![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vse-ili-nichego-186188.jpg)
Текст книги "Все или ничего"
Автор книги: Татьяна Дубровина
Соавторы: Елена Ласкарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)
Глава 12
«КОГДА АГНЕЦ ВОЗЛЯЖЕТ СО ЛЬВОМ…»
Как ни парадоксально, приключение с тюльпанами не сильно расстроило Ирину. Привкус досады остался лишь от того, что ей так и не удалось оседлать коня с таким привлекательным для нее именем – Марс, тезку бога войны.
Но, видно, воинственное божество просто позабыло в этот день о своей подопечной, рожденной под огненным созвездием Овна. Однако что ни делается – все к лучшему: зато общение с майором Ковалевым обернулось не войной, а миром. Правда, пришлось выплатить хрустальную контрибуцию…
Петька наверняка не такой уж дурень, чтобы не оценить ее благородного молчания об истинном виновнике происшествия в сквере на Самотеке.
А значит, первый шаг к налаживанию отношений ею уже сделан. Каким будет следующий – жизнь покажет.
И Ира полностью переключилась на ожидание Владимира. Скоро он придет, ведь разборки с милицией растянулись как раз до конца рабочего дня.
…Какой позор, что в ее доме вечно нечего поставить на стол! Как будто она нищая или вовсе не женщина. Громоздкий старый холодильник только напрасно пожирает электричество, охлаждая ничем не заполненную пустоту.
Ирина спешно пробежалась по магазинам, набрав понемножку всякой всячины.
Все же отдала предпочтение колбаскам, сыркам и другим готовым продуктам: сама стряпать не решилась. Подгорит или пересол получится – позору не оберешься! Придется весь вечер сидеть пунцовой, как те распроклятые тюльпаны, тем более что краснеет она легко и по всякому поводу.
Но что Ирина может лучше других хозяек это красиво и со вкусом порезать яства. Там, где дело касается ножей и вообще всего острого, любых лезвий, ей нет равных.
Итак, по тарелкам разместились колбасные звездочки, сырные ромбики и кружочки, затейливые цветы из апельсинов. Завершили убранство стола графинчики с разноцветными соками.
Великолепно!
Никакого алкоголя. И не только потому, что ей предстоит вернуться в спорт и нельзя расшатывать свой организм. Но еще и для того, чтобы… когда они с Владимиром, насладившись трапезой, опять прилягут на старенький диванчик… О, тогда она захочет вкусить это наслаждение во всей полноте, без головокружения, без противных «вертолетиков» в голове! И она обязана все, все запомнить, до мельчайших нюансов, до еле слышных вздохов, до тихих ласковых словечек и едва уловимых прикосновений.
И она станет все это перебирать в памяти целые сутки, до следующей встречи, до такого невероятно далекого завтра!
Без этого ей не продержаться в одиночестве долго.
Вот и он.
Длинный, требовательный звонок.
Владимир соблюдает правила приличия, а мог бы, наоборот, взять у бабы Веры ключ и войти потихоньку.
– Сейчас, сейчас!
О Господи, вертелась вокруг стола, а себя-то в порядок привести и забыла! Скорее хоть пару раз провести мокрой массажной щеткой по непослушным волосам…
И эти ее вечные джинсы! Мальчишество какое-то…
Очень бы пригодился кружевной пеньюар, лучше всего пунцово-красный, сексуальный. Но чего нет, того нет.
Ладно, джинсы долой, а длинная мужская сорочка вишневого оттенка вполне сойдет за мини-халатик.
А у него уже, видимо, истощилось терпение: совсем не отпускает пальца от кнопки звонка.
– Уже иду, любимый!
Последний штрих: расстегнуть на рубахе несколько верхних пуговок, чтобы получился кокетливый глубокий вырез.
Все!
Негнущимися от волнения пальцами оттянула язычок дверного замка… и уткнулась лицом в целый ворох красных тюльпанов. Точно таких, какие служили сегодня вещдоками.
Милый, чудесный Володя! Каким образом он догадался, что тюльпаны – ее любимые цветы?
Интуиция! Вот что значит настоящая любовь!
Зажмурившись от счастья, она ощутила над бровью, прямо на месте шрамика, легкий приветственный поцелуй.
Но… что за чужой запах? Володя сменил одеколон?
И объятия какие-то уж слишком крепкие и бесцеремонные, а ведь еще вчера он был с ней так осторожен…
А когда она открыла глаза и отстранила от лица цветочные стебли, то увидела перед собой совсем не того, кого ждала.
