![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vse-ili-nichego-186188.jpg)
Текст книги "Все или ничего"
Автор книги: Татьяна Дубровина
Соавторы: Елена Ласкарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
– Милостивые государи, – сказал он, – испытайте меня, и клянусь честью, что я не уйду с этого места, если мы будем побеждены!
– Как ваше имя, храбрый юноша? – спросил Атос.
– Д’Артаньян, сударь…
– Лучше бы я никогда не встречал вас! – воскликнул он с той грубостью, которую женщины нередко предпочитают изысканной любезности, ибо она позволяет заглянуть в глубину мыслей и доказывает, что чувство берет верх над рассудком.
– Нет… – проговорила г-жа Бонасье почти ласково, пожимая руку д’Артаньяну, который все еще не отпускал ее руки, – нет, я не могу сказать этого: то, что не удалось сегодня, возможно, удастся в будущем…
А. Дюма. Три мушкетера
Глава 1
МОТОЦИКЛИСТКА
Владимир рывком сунул руку в карман и заметно побледнел.
Оборвав разговор на полуслове, он отпер дверь и выскочил в приемную. Ирина следом.
– Ты точно это видела? – крикнул он секретарше. – Когда?
– Только что… – Она казалась растерянной и чуть не плакала. – Что нам делать, Владимир Павлович? Ведь… если заявить…
Владимир глянул на Ирину и как-то весь подобрался… взял себя в руки. Губы тронула болезненная усмешка.
– Ничего делать не надо, – стараясь казаться спокойным, сказал он. – Покатается и вернется… Кстати, я совсем забыл, что сам дал ему ключи…
– Но ведь ему только тринадцать! – непонимающе воскликнула секретарша. – У него и прав нет!
– С ним были старшие товарищи, – сухо бросил Владимир. – За рулем будут они. Нет повода для беспокойства…
Но Ирина-то видела, как на самом деле он взволнован! Храбрится… Боится показать посторонним, что не имеет власти над собственным сыном…
И ей тут же передалось его беспокойство. Она словно уловила охвативший Владимира панический, отчаянный страх, которому он и сам не мог бы дать объяснения…
Он в тупике. Боится за Петьку… Но не может же он объявить в городе облаву на своего ребенка…
А Петька хорош! Маленькая сволочь! Всыпать бы ему за такие выкрутасы, да некому…
А «зеленой гадине»? Вот еще! Пусть только посмеет поднять на пасынка руку! Ирина сама ей все ребра пересчитает!
Она еще не успела подумать, зачем она это делает, как уже сорвалась с места и вылетела на улицу.
Главное – догнать Петьку. Разбираться она будет потом…
Ярко-оранжевый шлем привычно стянут под подбородком, руки крепко сжимают руль.
«Хонда» резво сорвалась с места и помчалась по улице.
Хорошо, что здесь одна дорога… А куда они могут повернуть потом? Удобнее на Садовое… Тогда Ирине лучше срезать угол, юркая Мотя ловко умеет маневрировать в проходных дворах…
Какого черта она мчится за этим мальчишкой? Лучше бы закончила разговор с Владимиром. Он ведь так и не дал ей ответа, зато сам вопросами засыпал…
Только сейчас дошел до сознания смысл его обвинений… Он просто ревнует! Он уверен, что она была с любовником… Он подозревает ее в неверности и лжи…
Как ловко перевернул все с ног на голову! Одним махом поменял их местами…
И она выглядела так жалко… Пыталась оправдаться… А он ей слова не дал сказать!
Надо было припереть его к стене, потребовать ответа…
Решено! Сейчас она выскочит на Садовое, развернется и вернется обратно…
Теперь-то ты не отвертишься, дорогой!
…В потоке машин на Садовом мелькнул впереди знакомый «сааб», и Ирина, позабыв о своем решении, нажала на газ.
Это громоздким автомобилям тесно тащиться в вечных пробках центральных магистралей – мотоциклу легко. Ирина ловко протискивалась между машинами, накликая на свою голову нещадную ругань водителей, зато «сааб» значительно приблизился, и Ирине показалось, что она даже различает сквозь заднее стекло Петькину голову.
