– Артём! – голос из окна. – Быстро спускайтесь! Сию секунду. Я сейчас Маше позвоню, она тебя убивать будет долго и мучительно.
– Меня попробуй убей, – бурчит Артём и добавляет уже громче: – Да скройся ты, пока сам не выпал! Идём.
Почти лениво поднимается, не отпуская моей руки, тянет следом.
– Так чего ты там боишься?
– Тебя ругать будут, – пытаюсь объяснить.
– Пусть ругают, – равнодушно. – Можно подумать, в первый раз.
Лениво ведёт меня вниз.
– Тёма! – Коля выскакивает на крышу. – Ну это уже ни в какие ворота!
– Побить меня пообещай, как Бессмертному обычно, – Артём коллегу не удостаивает даже взглядом, просто ведёт меня мимо.
– Артём, я не шучу! – Коля бежит следом. – Это ненормально!
– Ага, – Тёма кивает. – Я и сам, как ты заметил, не образец адекватности.
Заходим на чердак и оттуда вниз.
– Прекрати прятаться за свою особенность! Это не оправдание!
– Да я и не оправдываюсь, – Артём поворачивается, буравит парня взглядом.
– Ты прячешься от проблемы, а проблема есть! – Коля, что удивительно, настаивает на своём, хотя я бы на его месте уже смутилась и спряталась.
– Юль, – Тёма переводит взгляд на меня, – тебе что-то не понравилось?
– Всё понравилось, – говорю честно.
– Ещё вопросы есть? – Тёма снова смотрит на коллегу.
– Ты ведёшь себя, как ребёнок! – Коля взгляд опять выдерживает. – Тебе двадцать восемь лет! Пора понимать, что происходит! Юля наш объект! Девочка травмирована!
– Это ты к Злате привык, вот везде девочки травмированные и мерещатся, – ухмылка. Снова оборачивается ко мне. – Видела бы ты его жену! Я и твой маньяк дружно курим в сторонке, пока Злата исполняет.
Так же спокойно открывает дверь и пропускает меня в квартиру.
Коля мчится следом.
– Блин, тебя же и не пустить нельзя, ты тут же кому-нибудь нажалуешься, – констатирует Артём. – Ну заходи, побурчи. Юль, ты пока к себе иди. Он выскажется и отстанет.
Покорно ныряю в комнату. Вообще-то, мы вели себя глупо. И делали это вместе. Но…
Пытаюсь уложить в голове всё происходящее. Оно не укладывается.
Юль, он псих, вообще-то. Но какой обаятельный!
Влюбилась? Да Боже упаси!
Себе, Юль, не ври! Ну допустим, он нравится. И с ним хорошо. Это же не значит, что я влюбилась. Просто… Вот, я соскучилась по заботе. А в Артёме этого хоть отбавляй.
– У вас всё хорошо? – выглядываю на кухню.
– Нормально, – Артём равнодушно курит в окно. – Коля почти успокоился.
– Юленька, – Коля оборачивается ко мне, – пожалуйста, если Артём предложит очередную авантюру, не соглашайся. Он у нас специфический персонаж…
– Я сейчас скину Злате статью о токсичных отношениях, – перебивает Тёма, – она найдет у вас эти признаки и будет выносить тебе мозги ближайшие полгода.
– Со своей женой я разберусь сам, – Коля поправляет очки. – Не надо манипулировать Златкиными особенностями, сейчас речь о тебе.
– Ну говори, – Тёма падает на диван, откидывается на спинку, – Юль, послушаем, что скажет?
Как завороженная иду к нему, сажусь рядом. Когда Артём рядом, кажется, что привычного мира не существует. А есть другой, его личный мир, в котором может быть пофиг на всё. И это нормально.
Коля долго и въедливо рассказывает нам о том, как мы плохо себя вели. И что так поступать не стоит.
Артём берёт телефон, что-то там печатает. Телефон Коли тут же звонит.