Ба, Андрей Галибин! Кумир всех девчонок ЦСКА и ее собственная прошлая, отгоревшая любовь. Да нет, не любовь: так, глупое временное увлечение.
– Раскаялась? – сказал он, весьма довольный оказанным горячим приемом. – Ну и умница. Тебе не идет костылями махать! Кстати, я смотрю, ты уже без подпорок обходишься?
– Вполне обхожусь. И без них, и без тебя.
– Тю-тю-тю, снова-здорово. Не пудри мне мозги. Я же не слепой, видел: зарделась вся.
– Это от отвращения.
– А, да! И целоваться сразу кинулась. Так теперь принято выражать неприязнь? Кстати, цветочки. Твои любимые. Как видишь, я не забыл.
– С сегодняшнего дня я их терпеть не могу!
– Хорошо. Учту на будущее. В следующий раз приду с розами. А что, собственно, такое сегодня случилось?
Не станет же она ему рассказывать о Петьке, майоре и тем более о Владимире!
– Сегодня произошла ужасная вещь: ты заявился!
– Но теперь уж, дорогая, ничего не поделаешь. Пришел так пришел.
И он, не спрашивая позволения, прошагал в комнату.
– О, да у тебя тут перемены! Ремонт сделала? Недурно, хвалю. И даже стол накрыла? Это что-то новенькое. Тем более одобряю. Посмотрим, что тут у нас есть…
– Что есть – то не про вашу честь!
Но Андрей принялся нахально дегустировать фигурные кусочки кушаний со всех тарелок подряд, нарушая праздничную красоту.
– Послушай, – сказала она, еле сдерживаясь. – Я жду гостей. Ты мне мешаешь.
– А ты не бойся, я общительный. В любую компанию впишусь.
– Компания будет слишком тесной: всего из двух человек. И третий в ней – лишний.
Андрей перестал жевать, уставился на нее – и в его черных глазах она увидела нечто похожее на испуг:
– Как это – из двух человек? Первенцева, я что-то не понял.
– Понимать-то нечего. Я жду мужчину.
– Врача, что ли? Костоправа?
Галибина никто и никогда еще не отвергал. Он ни разу не испытал на собственной шкуре, что такое быть брошенным. А тем более Иркой! Ведь она была влюблена в него как кошка. Просто таяла при его приближении, дар речи теряла.
Он не верил, что его могли променять на кого-то другого. Его, такого неотразимого, такого обаятельного!
«Конечно, она врет, – думал он. – Цену себе набивает. Бабы так часто поступают, чтобы покрепче привязать мужика».
– Нет, не врача, – серьезно ответила Ирина. – С врачами покончено. Я жду мужчину, которого люблю.
Его черные густые брови взмыли вверх, чуть ли не к самым корням волос.
– Когда это ты успела, а? Уж не в реанимации ли?
– Знаешь, именно там. Ты угадал.
– Ха-ха-ха! – уязвленный, издевательски залился смехом он. – Ты, Первенцева, зря время не теряешь. Стремительная ты наша!
– Да, время у меня было. Пока товарищи по команде собирали тебе деньги на больничную передачу. И я, представь себе, это время провела с пользой.
– Ну и как впечатление? Приятно трахаться в гипсе?
Ах так? Ты еще и хамишь? Ну и гнусный же ты тип! Но я на провокацию не поддамся, не вспылю, останусь совершенно невозмутимой.
– В гипсе? Неплохо, – ответила она. – Примерно так же, как целоваться с десятком девиц под аккомпанемент тяжелого рока.
И она звонко ударила его по руке, протянутой к очередному блюду.
Этот шлепок подействовал на Андрея как-то странно. Точно остановил инерционное движение у него внутри. Какая-то пружина лопнула, и весь механизм забарахлил.
Галибин вдруг беспомощно опустился на табуретку и ссутулился, как старик. Часто моргая длинными, почти девичьими ресницами, он потерянно смотрел на Ирину. Его хамство испарилось. Теперь он выглядел несчастнейшим из смертных.
– Ир, а ты правду говоришь?
– Прекрасно знаешь – ненавижу вранье.
– Я не про «вообще», а про «сейчас».
– А что сейчас?
– Ты ждешь мужчину?
– Разумеется. Притом с нетерпением. И разводить с тобой трали-вали в мои планы не входит.
