Текст книги "Он социопат. Только бы не влюбиться... (СИ)"
Автор книги: Татьяна Карсакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)
– Напрягает, – Юльчонок хмурится. – Давай прямо.
Ага, чтобы ты упала в обморок или кинулась меня убивать при всём честном народе. Попробую подкатить издалека.
Сначала доношу Юльчонка до мотоцикла и ставлю на ноги.
– Я тебе сейчас расскажу, кого мы подозреваем, – предупреждаю. – Можешь взять меня заранее за руку или спрятаться на мне.
– Денис? – Юлька прикладывает ладошки к лицу.
– Нет, – успокаиваю.
– Тогда… Партнёры отца?! – Юльчонок делает шаг ко мне и прячется на плече.
– Нет, – подыгрываю. – Давай играть в угадайку. Подсказываю: этот человек тебя видел почти каждый день. И ты бывала в месте, где он есть, почти каждый день.
– Соседи?! – Юлька очень выразительно пугается.
– Ты часто дома не ночуешь? – становится интересно.
– Нет, – мотает головой. – Всегда ночую.
– Тогда включи логику, – учу. – Ты бываешь в этом месте почти каждый день. Но иногда не бываешь.
– Институт, – Юля каменеет.
– Да, – соглашаюсь. – Кто в институте к тебе предвзято относится? Слишком хорошо или слишком плохо?
– Игорь Алексеевич! – наконец доходит до Юльки. – Но он ко всем так!
– Не ко всем, – снова подсказываю. – Я видел вашу группу. Тридцать человек. Я посчитал. У трёх девчонок ещё длинные русые волосы и голубые глаза. Сто процентов к ним и к тебе он относится хуже всех. У одной просто длинные волосы нужного цвета, но в основном цветотип не совпадает. Ей тоже перепадает. К остальным более-менее нейтрально. Ну, вспоминай. Паскуда со всеми, а с вами – особенно.
Юлька кусает губы, теребит шнурки на моей толстовке. Ладно, пусть думает. Надо бы мне, что ли, начать постоянно что-нибудь теребить на её одежде, чтобы отучить от дурной привычки. Хотя возмущаюсь больше из вредности. Почти не напрягает.
– Да! – выдаёт Юльчонок. – Он к мальчикам ещё цепляется. Военная кафедра от него плачет.
– Послушай, – пересказываю Юльке историю из его детства. Она же не начнёт сейчас жалеть?
– Бедненький! – всё-таки начинает. – Мы думали, он просто злой, а он несчастный!
– Юльчонок, – пристально смотрю в глаза, – может, ты сейчас пойдёшь к нему и дашь сделать всё, что он обещал тебе в смсках? Раз он бедненький.
– Ой! – Юлька приходит в себя. – Тёма!
– Нормально всё, – кладу руку ей на спину, чтобы успокоить. – Просто не забывай, что он урод.
– А это точно он? – Юля нервничает, теребит свои волосы и всё, что под руку попадается.
– Почти уверен, – признаю и дозированно выдаю информацию. – В вашем институте в последние пятнадцать лет пропадали девушки, похожие на тебя. Тоже подавали заявление о преследовании, но на них не реагировали. Пропадали, когда собирались выходить замуж или выходили. Все девушки, включая тебя, похожи на его мать. Его мать тоже пропала, и алиби у сына зыбкое. Включи мозги и свяжи всё это между собой.
– Он мстил маме! – доходит до Юли наконец. – Да, Тём?
– Мы думаем, что да, – рассказываю. – Не смог пережить злость и обиду, поэтому мстил матери через похожих на неё девушек. Теперь надо найти доказательство, что это он.
– Его посадят в тюрьму! – Юльчонок радуется и прыгает на одном месте.
Никак не могу привыкнуть к тому, как она быстро переключается.
– Посадят, – успокаиваю. – Только не факт, что сию секунду. Смотри. Сначала нам самим нужно найти доказательства, чтобы быть уверенными. Потом договориться с полицией, оформить всё по закону. Перед этим всё выстроить так, чтобы у полиции к нам самим не было вопросов, потому что мы сами действуем не по закону. Пока у нас есть ДНК с окурков. Надо найти его ДНК и сравнить.
– Стой, – Юля кладёт руку мне на грудь. – Так ДНК с окурков мы не самым законным путём нашли. То есть, ты подключился к городским камерам…
– Молодец, – хвалю. – О том, что я подключался к городским камерам, не нужно знать никому, кроме нас. Я не работаю в органах и прав таких у меня нет. Поэтому окурки – доказательство внутреннее, только для нас. Дальше мы будем искать доказательство для всех. Жека это хорошо умеет делать. Если надо будет пойти написать заявление в полицию – сможешь это сделать?
