Текст книги "Он социопат. Только бы не влюбиться... (СИ)"

Автор книги: Татьяна Карсакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 22 страниц)

– Пункт первый, – даю инструкцию. – Всё, что произойдёт в гараже, остаётся там. Ты никому и никогда об этом не рассказываешь.

– Конечно, – Юльчонок кивает.

Ладно, здесь молодец.

– Зайдёшь. Станешь в сторонке. И не отсвечиваешь.

– Посмотрим по обстоятельствам, – такой же спокойный ответ. – Тёмочка, я ничего не боюсь, честно. Ты будешь рядом. Ты от всего защитишь.

– Я могу защищать только физически, – снова ловлю волну жара и ухожу в крутой поворот на полной скорости. – До тебя не доходит, Юль? Я могу только физически. Ментально я не умею. Нет у меня базовых настроек. Со мной опасно, непредсказуемо, травматично. Юльчонок, как до тебя не дойдёт? – срываюсь и врезаю кулаком по рулю.

– Успокаивайся, – спокойно гладит по плечу, тычется лицом мне в толстовку. – Всё хорошо. Мы со всем справимся.

– Ненормальная, – констатирую.

Ладно, Юльчонок тоже псих. Как-нибудь разберёмся.

Останавливаюсь около гаража Тима. Идём туда.

Бессмертный молодец. Бессмертный уже всё приготовил.

Иду к Игорю. Беру за шею. Спокойно окунаю в ведро с водой. Ну хоть здесь отыграюсь.

Глава 13

Юля

Лицо Артёма даже не дрогнуло. Просто сильные руки – и Игорь, окунутый в воду.

Руки начинают дрожать, в горле появляется ком, и кажется, что крик застревает.

– Юль, а что ты тут делаешь? – ко мне идёт Бессмертный. На лице тревога. Вот только его мне здесь не хватало.

– Захотела и приехала, – обрывает его Тёма, не отрываясь от утопления. – Не трогай её. Просто вообще не трогай. Не беси меня ещё больше.

Игорь брыкается, из ведра идут пузырьки, но Артём спокойно и методично топит моего бывшего преподавателя. Может, хватит? Он же утонет сейчас! Или это и есть цель?

– Тим, камеру включи. Наглейшая из наглейших, чай всем сделай, – отдаёт Тёма спокойные приказы.

– Так записывать же опасно, – пугаюсь. – Это доказательство.

– А мы для внутреннего пользования, – Тёма рывком достаёт Игоря, кидает на пол.

Спокойно, Юля. Ловлю себя на том, что и не переживаю особо. Непривычно, да. Но если Тёма так делает, значит, так надо. В этом тёмном гараже, среди жестокости и мужской силы, мне поразительно спокойно и интересно. Как я понимаю Машу сейчас! Я хочу быть, как она!

Тёма пощёчинами приводит в чувство моего мокрого и измученного преподавателя. Вот смена роли Игоря меня пугает. Приходится сделать над собой усилие, чтобы осознать, что мой строгий преподаватель, которого я боялась как огня, и есть маньяк, который меня терзал.

Делаю чай и несу его Тиму.

Тимофей буравит меня взглядом. И пофиг. Вообще пофиг, что и кто обо мне подумает. Если что-то не понравится, спрячусь Артёму за спину. Пусть сам ругает и называет ненормальной, это небольно. Хорошо, что остальным слова вставить не даёт.

– Кто вы? – Игорь приходит в себя и пытается отползти от Артёма, но его сзади берёт за шкирку Бессмертный.

– Мы всё знаем. Про убийства. Про твою мать. Про то, что ты мучал Юлю, – перечисляет Артём равнодушно. – В твоих интересах сейчас признаться.

– Какие убийства? – Игорь кривится. – Что вы имеете в виду? Вы, наверное, ошиблись…

– Твоя мать. Двадцать лет назад. Светлакова Валерия Дмитриевна, студентка четвёртого курса. Пятнадцать лет назад. Миронова Анастасия Андреевна, студентка третьего курса. Восемь лет назад. Свиридова Марина Владимировна. Студентка четвёртого курса. Пять лет назад, – перечисляет Тёма равнодушно.

Внимательно смотрю на лицо Игоря. Должно же быть хоть что-то, что может мне помочь и понять что-нибудь о нём. Хочу быть полезной!

