![](/files/books/160/oblozhka-knigi-vse-ili-nichego-186188.jpg)
Текст книги "Все или ничего"
Автор книги: Татьяна Дубровина
Соавторы: Елена Ласкарева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)
Глава 4
ОГНЕННАЯ ЛЕДИ
Хорошо, что у них с Викой примерно одинаковая фигура.
Ирина вертелась перед зеркалом, придирчиво оглядывая себя со всех сторон.
Все-таки Вика немного выше… И платье ее длинновато Ирине, шлейф волочится по полу, а узкий подол мешает при ходьбе – так и норовит угодить под носки лакированных алых туфелек.
Ну и пусть! Можно приподнять его двумя пальчиками, так даже эффектнее получится.
На алые туфли и такие же кружевные перчатки Ирина сама раскошелилась. Решила, что небольшая диета даже полезна. Ведь, честно говоря, Викино платье слишком плотно обхватывало талию, и это наводило на ужасную для всякой девушки мысль: она худее и изящнее, чем я! Кошмар!
Но не стоит думать, что Ирина с ног сбилась в поисках недостающих деталей туалета – ей всегда все само в руки плыло.
Ну и что из того, что все женщины проходили мимо этих выставленных в витрине кричаще-красных лодочек? Ну и что, что они презрительно посматривали на длинные, по локоть, кружевные перчатки?
Когда Ирина купила их, одна элегантная дама рядом с ней шепнула подруге:
– Боже, какой кошмар… Совсем нет вкуса…
– Интересно, где она их собирается носить? – хихикнула та, косясь на Ирину.
– Наверное, на карнавале…
– Балаган…
– Цирк… – наперебой изощрялись они в остроумии.
А Ирина с удовольствием соглашалась про себя: вот именно! Она там такой балаган устроит… Цирк, да и только…
Пожалуй, не мешало бы и в волосы добавить красное пятно… Хотя они и так горят на солнце нестерпимой рыжей охрой…
Роза! Вот что ей нужно! Наглая, распустившаяся роза, раскрывшая все лепестки, а не какой-то жалкий бутончик…
Она покосилась на стоящие в вазе розы, принесенные Андреем. Выкинуть их рука не поднялась – все же живые… Чем они-то виноваты?
Розы как раз успели за это время раскрыться до последней стадии, за которой уже следует увядание. Крупные кровавые лепестки развернулись до предела, едва удерживаясь у основания. Еще ночь – и они опадут вокруг вазы ровным, шуршащим слоем…
Ирина тронула один цветок – и он тут же стряхнул с себя пунцовое одеяние. Другой дотерпел только до примерки – и осыпал волосы пахучими лепестками… Зато следующий был еще крепок, мужественно перенес и косой надрез ножом, и закрепление в металлической заколке, и водружение посреди рыжих упрямых кудрей…
Впрочем, он немедленно отомстил за это – вонзил шипы рядом с виском и намотал на них перепутанные пряди. Шипы Ирина срезать не сообразила, а теперь было уже поздно: повторной экзекуции цветок не выдержит.
Наверное, это было несколько вульгарно… Ей бы кудри не рыжие, а смоляные – и вылитая Кармен. Причем не оперная, а опереточная.
А если честно, то Ирине ее вид нравился, и смутно шевельнувшиеся сомнения были тут же задвинуты в дальний уголок сознания. Кыш!
Солнце еще вовсю палило, припекало открытые плечи, а руки в перчатках моментально вспотели.
В шесть часов вечера жарким июльским днем москвичи разморенно брели с работы, мечтая о поездке за город, в тень и прохладу… И конечно, удивленно косились на странное чудо, на полыхающий пожар на краю мостовой, призывно вскинувшее руку, словно испачканную по локоть в красной краске.
Ирина с удовольствием добралась бы до цели на своем мотоцикле, но платье было очень узким. Будь оно пошире – и движение в центре Москвы было бы парализовано: все водители пялились бы на несущийся по магистрали огненный сгусток…
Ирина возбужденно предвкушала свое появление на презентации. Она явится, вся в огненном сиянии, ослепительная, как солнце…
Но все машины проносились мимо, и только один водитель наконец затормозил рядом и с усмешкой распахнул дверцу:
– Садись, рыжая, а то сгоришь…
Но он ошибался. Внутри у Ирины был леденящий холод… Особенно когда она, подбадривая себя, подошла к чинному швейцару у дубовых дверей. Холодный липкий пот намертво приклеил к телу платье, а ноги, и так едва семенившие в узком подоле, отказывались идти дальше.