– Конечно! – Юля реагирует с энтузиазмом. – Я сделаю всё, что ты скажешь.
Внутри неожиданно хорошо от этой фразы. Мне никто в жизни это не говорил. Я сделаю всё, что ты скажешь. А мне, оказывается, хотелось именно это услышать. Мне в принципе всегда хотелось быть главным. Чтобы мои приказы выполняли. За мной шли. Только кто ж меня пустит в нашей команде? У нас ответственность лежит поровну на каждом. И руководит тоже каждый по необходимости. А тут… Юлька.
– Молодец, – хвалю. – Поехали, покормлю.
Везу Юльку в ресторан напротив нашей конторы. Готовят тут сносно, я сам ем периодически. Но сегодня заказывать себе ничего не хочется. Смысл, если у Юльки дома полный холодильник вкусной еды? До дома потерплю. Беру себе какой-то кофе и смотрю на то, как ест Юля. И опять она молодец. С аппетитом сметает первое, второе и десерт. Ещё и салат просит.
– Я всегда много ем, когда нервничаю, – смотрит на меня жалобно.
– Оправдываешься, что ли? – удивляюсь.
– Просто… – мнётся. – Девушке некрасиво много заказывать…
– Денис такое сказал? – ржу. – Юль, не тупи. Хорошо, когда ешь нормально. Значит, со здоровьем всё нормально. И нет депрессии. И прочего барахла в голове. Ешь уже. Ты сколько до этого голодала?
– С тобой невозможно голодать, – кривится. – Ты постоянно закармливаешь.
Закармливаю. Ну. Потому что здоровый человек должен есть. И вообще, хорошо, когда есть еда. Надо пользоваться этим.
Смотрю в окно и вижу, что к конторе подъехал Жека. Вот ты и попался. Сейчас будем издеваться.
– Юльчонок, наелась? – смотрю на Юльку. – Если хочешь что-то ещё, бери, но постарайся быстрее. Нам надо Жеку воспитывать.
– Нет, я могла бы, конечно, спасти Женю… – улыбается. – Но в меня больше не влезет.
– Я тебе спасу, – фыркаю и зову официанта. – Юльчонок, смотри, – рассказываю наш план. – У нас в конторе есть спортзал, мы с тобой туда сейчас пойдём. Мне надо тренироваться, чтобы быть в форме. И так с тобой несколько дней дурью маялся. Жеке надо тренироваться, во-первых, потому что он – ленивая какашка и его на тренировки надо пинками загонять. Во-вторых, у него было ранение. Видела, хромает? Вот ему надо ногу разрабатывать. А он ленится и плохо делает упражнения. Я его заставляю, чтобы он не ленился и быстрее восстановился. А то всю жизнь будет хромать. Поняла?
Кивает.
– Молодец, – снова хвалю. Юлька сегодня меня радует. – Будем играть в надзирателя. Детям очень нравится эта игра. Я затащу Жеку в спортзал и загоню на тренажёры, а ты будешь следить, чтобы он не халтурил. Можно на него ругаться как хочешь. И кричать. И подбадривать. И мне жаловаться. Делай что хочешь, лишь бы занимался нормально. Договорились?
Юля кивает.
– Молодец, – завожу её в контору с заднего входа, откуда мы обычно ходим. – Стрелецкий!
Жека курит с охранниками у входа. Видит меня и пытается спрятаться, но не на того напал.
– Стрелецкий! – добавляю в голос агрессии, как дядя Ваня, когда гонял меня на тренировках. – Ко мне подошёл!
– Тёма, – Юлька вздрагивает. – Не надо так, Жене неприятно.
– С Женей только так и можно, – объясняю. – В принципе, в мужском коллективе. Лидирует тот, кто сильнее. Девочки между собой договариваются и плетут интриги. Мальчики бьют друг другу морды и соревнуются, кто круче, другими способами. Рявкаю на него – на подсознательном уровне даю понять, что я главный и мне надо подчиниться. Не буду рявкать – будет хромать постоянно.
– Тём, давай не сегодня, – Женя пытается заискивать, но не прокатит.
Беру его за куртку, тащу по ступенькам вниз в подвал, где у нас спортзал.