– Ну, вспоминай, – Тёма не сильно пинает маньяка. – Юля, я просил чай.

Несу кружку. Ладно, он предупреждал, что будет злой.

– Я не знаю этих девушек, – замечаю что-то наподобие облегчения на лице Игоря. Как будто сжатые губы чуть расслабляются, в глазах появляется огонь. Это же что-то значит?

– Артём, – тянусь к его уху, – мне кажется, мы не всех жертв знаем.

– С чего ты решила? – Тёма буравит равнодушным взглядом.

– Были ещё, – говорю достаточно громко.

И на лице маньяка на мгновение, но появляется гримаса ужаса. Есть!

– Были, – соглашается Тимофей. – Ну, давай рассказывай кто, – тоже пинает Игоря. – Подруга? Соседка? В твоей семье точно нет, мы искали. Тогда кто?

– Никто! Я не знаю, о чём вы! – маньяк продолжает сопротивляться. – Юля!

– А вот Юльку трогать не надо, – Артём лениво наклоняется, ставит чашку с чаем на пол и снова тащит маньяка к ведру.

Насколько это эффективный метод? Мне кажется, не особо. Мы имеем дело с психологической травмой. Может, травма быть сильнее желания выжить? Вполне. Я была близка к суициду, если честно, когда Игорь меня запугивал. Казалось, что спрыгнуть с балкона в разы проще, чем жить в этом ужасе. Это можно сравнить с тем, что испытывал Игорь после предательства матери? Допустим.

Снова утопление и снова пузырьки из ведра. Заставляю себя на это смотреть. Смесь ужаса и восхищения. Ужас от пытки, но какой же Тёма прекрасный в своей силе и решительности! Животное восхищение и желание. Мой супергерой! Мой сверхчеловек! Какой ты восхитительный в своей беспристрастности и силе! Как мне хорошо и спокойно с тобой, даже когда ты такой!

Артём снова откидывает Игоря и садится на краешек большого старого кресла, которое стоит в гараже. Наклоняется к маньяку.

– Память восстановилась? – холодный вопрос.

Игорь кричит что-то о том, что они не имеют права и он не виноват. Наверное, это нормальная часть допроса.

Любуюсь Артёмом. Широкой спиной, глухим голосом, пустым лицом. Чистый восторг и трепет! Какой же ты прекрасный! Как же я сильно тебя люблю.

Плюю на условности. У нас остался последний день, я хочу насладиться им полностью!

Забираюсь на кресло сзади Артёма, обнимаю его за пояс и кладу голову на плечо. Всё равно Тёма романтического контекста не поймёт.

– Замёрзла или боишься? – Тёма соизволяет обернуться.

– Просто хочу так сидеть и тобой восхищаться, – говорю честно.

– Ну восхищайся, тут есть чем, – равнодушно соглашается Тёма. Продолжает допрос.

– Зачем ты пришёл к Юле домой? Ещё и со своим ключом.

– Юля потеряла на паре, – оправдывается Игорь. – Хотел вернуть. Посмотрел адрес в деканате. Постучал – мне не открыли. Решил войти, проверить, всё ли в порядке.

– Нормальное, логичное желание, – смеётся Тимофей. – Да ты этим ключом уже заработал себе на незаконное проникновение в чужое жильё.

– Я не хотел, – Игорь кривится. – Хотел как лучше.

– Как с твоей мамой? – Тёма добавляет сочувствующие интонации в голос. – Ты расскажи нам, облегчи душу. Мы поймём, честно.

– Да что вы знаете о моей матери? – Игорь срывается на крик.

– Она была монстром, – подыгрывает Артём. – Бросила тебя. На кого бросила?

– На бабушку, – сдаётся маньяк. – А сама!

– Уехала, – Тим поддерживает сочувствие.

– Уехала и даже не звонила! – Игорь нервно дёргается, отворачивается.

– Какой кошмар! – сочувствую по-настоящему.

– Вон Юлька тебе сочувствует, – продолжает уговаривать Артём. – А ты её на парах кошмарил. Запугивал. Не стыдно?

– Стыдно, – Игорь кривится. – Не хотел, чтобы она поняла, что иначе к ней отношусь.

– А как ты к ней относишься? – включается Тимофей.

– Не так, как к студентке, – ловлю фальшь в словах Игоря. – Она мне нравилась. Очень. Хотел с ней общаться.