Автомобиль вдруг свернул на светофоре, даже не обозначив поворот. Он так резко перестроился в правый ряд, что несколько машин впереди Ирины отчаянно завиляли, уходя от столкновения, и сбились в кучу. Пока она вырулила из этой толчеи, «сааб» уже успел набрать приличную скорость.
Он опять оторвался от нее, все-таки «хонда» проигрывала в мощности двигателя… Зато у нее было другое преимущество: маневренность. И Ирина использовала его вовсю.
Она любила лихачить, но таких гонок даже и припомнить не могла. Ей постоянно казалось, что еще секунда – и она вылетит из седла, а мощная стальная махина с ревом опрокинется набок…
Позади раздался свисток постового.
Ирина лишь усмехнулась: поздно спохватился… Теперь не догонишь.
…Уже ясно, что лихая троица рвется за город. Покуражиться хотят на просторе… Недоумки!
Ладно Петька, он совсем мальчишка, ему по душе рискованные выходки… но эти двое! У них-то на плечах есть головы?
Пожалуй, выпороть следует не столько Петьку, сколько этих великовозрастных лбов.
Она чуть не проскочила мимо неприметного поворота на загородном шоссе. Прозевала, как «сааб» резко свернул в сторону…
Ирина все еще искала его глазами среди маячивших впереди машин. А когда спохватилась, пришлось проскакивать прямо перед носом тяжелого «КамАЗа»…
Какого черта их туда понесло? По такой-то дороге – сплошь рытвины да ухабы…
Ирина резко подскакивала в седле на каждой кочке, даже удобное кожаное седло не смягчало удары… Прищурившись, она вцепилась в руль, объезжая особенно глубокие ямы…
Мотор натужно урчал, не нравилось Моте, что хозяйка то резко сбрасывает скорость, то вновь нещадно газует… Не хватало еще заглохнуть или застрять в кювете…
Глухой лес вплотную подходит к дороге… Разве здесь удобно кататься с ветерком, да еще на роскошном золотистом «саабе»? Она на месте бесшабашных угонщиков пилила бы себе по прямой, по хорошей укатанной трассе, по автобану без ограничителей скорости…
Смутное подозрение шевельнулось внутри… Что-то здесь не так…
И если еще несколько минут назад Ирину охватывало только одно желание – всыпать дурным лихачам по первое число, то теперь она откровенно тревожилась: что они затеяли?
…– Кто-то едет, – встревоженно обернулся Леха.
– Давай быстрей, – велел Стас.
– Ты ж говорил, здесь никого…
– Да мало ли, кого несет… Может, мимо…
– Так дальше дороги нет…
Парни тревожно вслушивались в приближающийся мотоциклетный рокот.
В душе Петьки всколыхнулась отчаянная надежда. Он резко вскочил на ноги и метнулся за мусорную кучу. Поскользнулся, упал плашмя и стал карабкаться вверх…
Стас настиг его одним прыжком и ухватил за щиколотку.
– Стой, щенок! – зашипел он. – Леха, давай!
Холодная скользкая полоска обвилась вокруг Петькиной шеи…
Мотоциклист! Где ты?! Неужели проедешь мимо?! Разве тебе не интересно узнать, что делает на свалке роскошный «сааб»? Остановись! Хотя бы из любопытства…
Что такое? Почему больше не слышно рева мотора? Мотоциклист остановился… или…
Петька рванулся из последних сил и выкрикнул тонко и жалобно:
– Помоги…те…
Ирина соскочила с мотоцикла и огляделась.
Золотистый «сааб» стоит с распахнутыми дверцами, а рядом никого…
И тут из-за мусорной кучи до нее донесся сдавленный Петькин голосишко… Он звал на помощь…
В нем было столько безысходного, последнего отчаяния, что Ирина подхватила с земли первое, что попалось под руку, – кусок стальной арматуры, и бросилась на этот зов.
– Крепче тяни…
– Он брыкается…
Петька сопротивлялся как мог, вцепившись побелевшими пальцами в скользкий шелковый шнурок.