– Тём, нет! Ну пожалуйста! Я сегодня занимался! Давай сегодня не будем… Вот закончим дело, и я весь твой…
– Ты сколько утром занимался? – запихиваю ленивого придурка в зал. – Полчаса на расслабоне? А доктор тебе сколько сказал? Полноценная тренировка каждый день. Ну! – в последнее слово вкладываю максимум агрессии, чтобы взбодрить.
– Тём, я нормально занимался! – Стрелецкий пытается сопротивляться. Видимо, тупой. За столько лет должен был понять, что бесполезно.
– Я по твоей ноге вижу, как ты занимаешься, – запихиваю его в раздевалку. Оборачиваюсь к Юльке. – Юльчонок, на скамейке пока посиди. Или на матах. Я его сейчас переодену и тебе отдам.
Юлька хохочет. Это бодрит. Если Юле весело, значит, я всё правильно делаю и она со мной заодно.
– Я сам переоденусь, – Жека выставляет перед собой руки. – Знаешь, в такие моменты я тебя ненавижу!
– Это нормально, – соглашаюсь и тоже переодеваюсь. – Потом мне «спасибо» скажешь. Ездить в больницу у тебя времени нет, хотя Волков предложил оплатить реабилитацию. Ты что сказал? Лучше деньгами возьму премию, Лисе и Еве много всего надо.
– Артём, ты не понимаешь, но это больно, – доказывает мне Жека.
– Не понимаю, – соглашаюсь с ним. – Мне повезло. Мне пофиг, когда больно. Ты бы мог не лезть на рожон и спрятаться дома у Волковых, когда была опасность. Ты решил, что сам в состоянии защитить свою семью. Плати. Вот столько стоит быть сильным.
– Я и так нормально восстанавливаюсь…
– Да как ты достал!
Снова беру за шкирку и выпихиваю в зал. Смотрю, чтобы размялся.
– На выпады пошёл! – рявкаю, когда решаю, что достаточно. – Утяжелители бери. Я смотрю.
– Тёмочка, а ему можно с утяжелителями? – Юлька смотрит жалобно.
– Ему нужно, блядь, с утяжелителями! – кошмарю Женю ещё больше, чтобы не телился и не ленился. – Иначе в старости на инвалидное кресло он сядет! Специально Еву растит, чтобы она его на кресле лет через двадцать катала, да, Жек?!
– Да что ж ты за человек такой? – Юля прячет лицо у меня на плече.
– Как же я тебя ненавижу! – с чувством произносит Женя.
Глупые. То им кого-то жалко, то им больно, то им страшно. По факту только хуже себе делают.
– Жека, ты взрослый, практически здоровый мужик, – снова объясняю. – На тебе пахать можно. Тебе надо постоянно тренироваться. Чтобы быть сильным и здоровым. Нагрузка нужна всегда. На тело, на мозги. А ты уселся за свой ноутбук и ничего дальше своих фз-хз не видишь. Пошёл! Юльку слушайся, она контролирует.
Смотрю на то, как Жека надевает утяжелители.
– Смотри, в выпадах должен приседать максимально низко, но так, чтобы колено не касалось пола, – учу Юльчонка. – Минут пятнадцать на выпадах погоняешь, потом пусть идёт приседать. Утяжелители снимать не разрешай.
Смотрю, чтобы Жека качественно сделал первые пару раз, и иду к своим штангам. Такие веса у нас тягаю только я, поэтому мои стоят в сторонке.
Делаю пару упражнений для разминки и растяжки, иду поднимать. Форму я теряю, потому что тренировать боевые навыки в полную силу мне не с кем. Поэтому берегу то, что есть. В обычной жизни и этого вполне хватит.
– Женечка, ну ниже… – слышу, как ласково щебечет Юлька. – Давайте ещё немножко! У вас всё получится!
Она там охренела?
– Юльчонок, жестче его гоняй! – подсказываю.
Внутри свербит. Женечка, блин. Нашла Женечку.
На каких-то странных эмоциях поднимаю штангу и опускаю. Адреналин приливает. Стоп. Дядь Ваня учил, что на адреналине с весами работать нельзя. Опасно. А что меня кроет?
– Ну сейчас Артём придёт и будет ругаться, – снова уговаривает Юльчонок. – Надо просто немножко потерпеть. И садиться ниже. Ещё чуть-чуть! У вас всё получится!
Охреневшая, блин.
– Стрелецкий, не таи! – снова рявкаю. – Она со всеми так разговаривает. Добрая просто. У тебя Алиса есть.
– Я помню про Алису и очень её люблю, – шипит Женя. – У тебя как-то странно логика работает. Спасибо, Юля, ты очень помогаешь. Хоть кто-то нормально разговаривает.