Да, ей вдруг стало страшно. Каждый человек имеет право испугаться. Другое дело – как он будет действовать под влиянием этого страха.
Ирину это только подбодрило. Она дерзко вскинула голову, чуть прищурила глаза и посмотрела на неприступного величественного швейцара так, что он, секунду помешкав, распахнул перед ней входную дверь, даже не спросив пригласительный билет.
За дубовыми дверьми оказались стеклянные, и их охраняли двое молодых людей, под серыми костюмами которых угадывались могучие бицепсы. Наверняка бывшие спортсмены, переквалифицировавшиеся в вышибал…
Им Ирина протянула билет, не дожидаясь напоминания.
Ребята очень добросовестно относились к своим обязанностям и потому не только тщательно изучили тисненную золотом обложку, но и заглянули внутрь: все приглашения на нынешний вечер были именными.
– Первенцева… – протянул один из них. – Что-то знакомое…
– Может, мне паспорт показать? – фыркнула Ирина.
Один из парней что-то зашептал другому, но тот презрительно хмыкнул:
– Не может быть…
– Вы о чем? – как можно высокомернее поинтересовалась Ирина, а сердце в тревоге забилось: а вдруг Владимир велел не пускать ее? Вот позор-то будет!
– Вы к спорту отношение имеете? – осторожно поинтересовался мускулистый парень.
– Самое непосредственное. Я чемпионка России.
– Точно! Я же говорил! – обрадовался парень. – На шпагах.
– На рапирах, – надменно поправила его Ирина.
И они оба посмотрели на стоящую перед ними рыжую, нелепо выряженную крошку с нескрываемым уважением.
– Проходите, Ирина Владиславовна…
Стеклянные двери распахнулись, и ее плавно передали в ведение элегантного благообразного господина, исполнявшего роль мажордома. Он выслушал горячий шепот охранника, покосился на Ирину и сделал ей знак следовать за ним.
Она просеменила по мягкому ковру фойе, преодолела еще одну дверь и остановилась как вкопанная. В огромном залитом солнечным светом зале маленькими группками прохаживалась уйма людей. Мужчины в черных смокингах, невзирая на жару, туго затянутые у кадыков галстуками-бабочками под крахмально царапающими краешками воротничков. А дамы… Их было раз-два – и обчелся, однако все они, словно сговорившись, нарядились в бледно-жемчужные тона, а на открытых шеях крупными каплями блестели бриллианты и изумруды.
Как жаль, что у нее нет подходящих к случаю украшений… Только броская дешевая бижутерия… Хорошо, что ей не пришло в голову надеть сюда любимые рябиновые бусы, искусно имитирующие настоящие ягодки.
Все присутствующие одновременно повернули головы в ее сторону, словно там, где стояла Ирина, вдруг внезапно вспыхнул вощеный паркет и вверх взметнулся столб обжигающего пламени.
Мажордом стукнул об пол золоченым посохом (прямо как в королевском дворце…) и зычно объявил:
– Заслуженный мастер спорта по фехтованию, чемпионка России госпожа Ирина Первенцева!
Господи! Да прямо титулованная особа!
Интересно, это ему ребята охранники сообщили о ее званиях, или… или она все-таки есть в списке гостей и Владимир ждал ее?..
Ирина бегло обвела зал прищуренным взглядом – Владимира нигде не видно… Жаль, что он не был свидетелем ее триумфального появления… Ну что ж, подождем…
Господин Львов появился из боковой двери, галантно поддерживая под локоток крупную даму бальзаковского возраста.
Ирина моментально краем глаза отметила его присутствие, а также то, с какой почтительностью ее Владимир ворковал что-то даме на ушко.
– Кто это? – небрежно спросила она у стоящего рядом молодого человека.
Надо сказать, что вокруг Ирины уже собралась стайка восхищенных мужчин, наперебой оказывающих ей знаки внимания: один подносил бокал с шампанским, которые разносили гостям юркие официанты, другой предлагал тарталетки на фуршетной тарелочке, третий пытался завязать светскую беседу… Дамы же сторонились яркой гостьи, почуяв опасную соперницу.