– Чем конкретно нравилась? – Артём наклоняется ближе.

– Добрая, – Игорь смотрит на меня, и я заставляю себя улыбаться. Интуитивно иду на зрительный контакт, чтобы дать ему разговориться. – Добрая и красивая. Она всегда всем помогала. Она гладила по голове Иру, когда Ира плакала. Гладила и прижимала к груди. Как мама. Тогда я понял… – слишком резко замолкает.

– Что она похожа на твою мать, на которую ты злишься, – соглашается Тимофей дружелюбно. – Понял и что?

– Она не как моя мама! – маньяк порывисто отрывает руки от лица. – Мама была другой! Злой и жестокой! Она меня била! Давала подзатыльники, называла уродом! А потом бросила!!! – рявкает, пытается отползти от нас. – Но я никого не убивал! Мне самому плохо, как вы не понимаете! Я никого не убивал! Я жертва!

– Ты жертва, – соглашаюсь и выглядываю из-за Тёминого плеча. – Мы согласны. Расскажи ещё про маму. Как она вышла замуж?

– Вышла и вышла, – Игоря начинает трясти. – Привела этого в дом. Сказала, что надо срочно уехать. Я плакал. Плакал и бежал за ней. А она! Я три дня ходил за ней хвостом, умолял меня не бросать. Она сказала, что ей надо устраивать личную жизнь. Что она не хочет быть только моей мамой. Что я большой и всё пойму. И бросила! Понимаете, бросила!

– Понимаем, – кивает Тёма. – Ты злился на неё и несправедливость. Здесь я с тобой согласен. Только урод может бросить своего ребёнка. Когда Юлька решила выйти замуж, ты решил, что она тоже тебя бросает?

Маньяк кивает.

– Да. Она выбрала Дениса. Я понял, что она никогда не будет моей. И полюбить меня тоже не сможет.

– Расскажи про отчима, – рассказываю. – Он же был военным?

– Да, – на лице Игоря появляется почти звериная гримаса ненависти. – Тупой, ограниченный, самовлюблённый чурбан! Знаете, что он сказал мне перед отъездом? Что я мужчина и должен быть сильным! Что счастье мамы должно быть для меня самым важным в этой жизни! Понимаете? Я не был мужчиной, я был ребёнком! Он забирал у меня маму и поучал! Какое он имел право?!! – маньяк срывается на крик, всхлипывает.

– Тебе очень плохо, – понимаю. – И продолжает быть плохо.

– Да, – Игорь всхлипывает, кивает. Пытается подползти уже поближе. – И ты! Ты тоже бросила!

– Мой хороший, – стараюсь подыгрывать. – Но ты же даже не говорил мне, что я тебе нравлюсь. Как я могла понять это?

– А ты… – Игорь смотрит в глаза. – Ты бы ответила взаимностью?

Стоп! А дальше-то что делать?

– Нихрена бы она не ответила, – демонстративно смеётся Артём. – Она предпочитает сильных и умных мужчин, а не таких хлюпиков, как ты. Да, Игорь?

– Сука! – срывается маньяк. – Таким, как ты, вообще нельзя размножаться!

– Это почему? – картинно удивляется Тимофей. – Слушай, я вот смотрю на этих двоих и меня прям тошнит. Бесит, да?

– Да, – соглашается Игорь неохотно. – Тупые оба, ограниченные. Этот только и умеет, что драться и командовать. Представляешь? Он ввалился ко мне на экзамен!

– Эту историю я ещё не знаю, – смеётся Бессмертный. – И что сделал?

– Унизил! Меня! Перед моими учениками!

– Ну ты Тёма и сволочь! – ругается Тим. – Хочешь, я ему врежу?

– Да, – Игорь кивает. – Стереть с лица земли!

– Как ты? – спрашивает Тим с сочувствием. – Расскажи, я поддержу. Меня тоже такие тупые качки бесят.

Прячу лицо у Артёма на спине, чтобы скрыть смех. Бессмертный сам огромный.

– Их не сотрёшь, – маньяк ложится на пол. – Они слишком сильные. Самовлюблённые. Тупые. Ограниченные. Но сильные.

– Поэтому ты отыгрывался на девочках? – дальше сочувствует Тимофей. – Тупых, ведущихся на качков.