– Давайте, ещё чуть-чуть. Просто немного потерпеть. А потом будете ходить и бегать.
– Да хрен он будет бегать, – поднимаюсь, потому что внутри всё бурлит. – Он дальше трёх метров только на машине ездит. Пешком ходить не заставишь.
– Тёмочка, – Юльчонок оборачивается ко мне, – ты нам мешаешь. Видишь, у Жени хорошо получается. Низко садится, не жалуется. Давай я по-доброму попробую его мотивировать.
Чего? Это им типа без меня лучше?
– Юльчонок, у тебя плохо получается, – решаю. – Он у тебя халтурит. Работает в полсилы.
Жека под шум волны делает выпады еле-еле, а добрый Юльчонок верит, что делает хорошо.
– Смотри, – показываю, как надо делать. – Одна коленка прямо, вторая максимально низко к полу, но его не касается. Так мышцы максимально напряжены и работают. А этот падает на вторую, отдыхает и потом поднимается. Жек, тебе вроде не семьдесят лет, чего как старик древний делаешь? У нас Ник, и тот лучше делает.
– Напоминаю, вас с Ником учили профессионально воевать, нам всем до вас далеко, – оправдывается Стрелецкий.
– Бессмертного тоже никто не учил, он хоть старается. А ты халтуришь. Всё. Делай, я буду смотреть. Юльчонок, иди ко мне, меня мотивируй.
Прыгаю на турник так, чтобы видеть, как делает Жека. Подтягиваюсь. А почему так тихо?
– Юльчонок, – напоминаю о себе. – Ты чего залипла? Меня мотивируй.
Юльчонок и правда залипла. Смотрит на меня, глаза распахнуты, дышит часто. Ладно, пусть смотрит. Тут действительно есть на что посмотреть.
– Ты… – Юля хмурит лоб. – Ты ревнуешь, что ли?
– А это как? – спрашиваю на выдохе. Я вообще могу ревновать?
– Это когда тебе очень плохо от того, что человек уделяет внимание другому человеку, и хочется, чтобы уделяли внимание и общались только с тобой, – объясняет Юлька.
Ревную? А может, и ревную. Нечего Жеку Женечкой называть. Противно. И хвалить его не надо. Там не за что. Я круче. Я ревновал кого-то? На полном серьёзе только пару раз в жизни – Машу и Жеку. Ладно, допустим, я ревную Юлю. Но пугать её этим не буду. Знаю, что людей это напрягает. Меня самого сейчас напрягает. Какая-то хрень между нами происходит, а какая конкретно, понять не могу.
– Чего ревновать? – снова подтягиваюсь. – Ты Жеку распускаешь. Он начинает думать, что молодец. А он нихрена не молодец. Меня мотивируй. Я жду. Меня есть за что.
– Молодец! – улыбается Юлька. – Вот какой ты молодец! Глянь, как у тебя хорошо получается!
Реально помогает. Желание тренироваться растёт, я выжимаю максимум сил на упражнениях.
– Вот как замечательно получается! – рассказывает Юлька. – Вот какой ты сильный! Самый сильный! Самый умный! Всё у тебя всегда получается!
Стрелецкий всё портит диким ржачем.
– Юль, усынови его! – предлагает. – У тебя хорошо получается. Нас всех он задолбал, честно!
Ну вот сейчас он сам напросился.
– Юльчонок, пойдём к нему поближе, – беру гантели и сажусь на скамейку. – Ты рассказывай мне, какой я молодец, я буду рассказывать Жеке, какой он лох.
– А так точно надо? – Юля кладёт ладонь мне на плечо. Спокойно так кладёт, как будто так и надо и она тысячу раз так делала. Приятно. Я самый сильный. Юлька самая добрая. Пусть тискает, ей теперь окончательно можно. Всё равно постоянно друг друга трогаем, уже не напрягает.
– Так надо, Юльчонок, – успокаиваю. – Давай, начинай. Стрелецкий, на приседания пошёл!
Поднимаю гантели, слежу за работой мышц.
– Они очень тяжёлые? – шёпотом спрашивает Юля.
– Ну на, подними, – разрешаю и кладу на пол.
Юлька тянется, но ойкает. Даже на миллиметр не подняла.
– Очень, – жалуется.
– Тогда не трогай. Стрелецкий, ниже! Мышцы контролируй! Они у тебя нихрена не напрягаются сейчас! Юльчонок, мотивации не слышу.