Иринин спутник округлил в удивлении глаза.
– Это же… – И он с благоговением прошептал фамилию известной московской режиссерши.
– Фонд будет спонсировать ее новую постановку, – поспешил вклиниться в разговор другой. – Моя дочь обожает ее сериалы.
«Вероятно, твоя дочка мне ровесница», – усмехнулась про себя Ирина, заметив, что у галантного господина даже шея вдруг залилась краской.
Она повернулась вполоборота, чтобы видеть Владимира, и отпила глоток шампанского.
Владимир не мог оторвать взгляд от яркого краснорыжего пятна, вокруг которого теснились черные смокинги. Этот нахальный, вызывающий огонек словно выжег вокруг себя пространство и теперь метался, плясал на сверкающих углях…
Такой рыжей, такой притягивающей могла быть только одна женщина… Та, чьего появления он в глубине души ждал… и боялся…
Легкое чувство досады, смешанное с радостью… Зачем она явилась? Ему лучше не видеться с ней, не ворошить в памяти то, что следует забыть побыстрее и безвозвратно… В его ли возрасте тягаться с молодыми сопляками? С его ли положением унижаться, как мальчишке, и вступать в борьбу с соперником?
Он привык строить свои отношения с женщинами на принципах взаимной свободы. «Ты уверена, что тебе это нужно? – Я твой. Нет? – Разбежались». И ни слез, ни объяснений, ни унижающего чувства ревности…
Только этот рыжий огонек зажег в нем давно позабытое пламя…
Нет, он совсем не стремится опалить себе крылья, он вышел из этого возраста, он мудр и опытен… Зачем по доброй воле корчиться и обугливаться? Она свободна. И она не сумела его оценить…
– Простите, что вы сказали?
Владимир невпопад ответил что-то своей спутнице, пожал руку знакомому банкиру, но поневоле все косился туда, где в броуновском движении гостей мелькала рыжая шевелюра…
Он, такой сильный, такой властный и уверенный в себе, боялся приблизиться к ней. Ярко-красная роза в ее волосах – как красный глазок светофора. Стоп-сигнал. Проезд запрещен.
Цветок, как у цыганки… Обманщица Кармен! Если бы у него достало сил, как у Хосе, вонзить в ее грудь широкий нож…
Глупости, он цивилизованный человек. Лучше всего сделать вид, что он ее просто не заметил. Ведь здесь так много людей, которым необходимо уделить внимание…
Броуновское движение в зале продолжалось. Одна группка плавно перетекала в другую, но эти потоки словно покорялись некой силе, которая старательно разводила в стороны хозяина вечера и его огненную гостью.
Массивный господин, дочь которого любила сериалы, взял на себя труд представить Ирине тех, кого он считал достойными ее внимания. Он подвел ее к высокому худощавому мужчине с приятной обаятельной улыбкой.
– Познакомьтесь, этот улыбчивый господин весьма влиятельная личность в финансовых кругах. Господин Соболев…
– Ну что вы, просто Илья Николаевич, – остановил его Соболев, сгибаясь, чтобы поцеловать Ирине руку.
При этом он как-то странно взглянул на ее платье.
– А я вас знаю, – объявил он. – Всегда слежу за успехами.
– Вы поклонник фехтования? – улыбнулась Ирина.
– Поневоле, – вздохнул он. – Стечение обстоятельств. Моя дочь тоже в этом сезоне вошла в сборную…
«Боже! Да это Викин отец! – в ужасе ахнула про себя Ирина. – Конечно, он узнал платье… Какой позор!»
Если бы было возможно, она выскользнула бы из этого наряда, как из шкурки, и ящерицей юркнула бы сейчас куда-нибудь в угол, подальше от его внимательных глаз…
Но Соболев вовсе не был похож на злобного тирана, которого Ирина представляла себе по Викиным описаниям. Он смотрел на нее с восхищением.
– Вам очень идет этот цвет. Признаться, я был не прав, когда запрещал Вике носить его…
– Да, она мне говорила, – дерзко глянула ему прямо в глаза Ирина.