– Спа… си… – хрипел он.
– Черт! – рассвирепел Стас. – Заткнись, сучонок!
Краем глаза Петька увидел, что тот выхватил из кармана куртки пистолет и навел на него.
– Услышат… – предостерег Леха.
– Хрен с ним!
Петька не мог оторвать застывшего взгляда от направленного на него черного, притягательного кружка… Из этого крошечного дула сейчас вырвется смерть…
Ему вдруг нестерпимо захотелось проснуться… потянуться в уютной постельке, принюхаться к доносящимся из кухни аппетитным запахам… а потом плеснуть в лицо холодной водой и начисто забыть липкий ночной кошмар…
Но это был не сон. И осознание этого сковывало все тело ледяным ужасом…
А в бледно-голубом, прозрачном высоком небе легкими белыми мазками разбегались облака, да ослепительно ярко светило солнце…
Покой и безмятежность… ленивый покой.
Ирина бесшумно, как гибкая кошка, скользнула туда, откуда доносилась приглушенная возня.
Один из здоровых парней согнулся над поваленным худеньким, беззащитным тельцем Петьки, а второй…
Она не успела понять, что холодно поблескивает в его руке, что угрожающе передвинулось от Петьки в ее сторону, целясь точно в голову…
И хорошо, что не успела. Потому что страха не было, а трусливые убийцы всегда рассчитывают прежде всего на испуг жертвы, парализуют ее страхом…
Длинный тяжелый кусок арматуры молниеносно взметнулся вверх, со свистом рассек воздух и опустился прямо на угрожающе вскинутую руку…
Стас завопил, выпустил пистолет и схватился за перешибленную кисть левой рукой.
Гладкий черный ствол, изогнутый буквой «Г», откатился к ногам Ирины, и она не глядя крепко пнула его ногой, отшвырнула подальше, так что он затерялся в мусорных развалах…
Теперь она перехватила свой прут поудобнее, как шпагу, и бросилась вперед, пружинисто приседая и нанося ошеломленным противникам удар за ударом.
…Горячий воздух обжег горло.
Петька со свистом втянул его в себя, удивляясь, почему небо, в котором он уже парил подобно птице, опять отодвинулось, стало далеким и недосягаемым…
А оранжевое солнце вдруг упало на землю и заметалось перед его глазами…
Огненная марсианка… амазонка в кожаных штанах безжалостно расправлялась с его бывшими приятелями… с его убийцами…
Это бред! Откуда могла здесь взяться Ирина? Рыжая вездесущая бестия не умеет материализовываться из воздуха…
Петька смотрел на происходящее отстраненно, не веря в реальность, словно наблюдал по видику крутой боевик…
Мушкетерская шпага расшвыривает обидчиков, бешено вращается, не давая им приблизиться к д’Артаньяну… Один за всех! И все за одного!
Хруст и упругие шлепки слышатся, когда волшебная шпага врезается в тела врагов…
А они кричат, матерятся, пытаются достать Петькину спасительницу… Но отступают!
Нет, они спасаются позорным бегством от разъяренной фурии! И один из них приволакивает ногу, а по щеке его струится темная полоска крови…
Оранжевая несоразмерная голова марсианки исчезла из поля зрения…
Натужно взревел мотоцикл… и раскатистый рокот начал удаляться… и стал неслышным…
Петьке стало страшно. Он опять остался один… Может, марсианка привиделась в бреду, и сейчас его мучители вернутся, и из черного вороненого кружка вырвется короткая вспышка…
Ему просто хотелось, чтобы в нужный момент появился защитник и спаситель…
А загадочный мотоциклист просто не успел доехать, повернул, умчался прочь…
И нет больше никакой надежды.
Тяжело дыша, Ирина отшвырнула стальной прут и машинально вытерла вспотевшие ладони о блузу.
На белой ткани остался ржавый, словно кровавый след.
Ее «хонда», оседланная поколоченными парнями, нещадно виляя, мчалась по направлению к лесу…
Господи! Страшно подумать, что она ввязалась в драку с двумя крепкими лбами, да еще вооруженными пистолетом!