Юлька хохочет. Ладно, допустим, то, что сейчас происходит, весело. Мне, правда, нифига не весело, но Юлькины эмоции расслабляют.
– Самый сильный, – приговаривает и смотрит на меня с улыбкой. – Самый заботливый! Самый строгий! Какой ты умный! Всё всегда знаешь лучше всех!
Ну хоть кто-то по достоинству оценил.
– Юль, ты бы не льстила так откровенно, – снова влезает Жека. – Он же поверит. Он у нас правду от неправды отличать не умеет. И с самокритикой там большие проблемы.
Он издевается, да?
– Жек, сейчас на беговую дорожку пойдёшь, – предупреждаю. – Не злил бы ты меня.
– Юля тебя балует, а ты и рад! – тоже начинает воспитывать Жека. – Ты как потом без неё жить будешь? Тебя же, кроме неё, никто так хвалить и нянькать не будет.
А мне придётся жить без Юли? Чёрт, я уже и забыл, что придётся. Ладно, перебьюсь как-нибудь.
– Не слушай Женю, – хитрый Юльчонок отвлекает. – Он тебе завидует. У него так не получается, как у тебя, вот он и придирается к нам.
Стала-то как неудобно. Женю от меня практически загородила. Ладно, пусть стоит.
– Слышишь? – хвастаюсь. – Стрелецкий, ты мне завидуешь.
– Было бы чему, – пыхтит Стрелецкий.
– Вот какой ты умница! Самый лучший на свете! – приговаривает Юльчонок. – Давай ещё немножко. У тебя всё получится!
Качаю трицепс и кайфую от Юлькиного журчания под ухом. Она же наивная, врать не умеет. Значит, и правда так думает. Ну хоть кто-то всем рядом со мной доволен. А эти только и умеют, что бурчать и предъявлять.
– Жек, ты не расслабляйся там! – кричу для острастки.
На самом деле нифига не видно, что там Жека делает. Юлька весь обзор перегородила. Но смотрит так приятно, голос мягкий, с придыханием. Пусть уже стоит. Потом со Стрелецким разберусь.
Заканчиваю и встаю. Чем бы ещё занять их, пока Маня не приехала?
– Юльчонок, позаниматься хочешь? – предлагаю. – К нам постоянно девчонки ходят, жопы качают.
Юля кривится.
– Спасибо, воздержусь, – делает шаг от меня.
– Запугал, да? – неприятно. Я бы её погонял. Нравится кого-то учить. – Это я с Жекой строго. С тобой мягче буду. Иди, что покажу.
Веду к турнику. Дети любят, когда я так делаю. Оцениваю Юльку сзади. Ладно, жопа тут и так классная. Круглая такая, аппетитная. И сама Юлька круглая, мягкая. Аппетитная.
Стоп. А когда я Юльчонка с этой стороны стал оценивать? У нас же не про секс. А тут и не про секс. Просто Юлька красивая и аппетитная. Потискать хочется. Мягкая, приятно, наверное, за задницу держаться.
Трясу головой, чтобы отогнать дурные мысли. Если это сезон экзорцизма, то какой-то совсем странный. Во-первых, почти не накрывает в сравнении с тем, что бывает обычно. Во-вторых, в сезон экзорцизма у меня всегда одни и те же чувства. Гнев и желание всем предъявить за их косяки. Сделать им так же больно, как мне в моменте. Потом мне просто хорошо. Всех люблю, хочу со всеми общаться, всем сделать приятно. А тут какой-то сезон открытий вместо сезона экзорцизма.
Я, например, никогда не знал, что мне будет просто хотеться подержать девушку за задницу. Потому что это приятно. Не знал, что умеет так чесаться внутри от чьих-то прикосновений. И за волосы никого потрогать не хотелось. И прятать так за себя… Да мне много чего раньше не хотелось. А сейчас хочется.
Поднимаю Юльчонка за талию и помогаю ей подтягиваться на турнике.
– Давай, – подбадриваю и поднимаю выше, как будто она сама делает. – Жек, смотри, Юля хорошо занимается. А ты занимаешься плохо. Юлька молодец, а ты идёшь на растяжку и показываешь, что ты тоже молодец.
Юлька хохочет, мне приятно от её смеха. Можно было бы ещё тут с ней поиграться, но дел, на самом деле, по горло. Зудит внутри от того, что дома сломанный стол и полный бардак. Зудит от Жекиной хромоты. Зудит от того, что маньяк спокойно ходит по городу, а Юлька не может спокойно жить. Зудит от того, что у Юльки не сделаны задания в институт, зудит от Белкиной, которая до сих пор не родила, и меня это напрягает…
Куча проблем, а разгребать это всё мне. Блядь. Ненавижу это ощущение, когда начинаю загоняться. Кажется, что все проблемы летают вокруг моей головы, а я не могу сосредоточиться и поймать хотя бы одну.