– Да! – маньяк резко подскакивает, сжимает зубы. – Я унижал их на парах! Стирал в порошок! Делал так, чтобы они плакали и умоляли меня поставить им зачёт! Наслаждался страданиями! Потому что таким сукам положено страдать!

– А потом убивал, – подсказывает Тим.

– Никогда не убивал, – фыркает Игорь и отворачивается. – Ненавидел. Но не убивал.

– Мы нашли Юлины фотографии у тебя дома, – рассказывает Тёма. – Ты следил за ней.

– Следил, – улыбается маньяк. – Чтобы запугать. Чтобы уничтожить. Но я никогда никого не убивал.

– Блядь, – хмуро констатирует Тёма.

Прижимаюсь теснее, осторожно глажу по груди. Мой супергерой! Мой сверхчеловек! Мы обязательно найдём выход и докажем, что Игорь причастен.

Приходит идея.

– Тёма, подыграй мне, – шепчу Артёму на ухо. Чмокаю в щёку.

Игорь срывается с места, но Тим держит его за шкирку. Ясно. Я играю правильно. Сейчас будем нажимать кнопки.

Переползаю Артёму на колени. Снова целую в щёку.

– Мой хороший! Мой любимый! – приговариваю и целую лицо. Сбылась мечта идиотки! Можно ластиться на законных основаниях.

– Идеальный, – подсказывает Тёма, обнимает меня за талию.

– Идеальный! – соглашаюсь искренне. – Самый лучший мужчина на свете!

– А Игорь – хлюпик, – смеётся Артём.

– Хлюпик, – смотрю на Игоря и стараюсь всем своим видом показать брезгливость. – Отвратительный! Только тебя люблю! Его бы никогда не полюбила!

– Сука! – кричит Игорь. – Такая же, как все! Мразь! Тебя убить мало! Сука! Ненавижу! Все вы такие, только детей бросаете!

– Был бы ты моим сыном, я бы тебя бросила, – соглашаюсь. – Ты очень плохой мальчик, Игорь! Я никогда тебя не любила! Ты ужасный сын! Всегда меня разочаровываешь! Жалею, что я тебя родила!

– Ненавижу! – маньяк кривит лицо, пытается дёргаться, но Тим держит крепко. – Какая же ты дрянь!

– Ужасная женщина, – поддерживает его Бессмертный. – Я б убил такую.

– Вы просто не понимаете, – Тёма демонстративно гладит меня по спине. – Женщина должна выбрать мужчину, а не ребёнка!

– А ребёнок? – маньяк всхлипывает. – Он же беззащитный!

Хочется расплакаться от жалости. Приходится напоминать себе, что Игорь – убийца.

– А зачем мне ребёнок? – удивляюсь. – Когда есть такой муж. Ты плохой, Игорь! Ты мне только мешаешь!

Маньяк медленно опускается на землю. Плачет, свернувшись калачиком.

Бедром чувствую, что телефон Тёмы в кармане вибрирует.

– Звонят.

– Маша!

Произносим в один голос.

Нет, не звонок. Сообщение.

Открываем, и я жадно впиваюсь глазами в экран.

«Вячеслав Богданович. 3400, 54 см. Здоров и радуется жизни». – короткая подпись и фото пухлощёкого красного плачущего младенца.

– Тёма! – с писком кидаюсь Артёму на шею. – Она родила!!!

Обнимаю Тёму изо всех сил. Это такое счастье! Новая маленькая жизнь, новый человек.

– Тёмочка! Всё хорошо! У тебя теперь племянник! – подсказываю эмоции, которые Тёма сейчас должен испытывать. – Это такое счастье! Ты радуешься и гордишься! Как же хорошо, что всё хорошо закончилось!

Артём прижимает меня к себе бульдожьей хваткой, утыкается в макушку.

– Отпустило, – короткая фраза. – Больше не напрягает.

– Родила? – Тим смотрит в экран. – Классный.

Достаёт свой телефон, записывает Маше сообщение о том, какая она молодец.

– Давай и мы напишем Маше сообщение, – предлагаю. – Надо её поздравить.

– Сначала позвоним Богдану, – Артём встаёт со мной на руках. – Тим, мы курить.

Выходим на улицу. Тут прохладно, влажно и темно.

– Если замёрзла, иди прятаться, – Тёма распахивает объятия. Закуривает.