– Серьёзно?! – парень злится. – За Златку мою спрятался?
– Ты жалуешься на меня Маше, я на тебя – Злате, – невозмутимо отвечает мой телохранитель.
– Да, Златочка! – Коля берёт трубку. – В смысле меня долго дома нет? Я же сказал, что дежурство сутками. В смысле, ты не понимаешь, как выключить газ?! Злата!!!
Коля выбегает из квартиры. Слышу его взволнованный голос в подъезде.
– Нам влетит? – спрашиваю чуть испуганно.
– Влетит не нам, а мне, – флегматичный ответ. – И нет, не влетит. Коля побоится, что я начну манипулировать через Златку, поэтому простит до следующего косяка. Но теперь мы знаем, что шифроваться надо лучше.
– То есть, это не последняя авантюра, – пытаюсь понять.
– Нам вдвоём черт знает сколько торчать. Разумеется, это не последняя наша авантюра. Готовь нам бутерброды, ешь, а потом иди занимайся своими делами. Мне поработать надо.
– Тём, – вспоминаю. – А Денис? Он может быть тем самым?..
– Не может, вчера проверили. Давай, не халтурь. Дел полно.
Глава 6
Юля
Артём сказал, что надо вспомнить, чем я любила заниматься раньше и какую жизнь вела. Отправил в комнату, а сам засел за ноутбук.
Чем я занималась раньше? Да институтом я занималась! А потом перестала. Забыла, когда была там в последний раз.
Пишу однокурсницам, узнаю задания. Честно пытаюсь начать их делать. Сессия на носу, скоро зачёт по моему ненавистному английскому. Надо срочно вливаться, иначе…
Мысль о проваленной сессии пугает почти так же, как маньяк. Не то чтобы я любила специальность, на которую пошла. Папа сказал, что перспективно. Что устроит на работу. Вот и пошла. Из страха за будущее.
Стараюсь включиться в работу. Я не отличница, но крепкая хорошистка. С хорошей репутацией. Поэтому есть шанс, что сессию как-то сдам в счёт прошлых заслуг.
Терпеливо делаю реферат. Вспоминаю, что раньше любила делать это под сериал, и включаю.
Жутко хочется пойти проверить Артёма, но стопарю себя. Тёма сам заходит пару раз. Один раз ставит передо мной кружку чая, второй приносит поесть. Механически, из чувства долга. Я помню, что Маша говорила, что у него гиперфиксация. Гуглю этот термин, чтобы понимать лучше. И да, он отлично ложится на Артёма. Защищать – значит защищать.
Когда мы в разных комнатах, здравый рассудок включается, и мне становится стыдно за свои помутнения. Тёма ведь чётко сказал, что не приемлет никаких отношений. А я…
Стыдно, Юль, тебе должно быть стыдно! Но как от него вкусно пахнет. И какой красивый! И как с ним интересно.
Дура она и есть дура, да? Обидно, вообще-то…
– Юльчонок! – голос из кухни. – А можешь выйти?
– Что случилось? – стараюсь не бежать по первому зову.
– Да тут такое дело, – Тёма заходит сам. Прислоняется к дверному косяку, смотрит в пол. – Мы можем съездить по моим делам? Очень надо. А то вместо меня сейчас детям влетит.
– Ну давай, – соглашаюсь настороженно. – А что ты натворил?
– Ничего критичного. Просто научил детей пользоваться отвёрткой. А они Бессмертным телевизор разобрали.
– В смысле? – подскакиваю.
– Ну вот так, – Артём чуть хмурится. – Кто ж знал, что нельзя детей учить пользоваться отвёртками?
Смеюсь.
– Серьёзно? – подскакиваю. – Ты научил детей пользоваться отвёртками, а они разобрали телевизор?!
– Это не совсем моя вина, – оправдывается Тёма. – Во-первых, я даже не предполагал, что они так сделают. Вертелись под ногами, когда шкаф собирал, вот и научил. Во-вторых, следить за детьми надо, чтобы не шкодили. У меня все трое шёлковые.