– Я исправлюсь, – поспешил он заверить ее и опять пристально глянул на платье.
– У вас очень перспективная дочь, – быстро сказала Ирина. – И талантливая…
– Правда? Весьма польщен вашей высокой оценкой.
Папаша Соболев наконец оторвал взор от ее подола, поискал кого-то в толпе и подхватил Ирину под руку, к явному неудовольствию ее прежнего сопровождающего.
– Я хочу познакомить вас с одним замечательным человеком. Он вам обязательно понравится, – заговорщицки шепнул он, тесно прижимая к своему боку Иринин локоток.
Э… да он еще тот ходок! Домашних держит на привязи, а сам предпочитает гулять без поводка…
И что подталкивает этих солидных отцов семейства, гордящихся своими взрослыми дочерьми, увиваться вокруг молоденьких девушек? Ведь их отцовский инстинкт уже реализован…
Соболев нарушил плавное течение, пересек зал наискосок и тронул за плечо стоявшего к ним спиной мужчину.
«Не надо!» – хотела крикнуть Ирина и постаралась выдернуть руку, но Соболев уже обхватил ее за плечи, как бы выдвигая перед собой.
– Володенька, – ласково сказал он, – посмотри, какую я жар-птицу поймал.
Владимир повернулся и уставился Ирине в лицо с непроницаемым, чуть насмешливым выражением.
Она замерла ни жива ни мертва, чувствуя, что ноги, как в ночном кошмаре, прилипли в полу.
– Нравится? – улыбался Соболев. – Я ее еле отбил от целой стаи коршунов. Они так и кружили вокруг нее…
Владимир молчал. Повисшая пауза становилась просто невыносимой…
«Что делать? – лихорадочно думала Ирина. – Допрыгалась… Ну что? Ты этого хотела? Ты ради этой встречи спешила сюда, как последняя дура? Ну же! Дар речи потеряла? Вот он. Он смотрит на тебя. Можно протянуть руку и коснуться его…»
Как под гипнозом она вдруг действительно протянула руку… и ухватила двумя пальчиками приставший к лацкану его пиджака… длинный обесцвеченный волосок… Явно женский…
Ирина секунду подержала его перед собой, как бы рассматривая, и брезгливо стряхнула на пол. Владимир залился густой волной краски.
Внезапно вспыхнувшая отчаянная ярость придала Ирине сил. Она в упор пронзила его прищуренным взглядом и процедила:
– Извините, я не хотела вас смутить…
Кто это припадал головкой к его плечу? Интересно…
Соболев поспешил загладить возникшую неловкость, преувеличенно бодро заявив:
– Господин Львов возглавляет этот фонд. Он хозяин сегодняшнего вечера. – Он повернулся к Ирине. – А эта юная дама, представь себе, Володенька, настоящая королева фехтования.
Ирина с трудом подавила свой гнев и выжала улыбку, стараясь, чтобы та вышла как можно очаровательнее…
Она протянула руку для поцелуя, подняв ее гораздо выше, чем полагалось для рукопожатия, и томно мурлыкнула:
– Давайте без официальных титулов… Для вас я просто Ирина…
Он сверкнул глазами и тут же легко склонился к ее руке.
– Владимир…
Губы едва тронули глубокую ложбинку рядом с выступающей косточкой на запястье.
Взъерошить бы сейчас эту светлую гриву, прямо как у настоящего льва, создать художественный беспорядок на приличном официальном зачесе… впиться пальцами в его волосы, как тогда… в ту памятную ночь…
Она едва удержалась, чтобы не поддаться внезапному порыву, только голосок предательски дрогнул:
– Вла-димир? Это тоже официально… Вы позволите мне называть вас, как и ваш товарищ, Володенькой?
– Да… пожалуйста… – пробормотал он.
Распрямился, горделиво откинул назад свою гриву и преувеличенно деловито посмотрел поверх Ирининой головы на кого-то в толпе.
Ирина тут же догадалась: сейчас он сделает попытку ретироваться, придумает повод, чтобы срочно отойти к кому-нибудь, лишь бы подальше от нее.
И Владимир действительно кашлянул, хмыкнул и уже раскрыл рот, чтобы произнести:
– Прошу прощения… я…
– Прошу прощения, я хотела бы вас попросить… – синхронно с ним сказала Ирина.