С наслаждением ныряю к нему на грудь, обхватываю за пояс. Пусть эта ночь будет ночью, когда можно всё. Даже представить, что мы пара.

– Как Манька себя чувствует? – Тёма разговаривает по телефону с Машиным мужем.

– Судя по тому, что спрашивает у врачей, можно ли ей отлучиться на пару часов, – великолепно, – смеётся Богдан. – Всё хорошо прошло, не переживай. Маша молодец, так хотела ловить маньяка, что даже родила быстро и сосредоточенно.

– Маньяк от слова «Маня», – соглашается Тёма. – Ты же её из больницы не выпустишь?

– Разумеется, – соглашается Волков. – Буду убеждать, что и на её век маньяков хватит. Есть что-то такое, что Маше знать не надо?

– Есть, – соглашается Артём. – Допрашиваем. Она пусть думает, что просто караулим. Утром расскажу.

– Хорошо, – соглашается Богдан. – Тём, не переживай. Врачи сказали, что Слава здоров и что Маша прекрасно перенесла роды. Со здоровьем у всех всё отлично, врачи здесь очень компетентные.

– Ты бы других и не выбрал, – слышу едва уловимое одобрение. – Мы работаем. Утром отчитаемся.

– Я вам сейчас видео пришлю, – слышу, что Волков смеётся. – Я сейчас такой счастливый! Маша умница! Слава чудесный! Вас всем премию за сообразительность и человечность! Всех люблю!

– Богдан, мы рады за вас, – не могу удержаться и поздравляю в трубку.

– Юля? – тут же меняет голос. – А что на допросе делает Юля?

– Захотела и приехала, – обрывает Артём. – Твоя жена постоянно так делает, за ней следи. Видео ждём.

Отключается.

– Тёма! – прыгаю на одном месте. – Там малыш!

Понимаю, что это чужой малыш и единственное, что я могу сделать, – радоваться за Артёма. Жалко. Я бы тоже хотела участвовать во всём этом. Встречать из роддома, поздравлять Машу, нянчить младенца…

Не буду об этом думать. Просто разделю радость.

Богдан присылает видео. Несколько раз прокручиваем его, любуясь кричащим ребёнком. Слава красненький, щекастый и очень милый.

– Какие глазки, – умиляюсь. – Какой носик! Глянь, пальчики совсем маленькие! Он кричит, потому что к маме хочет.

– Волков, покормите его, – записывает Тёма голосовое. – Юльчонок, что пишем Белкиной?

– Напиши, что она молодец и что ты ею гордишься, – подсказываю. – Скажи, что благодарен ей за племянника. Что она очень сильная, что она отлично справилась и что ты их очень любишь.

– Окей, – Тёма блестит глазами. Явно же сейчас какую-нибудь гадость сделает!

– Белкина, – записывает голосовое, – Юлька сказала сказать тебе, что ты молодец и что я тобой горжусь. Что благодарен за племянника. Что ты очень сильная и отлично справилась. И что я вас люблю. Я по-прежнему считаю, что ты самовлюблённая, инфантильная, неуравновешенная, взбалмошная эгоистка, но за Славу спасибо. Считай, что прощаю.

– Артём! – смеюсь и шлёпаю по плечам. – Нельзя же так! Маша молодец!

– Хочешь поздравить? – суёт мне свой телефон.

Тоже записываю сообщение и стараюсь вложить в него как можно больше тепла и поддержки. Маша такая умница! Она теперь мама! Это такое счастье!

Тимофей выходит к нам. Закуривает.

– Кроватку так и не собрали, – бурчит с досадой.

– Завтра сгоняю, соберу, – спокойно решает Артём. – Что там надо? Шарики, подарки, выписка…

– Девочки этим занимаются, – Тимофей улыбается. – Ксюха кучу всего накупила. Ты подарки купил?

– Алису попросил, она выбрала, и я купил, – отчитывается Тёма. – Не знаю, что покупать таким маленьким. Юльчонок, что малым надо?

– Не знаю, – глотаю слёзы. – Надо посмотреть в интернете. Можно купить костюмчик с ушками, как у медведя. Это будет очень мило. Можно какие-нибудь развивашки. Ни разу с такими малышами не имела дела. А ты?

– Нянькался, – снова удивляет Тёма. – К нам в отделение подкидышей приносили, мы с Машей нянчили. Классные. Белкина им приёмных родителей быстро нашла.