Только сейчас дошло, что за странный предмет она умудрилась выбить из рук противника первым же ударом…
А если бы не успела? Эта свалка стала бы их с Петькой общей могилой…
Петька… Что с ним? Жив?
Ирина бросилась к нему, схватила за плечи, затрясла в паническом ужасе…
Слава Богу, мальчишка открыл глаза и недоверчиво уставился на нее, словно на привидение.
Глава 2
ЗАГОВОРЩИКИ
– Ты как? Глотать больно? Ну-ка, поверти головой…
Ирина жесткими пальцами сильно массировала Петькину шею. Он морщился, но терпел. И правда становилось легче…
Хорошо, что шнурок не успел затянуться туже, не оставил заметной полосы… Так, тоненький штришок на коже…
– Садись в машину. Сам идти можешь?
К Петьке понемногу возвращалась прежняя самоуверенность, и он усмехнулся:
– Не маленький…
– Повыступай еще! – пригрозила Ирина, садясь за руль.
– Давай я, ты не умеешь…
– Без сопливых разберусь.
Она внимательно посмотрела на систему управления и фыркнула:
– Ничего сложного! Это сцепление?
– Ага.
– А где коробка передач?
– Прошлый век! – хмыкнул Петька. – Автоматическая…
– Ясно.
Ирина повернула ключ в замке зажигания и легко рванула с места, словно всю жизнь водила такие навороченные машины.
– Кто они? – коротко спросила она у Петьки.
Мальчишка вздохнул и съежился на сиденье. Черные глаза словно стали еще темнее.
– Ты давно их знаешь?
– Дней… десять…
– Кто такие? Где живут?
Петька страдальчески скривился, словно одно упоминание об этих парнях причиняло ему физическую боль…
Ирина решила оставить на время все выяснения. Сейчас надо было определить главное – что из происшедшего можно рассказать Владимиру.
Она бы, конечно, выложила все как есть. Пускай хватается за голову, испытывает ужас, принимает меры…
Ирина бы не преминула упрекнуть его, уколоть побольнее за то, что запустил мальчишку… Что ему в жизни важнее: презентации и роскошные люстры или судьба сына?
Но на Петькином месте она молчала бы как рыба…
Зло должно быть наказано! Владимиру с его связями легче разыскать этих подонков, поймать, проучить, призвать к ответу…
Но Петька поглядывает на нее такими жалостливыми глазами…
– Слушай… ты ведь не скажешь папе?
– А почему я должна молчать?
– Понимаешь…
– Понимаю. Взбучки боишься. А за свои поступки надо учиться отвечать, дорогой.
– Я уже чуть не ответил… – глухо сказал он.
– Скажи спасибо, что я нашла этот прут.
– Спасибо… – вздохнул он.
– Кушай на здоровье. – Ирина ободряюще улыбнулась.
– А… почему ты поехала за мной?
– Не знаю, – честно призналась Ирина. – Хотела вздуть тебя как следует…
– Ну вздуй, – вдруг попросил он. – Я заслужил.
Ирина поняла, что Петьке было бы легче, если бы сейчас на него орали, обвиняли, измолотили до синяков…
А с какой стати она должна выполнять воспитательные функции? У него есть родители, пусть и приемные… но они несут за него ответственность.
– Нет уж. Пускай с тобой отец с матерью разбираются. Я сдам тебя им с рук на руки – и на этом моя миссия окончена.
Петька вытаращил огромные глазищи.
– Ты чего? У меня нет матери…
– Ну мачеха, – буркнула Ирина. – Правда, я терпеть не могу этого слова, но если тебе так удобнее…
– Какая мачеха?
Ирина разозлилась. Что он здесь придуривается?
– Зинаида Леонидовна, – с плохо скрытой ненавистью уточнила она.
Петька забулькал горлом и начал тихо сползать вниз по сиденью.
– Тебе плохо? – испугалась Ирина.
Она резко затормозила и свернула к обочине шоссе.
– У-у… – протянул мальчишка. – Ты… что… в детстве с крыши упала?