Он ещё и детей любит…
– Ну поехали, – соглашаюсь. – Только мне собраться надо. Время есть?
– Да сколько угодно, потерпят. Скажешь, как будешь готова.
Артём выходит, плотно закрыв дверь.
А я… Впервые за последние несколько недель бросаю взгляд на косметику. Ну мы же хотели маньяка спровоцировать…
Себе хоть не ври. Для Артёма прихорашиваешься.
Ну допустим. Имею я право на женскую шалость? Имею, конечно, но он не посмотрит.
Зато я буду чувствовать себя уверенно.
Надеваю обтягивающие джинсы, ярко-розовый кардиган, сползающий по плечам и обнажающий ложбинку между грудей. Вызывающе? Но я раньше так любила…
Этим маньяка и привлекла? Бред! Все так одеваются.
Отметаю противное чувство вины.
Завязываю волосы в две гульки на макушке. Крашусь, делаю стрелки, которые раньше тоже очень любила, и провожу блеском по губам.
– Я готова! – выбегаю на кухню. – А ты что делаешь?
– Пробиваю по базам соседку, у которой были твои ключи, – монотонный ответ. – У неё, оказывается, два сына. Могли быть дома у матери и сделать дубликат. Машке скинул, пусть психологический портрет составит. Но, вроде, ничего подозрительного.
– Точно! – вспоминаю. – Мы же маньяка хотели спровоцировать! Как думаешь, он следит за моими соцсетями?
– Однозначно следит, – Артём хмурится. – Хочешь фотку выложить? Ну давай, ты сейчас точно на испуганную жертву не похожа.
– Ты читал сообщения, которые он мне писал? – загораюсь новой идеей. – Там он оскорблял Дениса. Говорил, что ревнует к нему.
– И? – до Артёма не дошло.
– Пойдём, – маню его. – Пойдём-пойдём.
Большая равнодушная машина поднимается и покорно идёт ко мне в спальню.
Усаживаю его на кровать, сажусь рядом.
– Фотографироваться будем? – Тёма смотрит на телефон.
– Да! – объясняю. – Красиво. Как будто я с парнем.
Прислоняюсь к его плечу, делаю несколько фоток, как раньше любила делать с Денисом. Но в этот раз получается как-то по-особому.
Я, прижатая к крепкому плечу в широкой толстовке. Лица Артёма не видно, зато видно красивый разворот плеч и какая я миниатюрная на его фоне.
Фотографирую наши руки со сплетёнными пальцами. Выкладываю в карусель, добавляя в описание сердечки.
– Убедительно? – смотрю на Тёму.
– Ну вроде, – он листает фотографии. – У вас же принято всё напоказ.
– Тебе не нравится? – тушуюсь.
– Смешно. Как будто отношения не для себя, а для окружающих. Бред же.
Действительно, бред. Но мне раньше нравилось хвастаться Денисом перед подругами. А он хвастался мной. И мне казалось, что это правильно. Когда вы гордитесь друг другом, когда не стесняетесь.
– Погнали, – Тёма встаёт. – А то малым сейчас влетит.
Бегу спасать его любимцев.
Во дворе ярко и пахнет весной. Выбегаю из подъезда, практически тащу на прицепе Артёма.
– Глянь, акация цветёт! – восхищаюсь. – А там яблоки скоро будут. И черешня. Пахнет-то как!
Артём тоже оглядывается, на лице обозначается улыбка.
– Хорошо, – соглашается. Подставляет лицо солнцу.
Во мне столько энергии. Хочется жить и больше не хочется бояться. Я вспоминаю себя прежней. Вечно чему-то удивляющейся, восторженной, вечно куда-то бегущей и чем-то горящей.
– Что же этот страшный человек со мной сделал? – бормочу. – Я же до него совсем другой была.