Утыкаюсь Артёму в плечо. Какой же он восхитительный!

Ещё какое-то время стоим на улице. Мужчины обсуждают будущую выписку, я стараюсь не плакать. Это всё уже будет без меня.

Я успела привязаться к Тёме. Но и к его друзьям тоже. Мне хочется увидеть, как Машу будут выписывать. Какой она будет мамой. Хочу играть с детьми, ездить везде с Тёмой, чтобы он снова втягивал меня в свои дела и в свою жизнь.

Жалкая, жалкая Юлька. Артём прав, я слабая и глупая. Своей счастливой жизни нет, вот в его и пытаюсь вписаться. Хотя он не приглашал. Просто оставил номер телефона из чувства долга. Чтобы не скучала и не самоубилась без него. А вот фигушки! Я смогу жить сама! Просто надо чуть-чуть постараться! Вот он уйдёт, и точно начну!

– Тём, что с Игорем? – решаю переключиться на насущные дела.

Хочется с мазохистским упрямством закончить это дело как можно скорее. Расставить финальные точки. Жить в ожидании сложнее, чем отрезать окончательно.

– Варианта два, – Тёма затягивается сигаретой. – Первый – сломать окончательно. Чтобы написал явку с повинной. Жека договорится, у него примут. Дела по прошлым убийствам уже подняли.

– Хрен он сейчас напишет, – Тим сплёвывает себе под ноги. – Уже кричит, что нас всех посадят. Хитрая тварь. Будет юлить и оправдываться.

– Второй вариант – увезти его в специальное учреждение, как раз для таких, – рассказывает Тёма.

– А такие существуют? – удивляюсь. – Это стоит кучу денег! И кто его будет насильно держать?

– Существуют, – говорит Артём с такой интонацией, что я понимаю: дальше спрашивать не стоит. – Только тебя это не касается. Но лучше всё же расколоть.

– Хорошо, – соглашаюсь. – А если он скажет, что будет явка с повинной, а потом нажалуется на вас?

– А кто ему поверит? – смеётся Тимофей. – Ничего не докажет. Побитый? Так нам откуда знать, кто его бил. Гараж мой опишет? Так приходил ко мне машину смотреть, я продавать собирался. И? Слово против слова. Юльчонок… Ой, Юлия Владимировна, простите! Короче, отпускать его сейчас безопасно. Вопрос в том, что если не напишет, нам надо будет снова его брать, снова пытать. Муть, короче, надо сейчас добивать.

– То есть надо сделать так, чтобы ему было очень стыдно и он точно написал явку с повинной, – понимаю.

– Стыдно, – Артём смеётся. – Как же. От этого добьёшься.

– Смотри, – рассказываю. – Перед кем тебе стыдно?

– Перед Машей, – отвечает уверенно. – Может быть, перед тобой, но перед тобой я никогда так сильно не косячил, чтобы аж стыдно. Перед Жекой, но прям совсем редко.

– Значит, надо сделать так, чтобы ему было стыдно перед мамой, – объясняю. – Я же его мама? – смеюсь.

– Юльчонок, – пристальный взгляд. – Ты меня радуешь всё больше.

– Погнали! – Тим открывает дверь гаража.

Замираю. Готовлюсь. Вот сейчас надо проявить чудеса актёрской игры.

– Игорь, – зову ласково. – Солнышко…

– Солнышко, – бурчит под ухом Артём. – Нашла, блин, солнышко.

Да как же достал своей ревностью!

Делаю шаг из гаража, чтобы снова оказаться на улице. Тяну Тёму за толстовку, наклоняю к себе. Будем говорить правду, потому что иначе изведёт ревностью и подколками.

– Ты моё единственное солнышко. Ты и только ты. Угомонись. Успокойся. Я никого, кроме тебя, не хвалю. Никого, кроме тебя, не жалею. Никого, кроме тебя, не обнимаю. Ты самый лучший мужчина в моей жизни. Пожалуйста, дай мне допросить Игоря! – срываюсь на раздражённое шипение.

– Так бы и сразу, – вижу довольную полуулыбку на лице Тёмы. – Нездоровая хрень, вообще-то, но приятно.

– Да у нас с тобой вообще мало здорового, – признаю.

– Юльчонок, – наклоняется к моему уху. – Член у меня здоровый. Хочешь проверить?