– Почему?
– На головку больная…
Тут только Ирина поняла, что пацан умирает от смеха…
– Не понимаю, что тут смешного? – резко сказала она. – Даже если твой отец с ней живет неофициально…
– У… – булькал Петька. – Это… Зинка с нами живет…
– Ну, какая разница? – разозлилась Ирина.
– Большая… Ей за это платят…
Ирина оторопела. Неужели Владимир привел в дом проститутку? Да еще не скрывая от мальчика? В голове не укладывается…
А вслух она сказала как можно осторожнее:
– Петя, ты еще мал судить о таких вещах…
– О каких? – ухмыльнулся Петька. – Мне же приходится ее стряпню хавать. Мне она своей чистотой жизни не дает. Да еще расположилась в нашем доме как хозяйка! Да таких домработниц можно на рубль дюжину нанять!
– Дом…работниц?
– Ну да! Когда мама… – Петька помрачнел. – В общем, отец решил, чтоб я питался… домашний уют… и все такое… Взял ее, на мою голову! А она обнаглела. Я же вижу, как она к нему клинья подбивает! Командовать начала… как будто уже жена.
Он демонстративно сплюнул за окно.
У Ирины просто камень с души свалился. Она глупо улыбнулась и с облегчением расхохоталась.
– А я-то, дура…
– И правда дура, – нахально подтвердил Петька. – Зинка – мамаша… Ошизеть!
Так эта «зеленая гадина» совсем не опасна… Конечно, она соперница… Она тоже борется за внимание и любовь Владимира, но… Если за столько лет ничего не добилась, то ее шансы равны нулю.
Ирина была уверена, что чувство может либо вспыхнуть моментально, либо не возникнуть никогда. А годами подбрасывать угли в едва тлеющий костер, пытаться раздуть с трудом высеченную искру… Нет уж, увольте!
– Ладно… – Она посерьезнела и строго посмотрела на Петьку. – Домработница, конечно, не в счет. Но отец должен все знать.
– Ну сама подумай! – горячо возразил пацан. – Зачем? Только испереживается. Других ему забот мало?
– Каких других?! Ты же сын! И тебя чуть…
– Я сам виноват. А ему легче будет, если узнает? Меня вообще тогда на привязь посадят…
– Так ты все-таки за себя волнуешься, а не за него?
– Слушай, ты молоток… Храбрая, и вообще… Но ей-богу, туповата, – с явным сожалением произнес Петька. – Кому какая польза будет от моралей и инфарктов? Ты можешь держать слово?
– Могу. Если надо…
– Надо, – заверил он. – Сама прикинь: машина цела, я жив-здоров. Ну взял покататься, а потом на место поставил… Никто же не знает, как все было, кроме нас с тобой…
Он выразительно посмотрел на Ирину.
– Ты предлагаешь мне стать твоей… сообщницей? – уточнила она.
– Да просто молчи! Ты меня не видела. Не догнала. Понятно? Какой с тебя спрос? Ты просто не в курсе…
– Но я…
– Да что тебе, больше всех надо?! – крикнул Петька. – Я сам отвечу! А тебя я в упор не видел! Можешь плести, что хочешь, я скажу, что брехня! Скажу… – Он помедлил и запальчиво добавил: – что героиней выставляешься!
– Ах так?!
– Выбирай.
Ирина посмотрела на нахохлившегося, злого мальчишку и неожиданно улыбнулась ему. На его месте она, пожалуй, поступила бы так же…
– Ладно. Я поставлю машину за углом, и разойдемся красиво. Я – домой. А ты – к отцу. И сам вернешь ему ключи.
– Сам, сам… – благодарно бормотнул Петька и тоже улыбнулся Ирине. – Не… ты их классно уделала! Я от тебя не ожидал!
– Я сама не ожидала, – призналась она. – Это от страха…
– А я… тоже сдрейфил, – в свою очередь выдавил он. Покосился на ярко-оранжевый шлем, по-прежнему надетый на ее голове, и фыркнул: – Сними.
Ирина стянула шлем, тряхнула волосами и рассмеялась:
– То-то я думаю, что это на нас все водители пялятся!