– Ты про маньяка? – косится Тёма. – На зону попадёт, с ним ещё хуже сделают, не переживай.
Почему-то совсем не думаю о мести. Просто хочу… Да себя прежней хочу! Хочу улыбаться, наслаждаться жизнью, чего-то хотеть и что-то планировать…
Садимся на мотоцикл. Артём подаёт руку, чтобы я не потеряла равновесие, ждёт, когда усядусь.
Обнимать его сегодня неловко. Вчера он был чужим человеком, а сегодня… Сегодня я уже его знаю, у нас есть… Что у нас есть?..
– Юльчонок, чего копаешься? – Тёма оборачивается, косится на меня ярко-голубыми глазами.
– Да почему я Юльчонок? – не могу понять.
– До Юли не доросла, сказал же, – равнодушно. – Усаживайся, ехать надо.
И что я в нём нашла?..
Обхватываю за талию, прижимаюсь щекой к плечу, и Тёма газует. Мотоцикл с рёвом срывается с места.
Пищу от неожиданности, цепляюсь в Артёма. Мы выруливаем на дорогу, едва не врезавшись в какую-то машину.
– Тёма! – кричу возмущённо.
– Он на красный ехал, я-то при чём? Не было бы тебя – специально бы протаранил, чтобы правила выучил.
Зашибись! Закрываю глаза, смиряюсь с неизбежностью всего происходящего. Мотоцикл мчится по гладкому асфальту, а я стараюсь наслаждаться тем, что имею. Воздух в лицо прохладный и пыльный, Артём тёплый и твёрдый, а дорога… Дорога какая-то бесконечная и волнующая.
Волна эмоций поднимается в груди каждый раз, когда входим в поворот или обгон, и резко опускается холодным комком в живот каждый раз, когда едем прямо. Нахожу в этом удовольствие.
Ещё нахожу удовольствие в том, что прижимаюсь к Артёму всем телом. И такой он бесконечно большой и надёжный… А ещё беззащитный и ранимый в моей голове. И от всего этого хочется просто дать себе волю и чувствовать то, что чувствую к нему.
Нет, не влюблённость. Тепло. И близость. Как будто за сутки вместе мы сроднились. Он близкий человек.
Фантазирую, конечно, но не могу никуда деться от этого ощущения. Не просто проходящий человек в моей жизни, свой. И каким бы ни был наш путь, я хочу насладиться им. И урвать побольше. Потому что обманывать себя не стану, он уйдёт и больше не вернётся, когда всё закончится. А я хочу сохранить внутри наше маленькое приключение. И буду благодарна за каждое мгновение рядом с таким интересным человеком.
Останавливаемся у самого обычного дома. Тёма ставит мотоцикл, помогает слезть.
– Мы идём… – пытаюсь понять, куда же мы всё-таки идём.
– К напарникам, – Тёма по-хозяйски закидывает руку мне на плечи и прижимает ближе. – Они в целом нормальные.
Да уж, после тебя я вряд ли чему-то удивлюсь… Но вслух не произношу.
Поднимаемся на лифте. Артём так же спокойно, по-хозяйски открывает дверь в чужую квартиру.
– Пришёл! – вместо приветствия. – Не один, с Юлей.
– Тёма!!!
Детский писк, и из комнаты вываливается когорта детей.
Удивлённо смотрю на то, как они дружной толпой налетают на Артёма. Цепляются ему в пояс, пытаются залезть по огромному телу.
Две девочки постарше и мальчишка, совсем малыш. Самая старшая девочка и малыш светловолосые, сразу видно, что брат с сестрой. Средненькая рыжая и яркая, как маленькое солнышко.
– Макса пропустите, он маленький, – Артём помогает детям карабкаться по себе, берёт на руки всех троих. – Чего опять учудили?
Девчонки накидываются с обнимашками, чмокают Тёмку в щёки и рассказывают о том, как сильно скучали.