Она едва уловимым движением освободилась от лежащих на ее плечах крепких ладоней Соболева и… грациозно оперлась о руку Владимира.
– О чем? – сипловато спросил он, старательно избегая смотреть ей в лицо.
– Расскажите мне поподробнее о вашем фонде… – словно капризная девочка, протянула Ирина. – Мне так интересно… Вы ведь делаете такое большое и важное дело…
– И правда! – тут же подхватил Соболев. – Я думаю, ты мог бы открыть еще одну программу… целевую… Наш спорт нуждается в финансовой поддержке…
Владимир усмехнулся. Он не стряхнул с себя Иринину руку, но… он как бы ее не заметил. Ирина только почувствовала, как неестественно окаменели мышцы в том месте, где их легонько касалась ее ладошка…
– Ты ошибаешься, – сказал Владимир Соболеву и наконец-то удостоил Ирину насмешливым взглядом. – Наши спортсмены сами оказывают нам помощь… Кстати, я очень рад представившемуся случаю лично выразить госпоже Первенцевой мою признательность…
Тут он все же снял со своего предплечья ее руку, поднес к губам, едва обозначив поцелуй, и… опустил вниз…
Вторую попытку Ирина предпринять не решилась.
– За что? – удивился Соболев.
– Так ведь именно она сделала нам щедрое пожертвование: подарила детскому реабилитационному центру уникальный и очень дорогой тренажер.
– Великолепно! Что же вы молчали? – воскликнул Соболев.
– Так ведь скромность украшает девушку… – многозначительно изрек Владимир.
– Только не в этом случае!
Соболев подхватил Ирину под руку и вывел на середину зала, вскинул руку, привлекая к себе внимание:
– Господа! Я знаю, что все вы в какой-то мере помогаете детскому фонду в его благородной миссии… Но ведь, честно признайтесь, для вас не имеют большого значения те суммы, которые вы жертвуете…
По залу пронесся ропоток, смешанный со сконфуженными смешками…
– А эта девушка, простая спортсменка… Пардон, не простая, знаменитая… Из личных сбережений, которых, как вы знаете, у наших спортсменов не так уж и много, преподнесла уникальный тренажер для лечения детей с ДЦП. Это конкретное, важное и полезное дело…
Откуда ни возьмись, прямо из воздуха материализовались корреспонденты, плотным кольцом обступили Ирину, защелкали блицами фотовспышек…
– Чемпионка России по фехтованию Ирина Первенцева! – словно глашатай выкрикнул Соболев, перекрывая возникший шум. – Она сама недавно перенесла сильную травму, сумела встать на ноги, вернуться в сборную и по собственному опыту знает, что именно нужно для того, чтобы помочь…
Он запутался в своих цветистых выражениях, но его все равно уже не было слышно. Корреспонденты обрадовались возможности получить свеженький материал и попросту оттеснили от Ирины Соболева, засыпав ее вопросами.
– К тренажерам какой марки вы прибегали, проходя курс реабилитации?
– Это тот самый тренажер, что помог вам?
– Каковы ваши спортивные планы?
– Вы пропустили чемпионат Европы из-за травмы? Вы получили ее на тренировке?
– Вы чувствуете себя в форме, чтобы сражаться на первенстве мира?
Ирина едва успевала поворачиваться и отвечать. Неожиданно она стала центром всеобщего внимания, словно устроенная Владимиром презентация была лишь поводом для ее триумфального чествования.
– В этом нет ничего особенного…
– Терпение и тренировки…
– Просто надо уметь превозмогать боль… – коротко бросала она в ответ корреспондентам.
…Просто надо уметь превозмогать боль… Но не только физическую, а душевную… Почему никто не спросит о том, как трудно, как невозможно порой унять ее, разрывающую грудь посильнее инфарктной? И разве они не видят сейчас, что, стоя посреди зала, как на чемпионском пьедестале, купаясь во всеобщем восхищенном внимании, «железная» Ирина Первенцева едва удерживается от того, чтобы не прикусить губу от нечеловеческой боли, разрывающей ее сердце?