– А твоя «хонда»… – вспомнил Петька.
– Плевать, – оборвала Ирина. – Сама разберусь.
И показала Петьке кончик языка. Вот так тебе – той же монетой!
Они остановили «сааб» в двух кварталах от здания благотворительного фонда.
– Ты не подведешь? Не проболтаешься? – выжидательно глянул на Ирину Петька.
– Нахал! – возмутилась она.
Вместо ответа он протянул ей руку. Она легко хлопнула по растопыренной ладошке.
– Ни пуха!
Он не рискнул послать ее к черту, бормотнул:
– Будь…
Ирина посмотрела, как лихо Петька щелкает кнопками пульта, запирая машину, потом махнула ему и побежала к остановке трамвая, помахивая на ходу шлемом, как авоськой…
Она как раз успела в последний момент вскочить на подножку. Протиснулась к заднему стеклу… и увидела, что к застывшему у «сааба» Петьке решительным, размашистым шагом приближается Владимир…
Ей показалось, что он смотрит при этом не на сына, а… прямо на нее. В упор, слегка щурясь против солнца…
И, как нашкодившая девчонка, Ирина быстро отступила назад, смешавшись с толпой пассажиров…
Глава 3
ДОПРОС С ПРИСТРАСТИЕМ
– Ключи, – коротко сказал Владимир, протягивая руку.
Петька потупился и протянул ему пульт и связку ключей.
– Садись в машину.
Петька послушно исполнил приказание, как примерный мальчик.
– Где же твои друзья? – с усмешкой спросил отец, выруливая на проезжую часть. – Как шкодить, так вместе, а отдуваться тебе одному, да?
– Да у них это… дела еще… – смешался мальчишка. – Они раньше вышли…
– А амазонка почему на трамвае катается? Мотоцикл по дороге потеряла?
– Ка-кая амазонка? – прикинулся дурачком Петька.
– Ирина.
Петька вытаращил на отца удивленные глаза.
– Ты чего, па? Я никакой Ирины не видел…
– Не ври. Я не слепой.
– Ей-богу, па… Честное пионерское…
– Ты не пионер, – оборвал его Владимир.
Петька мучительно соображал, как отвертеться.
– А… эта… – протянул он. – Рыжая… Да она здесь на углу стояла… Мы просто парой слов перекинулись…
– Вот как? – прищурился Владимир. – И каких, если не секрет?
– Не помню… Ну типа: нельзя брать без спроса… Обычная тягомотина…
Владимир усмехнулся:
– Ясно. Значит, то, что я собирался тебе сказать, – тягомотина?
Петька поерзал и деликатно возразил:
– Не совсем… Ты слишком буквально понимаешь…
– И что же она делала на углу? Тебя поджидала, чтоб мораль прочесть?
– Кто?
– Не придуривайся.
– А… Да мне какое дело? Просто гуляла… Человек имеет право ходить, где ему вздумается?
– Пешком… с мотоциклетным шлемом…
– А чего это тебя так волнует?
Петька нащупал слабину и решил перейти в нападение. Как известно, это лучший способ защиты.
Он рассчитал верно. Отец заметно растерялся.
– Да мне все равно, где она ходит! – сердито сказал он.
– И мне тоже, – быстро поддакнул Петька.
– И все-таки странно… Она поехала за вами…
– А с чего ты взял? – фыркнул Петька. – С какой стати ей за нами гоняться? Я сын ее? Или это ее машина?
Владимир пожал плечами, и Петька воодушевился:
– И вообще, может, она по своим делам моталась… Нужны мы ей, как собаке пятая нога! У нее своих проблем навалом.
– Каких? – быстро переспросил отец. – Ты что-то знаешь? Откуда?
Петька возмущенно насупился.
– Да я ее второй раз в жизни вижу! Просто… у каждого свои тараканы… Может, она на свидание опаздывала! – дерзко предположил он и покосился на отца.
Тот помрачнел и коротко бросил:
– Может быть…
Они ехали молча до самого дома. И только когда машина остановилась у подъезда, Петька решился задать мучивший его вопрос. Как можно небрежнее, словно невзначай:
– Ну… и какие будут репрессии?