– Тёма! Где ты был?
– Нам скучно! Родители в парк только на выходных разрешают!
– Папа говорит, что не пустит к тебе с ночёвкой.
– А мама сказала, что тебе голову оторвёт…
На равнодушном лице проблеск тепла. Артём пытается увернуться от навязчивой нежности, смеётся.
– Задушите сейчас. По одной говорить пробовали?
– Отошли от Артёма! – приказной тон, и в коридор выходит миниатюрная рыжеволосая девушка. – Дайте раздеться.
Подходит к Артёму, тянет за шиворот, заставляя наклониться, и чмокает в щёку.
– А это Алиса, – Тёма с неодобрением косится на девушку. – Жена Жени.
Да, та самая, которую нафиг послать не жалко, помню.
– Привет! – улыбаюсь.
– Это Юля, – Артём забирает у меня куртку и вешает на вешалку. – Юле надо сказать спасибо, что она согласилась приехать, иначе бы сами свой телевизор чинили. А мне надо сказать спасибо, что с Юлей сижу я, а не кто-то из ваших мужей. Расстановка приоритетов понятна или что-то объяснить?
– Да уж яснее не придумаешь, – Алиса кривит красивое лицо. – Юля, привет! Спасибо, что приехала. Мы тебе тут все сочувствуем, с Артёмом в одном пространстве жить…
– От истерички слышу, – Тёма не смущается. Ждёт, пока разуюсь, берёт за руку, ведёт в комнату. И я чувствую себя маленьким ребёнком рядом со спокойным, уверенным взрослым.
Наверное, мне было бы неловко в гостях у чужих людей, но невозмутимость Артёма убирает это всё на корню. Я здесь с ним, и это острое ощущение «с ним» даёт чувство абсолютного спокойствия. Я как будто за каменной стеной, где пофиг на все принятые в мире правила и установки. Артём закрывает своим пофигизмом и непробиваемой опекой от всей неловкости. Я с ним, а с ним всё всегда нормально, даже зажатая и испуганная я сама.
– А это твоя невеста? – за нами бежит рыженькая девочка.
– Нет, – Артём оборачивается и легко подхватывает её одной рукой. – Это Юля. На неё охотится маньяк, а я защищаю. Юля, это Ева, Женина дочка.
– Привет! – улыбаюсь девочке. – Какая ты красивая!
– У меня ещё и кулончик есть! – Ева кокетливо улыбается и начинает хвастаться игрушками. – И помада, глянь, как накрасилась.
Вторая, светловолосая, одновременно болтает:
– Маньяк? А он страшный? Меня с собой возьмите! Я тоже Юлю буду защищать! Возьму пистолет, догоню его и скажу: «Всем не двигаться! Капитан Бессмертная ведёт задержание!»
– Это Мила, – Артём ставит Еву и подхватывает её подругу. – Она будущий следак. И это её идея была разобрать телевизор на запчасти.
– А ты с чего взял, что моя? – малышка хлопает наивными голубыми глазёнками. – Не моя вовсе! Я бы до такого не додумалась!
– Милана, я прекрасно знаю, что ты умеешь вести себя на допросе, – Артём смотрит на девочку не мигая. – Ну! Зачем сделали?
– Да не я это! – девочка оправдывается до последнего.
– Мила, – твёрдо. – Чистосердечное признание…
– Облегчает наказание… – Милана фыркает. – Скучно было. Решили разобрать телевизор и поиграть, как будто нас по нему показывают. Я у папы отвёртки стащила.
– А родители ваши чем были заняты? – допрашивает Артём до последнего.
– Мама с подругами на кухне ногти делают. Папа работает.
– Что и требовалось доказать, – Артём ставит девочку на ноги. – Со мной вы никогда так не косячите, потому что я за вами слежу.