Ее план провалился! Ей не удалось растопить ледяной взгляд Льва… Даже ее прикосновение показалось ему неприятным…
Ах, жар-птица, твоего огненного оперения оказалось недостаточно…
Глава 5
БАЛ ПРОДОЛЖАЕТСЯ, ГОСПОДА!
Если бы можно было сейчас ускользнуть незаметно, словно Золушка с королевского бала, оставив на ступенях хрустальную туфельку… и разбитые надежды…
Но у Ирины нет такой возможности. К ней подходят знакомиться все новые и новые люди, и вовсе не оттого, что тронуты щедростью юной спортсменки… Да они в состоянии закупить для фонда хоть миллион таких тренажеров… Просто приятно познакомиться с этой яркой во всех отношениях молодой женщиной: и своими спортивными успехами, и щедростью, и даже нарядом, затмившим все изысканные туалеты… Чувствуется, что она умеет бросать вызов – недаром же ее спорт сродни дуэли, – а какой мужчина откажется от чести принять его?
Но всех, даже нахальных журналистов, сумел оттеснить полненький, лысоватый дядечка с маленькими пронзительными глазками, которого смокинг делал похожим на жучка.
Он галантно подал Ирине руку и всего лишь коротким взмахом пухлой ручки велел толпе расступиться.
– Позвольте сопровождать вас к столу…
Он повел ее к распахнутым предусмотрительным швейцаром дубовым дверям, за которыми открывался вместительный зал с накрытыми для банкета столами. И они были первой парой, возглавляющей это торжественное шествие…
Вернее, второй…
Откуда-то перед ними возник сам Владимир Львов под руку с неизвестной Ирине дамой лет тридцати, которая, к Ирининому неудовольствию, оказалась вполне симпатичной…
Львов как руководитель фонда, естественно, и здесь должен был оказаться во главе. Даже его прямая массивная спина выражала горделивое первенство… Про такую величественную поступь говорят: как аршин проглотил.
Он что-то любезно нашептывал своей даме на ушко. И они неплохо смотрелись вместе… по крайней мере сзади…
Ирина буравила глазами эту независимую спину, как будто могла своим взглядом прожечь в дорогой ткани дыру… А если возможно, то и плоть под этой тканью, чтобы достать ледяное сердце и растопить его.
Надменный… высокомерный… Да что он о себе воображает?!
К тому же спутник Ирине в пару подобрался просто комичный. Словно выпорхнувшая из цветка Дюймовочка семенит ножками рядом с приземистым уродливым жуком…
Как, наверное, потешаются над ними те, кто идет следом! Ведь у «жука» фалдочки смокинга точь-в-точь как сложенные под панцирем крылышки…
Ужин был легким и изысканным. Однако Ирине кусок в горло не лез. Может быть, поэтому она незаметно нечаянно выпила больше, чем нужно…
Как прав был папа, когда на семейных торжествах после лихо опрокинутой в себя рюмки от души налегал на мамину стряпню… Он вкусно жевал и приговаривал поучительно:
– Не бывает много водки – бывает мало закуски…
За столом Ирина оказалась на одном из почетных мест, поскольку сопровождавший ее «жук» был вторым заместителем Владимира Львова и, по счастью, явился на банкет один за неимением супруги.
От Владимира Ирину отделяли только два человека – первый зам и его жена. И Ирина остро завидовала ей оттого, что та сидела с ним совсем рядом… А еще больше – той, что восседала по левую руку, ей Владимир уделял уж слишком много внимания…
Зато ей грех было жаловаться на то, как ухаживали за ней оба зама, Иван Алексеевич и Алексей Иванович, причем Ирина после нескольких бокалов шампанского начисто забыла, кто из них Иван, а кто Алексей, и потому обращалась к ним игриво-жеманно:
– Мальчики…
«Мальчики», годившиеся Ирине в отцы, то слева, то справа все подливали и подливали ей то красное, то белое вино. Одно к рыбе, другое к мясным закускам… А Ирина, привыкшая соблюдать спортивный режим, даже не могла предположить, что у нее так быстро зашумит в голове…
Голоса сливались в общий гул, а люди за столами словно покачивались из стороны в сторону…
Говорят, что вино веселит. Но Ирина испытывала не веселье, а отчаянную, глухую тоску…
Ей уже сообщили кавалеры, что рядом с их шефом весьма важная персона – член думского комитета по делам молодежи. И Ирина с неприязнью думала, что товарищ депутат могла бы и мужчиной быть для разнообразия…
Наверное, ему интересно с этой элегантной дамой… Конечно, она умна… красива… опытна… Гораздо интереснее, чем с неразумной девчонкой, не знающей ничего, кроме изнуряющих тренировок и яростных схваток на чемпионатах.