– И это что, не деловое свидание?
– Совсем не деловое. Да и какие у меня могут быть дела, дорогой Андрюша? Лечить свои болячки поскорее, вот и все. И поскорее приступить к тренировкам.
– Значит, это свидание… любовное?
– Еще какое любовное! Уж будь уверен!
Его кадык дернулся.
– А как же я?
– А это последняя буква в алфавите.
– Что будет со мной… без тебя?
– А разве у тебя мало кандидаток в партнерши? И все как на подбор! Одна Викуля чего стоит! Как же, участница чемпионата Европы! Посмотрела я, как она после первой же встречи вылетела чуть ли не с сухим счетом.
– Какая Викуля, при чем здесь Викуля?
– Ну, не она, так остальные. Ты только моргни, каждая прибежит. Не стесняйся, осчастливь кого-нибудь. Вот уж тяжелый рок бедняжку постигнет!
– Ты все о том дне… Но Ир, ведь не было ничего! Ни с кем из них. Просто повеселились…
– Знаешь, Андрюша, я тебе откровенно скажу: мне ни капельки, ну просто вот абсолютно не интересно, было что-то или не было. Мне все равно, понимаешь?
– Но ведь честно-пречестно ничего не было! Я тебе не изменил ни разу, я тебя не предавал.
– Наверное, у нас с тобой просто разные представления о предательстве. Если бы ты попал в беду, я бы… А! Что об этом рассуждать! Дело прошлое!
– Ну Ир… Ну прости, я прокололся, дал слабинку, был не прав, я был подлецом, подонком, сволочью, тварью…
– Жаль, у меня нет словаря синонимов. А то можно было продолжить. Но, к сожалению, у меня нет времени. Освободи помещение, пожалуйста.
– Разве нельзя начать все с начала!
– Нет. Уходи.
– Я не могу уйти, пока ты не простишь меня!
– Уже простила. Вставай.
– Если простила, зачем вставать?
– Слушай, ты меня утомил.
– Утомилась – давай приляжем, а? Помнишь, как мы с тобой…
– Не помню. Амнезия. У меня ведь было сотрясение мозга, тебе не сказали? Вот память и отшибло.
Он вдруг притянул ее к себе и стал жадно гладить, забираясь под подол заменявшей халатик рубашки.
– Забыла? Я напомню. Вот так… Припоминаешь? И вот так!
Рванув застежку сорочки, впился губами в ее грудь, лаская ее ненасытным языком. Лишь изредка отрывался, чтобы отчаянно выкрикнуть:
– Моя! Моя! Была и останешься!
Она вырывалась, но силы были неравны.
С обычным мужчиной Ирина даже после травм справилась бы без труда, но с мастером спорта международного класса ей бесполезно было тягаться.
А Андрей все больше входил в раж. Для него не существовало ограничений. Не думая о том, что совсем недавно Ирины ноги были еще загипсованы, он сделал ей резкую подсечку, и она рухнула на пол.
Андрей придавил ее сверху всей своей тяжестью…
И тут Ире показалось, что скрипнула входная дверь. Владимир?!
– Не-ет! – закричала она, как раненая хищница.
Отчаянный крик вырвался из нее наружу, а вместо него в легкие, в артерии, в мышцы, во все тело ворвалась поистине нечеловеческая силища.
Ирина сбросила с себя насильника и в один миг вскочила на ноги.
Андрей отлетел к столу и плюхнулся лицом и локтями в искусно сервированные обеденные приборы. Звездочка, вырезанная из свежего помидора, прилипла ко лбу, а кислый оранжевый сок попал в глаз.
Тем временем Ира бросилась к дверям, на ходу запахивая сорочку, на которой не осталось пуговиц.
И прихожая, и лестничная площадка были пусты.
«Слава Богу, послышалось, – обрадовалась она. – Это мне от страха показалось!»
Андрей уходил. Он понимал, что слишком смешон сейчас, чтобы продолжать обольщение.
– Я еще вернусь, – произнес он на прощание не то с угрозой, не то с надеждой.
Она ничего не ответила. Просто захлопнула за ним дверь и пошла приводить в порядок и себя, и разрушенное столовое убранство к приходу Владимира.
Как он летел на это свидание, как торопился! Сколько раз его «сааб» лишь чудом избежал аварии!
Как бешено билось его сердце! Если бы сделали ему в этот момент кардиограмму – тут же упекли бы в реанимацию.