Ладно, Манька учила, что надо начать с чего-то одного такого, что могу сделать легко и сразу. Мозг настроится на работу, получит позитивное подкрепление, и дальше будет проще разобраться.
Спускаю Юльчонка на пол.
– Пойдём, – маню. – Я буду растягивать Жеку, а ты будешь стоять и смотреть, чтобы ему было стыдно при тебе ныть.
Наклоняюсь. Стрелецкий сжимает зубы, позволяет надавить себе на ногу.
– Давай, – подбадриваю. – Мышцы начали атрофироваться, пока валялся в кровати. Надо разрабатывать.
Веду его ногой в сторону, сжимаюсь от надсадного дыхания друга. Тяжело, но надо. Никто, кроме меня, его так нянчить не будет. Запустит, потом, когда спохватится, будет дольше и сложнее.
– Тём, ты врач? – шепчет Юльчонок.
– Нет, просто знаю механику тела.
Дядя Ваня учил. Дядя Ваня учил всему, что знал сам, а знал он очень много. Бывший КГБшник. Работал в разведке и инструктором. Вылетел по дури, когда чуть не спалился на задании. Ему хотели дать срок за разглашение государственной тайны. Повезло, что тогда всё разваливалось, и просто списали как профнепригодного и повесили статью за несоответствующее отношение к работе. А какой работать, когда шпарит ПТСР? Дядя Ваня был нормальным человеком. Я ненормальный, и у меня ПТСР не бывает. Дядя Ваня называл мою особенность моей сильной стороной и мечтал, что я войду в систему и поднимусь там как его ученик. Хорошо, что с системой не срослось. Мне там не нравилось.
Растягиваю Жеку. И рад бы не делать больно, но если сейчас не сделаю я, потом будет больнее.
– Юль, поговори ему что-нибудь приятное, – прошу.
И Юльчонок журчит о том, как скоро Жека будет сильным и здоровым. Как будет носить дочь на руках и долго гулять с ней на площадке. Хочу ляпнуть, что трахаться тоже нормально сможет, но решаю не смущать Юльку.
– Алису свою, храни нас от неё Бог, будешь на руках носить, – нахожу нейтральный вариант.
Женя расслабляется, перестаёт так жалобно корчить лицо. Вот коллективный подход и сработал.
Дверь открывается. Заходят Бессмертный с Колей.
– Маруська звонила, сказала, будет часа через полтора, – отчитывается Тим.
Переглядываемся с Жекой. Что-то темнит Белкина.
– Я звоню Волкову, – достаю телефон.
Богдан сам ничего не знает, он на встрече. Перезваниваю Мане и ставлю на громкую.
– Тёмочка, тут врач УЗИ и КГТ делает, – рассказывает как ни в чём не бывало. – Пробки в городе. Могу задержаться.
– Она врёт? – смотрю на Жеку и Юлю.
– Она не договаривает, – Женя забирает трубку. – Ну. Лучше сразу и честно, ты сама нас учила.
– Меня хотят оставить в больнице, потому что могу родить в любой момент, – сдаётся Белкина. – Но я решила, что не лягу пока. Если роды начнутся, успею доехать.
– Я звоню Алисе, – Женя берётся за свой телефон. – Если Алиса скажет, что нормально, то приедешь. Нет – останешься в больнице.
– Врачу трубку дай, – прошу.
– Артёмочка, врач сейчас занят, – заискивает. – Но мне сказали, что ещё могу походить пару дней, если держаться поближе к роддому.
Смотрю на Жеку.
– Алиса сказала, что первые роды проходят долго и есть хороший шанс, что Маша успеет доехать до роддома, если начнётся, – отчитывается Стрелецкий.
Вздыхаю. Вот что ты с ней будешь делать?
– Юль? – смотрю на Юльчонка. Может, у этой умные мысли появятся.
– Я бы оставила в больнице от греха подальше, – отвечает Юльчонок и кривится.
Полностью согласен.
– Мань, у нас было совещание, и мы решили, что ты лежишь в больнице, – стараюсь говорить как можно убедительнее.
– Юля предатель! – в Маше просыпается капризная девочка. – И вы тоже! Имейте в виду, я сбегу из больницы и буду ловить маньяка одна, если вы меня не поддержите!