Она высокая, эта депутатша, под стать царственно-массивному Владимиру… Не то что Ирина, едва достающая ему до плеча… И у нее гладко зачесанные вверх блестящие густые волосы, уложенные на макушке в затейливую прическу. Куда там Ирине с ее рыжими кудряшками и глупой розой, впивающейся шипами прямо в висок…
Она запустила руку в волосы и с силой рванула противный цветок.
Ужасно больно… но ей не привыкать терпеть…
Шипы впились в ладонь, роза вырвалась из кудрей вместе с внушительным пучком волос, а едва державшиеся лепестки моментально осыпались на скатерть и тарелку с недоеденным салатом.
Оба кавалера вздрогнули от неожиданности и захлопотали вокруг Ирины, протирая ссадину водкой, перевязывая кровоточащую ладонь крахмальной салфеткой.
– Ой, бросьте! Не надо! – отмахнулась Ирина.
Фу, какой у нее высокий, визгливый голос… Совсем незнакомый… Кажется, все в этот момент посмотрели на нее…
Все, кроме хозяина торжества. Он даже головы не повернул.
Толстенький «жук», видимо, тоже изрядно выпил, потому что вдруг выдернул из стоявшего на столе букета пятнистую оранжевую лилию и вдел ее в Иринину гриву вместо розы.
«Лилия… – подумала Ирина. – Теперь я не мушкетер… Я теперь Миледи… Как в отечественном фильме пел Атос… «Там лилии цветут…»
А символ французской королевской власти неожиданно увенчал ее голову короной.
И королева вдруг поднялась на ноги и сказала:
– У меня есть тост!
– Просим! Просим! – пьяно закричал кто-то на дальнем конце стола, а кто-то даже захлопал.
– Давайте выпьем за скромных помощников господина Львова, – тут Ирина поставила бокал и обеими руками оперлась о плечи своих кавалеров. – Потому что один он… Лев… то есть Львов… ничего не стоит, как бы ни пыжился… И совсем он тут не самый главный…
Мысли скакали и путались еще сильнее, чем обычно.
«Боже, что я несу!» – ужаснулась про себя Ирина, а вслух громогласно продолжала:
– Не замечать близких людей… которые любят… не ценить их…
– Нельзя! – выкрикнул «жук», перехватывая у Ирины инициативу и пытаясь спасти положение. – И очень хорошо, что Владимир Павлович так много внимания уделяет именно живым людям…
К счастью, ему не пришлось продолжать, так как конец странного, бессвязного тоста потонул в общих выкриках и звоне бокалов.
Это чопорное общество, оставшись в узком кругу, могло себе позволить вести себя так, как им было привычно, а не корчить из себя великосветских господ. Ведь господами они стали не так уж давно…
Один Владимир Павлович Львов остался спокоен и невозмутим, как и подобает царю природы. Больше того, он приподнялся со своего места и сделал шаг к рыжей царице с лилией-короной в волосах. Галантно изогнулся в поклоне:
– Благодарю за комплимент.
И только Ирина уловила в его тоне неприкрытую издевку…
Да ну его к черту! Задавала! Воображала! Да что он о себе возомнил?! Думает, что если крутой начальник, так ему можно на всех наплевать?
Вероятно, он и их близость расценил всего лишь как ее «пожертвование» в его фонд…
Ирина мелкими шажками, путаясь в длинном платье, преодолела огромный полутемный зал приемов и рванула тяжелую дверь.
Мажордом мирно дремал на стульчике в углу. Зато ребята-охранники были на посту.
– Оп-па! – удивленно воскликнули они, увидев Ирину. – Не рассчитала дозу?
– Давай ее на воздух!
Один из них сунул Ирине в рот кисленькую, как витаминка, таблетку.
– Не глотай. Соси. Сейчас полегчает.