Все заднее сиденье автомобиля было занято целой охапкой ярко-красных тюльпанов: триста тридцать три штуки!
Он видел эти цветы на больничной тумбочке возле Ириной кровати, видел, как она берегла их, как огорчилась, когда краешки лепестков начали подсыхать, а потому выбрал ей в подарок такие же.
Откуда ему было знать, что в этот день Ира была сыта тюльпанами по горло!
«Войду сначала без цветов. Если Иринушка дома – спущусь и принесу. Если ее нет – опять посамовольничаю и расставлю их не только в вазы, но и в спортивные кубки. Чтобы вошла и ахнула!»
Он ворвался в подъезд и никак не мог решить, что лучше: позвонить в дверь или сразу попросить ключ у Веры Ивановны и, тихо войдя, сделать любимой сюрприз.
А оказалось, что не требуется ни то, ни другое. Дверь была приоткрыта.
«Ждет!» – подумал влюбленный.
А раз тебя ждут – значит, можно входить без стука. И Львов тихо шагнул в прихожую.
И тут же все у него внутри оборвалось. Ирина коротала время не одна, а с очень привлекательным молодым парнем.
Картина, открывшаяся взору Львова, была весьма недвусмысленной: полуобнаженная женщина в расстегнутой сверху донизу рубашке прижимается к мужчине, а тот страстно целует ей грудь, да еще приговаривает:
– Моя! Моя!
И стол у них накрыт, как для праздника. И каждого кушанья уже отведали понемногу. Но взаимное влечение было, наверное, слишком сильным, чтобы продолжить ужин. Ну что ж, они продолжат его после… после…
Короче, ясно: третий лишний.
Владимир не смог уйти сразу: подошвы словно прилипли к полу.
Но все же он совершил титаническое усилие и переступил порог этого дома, который по наивности чуть было не счел родным. И даже аккуратно прикрыл за собой дверь.
И тут за его спиной, из этой проклятой, ненавистной квартиры раздался дикий, животный крик.
«Страстная особа», – подумал Владимир Павлович Львов отстраненно, как о совершенно посторонней женщине. И тут же, споткнувшись, покатился с лестницы, пересчитывая ступени.
Но он никак не связал это падение с увиденным и объяснил только своей неуклюжестью да еще тем, что переутомился на работе.
Ирина подготовилась к встрече второй раз.
Навела порядок на столе.
Уложила волосы феном: теперь это были не упрямые кудри, а мягкие женственные волны. Переоделась в легкий летний сарафанчик, который при приглушенном освещении мог сойти за вечернее платье.
«А все же, – подумала она, оглядев и комнату, и себя, – свет надо еще убавить».
И она достала маленькие именинные свечки для торта. Они были заготовлены к дню ее двадцатилетия, которое так и не удалось отпраздновать.
Ну и что же! Справим день рождения сегодня. Только не мой, а нашей любви…
И она воткнула крошечные пластмассовые подсвечники в бутерброды.
Больше никакого занятия она себе придумать не смогла. И просто села на диван. Никогда прежде ей не доводилось сидеть вот так, без всякого движения.
Царь с царицею простился,
В путь-дорогу снарядился,
И царица у окна
Села ждать его одна.
Простого смертного, конечно, эта гордая девушка не стала бы так долго дожидаться, но царя – можно! Ведь он ее царь, ее повелитель, и она во всем покорится ему. Зато и она для него – царица!
Владимир похож на большого гривастого льва – но и тогда он тоже царь. Царь зверей, царь львов. Но она согласна и это животное царство разделить с ним, если потребуется. Лишь бы пришел. Лишь бы не сгинул в каком-нибудь случайном сафари…
Прошел час, другой. Она все ждала.
Стемнело. Она зажгла свечи и опять ждала. Покорно и смиренно, не как царица, а как морячка.
Но вот и свечи догорели, а Владимира все не было. Ведь это были простые парафиновые поделки из соседнего универмага, а не та магическая свеча, с которой встречали рассвет сказочные существа в сказочном лесу.
Ирина зажгла электричество. И вновь ждала.
Когда стало невмоготу сидеть совсем без дела, взяла любимую книгу, своих неизменных «Трех мушкетеров», открыла на первой попавшейся странице. И обнаружила там засушенные тюльпаны, которые Андрей принес ей в больницу во время своего единственного посещения.