– А ты как думаешь?
– Не знаю… Тебе виднее… – скромно потупился Петька. – Ты же отец…
– А ты ждешь репрессий?
– Вроде как… положено, – вздохнул мальчишка.
– А если я велю со двора носа не высовывать и гулять только до девяти?
– Все лето? – ужаснулся Петька.
– Так август уже…
– Все равно! Целый месяц!
Он подумал и решил, что еще легко отделался. Поэтому скорчил серьезную рожицу и быстро добавил:
– Я согласен.
Просто гора с плеч свалилась… Кажется, обошлось…
– Хорошо, Ирочка! Еще немного, и ты будешь в полной форме! – похваливал Ирину Константин Иннокентьевич. – Я рассчитал нагрузку так, что к осени у тебя будет самый пик…
Ирина только усмехалась про себя: он рассчитал! Можно подумать, это он содрал с нее гипс, поставил на ноги, что это он плакал от боли, заставляя себя совершать невозможное…
Но все равно приятно, что тренер уверен в ее победе на чемпионате мира. Ирина и сама была абсолютно уверена.
Кто знает, может, если бы не травма, она не смогла бы Открыть в себе новый, неизвестный резерв выносливости и стремления всем доказать, что рано еще сбрасывать ее со счетов?
Зато на Вику Костик орал так безобразно, что Ирина не выдержала и вступилась за девчонку:
– Это я показала ей этот выпад.
– Но она его не отработала! – тут же нашелся тренер. – Не знаю… Может, я погорячился, заявляя Соболеву на такой ответственный чемпионат?
– Вы ее просто загоняли, Константин Иннокентьевич, – едва сдерживаясь, заметила Ирина. – Так она выдохнется к осени.
– И что ты предлагаешь? – взвился он. – Предоставить Соболевой отпуск? В самый разгар? Сборы на носу!
– Ну и что? Неделя передышки не повредит.
– Нет-нет, – испугалась Вика. – Я не устала. Я учту все замечания…
Ирина с какой-то жалостью смотрела, как худенькая – кожа да кости – Вика одевается после душа. Даже под глазами у девчонки появились синие круги… А ведь совсем недавно ее упругим щечкам можно было позавидовать – кровь с молоком…
Бедная фаворитка, усаженная на пустующий трон королевы – и безжалостно низвергнутая вновь на самую нижнюю ступеньку…
– Ты себя плохо чувствуешь? – спросила Ирина.
– Нет, – быстро сказала Вика. – Все хорошо.
– Но ты правда какая-то вялая… Я же вижу.
– Все нормально.
Вика отвернулась и стала натягивать узенький кокетливый сарафанчик. Потом, обдумав что-то, вновь повернулась и в упор глянула на Ирину.
– Ты серьезно говорила насчет недели? Чтоб мне отдохнуть?
– Абсолютно, – подтвердила Ирина. – Если мы вдвоем на Костика насядем, он сдастся.
– А я… потом в ритм войду?
– Наверстаешь. Я вон месяц провалялась, – подбодрила Ирина. – И ничего, как видишь.
– Тогда… Поговори с Костиком. Ты его убедишь. – Она вздохнула и неслышно добавила: – Недели мне хватит…
Выйдя из ворот спорткомплекса. Вика бросила быстрый взгляд в сторону и почему-то заторопилась:
– Ладно, мне пора… Меня ждут…
Какая Ирине разница, кто поджидает после тренировки молодую симпатичную девушку? Она бы и внимания не обратила на то, что Вика торопливо оглянулась и уселась в новенькую, недавно купленную машину Андрея Галибина, если бы рядом с ней не стоял на стоянке у ЦСКА знакомый до боли «сааб»…
Ирина круто повернулась и размашисто зашагала в сторону метро. Она не оглядывалась, она спиной чувствовала, как что-то невидимое, словно волна горячего воздуха, приближается к ней, неумолимо сокращая расстояние…
Шагов не слышно… Только поток неизвестных науке частиц пронизывает все ее тело… и это излучение всесильнее, все нестерпимее…
Ирина резко остановилась и обернулась.