– Ебанутая! – выдаём с Жекой хором.
– Артём! – грозный голос в трубке. – Не смей меня ограничивать! Я хозяйка агентства! Ты на меня работаешь!
– Дура ты, Белкина, – констатирую. Снова думаю.
– Тёмочка, а она сбежит? – шепчет Юльчонок на ухо.
– Сбежит, – снова отвечаем с Женей хором. – Тут либо маньяка ловить, либо Белкину караулить и воспитывать, чтобы лежала спокойно. Третьего не дано.
– Маньке проще уступить, чем сейчас с ней нянчиться, – Стрелецкий, как обычно, под Машу прогибается. Я прогибаюсь тоже, но через раз. По-хорошему, сейчас надо брать Бессмертного и ехать стоять у отделения, чтобы эта дура не сбежала и лежала. Так бы раньше и поступил. Тим поддержит, он адекватный в этом плане и под Маньку почти не прогибается. Подключим Волкова, он надавит как муж. Так и полежит до родов. Но у меня Юлька. И доверять её никому не хочу. Ой, бля…
– Белкина, ты взрослая женщина, – рассуждаю вслух. – Дура, но взрослая.
– А Юля маленькая, и ты должен её защищать! – Маша чует ход моих мыслей.
– А Юля, в отличие от тебя, умная, – осознаю. – Она хочет, чтобы её защищали и ей помогали. Потому что знает, что такое «опасно». А ты… Короче, иди ты, Маня, в жопу. И делай, что хочешь. Во-первых, ночуете сегодня с Волковым у меня дома, от меня до роддома десять минут на машине. Во-вторых, если с малым что-то случится, виновата будешь ты. И знать я после этого тебя не захочу. Поняла? Развернусь и уйду, если ты Славку угробишь. Хоть малейшая травма. Хоть какой-то косяк. Его нянчить буду, тебя буду игнорить остаток жизни. Я достаточно понятно объяснил?
– Тёмочка, ты самый лучший! – пищит. – Как хорошо, что у нас появилась Юля! Вот на неё и переключи свою гиперопеку! А я через часик буду.
Отключается.
– Тём? – Юлька берёт меня за руку.
– Что? – смотрю на неё. – Уедет рожать и уедет. Оно и хорошо, что скорей разродится. Устал переживать за мелкого. У меня есть план. Не сработает он – придумаем ещё что-нибудь.
Успокаивается. Снова прячет лицо у меня на плече. Провожу по волосам.
– Ты же не думаешь, что мы тебя бросим, потому что Маша в больнице? – пытаюсь понять.
– Маша раскрывает… – Юлька хлопает глазами.
– Попрошу без оскорблений, – смешу её, чтобы успокоить. – У нас тут четыре матёрых следователя, – кошусь на Бессмертного с Колей. – Бессмертный, правда, не такой уж и матёрый…
– Тёма, – Юля кладёт руку мне на плечо.
– Что? – кошусь.
Складывает пальцы колечком и проводит ими по безымянному пальцу.
Чего? Да ну нет, померещилось.
– Юльчонок, я тебя не понимаю, – пробую прояснить.
Смотрит в глаза и снова проводит несколько раз колечком из пальцев по безымянному пальцу. Интенсивно и видно, что с чувством. Она осмелела, охренела или имеет в виду что-то другое?..
– Юльчонок, вот это, – повторяю её жест, только более смачно, чтобы точно поняла, что я имею в виду, – я тебе без проблем организую. Но дома. Если совсем невтерпёж, можем в раздевалке закрыться.
– Чего?!
Отпрыгивает. Глаза распахиваются, рот приоткрывается. Испуганная и забавная. Любуюсь и жадно жру яркие эмоции.
– Артёмочка, мне кажется, мы неправильно друг друга поняли… – бормочет сбивчиво.
Ржач поднимается в груди. Маленький, наивный монстр.
– Пожалуйста, не показывай это никому, кроме меня, – прошу. – Тебя могут неправильно понять.
– Так это, – Юльчонок снова повторяет свой жест, только медленнее и вдумчивее, – я вообще не думала, что это можно опошлить!
Прикрываю её своей спиной, чтобы больше никто косяк не увидел, и смеюсь. Юлька своей косячностью почему-то разгружает. Становится весело и легко. Как будто плита, которая висела почти над головой, поднялась на пару метров выше.
– Хорошо. Что ты имела в виду? – становится интересно.
– Обручальное кольцо, Тёма! – шипит зло. – Любой нормальный человек понял бы это именно так!