– Ага, как же! – в комнату заходит мужчина. Чуть уже и ниже, чем Артём, но всё равно очень внушительный. Грубый, яркий и какой-то пугающий для меня. – Не из-за тебя, а Милу с музыки выгнали и родителей в школу вызвали?
– Кто ж знал, что в школе КиШ не любят, – отвечает Артём невозмутимо. Жмёт руку товарищу. – Юля, это Тим. Он сегодня сменит Колю и будет помогать тебя защищать. Тим, Юля, мы её защищаем.
– Блаженный, ты зачем объект с собой притащил? – Тим удивляется, а меня внутренне коробит от этого обращения. Сразу хочется сказать, что ведёт Тёмкин напарник себя невоспитанно и уколоть как-то.
Но Артём реагирует спокойно, будто его это и не касается.
– Не с Колей же оставлять. Ты сам позвонил, кричал, чтобы как хочу, так и чинил.
– А ты… – Тим начинает возмущаться.
– А я никак не хочу, – отрезает Артём. – Но пришлось. Потому что вы детей шантажировать начали. У папы руки из жопы растут…
– Из жопы! – подхватывает Мила с хохотом.
– У дяди Тима ручки из жопы… – вторит ей Ева.
– Так! – гаркает Тимофей, и я вздрагиваю. Делаю шаг к Артёму. Тот привычно закидывает мне руку на плечи и прижимает ближе. Впрочем, Тимофей тут же смягчается. – Ну-ка быстро забыли всё, что вам говорил Артём! А то ваши мамы в обморок упадут, а потом его побьют.
– Как обычно, папуль, – улыбается Мила. – Ева, при маме об этом ни слова. Только при папе можно.
Ева послушно кивает.
– Я пока друзей Дениса пробиваю, – обращается Тим к Артёму по-свойски. – Коля сидит, смотрит контакты Юлиных подруг. Институтом Женя занимается. У вас всё хорошо? Может, у нас пока с Юлей побудете, чтобы ты её не доводил?
Внутренний протест, но голос подать смелости не хватает. Но за меня это делает Артём.
– У нас всё прекрасно, – отрезает. – Иди работай, всё равно от тебя больше пользы нет.
– Можно подумать, от тебя есть, – фыркает Тимофей. – Сидишь, ворон считаешь, пока мы тут пашем.
Хочется возразить, что Артём тоже работает, но снова не хватает смелости.
Зато у Тёмы хватает.
– Кто бы говорил? – кривит уголок губ. – Дома оставили, чтобы под ногами не мешался, пока я маньяка ловить буду.
– Да ты ж всё равно, кроме как быстро бегать и драться, ничего не умеешь, – Тимофей, весело насвистывая, выходит в коридор. Уже оттуда доносится: – Сказано, Блаженный!
– Тёма, – поднимаю глаза на своего защитника. – А почему он так себя ведёт?
– Как так? – косится на меня Артём.
– Ну, демонстративно, – стараюсь сформулировать. – Унизить тебя пытается.
– А, это, – Артём не меняется в лице. – Характер паскудный…
– Тёма! – лезет к нему Ева. – А паскудный – это как?
– Это очень плохой, – перехватываю девочку.
– Как у дяди Тима, – отвечает вместе со мной Артём.
Да что ты будешь с ним делать?!
– Мои хорошие, – улыбаюсь. – Это слово вы тоже забываете.
– Как обычно, – с бывалым видом кивает Милана. – Мы много слов забываем. Постоянно. Уже и забыли, что забыть должны…
– Реально забыли, – холодный голос Артёма, и дети к нему прислушиваются. – Так говорить нельзя. Я затупил. Всё.
Девочки замирают и кивают.
– Что будет, если вы меня не будете слушаться? – смотрит Тёма на детей, как удав на кроликов.
– Блать нас не будешь, – отвечает Максим.
– Правильно, – кивает Тёма.
– Мы забыли! – послушно кивает Ева.
– При родителях не скажем, – вторит ей Мила.