Теперь Ира ясно видела, что ей не удалось продлить цветам жизнь. Лепестки потеряли и цвет, и глянец. Теперь это были тонкие грязно-желтые тряпочки, а черная пыльца размазалась по страничкам, как печная сажа.
Красота умерла, исчезла бесследно. Так же как и то чувство, которое будил в сердце Ирины Первенцевой Андрей.
А что же Володя? Неужели и с ним мы расстанемся вот так же, и нечего будет даже вспомнить?
Неужели все рассыплется, как эта черная пыльца?
Нет, нет, нет! Ни за что! Я не позволю, и он не позволит!
Он придет, и мы будем вместе каждый день и каждую ночь, каждое утро и каждый вечер.
…Но он так и не пришел. Ни в этот вечер, ни наутро, ни через неделю. Он не пришел вообще…
В Библии говорится, что если ягненок возляжет со львом, то случится нечто невиданное: либо конец света, либо, напротив, тысячелетний мир.
Ирина, маленький упрямый барашек, золоторунный Овен! Ты отыскала себе Льва с пушистой гривой и полюбила его. Не забывай, что львы, несмотря на их мягкие кошачьи повадки, – все-таки хищники, что они независимы и горды. И они не терпят унижений!
Владимир Львов, твоей избранницей стала рыжая девушка, рожденная под покровительством Марса. Она не похожа на кроткого ягненка, но все равно поверь: Овен и агнец – одно и то же. Твоя любимая сама способна постоять за себя, но не думай, что она не нуждается при этом в защите и покровительстве.
Вы столкнулись внезапно, столкнулись в буквальном смысле слова. И ваше столкновение высекло сверкающую искру чувства – но уже не в буквальном, а в самом высоком человеческом смысле.
Неужели вы, оба такие яркие, дадите этой искре угаснуть? Ведь вам обоим в темноте не жить. Вы не кроты.
А поэтому, пожалуйста, раздуйте огонь любви! И всегда поддерживайте его.
Мы очень просим вас: не расставайтесь!
Гори-гори ясно.
Чтобы не погасло!
Гори до конца.
Гори до венца!
Так пусть же наступит тысячелетний мир, если ягненок возляжет со львом…
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Ты меня никогда не прогонишь:
Не отталкивают весну!
Ты меня и перстом не тронешь:
Слишком нежно пою ко сну!
Ты меня никогда не ославишь:
Мое имя – вода для уст!
Ты меня никогда не оставишь:
Дверь открыта, и дом твой – пуст!
М. Цветаева
Глава 1
Я ВАМ ВСЕМ ДОКАЖУ!
– Ты полегче, Первенцева, полегче. Не напрягайся…
Константин Иннокентьевич вытер вспотевшую лысину и вновь нахлобучил на лоб неизменную бейсболку.
Ирина только зыркнула на него и пружинисто уперлась ногами в полотняное покрытие тренировочной дорожки.
Предатель! Глазки так и бегают…
Думает, она не понимает, что у него в голове вертится единственная осторожная мыслишка: как бы поделикатнее намекнуть, чтоб не рассчитывала на сборную, не отнимала у тренера драгоценное время и внимание – их надо уделить более перспективным…
В инвалидки зачислил! Надо же! А ведь как сладко пел: наша гордость… наша надежда… юная звезда…
Теперь с другой звездой возится… Ирина наметанным глазом сразу определила, что отныне место фаворитки занимает шестнадцатилетняя Вика Соболева.
Что ж, у нее даже имя позволяет надеяться на рекорды… Виктория – победа. Да еще Соболева… Так и видится царственная мантия, подбитая белоснежным мехом с черными кисточками…
Хищный маленький грызун… Рановато показываешь зубки…
Противно слышать, с какой отеческой заботой он дает ей наставления:
– Викуся, резче выпад… Полшага назад… Так…
Не выдержал, подбежал к Вике и положил свою руку поверх ее на рукоятку рапиры.
– Финт, финт… укол!
Ирина покосилась на них и тут же молниеносно проделала то же самое. Тонкая звенящая сталь только тихо взвизгнула, рассекая воздух…
Рука моментально заныла. Резкое движение отозвалось болью в месте перелома.
Проклятие! Как трудно смириться с тем, что тело подчиняется с трудом, недовольно напоминая о травмах. А кажется, так легко… ведь каждая мышца еще помнит привычные движения…
Ирина подавила желание обхватить ладонью ноющую кисть и понянчить ее. Вместо этого она независимо подтянула потуже короткий задорный хвостик и откинула назад челку.