Уже даже не бесит. Смешно и обидно от того, что проверить никогда в жизни не смогу.

– Достал! – беру ремень от сумки и изо всех сил луплю по плечу. – Сам у себя там проверяй! Озабоченный какой-то!

– Ты бы себя видела, – Артём смеётся. – Злая, красная, яркая. Кааайф! – тянет с чувством последнее слово. – Юльчонок, общаться с тобой – одно наслаждение.

– Вы ещё долго? – выглядывает Тимофей.

– Уже идём, – улыбаюсь ему. Снова тяну Артёма к себе за толстовку. – Если ты сейчас будешь мешать, я больше никогда в жизни не буду тебе готовить. Понял или ещё объяснить?

– Понял, – глухо. – Не обязательно было включать тяжёлую артиллерию. Но злишься ты всё равно прикольно.

Вздыхаю. Снова настраиваюсь.

– Игорь! – снова захожу в гараж. Пытаюсь представить, что передо мной действительно мой взрослый сын. И да, получается! – Мой хороший, – встаю на колени поодаль от него. – Как же ты так, милый?!

– Юля? – взгляд маньяка плывёт. – Юленька?

– А кто такая Юля? – удивляюсь. – Сыночек, это я! Я вернулась к тебе. Тебе было плохо, да?

– Мама? – удивление. – Мамочка?

– Да, родной, – улыбаюсь. – Ты думал, что убил меня, да?

– Мама?! – истеричный крик. – Я же… Я же… Да! Я хотел тебя убить!

– И убил, – соображаю, как вывернуться. – Горько, правда? Я хотела вернуться к тебе. Хотела извиниться. Хотела, чтобы у нас снова всё было хорошо. А ты… – добавляю осуждения в голос.

– Мама! – тянет ко мне руки, но Тим оттаскивает назад.

– Зачем же ты сопротивляешься? – уговариваю. – Эти люди хотят тебе помочь.

– Чем?! – Игорь подскакивает. – Они меня били!

– Родной, – сажусь и прислоняюсь спиной к креслу. – Ты тоже вёл себя очень плохо. Зачем ты убил этих девушек? Я же видела всё сверху. Думаешь, не видела? Писал письма, преследовал, мучил, насиловал…

– Я не хотел, – Игорь тянется ко мне, но Тимофей не даёт. Сзади стоит Артём.

Пожалуй, я бы никогда в жизни не рискнула остаться с маньяком один на один. Но с этими двумя не страшно, и можно поиграть в умного психолога. Интересно, Маша будет мною гордиться?

– Игорь, – произношу строго. – Не смей отрицать! Я всё видела!

– Я… – запинается, нервно грызёт ногти.

– Ты убил меня и ещё четырёх девушек. Три твои студентки. Кто четвёртая?

– Соседка, – признаётся маньяк. – Давно…

– Год называй и место, – рявкает Артём. Записывает ответ, что-то клацает в своём телефоне.

– Ну разве так можно? – удивляюсь. – Игорёк, как же ты так?

– Я хотел… – всхлипывает, снова грызёт ногти.

Вспоминаю сеансы, которые проводила для меня Мария Александровна. Она заставляла прожить травму из раза в раз, и мне это помогло. Игорь тоже проживал травму, значит…

– Ты хотел ещё раз почувствовать, что я рядом, – подсказываю.

– Да, – кивает.

– Хотел, чтобы я поняла, насколько ты зол и обижен, – продолжаю. – Поэтому убивал.

– Да, – кивает. – Я хотел… Чтобы тебе было больно, мам! Чтобы ты почувствовала…

– Расскажи мне, как ты это делал, – подсказываю. – Давай по порядку. Первой была та девушка-соседка?

– Да… – маньяк начинает каяться. С ужасом слушаю о его преступлениях. Подробно, вдумчиво, со вкусом. Я вообще смогу жить после такого?

Тёма приносит чай, Тимофей – плед. Мне приходится поддерживать маньяка в нужных местах, хвалить. Но оно работает! Только как вывести на чистосердечное признание?..

Несколько часов слушаем, пока он не переходит к охоте на меня. Рассказывает, как его бесил Денис, как он радовался, когда залез ко мне в дом.

Изнутри трясёт, но вместе с ужасом приходит интерес. Как это всё, оказывается, легко и увлекательно, если понимать механизмы. Я смогла! Я! Я это сделала!