– Молодцы, – Тёма скупо хвалит детей. – Теперь посмотрели на Юлю. Юле страшно и грустно. Юлю надо обнимать.
Дети разом поворачиваются ко мне.
– На тебя же маньяк охотится! – Ева прикладывает ладошки ко рту.
– Бедненькая! – Мила кривит личико. – Максим, быстро пойдём обниматься!
Едва успеваю сесть на диван, потому что с тем же азартом, что прыгали на Артёма, дети наваливаются на меня. Тяжесть детских тел и цепкие объятия на шее. Немного неловко глажу малышню по волосам. Обнимаю в ответ. Я очень люблю детей, и да, становится легче и теплее от их возни вокруг меня.
Слышу Тёмкин смех из-за их спин.
– Ты специально, чтобы тебе не мешали? – смеюсь вместе с ним.
– Меня они не напрягают, – капля тепла в равнодушном голосе. – А тебе полезно. Ева, Мила, покажите Юле, за что Милану с музыки выгнали.
Девочки разом подскакивают, хватаются за карандаши.
Не успеваю сообразить, как они начинают вполне мелодично выстукивать по столу узнаваемый мотив.
– «Ты попала к настоящему колдуну,
Он погубил таких, как ты,
Не одну!» – поют девчонки местами фальшиво, но очень выразительно.
Дрожь проходит по телу, Артём даже не оборачивается на наш концерт. Просто констатирует:
– Фальшивите, я по-другому учил. Ещё раз.
Девочки начинают по новой, а Тёма склоняется над разобранным телевизором.
Ловкие руки с длинными пальцами. Берётся за отвёртку, что-то там поправляет.
– Ты реально сможешь его собрать? – удивляюсь.
– Смогу, что не смочь-то? – снова не оборачиваясь. – Руки из правильного места растут. Мила, Ева, фальшивите. Я учил по-другому. Надо у Тима инструменты взять, – на мгновение оборачивается ко мне. – У тебя дома все дверцы на шкафах расшатались и кран капает. Напрягает.
– Ещё кондиционер надо починить, – вспоминаю. – Может, мастера вызовем?
– Сам починю, что сразу не сказала? – снова склоняется к экрану.
Присаживаюсь рядом, заглядываю, как он, даже не задумываясь особо, собирает из горы запчастей что-то уже похожее на телевизор.
– «Ты попала
К настоящему колдуну,
Он погубил таких, как ты,
Не одну…» – голос Милы и Евы на фоне.
Снова дрожь по телу.
– Девочки, а давайте я вас другой песенке научу, – поднимаюсь.
В комнате Милы у окна стоит синтезатор. Подхожу ближе, пытаюсь вспомнить уроки из музыкалки.
Три любопытные мордашки уже заглядывают мне под руки.
– Смотрите, – начинаю первые аккорды. – Умеете так?
– Умеешь, что ли? – голос Артёма.
– В музыкалку ходила, – объясняю. – Пару лет. Давайте.
Вспоминаю детские песенки, учу девочек наигрывать «От улыбки хмурый день светлее».
– Чем тебя КиШ не устроил? – снова влезает Тёма.
– Не подходящий для детей репертуар, – пытаюсь объяснить. – Девочек надо научить чему-нибудь доброму. Милашка, давай.
Мила повторяет за мной ноты, Ева очень выразительно поёт.
– Ну хоть песни нормальные в доме, – снова заходит к нам Тим. – Юль, а ты чего с ними? Пойдём тебя с нашими девчонками познакомлю. Ксюха там всем ногти делает, и тебе сделает.
Снова ежусь от ощущения, что в наш маленький мирок кто-то заходит, распахнув дверь с ноги. С Артёмом и детьми мне было хорошо. Теперь Тимофей лезет устанавливать свои правила.
– Пусть тут сидит, – холодный голос Артёма, а он сам даже не поднимает головы. – Потом сам отведу.