Нога тоже болит. Трудно удержаться долго в полуприседе. А раз трудно, то именно этим она и займется.
Не расслабляться! Не горбиться! Спину ровно! На губах улыбка!
Со стороны казалось, что чемпионка страны Первенцева скользит по покрытию легко и непринужденно. Упор, поворот, наклон, выпад…
А мелкие капельки пота, выступившие на лбу и носу, вполне объяснимы июльской духотой. И покрасневшие щеки с брызгами веснушек – это от жары.
Рановато списали в резерв! Посмотрите все, как грациозно изгибается тонкий стан, как стремительно взлетает в молниеносном выпаде рука, как точно и экономно, без лишних суетливых движений перемещается Ирина по дорожке…
Смотрите и завидуйте! Есть что-то, чего не выработаешь в себе никакими тренировками. Оно врожденное. Эта энергичная резкость, это удовольствие от борьбы присуще всем рожденным под огненным знаком Овна.
Правда, астрологи часто изображают Овна несущимся вперед с повернутой назад головой, символизируя этим то, что стремление действовать опережает здравое размышление.
Вот и Ирина постаралась выбросить из головы все мысли, мешающие сосредоточиться на главном – на преодолении резкой ноющей боли, на укрощении и покорении собственного тела.
А думать ей было над чем. Необходимо как можно скорее разобраться в своих отношениях с Владимиром. И с Андреем. И объяснить это дурацкое недоразумение…
Но мысли скакали в голове, опережая друг друга, и ни на одной из них невозможно было сосредоточиться. Кроме одной, самой главной: я вам всем докажу!
Ирина стиснула зубы и ловко повернулась на больной ноге, бросив быстрый торжествующий взгляд на Константина Иннокентьевича.
Ага! Проняло! Неподдельное изумление в маленьких цепких глазках.
Фаворитка Соболева застыла на месте и тоже смотрит на Ирину. По-детски пухлая нижняя губка у нее упрямо закушена. Такая ни за что не расстанется с отвоеванным под солнцем местом.
– Встань в пару! – велел тренер.
Вика с неудовольствием поплелась к Ирине.
Для чего Костику вздумалось устроить им спарринг? Чтобы унизить ее? Ведь Первенцева непревзойденная рапиристка. Вике ли тягаться с ней?! Или, напротив, он хочет показать Ирине, что ее шанс безвозвратно упущен? После таких травм ее «уделает» даже девчонка… Поди разбери, что за мысль шевелится под этой бейсболкой в лысой, как шар, голове…
А Первенцева встретила соперницу холодным голубым прищуром. Костик ждет, что она откажется от схватки? Что заноет просительно: нет-нет, я просто хотела немного размяться… Мне не под силу сразу такие нагрузки…
Не дождется!
Он еще секунду выжидал, глядя на замерших друг против друга девушек.
Они деловито проверили датчики, забросили за спину контрольные шнуры и опустили на лица сетчатые маски. Обе по-кошачьи изогнутые, в одинаковых серебристо-белых костюмах, обтягивающих напряженные икры. И обе – на поводочках, подключенных к электронному табло, словно две марионетки. А он их повелитель…
Две пары глаз напряженно смотрят на него из сетчатых прорезей масок. Только в Ирининых – решимость, а в Викиных – растерянность.
Взмах руки – и белые фигурки пружинисто присели, ощетинившись тонкими рапирами. Выпад – отскок. Финт, поворот и снова выпад…
Соболева пропустила один укол. На табло замигала лампочка.
Ответный выпад – и такой же сигнал зажегся у Первенцевой.
Ирина бросила быстрый взгляд на табло – и Вика тут же воспользовалась секундной заминкой, чтобы нанести еще один укол.
Еще не хватало проиграть схватку этой малолетней выскочке!
Для Ирины не было разницы: тренировка это или соревнования – каждый поединок, словно последний бой.
Она упрямо набычилась, чувствуя, как внутри поднимается знакомое чувство азарта. И злость. Не та, которую осторожно называют «спортивной», а обычная женская злоба… И стоящую перед Ириной соперницу необходимо было уничтожить.
Константин Иннокентьевич усиленно делал вид, что этот бой – обычная тренировка, крутился вокруг Вики с советами, подсказывал под руку, пытаясь предугадать Иринину реакцию на долю секунды раньше.
