Текст книги "Он социопат. Только бы не влюбиться... (СИ)"

Автор книги: Татьяна Карсакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

Эпилог

Артём

Просыпаюсь от звонка телефона. Белкина!

– Да, – хватаю трубку.

– Камеру включил, Юлю мне показал, – строгий приказ.

Задолбала.

Кувырком слетаю с кровати, очень тихо бегу на диван на кухне. Незачем Маше знать, что мы с Юлькой спали вместе. Принёс её спящую из машины, уложил и сам лёг. А в чём проблема? Постоянно так спим.

– Привет, – включаю камеру. – Меняю малого на Юлю. Показывай Славу, я тебе Юльчонка.

– Ты первый, – Маша смотрит строго. Растрёпанная, усталая, но, вроде, счастливая.

Снова иду в комнату и навожу камеру на спящую Юльку.

– Юльчонок, – зову. – Юлька. Помаши Маше ручкой, а то она нам малого показывать не хочет, пока тебя ей не покажу.

– Маша? – Юля поднимает голову. – Маша!!! – улыбается.

– Привет, моя хорошая, – голос Маньки становится сразу ласковым. – Как ты?

– Я? – Юля хлопает глазами.

– Ты малого нам показывай, – напоминаю и ложусь на свою законную подушку. – Белкина, не хитри.

– Смотрите, – Маша переключает камеру, и я впиваюсь взглядом в экран.

– Славка, – понимаю. – Морда моя генеральская… Щёки, как у того генерала, Мань, помнишь? Тоже был красный, крикливый и любил приложиться к бутылке.

Манька смеётся, от этого ещё прикольнее.

Внутри мягко и тепло. Малой такой крохотный. Такой беззащитный. Хочу взять на руки и следить, чтобы его вовремя кормили и правильно качали. Богдан кормит сына из бутылочки, Манька рядом. Ладно, с малым всё окей.

– Слава, – Юля улыбается. – Маленький какой.

– У вас всё хорошо? – вмешивается Белкина. – Юля. Как себя чувствуешь? Опиши мне эмоции. Прям всё, что есть.

– А можно перейти на язык Тёмы? – Юльчонок смеётся.

– Переходи, – милостиво разрешает Белкина.

– Мне так охрененно! – Юлька улыбается. – Я себя свободной чувствую!!! – подкидывает вверх медведя и ловит.

– Хорошо, – пытает Манька. – А от чего конкретно тебе охрененно?

– От того, что я всё могу! – Юлька дурачится, как ребёнок. – От того, что Слава родился и я за вас рада! От ощущения безопасности. Всё, Маш, всё! Можно ничего не бояться! – хохочет и падает на подушки.

– Белкина, – тороплю. – С ней всё окей?

– С ней? – Маша задумывается. – Вроде. Но надо контролировать. Юленька, а боишься чего-нибудь?

Юльчонок хмурится, задумывается.

– Сессии боюсь, – признаётся. – И того, что больше не хочу учиться там, где учусь. Ещё разговора с папой. Хочу ему всё высказать.

– Ладно, – Маша соглашается. – Обоснованные, привычные страхи. Что думаешь о том, что было вчера ночью?

– Интересное приключение, – перечисляет Юлька. – Я в шоке от себя и мне интересно, что ещё я умею. Игоря немножко жалко, и я ругаю себя за эту жалость.

– Нормальные человеческие чувства, – успокаивает меня Белкина. – Юль, если будет плохо – звони мне. Я рядом. Через три дня выпишут, смогу приехать к тебе. В любое время. По любому поводу. Договорились?

Юльчонок кивает. Вроде всё окей.

– Я смотрела допрос, – Маша косится на нас. – И знаете что?

– Я безответственный, – перечисляю. – Я плохой, потому что взял с собой Юлю. Я плохой, потому что организовал задержание. Я плохой, потому что надо было действовать тоньше…

– Ты у меня самый лучший! – удивляет Белкина. – Организовал и организовал! Главное, что всё вышло. Вы у меня такие молодцы. Юленька, я от тебя в восторге! Как сориентировалась! Как надавила! Из тебя получится гениальный психолог!

– Волков, ты ей сто грамм налил, что ли, или под наркоту посадил? – удивляюсь. – Чего она всех любит?

– А у меня окситоцин фигачит, мне так хорошо, – Манька смеётся. – Вы такие молодцы! И Юля со всем справилась, и ты почти не косячил…

Ещё какое-то время разглядываем Славку и слушаем дифирамбы от Маши. Вроде понимаю, что она под своим окситоцином почти как под наркотой, а всё равно приятно.

– Всё, Белкина, отдыхай, – закругляю разговор. – У нас дел дофига, потом наговоримся.