– Блаженный, а что ты за Юлю отвечаешь? – цепляется Тимофей. – У неё самой голоса нет?
– Всё хорошо, – улыбаюсь, хотя слово «блаженный» этому мужчине вряд ли смогу простить. – Я с детьми.
– Да они с Артёмом прекрасно сидят, – Тим широко улыбается и начинает выглядеть капельку располагающе. – Пойдём чаю налью. Артём тебя, наверное, зашугал.
– Да нет, спасибо, – всеми силами пытаюсь уйти от навязчивого гостеприимства.
– Тёма, а ты сделаешь со мной английский? – влезает Милана.
– Сделаю, – отзывается Тёма, не отвлекаясь от телевизора.
– Тём, – приходит идея, – а ты сделаешь за меня английский?
– Вы сговорились? – поднимает на меня взгляд. Глаза чуть теплее. – Сделаю. И с тобой, Мила. И за тебя, Юля.
– Да ты вообще незаменимый! – врывается голос Тимофея. – Корона не давит?
– Нет, – Артём даже изображает эмоцию пренебрежения на лице. – Удобно сидит. А твоя?
– Я в отличие от тебя… – начинает Тим.
– Что? – Тёма приподнимает бровь.
– Нормальный человек, – фыркает его коллега.
– Наслаждайся, – Артём снова утыкается в инструменты.
Внутри всё клокочет.
– Тём, когда мы домой? – пытаюсь хоть так выразить протест.
– Скучно? – Артём поднимает глаза.
Ловлю его взгляд, пытаюсь сказать, что мне тут очень неуютно.
– Ясно, – мой защитник поднимается с места. – Пойдём-ка подышим.
Подхватывает за талию и тащит в другую комнату. Оттуда – на балкон.
Выходим. Артём запирает дверь и отгораживает своей спиной от всего мира.
– Теперь словами.
– Мне очень не нравится твой напарник, – пытаюсь объяснить. – Он ведёт себя грубо. Постоянно тебя оскорбляет.
– Меня, что ли, жалко стало? – едва заметное фырканье.
– Он несправедлив! – цепляюсь Артёму в толстовку.
– Он туповат, – поправляет Тёма. Достаёт сигарету. – Смотри, это мужская психология. Каждый мужчина хочет быть доминантом в своей весовой категории. К Коле и Жене Тим не цепляется, они ниже. К Богдану, Машиному мужу, тоже, он выше. А меня он считает с собой наравне. Поэтому старается надо мной доминировать, чтобы казаться всем самкам, в том числе и своей жене, самым сильным самцом. Чтобы его выбирали. Это механизм выживания, без него человечество бы вымерло, потому что самки бы не знали, каких самцов выбирать, и выбирали бы слабых.
– Он считает, что может унижать тебя прилюдно, – снова внутри поднимается бунт.
– Пусть унижает, – Артём смотрит на вещи как-то слишком просто. – Меня не напрягает.
– Меня напрягает, – перехожу на его язык. – Давай ты закончишь и поедем домой.
– Да могу и не заканчивать, сам виноват, что вести себя не умеет, – Тёма швыряет окурок в пепельницу. – Но Миле обещал помочь с английским. Ладно, объясню, что не могу, пусть с родителями делает. Поехали отсюда?
Становится стыдно.
– Может, всё-таки закончишь? – предлагаю.
– Ага, – в ухмылке что-то злое, – а ты будешь сидеть и дёргаться. Погнали.
В дверь стучат.
– Тёмочка, у вас всё хорошо? Тим сказал, что ушли резко.
– Тим не умеет себя вести, – Артём открывает дверь. – Юльку напугал. Пусть сам телевизор чинит.
– Тимофей! – напротив нас стоит миниатюрная брюнетка. Яркая, располагающая. – Юля, извини нас, пожалуйста, мой муж сейчас страшно пожалеет обо всём, что он сделал. Идите на кухню есть, я уже накрыла. Убью Тима и вернусь!