Лицом к лицу с ней стоял Владимир.
– Ты за мной гонишься? – Она вскинула голову и глянула на него в упор.
– А ты убегаешь? – ответил он вопросом на вопрос.
Опять за свое?!
Она независимо пожала плечами:
– Я не знала, что ты здесь.
– А почему повернулась?
– Инстинкт.
– Основной, надеюсь? – ехидно уточнил Владимир.
Ирина покраснела так, что крупные веснушки на носу превратились в темно-коричневые кляксочки.
– Что тебе надо?
– Кое-что уточнить…
– У тебя уже была такая возможность, – отрезала Ирина. Но ты ею не воспользовался.
Странно, но внутри не было больше возмущенного чувства оскорбленного достоинства, не было злости и обиды… Просто ощущение жестокой несправедливости…
Пускай он не обманывал се… Допустим… Она сама напутала, нафантазировала… И даже ревность его можно понять… Но почему так безжалостно упрекает ее в неведомых ей грехах самый близкий человек, который должен был бы поддерживать… И почему она должна перед ним оправдываться?
Строит из себя прокурора! Возомнил себя непогрешимым! А сам…
– Нет, я хочу предложить тебе другую тему для обсуждения.
– Вот как? Тогда передай секретарю в письменном виде и в трех экземплярах.
Он резко взял ее за руку и притянул к себе так, что Ирина едва удержалась на ногах.
– Хватит ерничать! Я совершенно серьезно. О чем ты говорила с моим сыном?
– Когда?
– Где ты догнала их? Что там произошло?
Ирина с усилием вырвала руку и разозлилась:
– Ты с себя начни, прежде чем на других нападать! И с чего ты взял, что я кого-то догоняла?
– А как иначе объяснить, что вы вместе вышли из машины?
– С кем?
– Да с Петькой же! – тоже разозлился Владимир.
– Я вообще твоего Петьку не видела, – нахально заявила Ирина.
– Ты хочешь сказать, что мне померещилось?
– Вполне возможно. В Москве полмиллиона рыжих девушек… Так легко обознаться…
– Я тебя узнаю из миллиона, – прорычал он.
От этих слов так сладко замерло в груди… Еще немного, и Ирина растаяла бы… Если бы не его непримиримый тон и не выуженное у нее Петькой обещание молчать…
Он стоит так близко… Она почти касается грудью его груди… А глаза его, зеленовато-карие, по-кошачьи прищуренные, прожигают насквозь… И в них даже видны едва заметные крапинки…
Если бы он догадался просто обнять ее… Может быть, и не нужно было бы больше никаких выяснений…
Но он не догадался.
У Ирины в ушах застучали частые, горячие молоточки… Кажется, он слышит, как неприлично громко колотится о ребра сердце, словно стремится выпрыгнуть из груди…
Если она простоит в такой лишающей воли и разума близости еще хоть мгновение… то сама порывисто бросится ему на шею…
И Ирина отступила.
Впервые в жизни, вместо того чтобы очертя голову броситься вперед, она сделала шаг назад. Один, потом другой… Быстро повернулась и бросилась прочь, словно за ней сам черт гнался…
Глупо… позорно… непростительно…
Но гораздо хуже было бы не совладать с собой!
В глубине души ей хотелось, чтобы Владимир догнал ее, взял за плечи, не дал опомниться и перевести дыхание, и стал таким, как месяц назад: нежным, внимательным, страстным… и немного покровительственным…
Ирина всегда стремилась к самостоятельности и не привыкла принимать чью-либо заботу. Она казалась ей оскорбительной, унижающей ее достоинство…
Но сейчас… так хотелось, чтобы ее успокоили, утешили, развеяли все сомнения и убедили в том, что она единственная и неповторимая… что она нужна как воздух…
А вместо этого Владимир постоянно устраивает ей допрос с пристрастием. Наверное, для того чтобы ему стало легче, нужно найти виноватого… И она лучше всех подходит на эту роль.