– Тём, а что она показывала? – мне через плечо заглядывает Стрелецкий.
– Тебе ли не пофиг? – добавляю агрессии в голос. – Иди растягивайся, если заняться нечем.
– Тёма, – Юлька хохочет и прячет лицо у меня на груди. – Я вообще не то имела в виду.
Красная, растрёпанная, растерянная. Я ж её этим жестом до конца жизни теперь троллить буду.
– Да? – изображаю на лице растерянность. – А я уже размечтался. Юлька, знаешь, что скажу? – наклоняюсь к её уху. – Короче, Юльчонок, если у мужчины уже случилась эрекция, ему нельзя отказывать. Потому что она ему будет давить в штанах и мешать думать…
– Да у тебя и без неё не особо получается! – Юля отпрыгивает. Злится.
Одно удовольствие с ней общаться.
– Сейчас, где-то я видела… – оглядывается.
Э, нет. Иду следом. Сегодня одного погрома достаточно, Юльке больше не доверяю.
– Вот! – хватается за прыгалку.
А, ладно, прыгалку можно.
– Я тебя быстро отлуплю! – пытается ударить меня ей по заднице.
Сплошное наслаждение с ней общаться.
Убегаю, но оборачиваюсь, чтобы подхватить Юльку, если поскользнётся.
– Так его, Юль! Бей! – доносится со всех сторон.
Друзья, блин. Бессмертный пытается подставить мне подножку, чтобы помочь Юльчонку, но тело тренированное, поэтому скручиваю и отталкиваю его, даже не задумываясь.
– Сделал всё, что мог, – ржёт Тим.
Коля с Жекой подключаются. Вот и прекрасно. Юлька сегодня и правда молодец, организовала полноценную тренировку. Это их любимое развлечение – помогать поймать меня, когда Маша пытается побить. Пока ни разу ни у кого не получалось, пока сам не поддамся.
– Координация как у восьмидесятилетней старушки, – перехватываю Колю и отправляю мордой в пол. – Жека, говорю же, еле ковыляешь, – задерживаюсь, чтобы дать Жеке попытаться врезать мне под дых, перевернуть его через плечо, а заодно поддаться Юльке и позволить врезать мне пару раз. Бьёт, правда, слабовато, видно, что не хочет делать по-настоящему больно.
– Юлька, зря тренироваться не стала, – дразню и убегаю. – Одышка как у заядлого курильщика!
Издаю гомерический смех, отпрыгиваю, когда Коля пытается схватить на болевой. А, это отвлекающий манёвр. Разворачиваюсь и перекидываю через себя Тима.
– Болевая точка на шее на пару миллиметров ниже, – подсказываю. На херу я вертел их болевые, но всё равно пусть тренируются.
– Юля, поймал! – Жека напрыгивает сзади.
– Тебя ж, калеку, даже кидать жалко, – резко наклоняюсь и зажимаю болевые у него под коленями и на икрах, чтобы сам отцепился и слетел. Перекувырнуться правильно ума хватает, на том спасибо.
– Я поймала! – Юлька несётся сзади.
Ладно, этой разрешу запрыгнуть нормально. Покатаю.
С визгом цепляется в шею. Приседаю, чтобы помочь. Чем бы дитя ни тешилось. Даже то, что хохочет прямо в ухо, не напрягает.
– Держись крепче, сейчас будем их гонять, – предупреждаю.
Без труда отбиваю летящий в лицо кулак Тима и легонько заламываю. Поворачиваюсь, чтобы отбиться от Коли. Два точечных удара – в горло и в солнечное сплетение. Больно, но не травматично сейчас.
– Вставай! – рявкаю на него. – Растём только через боль. В следующий раз будет стимул отбиться. Вполсилы работаю, а вы как дерьмо в половнике! Где тонус? Где реакция? Где скорость?
Привычно повторяю фразы дяди Вани. Был мелкий, не понимал, что он от меня хочет. Теперь сам периодически тренирую и не понимаю, как он меня не прибил. Тут с моей эмоциональной фригидностью хочется пинков надавать, а он нормальный, ещё и травмированный. А никогда не бил больше, чем надо для учёбы.
– Встали! Кругом по залу шагом марш!
С Юлькой на спине иду за мячиком. Их задача увернуться. Моя – попасть. Я со своей справляюсь прекрасно. Они со своей нифига не справляются, хотя темп задаю на пол ритма больше, чем им комфортно. Только Бессмертный уворачивается три раза из шести, да у Коли пару раз получается.