Встаю. Иду в душ. Дел дофига. А каких дел? Сначала позвонить Жеке и узнать, что там с Игорем. Если всё по плану, надо сгонять к Волковым домой, всё-таки собрать всю кроватку и мебель. Посмотреть, может, кому-то с чем-то нужна помощь. Отвезти, привезти, дотащить, упорядочить… Наши такой кипиш разведут, что дела всем найдутся. В идеале, если нас пустят в больницу к Маше, хоть на малого вживую гляну…

Юлька. А что Юлька?

Блядь. Я понятия не имею, как с ней сейчас вести, что сказать и как поступить. Ладно, действуем по старой схеме – спрошу прямо. Юльчонок умница, в таких ситуациях всегда знает, как лучше.

– Юль? – выхожу на кухню.

– А? – пробегает мимо меня.

– Ты что делаешь? – иду за ней в комнату.

– Тебе футболки глажу. Завтрак на столе.

Реально? Смотрю, как Юлька наглаживает мои вещи.

– А зачем? – охреневаю.

– Как зачем? – забавно распахивает анимешные глаза. – Чтобы ты был опрятный. Я сейчас на доске сложу, ты потом сложишь к себе в рюкзак как тебе надо.

Ага. Будем считать, что всё нормально.

– Поесть не забудь, – предупреждаю. Иду за стол.

Звоню Жеке и от него узнаю, что с Игорем всё окей. Уже кается. Дело отдали нашему следователю, который закроет и дело, и глаза так, как нам надо, потому что мы ему наркотрафик помогаем перекрывать и педофила поймали. Здесь без вопросов.

А дальше-то что?

– Юль, – снова зову, – а что дальше?

– В смысле? – Юлька выскакивает, садится за стол.

Слишком нервная и дёрганая.

– Что с тобой? – уточняю.

– Дел много, – Юльчонок улыбается. – Надо много всего успеть. Что дальше?

– У тебя спрашиваю. Что нормальные люди в таких ситуациях дальше делают?

– Ну смотри, – успокаивается, рассуждает. – Сейчас тебе надо съездить домой, оставить вещи. Потом поедь к Богдану и Маше домой, собери кроватку. Наверное, надо созвониться с твоими близкими, узнать, может быть, кому-то нужна твоя помощь. На выписку обязательно купи Маше цветы. Вроде всё.

В смысле всё? Внутри яркий протест. Как всё?!

– А ты что будешь делать? – пытаюсь понять и её логику, и своё возмущение.

– Я отдохну, – Юля улыбается. – Родной, я очень устала. Мне надо просто полежать и посмотреть в потолок. Возможно, сегодня целый день. Попробую ещё поспать. Потом напишу список дел, уточню расписание в институте. Надо будет понять, что дальше.

Вроде логично. Так мне что, встать и уйти? Но окей.

Мою за собой посуду, расставляю тарелки.

– Я поехал, – привычно даю инструкцию. – Номер телефона у тебя есть. Где-нибудь накосячишь и не сможешь справиться – звони. Будешь скучать – звони. Нужна будет помощь – звони.

Кивает.

– Иди ко мне, – тянет ручонки.

Подхожу ближе, даю Юльчонку повиснуть у себя на шее.

Красивая. Мягкая. Тёплая. Яркая. Не хочу отпускать, но придётся.

– Пока, – закидываю рюкзак на плечо. Ухожу.

Юля

Шаги Артёма затихают в подъезде. Даю себе волю. Медленно скатываюсь по стене вниз. Всё, цирк окончен, можно сбрасывать маску.

Не кричать. Единственная установка, которую даю себе, – не кричать. Остальное – всё можно. Медленно сворачиваюсь калачиком, инстинктивно впиваюсь пальцами в волосы. Даю себе прожить и пережить эту боль до конца.

Всё. Конец игры. Конец нашему маленькому счастью, которое длилось всего несколько дней.

Впиваюсь зубами в подол футболки. Тихонько реву и позволяю себе пережить свою личную трагедию. Маша учила, что боль надо проживать до конца. Тогда она не задержится и уйдёт. Поэтому проживаю. Сквозь судорожные всхлипы, сквозь горечь и почти физическую боль.

У меня трагедия. У меня кончилось счастье.

Не позволяю себе даже думать о том, чтобы позвонить. Нет. Тогда будет больнее. Каждый день вместе – это плюс к привязанности. Она и так сумасшедшая.

Я не мазохистка, чтобы выбирать боль. Я не дура, чтобы строить отношения с человеком, который прямо говорит, что не готов к ним. Я выбираю себя. Пусть и через гигантскую боль.

Катаюсь по полу и реву. Пусть. Сегодня можно всё. Завтра я соберу себя по осколкам и буду строить новую жизнь. А пока…

– Тёма-а-а-а, – всхлипываю и впиваюсь пальцами в его футболку, которую специально оставила себе на память. – Мой Тёма-а-а-а…

Закрываю глаза. Проваливаюсь в свою боль.