Все пристойно: чемпионка натаскивает перспективную ученицу. Вот только счет пока не в пользу чемпионки…
…Ирина вдруг вспомнила, как несколько лет назад Константин Иннокентьевич уговаривал ее перейти под его патронаж, бросив прежнюю тренершу Тамару Степановну.
Ну что ж, все наказуемо… Ирина предала тогда Тамару, а теперь Костик готов предать ее.
Еще бы, чемпионат мира на носу, а претендентка явно не успеет восстановиться. О чем говорить, если даже юниорка очевидно сильнее…
От неосторожного движения ногу свело пронзительной болью, так, что даже в глазах потемнело.
Ирина еще не успела осознать эту боль, как уже рванулась вперед, в кромешную тьму, наугад, туда, где за мгновение до этого маячил гибкий белый силуэт соперницы.
Звонок… еще один… опять звонок…
Она наносила стремительные уколы один за другим, не чувствуя сопротивления, даже не понимая, коснулся ли кончик рапиры контрольного щитка на груди Соболевой.
И только резкий выкрик тренера, почему-то, как в боксе, выпалившего:
– Брек!
Ирина продолжала наступать, тесня Вику за край дорожки.
– Назад! Стоп! Хватит!
Константин Иннокентьевич метнулся ей наперерез, словно пытался грудью защитить свою юную ученицу.
Наконечник рапиры уткнулся во что-то мягкое, и тонкая сталь изогнулась, накрепко ухваченная сильной ладонью.
– Ослепла, Первенцева?!
Он тяжело дышал, сверля Ирину тяжелым взглядом, а за его спиной жалась испуганная Вика.
Если бы он знал, как близок был к истине…
Глухая тьма перед глазами перешла в зыбкий серый свет… нет, это серая футболка Костика, натянутая на объемистом животе…
Ирина рванула с лица маску и оттянула тугой ворот костюма.
Ноги подкашиваются, а по телу струится холодный липкий пот… Кажется, сейчас она потеряет сознание…
Только не здесь. Удержаться хоть минутку… Дойти до раздевалки…
Шаг правой ногой… теперь левой… Надо глубоко дышать и думать только о том, что делаешь.
Еще шаг… Сколько их до дальнего угла спортзала, до двери, за которой длинный коридор к душевым и раздевалкам…
Ирина сцепила зубы и скомандовала себе: «Иди, да поживее! Слабачка! Да не дрожи ножонками, смотреть противно!»
Она терпеть не могла слабость, ни чужую, ни свою собственную. За это недостойное чувство она люто ненавидела хлипкое существо по имени Ирина Первенцева. Это существо не имело к ней ни малейшего отношения…
Дверь… прохладный темный коридор… Здесь уже можно схватиться руками за стену, помогая подтягивать непослушные ноги…
Последним усилием воли Ирина рванула на себя дверь раздевалки и рухнула на мягкий кожаный диванчик. И сейчас же все закружилось перед глазами, поплыло в дурном хороводе, будто с похмелья…
– Ирина! – Тренер деликатно стукнул в дверь.
Она не ответила, и тогда он нахально вперся в раздевалку без приглашения.
– Как не стыдно? – возмущенно забубнил он над ухом. – Нашла кому силу показывать! Загоняла девчонку…
– Сама напросилась, – безразлично выдавила Ирина.
И мир опять погрузился во тьму.
– Ну, как ты на это смотришь? – ласково и проникновенно спрашивал Константин Иннокентьевич.
– На… что?
Ирина открыла глаза и повернула голову. Тренер сидел рядом с ее диванчиком, оседлав стул, и ждал ответа.
Интересно, сколько она была в отключке? Похоже, Костик ничего и не заметил, распинался, думая, что Ирина его слушает.
Она обратила внимание, что машинально приняла позу «нирваны», классического расслабления для аутотренинга.
Да… мастерство не пропьешь…
Ирина усмехнулась и осторожно села.
– Я устрою так, что по старым зачетам, несмотря на то что ты пропустила Европу, нас возьмут в сборную на чемпионат мира…
– Ну…
– Что «ну»! – взорвался тренер. – Надо подавать заявку! Время-то идет!
«Ага! – злорадно подумала Ирина. – Переметнулся… Быстро же ты меняешь свои пристрастия… Ну как, хорошо я вас умыла? Получили? То-то! Вы еще увидите, кто такая Ирина Первенцева! Все увидите!»
А самое главное, это должен увидеть и оценить Владимир…
И у него обязательно будет такая возможность…