Как на чистосердечное вывести?! Блин, Маши не хватает. Не факт, что у меня получится! Но попробовать стоит.

– Тим, включи свет, – прошу.

– Юльчонок, что ты задумала? – напрягается Артём.

Вздыхаю.

– Правду, – признаю. – Я задумала сказать ему правду. Игорь, смотри. Я не твоя мама.

– Не моя мама?! – изнурённый маньяк подскакивает. – А кто?

– Юля, – рассказываю ему честно. – Ты меня преследовал. Чуть не довёл до самоубийства. И хотел убить. Но я не твоя мама. Понимаешь? Я – не она. Ты просто хочешь меня в ней видеть, потому что тебе больно. Я тебе очень нравлюсь. Ты меня любишь. Мы бы даже могли быть вместе. Но ты убийца.

– Могли бы быть вместе? – маньяк хмурится.

– Ага, – киваю. Жизнь с Тёмой научила меня прекрасно манипулировать. – Но я не могу жить с человеком, который убивает. Тебе надо полечиться. Пойти в полицию, рассказать обо всём. Тебя отдадут врачам, они тебя вылечат, и мы будем вместе.

– Она у нас вообще психов любит, – комментирует Тим.

– Да, – соглашаюсь. – Мне нравятся мужчины, как ты. Я бы тебя любила, лелеяла, я бы помогла тебе забыть…

– Правда? – Игорь смотрит на меня, и лицо светлеет. – Мы будем вместе? Но меня же посадят!

– Я буду ездить к тебе, – рассказываю. – Писать письма. Мы будем вместе так или никак. Разве ты не сможешь сделать это ради меня? Признайся, тебе самому станет легче.

– Отправят в психушку, полечишься, потом к ней вернёшься, – подсказывает Тим. – Как раз научишься контролировать агрессию. Давай, Игорян! Такая девушка на кону!

– Правда? – маньяк улыбается. – Юля…

– Прости, не могу к тебе прикоснуться, – делаю шаг назад. – Боюсь. Но ты полечишься и…

Ещё какое-то время всем табором убеждаем его, что я дождусь и надолго не посадят, пока он не соглашается. Тимофей забирает маньяка и увозит.

Смотрю на Артёма.

– Он напишет? – спрашиваю с тревогой.

– А хрен его знает, – мой сверхчеловек пожимает плечами. – Завтра узнаем. Утро уже, погнали домой.

Молча закрываем гараж и идём к машине.

– Тём, – жалобно висну у него на плече. – Меня ноги не держат.

– Ну иди, я тебя подержу, – берёт на руки. – Как себя чувствуешь?

– Плохо, – понимаю. – Сил нет.

– Это физически. А эмоции?

Прислушиваюсь к себе.

– Внутри пусто, но я в шоке от того, что смогла, – признаюсь. – Тём! – доходит. – Тём, я маньяка расколола!

– Молодец, – Артём открывает дверь машины, усаживает меня. – Ещё про чувства давай.

– Ну… – анализирую. – Мне кажется, это называется эйфория. Мне очень легко, весело, а ещё мне кажется, что я могу всё! Артём! Я маньяка расколола! – смеюсь и откидываюсь на сиденье. – Тёма! Ты понимаешь?!

– Сам в шоке, – признаётся мой сверхчеловек. – Но… Бля, а как это называется? Когда молодец ты, а кайфово от этого мне.

– Ты мною гордишься, – подсказываю. – Я тоже тобой гордилась. Такой сильный. Не садист, не монстр, просто контролируемая сила и только ради справедливости. Ты мне казался самым сильным и надёжным мужчиной на земле!

– Что казался-то? – Артём вяло удивляется. – Самый сильный. Ты солдата выносливее меня найди. Неуязвим практически. Всё пофиг, болевого порога нет, дури много. Самый надёжный. Сказал защищаю – и хоть Армагеддон, буду защищать. Юльчонок, мне кажется, ты путаешь понятие. Хотела сказать «уверена», а сказала «кажется». Исправляйся.

Перефразирую для Артёма. Чем бы дитя ни тешилось.

Закрываю глаза. Наш последний рассвет. Игоря поймали, угрозы нет. Высплюсь и обязательно выпровожу Тёму обратно домой. К его семье.