Несколько минут Ирина судорожно вдыхала прохладный ночной воздух, борясь с подступающей тошнотой.
«Кажется, я пьяна… Как странно… Надо взять себя в руки… Нельзя так бесславно покидать поле боя… Я не признаю поражений!»
Однако, видимо от таблетки-витаминки, в голове понемногу стало проясняться. Вот только воспринимала происходящее Ирина как бы со стороны, словно наблюдала за происходившим на экране.
– Вам вызвать такси? – спросил охранник.
Ирина горделиво вскинула голову.
– Бал продолжается, господа! Еще не вечер! – и уже гораздо более уверенным шагом направилась обратно.
– Боец! – уважительно сказал ей вслед плечистый парень.
…Ну где же эта «маленькая комнатка для леди» с силуэтом на двери? Она же должна быть!
Ирина заплутала в узком, темном, запутанном коридоре со множеством переходов. Только откуда-то издалека доносились приглушенные звуки продолжавшегося банкета… Если бы не они, можно было бы подумать, что ее забыли, заперли в пустом официальном здании…
В темноте она шарила ладонями по стене в надежде отыскать выключатель. Ведь он тоже должен быть!
Ей было просто необходимо обдать ледяной водой раскрасневшееся лицо, привести в порядок встрепанные волосы, придирчиво оглядеть себя в большом безжалостном зеркале: так ли сильно бросается в глаза ее состояние? Ужасно не хотелось выглядеть глупой пьяной дурой… У нее совершенно другая задача…
Чьи-то осторожные, вкрадчивые шаги послышались в дальнем конце коридора. В этой тьме не разобрать, близко ли они и кто это мягко ступает по толстой ковровой дорожке: зверь или человек?
Да откуда тут звери?! Не в тайге же она!
Но что ждать от этого незнакомца? Отец всегда говорил, что честный человек шагает навстречу твердо и открыто, а крадется и стелется враг, хищник, подстерегающий добычу…
Это хищник. А она – добыча…
Ирина замерла, стараясь не дышать, вслушиваясь в едва заметное поскрипывание паркета.
Звук шагов тоже замер на секунду… потом возобновился, словно некто сумел увидеть ее в темноте…
Ну что ж! Иди, иди… кто б ты ни был…
Она напряглась и сгруппировалась, готовясь выпрыгнуть неожиданно навстречу неведомому коварному противнику. Ее голыми руками не возьмешь! Не огорошишь внезапным нападением!
Ирина уже чувствовала в двух шагах чье-то прерывистое дыхание, а упругий воздух, словно рябь по воде, доносил до нее каждое следующее осторожное движение незнакомца…
Он тоже замер. Остановился совсем рядом, кажется, на расстоянии вытянутой руки…
Теперь кто кого. А Ирина твердо знала, что преимущество в нападении…
Все тело напряглось, как струна, распрямилось с легкостью, и она быстрым внезапным прыжком метнулась прямо на это неведомое «нечто», выставив вперед два тугих кулачка… вместо шпаги…
Они уткнулись во что-то теплое, мягкое, живое… И оно тут же спружинило, отшатнулось назад, потом вдруг рывком подалось вперед… И чьи-то руки сильно и цепко обхватили ее с обеих сторон, сжали в тугом кольце…
Какой знакомый запах… пьянящий… волнующий…
Сердце вдруг дернулось и ухнуло вниз… в пятки ушло… Но не от страха… а от внезапного узнавания…
Только один-единственный «хищник» с мягкой повадкой и светлой гривой мог пахнуть именно этим одеколоном, только у одного могли быть такие сильные, уверенные руки… И только одни губы могли так властно впиться в ее рот поцелуем… И только от таких поцелуев у Ирины перехватывало дыхание…
Кулачки разжались, руки медленно поднялись, и пальцы зарылись в мягкую шелковистую гриву…
Атака захлебнулась… Нападавшая сторона нежданно-негаданно попала в плен и сдалась на милость победителя.
Когда оборвался этот сладостный нескончаемый поцелуй, это падение в бездну, в неизвестность?.. И сколько он длился? Секунду? Час?
Ирина потеряла ощущение времени и пространства. Она не помнила, как разжались сильные руки, как она оказалась перед этой массивной дверью и куда делся тот, чей поцелуй еще хранили ее губы…